Текст книги "Дочь врага Российской империи. Ведьма (СИ)"

Автор книги: Василиса Мельницкая

сообщить о нарушении

Текущая страница: 7 (всего у книги 17 страниц)

Ваня сунул руку под подушку и вынул часы с оборванным ремешком, отдал их мне.

– Похожи на часы Матвея, – сказала я.

– Не похожи. Это часы Матвея. Там гравировка…

Голос Вани задрожал. Я все еще не понимала, что его так беспокоит. Действительно, часы Матвея. Ему подарил их дедушка, о чем и свидетельствовала надпись на внутренней крышке. Матвей вполне мог их потерять, выполняя какое-нибудь задание на практике. Или еще раньше, на вокзале.

– Там камень такой большой, – продолжил рассказ Ваня. – Когда я его обошел, то увидел, что за ним кто-то лежит. Подумал, или пьяный спит, или плохо кому, а там…

По коже побежали мурашки. Ваня еще не произнес это вслух, но я уже поняла, что он нашел мертвого человека.

– Мертвый… – прошептал Ваня. – И я его узнал. Это тот, за кем Матвей погнался на бульваре. Я испугался, побежал, не разбирая дороги. И сорвался со склона.

Я смотрела на брата, пытаясь осмыслить услышанное. Павел Шереметев мертв⁈ Ваня мог ошибиться. Это могла быть обманка. Но даже если это правда, убил его не Матвей. Но кому-то понадобилось обвинить Матвея в убийстве!

– Ты кому-нибудь об этом говорил? – спросила я.

Ваня отрицательно замотал головой.

– Вот и молчи. Договорились? Матвей не мог этого сделать, я уверена. Я во всем разберусь.

И первым делом нужно проверить, а был ли труп.

Глава 18

Ваня довольно толково показал на карте место, где встретил старика, и направление тропы, где рядом с камнем лежал труп. За картой я послала Карамельку. То есть, сначала я позвала ее в палату, отправила с запиской к Глафире, и она прислала требуемое.

Если Ваня не ошибся, то вчера нас не было на той тропе. Мы свернули на гору раньше. И Ваня свалился не с того обрыва, где спускались мы с Савой, а с противоположного.

Я не спешила на поиски трупа. Во-первых, не хотела оставлять Ваню. Во-вторых, идти не с кем. Мишка и Матвей – на службе, Сава – на экзамене. Не с Глафирой же покойника искать! Что-то подсказывало мне, что она с радостью согласится составить мне компанию, но после Грозного я строго придерживалась правила не привлекать гражданских к опасным мероприятиям. В том, что рыскать по горе опасно, сомнений нет.

Мы с Ваней устроили мозговой штурм. Он довольно смышленый, и обдумывать версии произошедшего всегда лучше с кем-то, чем в одиночку. К тому же, у Вани другой склад ума, инженерно-технический. Он замечает то, что могу пропустить я. Но цельная картинка не складывалась даже совместными усилиями.

Ваню обманули и отправили на гору. Но для чего? Чтобы он нашел часы Матвея и труп Павла Шереметева? Вроде бы логично, но злоумышленник должен был понимать, что часы Ваня, скорее всего, спрячет. И подставить Матвея не удастся. Тогда цель… бросить на Матвея тень подозрения?

Бред. И улика – тоже бред. Там могли быть и другие «улики», Ваня труп не обыскивал. Но ведь достаточно привлечь к дознанию эспера – и невиновность Матвея будет доказана. Будь там хоть сто улик!

Допустим, Ваню хотели заманить в лес, подальше от жилья, и похитить. Спрятать в какой-нибудь пещере. Увезти с горы. А он нашел труп, совершенно случайно, и сорвался с обрыва. И все, опять же, упирается в несостоятельность улик.

Матвей официально принадлежит роду Шереметевых. Дед обязательно добьется справедливого расследования и дознания с участием эспера.

А почему тот, кто заманил Ваню в лес, бросил его в овраге? Туда можно спуститься безопасной тропой. Решил, что Ваня разбился насмерть?

– Я поначалу сознание от боли потерял, – сказал Ваня. – Когда в себя пришел, кричал, пока не охрип. Но там никого…

Ничего не складывалось, не склеивалось. И варианты, где труп – иллюзия или следствие природной аномалии, тоже не выдерживали проверки. Часы точно настоящие. И гравировка на них – тоже.

Мне уже стало казаться, что все это придумано кем-то исключительно для того, чтобы меня разозлить. Или спровоцировать на какую-нибудь глупость. Поэтому я сидела рядом с Ваней, а не неслась в Березовское ущелье искать труп Шереметева.

Если Павла действительно убили…

Любопытно, но я даже мысли не допускала, что это несчастный случай.

Так вот, если его убили, я осталась без единственной зацепки. Ведь его допрос… настоящий допрос, с мыслечтением… мог доказать невиновность моего отца. Кого теперь искать? Кто еще участвовал в заговоре? Романов, отец Ольги, все еще жив, но у него мозги набекрень. Разумовский? Этот добровольно ничего не скажет. А для обвинения нужны веские доказательства.

У меня есть список тех, кто так или иначе упоминался в деле отца. Но где время взять, чтобы найти их всех? У меня даже лето отняли. А что, если к тому времени, как я закончу учебу, их всех перебьют?

И хорошо, если оставшийся в живых и будет преступником. А если его имя не упоминается в деле? Запросто. Особенно, если Шереметев как-то связан с иностранной разведкой.

Отдыху на море Ваня не обрадовался.

– Хорошо, как скажешь, – кротко ответил он.

Но при этом чувствовал такую обиду, что я не смогла сделать вид, что ничего не заметила.

– Ванюш, в чем дело? Ты же никогда не был на море. Отдохнешь, со сверстниками пообщаешься. Там у тебя больше свободы будет, чем здесь.

– Я не возражал, – сдержанно произнес он.

– Но ты не хочешь ехать. Почему?

– Хочу. – Ваня отвел взгляд. – Но с тобой.

И ничего мне с этим не сделать. У Вани комплекс брошенного и ненужного ребенка. Я всеми силами стараюсь отвести от него беду, а он воспринимает это так, будто он мне мешает. Мы с ним говорили об этом. И он все понимает, но…

Маленький он еще. Незрелый.

Нет, он послушается, уедет в лагерь. И меня ни в чем не упрекнет. Но на душе у него будет неспокойно. Да и у меня, откровенно говоря, тоже. Будто Ваню там нельзя достать, если кому-то припрет. Только там… меня не будет рядом.

– Ладно, я еще подумаю, – сдалась я.

– А давай все дядь Саше расскажем, – предложил Ваня. – Он быстрее нас разберется.

Вслед за Матвеем он стал звать Александра Ивановича дядей Сашей. Тот не возражал. А я завидовала. Я не могла себе этого позволить. Все же… начальство. Важно сохранять субординацию.

– Ему – обязательно, – пообещала я. – Павел – его кузен. Александр Иванович сейчас занят. Я звонила, не отвечает.

Я не сказала Ване, что Саве влетело от Александра Ивановича из-за ночных поисков.

Навестить Ваню пришел Мишка. Принес фрукты, мороженое. Шутил и дурачился, как обычно, и Ваня заметно повеселел. Однако я ощущала, что Мишка сильно нервничает. Что-то случилось, и он не хотел говорить об этом при Ване.

Под пустяковым предлогом я заставила Мишку выйти со мной в коридор.

– Матвея задержали, – выдохнул он, не дожидаясь расспросов.

– Кто нашел труп? Это действительно Павел Шереметев?

Мишка округлил глаза, приоткрыл рот и замер, не сводя с меня взгляда. Такой шок он не испытывал даже тогда, когда узнал, что Ярик Михайлов – девчонка.

– А… а… о… – наконец выдавил он.

– Откуда я знаю? Ваня видел тело еще вчера. Он потому и сорвался с обрыва.

Я рассказала Мишке о Ваниных приключениях.

– Что там еще подкинули, кроме часов? – спросила я.

– Платок с монограммой. Его платок. И пуговица от рубашки.

– Странно, что там не нашли записки «Здесь был Матвей Шереметев», – сказала я.

– Шутишь⁈

– Предлагаешь всплакнуть? Или ты…

– Нет! – возмущенно перебил меня Мишка. – Я не верю, что это он. Тело туристы нашли, муж с женой, на прогулке. Туда редко приезжие забредают. Подозрительно.

– В этом деле все подозрительно, – вздохнула я. – На Матвея через поисковое вышли?

– И это тоже. Но и личность… Сама понимаешь, для всех Павел – его родной отец.

– Как он погиб?

Мишка отрицательно качнул головой. Оно и понятно, никто стажера, да еще по другому ведомству, к материалам дела не допустит.

– Но смерть насильственная?

– Видимо, да, если Матвея закрыли. А Ванька…

– Ничего он не рассматривал. Увидел, испугался – и дёру. Миш, и что, ни у кого вопросов не возникло, что Матвей в Березовском ущелье забыл? Мы там были, но вместе…

– В том-то и дело. Помнишь, вчера его на службу дернули?

– Это трудно забыть, – невесело усмехнулась я.

– Его тогда туда и отправили. Козу искать.

– Чего⁈

– Коза пропала у какого-то деда. Она у него вечно сбегает. Вот Матвея и отправили козу искать, как практиканта. Дед больно приставучий. Я его знаю. Его в нашем районе все знают. Дед Еремей.

– Интересно, не тот ли это дед, что собаку потерял, – пробормотала я.

– А? – переспросил Мишка.

– Матвей нашел козу?

– Да нашел… вроде. Вот не до козы мне было! Яра, ты это… может, Александру Ивановичу позвонишь?

– С обеда дозвониться не могу, – мрачно ответила я. – Сообщение отправила, что жду его звонка. Так что… ждем.

– Ладно. Я тогда домой. Как-то надо Катюхе сказать… А Ванька? Если он видел… Ты ему скажешь?

– Скажу. Такое не скроешь, да и не нужно. Майк, ты отвезешь Глашу в школу? Я баронессе напишу, что не вернусь в ближайшие дни.

Мишка скривился.

– Хочешь, я с Ванькой посижу? А ты отвезешь. Я тебе и машину взял, как ты просила. У дома стоит. А ключи…

– Что не так с Глашей? – удивленно спросила я. – Ты будто боишься чего. Приворота?

– Яра, меня мама еще в детстве научила, как от приворота уберечься! – с чувством произнес Мишка. – Ты забыла, что я тоже эспер? И прекрасно ощущаю Глафиру.

– Она тебе не нравится? – догадалась я. – Погоди, но… мне показалось, наоборот…

– Она мне нравится. В этом и проблема, – вздохнул он.

– Почему⁈ Из-за происхождения?

– Потому что она – ведьма.

– Не понимаю, – призналась я. – Разве это плохо? Ты все о них знаешь…

– Вот именно. Все, Яра, отстань. Я же не допытываюсь, что за ссора у вас с Савой. Так я останусь с Ванькой?

Если Мишка сказал «нет», с ним лучше не спорить. К тому же, сейчас не время, чтобы сводничеством заниматься. И отвозить Глафиру в школу все же придется самой.

Я кратко пересказывала Ване последние новости, когда в палату заглянул Сава.

– О! – обрадовался Мишка. – Ты вовремя, проводишь Яру. А то стремно ее одну отпускать.

– Чего⁈ – возмутилась я.

– Что у вас тут происходит? – поинтересовался Сава. – Яра, Александр Иванович велел тебе передать, что он в курсе и уже занимается этим вопросом, а тебе позвонит, когда будут новости. Ничего не хотите мне рассказать?

– Проводишь? По дороге расскажу, – предложила я. – Как сдал экзамен?

– Спасибо, все хорошо, – сдержанно ответил Сава, будто напоминая мне, что мы в ссоре. – Я Ивана пришел навестить. Если не спешишь, провожу.

Он пододвинул стул ближе к кровати, сел, о чем-то спросил Ваню. Я ничего не слышала из-за гула в ушах. Потом поймала на себе сочувствующий Мишкин взгляд. Показала на дверь и первой вышла из палаты.

– Пойду, – сказала я. – Глашу надо до темноты отвезти. Не спрашивай, ладно, Миш? Все расскажу позже. Так где ключи от машины?

В конце концов, Сава имеет право злиться. И пришел он не ко мне, а к Ване. А я… Я просто спешу, а не убегаю.

Глава 19

Больница, где лечили Ваню, утопала в зелени, и, если бы не забор, отделяющий ее территорию от парка, я ни за что не сообразила бы, где нахожусь. Выйдя из корпуса, я задумалась и свернула не в ту сторону. Вот и уперлась в кирпичную стену.

Перемахнуть забор, пока никто не видит? Или поискать калитку?

Я постояла, рассматривая кладку, и повернула назад. За забором мог быть и обрыв, а я не горела желанием занимать палату, соседнюю с Ваниной.

В двух шагах позади, засунув руки в карманы брюк, прогуливался Сава.

– Не пришел? – поинтересовался он с наигранным любопытством.

– Кто? – машинально спросила я.

– Не знаю, к кому ты так спешила, что пяти минут подождать не могла. Выход с территории больницы не здесь.

«А ведь Сава не простит, – поняла я. – Я ни в чем не виновата, но он не простит. Он видел меня в постели с другим мужчиной. Он этого не забудет».

– Пожалуй, на твоем месте я чувствовала бы то же самое, – вздохнула я. – Где выход? Я заблудилась.

Сава, Ваня, Матвей… Сейчас я согласилась бы на что угодно, лишь бы их оставили в покое. Оказывается, сломать меня очень просто.

– Яра…

Сава обнял меня сзади. Стиснул так, что я не могла пошевелиться. Его горячее дыхание обжигало ухо.

– Яра, прости… Я не могу… не могу… Я не перекладываю решение на тебя. Может, мы найдем выход вместе?

Если бы я могла ответить! Я ничего не поняла из этой бессвязной речи.

– Сава, ты о чем?

Он вздохнул, опустил руки, позволяя мне повернуться к нему лицом.

– Долгий разговор. Ты, кажется, опаздывала?

– Надо успеть до темноты. Но… Сава, обними меня снова. Пожалуйста.

Я сама обхватила его руками, прижалась щекой к его щеке. Колючая. Как же приятно ощущать эту колючесть! И теплые ладони на спине. И этот запах, чуть горьковатый, терпкий. И привычный эмоциональный фон, в котором нет ни раздражения, ни злости, ни обиды.

Боль есть. Колючая, как щетина на его щеках. С привкусом горечи.

– Ничего не было, – сказала я, заглядывая Саве в глаза. – Ничего. Я не изменяла тебе.

Ему не стало легче.

– Срежем путь, – произнес Сава, увлекая меня в Испод.

Пространство свернулось, и мы вышли с изнанки мира во дворе Мишкиного дома.

– Наконец-то! – обрадовалась Глафира. – Где все? Обед готов. Или уже ужин. Как Ваня?

Пришлось рассказывать о Матвее. Сава мрачнел на глазах, Глафира тоже расстроилась.

– Катя на дежурстве, Мишка ей сам скажет, – закончила я. – Может, Матвея скоро отпустят.

Сава как-то недобро усмехнулся.

– Глаша, я тебя в школу отвезу, – сказала я. – Записку от меня передашь Алевтине Генриховне? Боюсь, если я с ней встречусь…

– Вот еще, – фыркнула Глафира. – Я тут останусь. До утра – точно. А там видно будет.

– Глаш…

– Нет, если ты намекаешь, что я тут лишняя…

– Глаша!

– Да я просто помочь хочу, – вздохнула она, сдувшись. – Чем могу. Тебе не разорваться. А со школой разберусь. Вот, я тут пирогов напекла. Успеете отвезти Ване?

– В Испод с едой нельзя, – сказал Сава. – Мишка что-то о машине говорил?

– Вы и ему поесть возьмите, – засуетилась Глафира.

– Его мы домой отправим. Тут его и накормишь, – решил Сава. – Мы с Ярой попытаемся узнать что-нибудь о Матвее. Рано не ждите.

За руль меня не пустили. Я и не спорила.

– Ты ей доверяешь? – спросил Сава, когда мы отъехали от дома.

– Как ни странно, но… да, – призналась я. – А осталась она из-за Мишки. Нравится он ей. А он от нее бегает.

– Далеко не убежит, – хмыкнул Сава.

– Почему ты так думаешь?

– Она ему тоже приглянулась.

– Он и не отрицает. Но отчего-то не хочет связываться с ведьмой.

– Это из-за матери. Ничего, смирится.

Мы оба старательно не говорили о том, что нас волновало. Трепаться о Мишке и Глаше? Пожалуйста. Гадать, куда пропала Ася? Легко. Но ни слова не о чем серьезном. И странное дело, я заметно успокоилась. Кажется, просто от того, что Сава был рядом.

Мишка сопротивлялся недолго. Да и что ему оставалось делать? Не бегать же из собственного дома. Но и нас с Савой из больницы выставили.

– Не положено! – сурово объявила медсестра.

Ни уговоры, ни подкуп не помогли. Я оставила на страже Карамельку. Чоко с удовольствием составил ей компанию.

– Поедем в управление? – спросила я.

– Не пустят, – ответил Сава. – И Александра Ивановича дергать не будем. Если он обещал держать в курсе, надо ждать звонка.

Стемнело, и парк быстро опустел. Мы спускались по асфальтированной дороге к месту, где оставили машину.

– Тогда к Мишке? Сава, ты когда в последний раз ел?

– Вчера, – честно сказал он. – Но, знаешь… и не хочется.

– Мне тоже.

– Присядем?

И правда, удобное место для серьезного разговора. Вокруг ни души, вечер теплый, пахнет хвоей, в траве поют цикады. Подслушивать некому, но Сава все же выставил защиту.

Я начала рассказ с того момента, как Венечка Головин встретил меня на вокзале. Надо же, это было всего несколько дней назад! Сегодня третий… нет, четвертый день, как мы приехали в Кисловодск. А столько всего произошло.

Сава слушал внимательно, не перебивал. Все та же боль, колючая и горькая, ощущалась ярче всего. А потом он молчал, и я впервые осознала, что такое оглушающая тишина.

– Мне предложили взять академ… в академии, – наконец сказала я. – Чтобы пройти полный курс в школе. Наверное, я соглашусь.

В этом не было необходимости. Я вспомнила всё. Эти знания помогут мне сдать большую часть экзаменов. Но расставание с Савой нужно как-то пережить. В Петербурге… будет сложнее.

– Зачем тебе школа? Ты и так все умеешь.

А еще у ведьм возникнут вопросы. К слову, справедливые. То мир не могла услышать, то все заговоры наизусть знаю. И травы, и зелья…

– Я пойду.

Сава не позволил мне встать со скамьи, удержал за руку.

– Яра, ты все так же не хочешь, чтобы я вызвал Головина на дуэль?

Странный вопрос. Даже… обидный.

– Я не хочу, чтобы условием дуэли стала смерть одного из вас. Я не хочу тебя хоронить. И не хочу, чтобы ты сел в тюрьму за убийство. Дуэль на любых других условиях – твое личное дело.

– Я с удовольствием прибил бы этого ублюдка за то, что он с тобой сделал.

– Делай, что хочешь, – сказала я. – Я поделилась тем, что чувствую, но запрещать тебе что-либо я не вправе.

– Так и я… поделился. – Сава вздохнул. – Твои чувства имеют значение. Меня сегодня вызывал Разумовский. Для личной беседы.

Странно, что его, а не меня. Я ведь уже ждала… чего-то такого. «Ты осознала, что будет с твоими близкими, если ты не поступишь так, как хочу я?» Знакомый голос звучал в голове, словно наяву.

– Яра, я понимаю, как тяжело тебе было рассказывать о Головине. Понимаю, почему ты предпочла бы промолчать. Я сейчас… испытываю нечто подобное. То есть, я не должен тебе этого говорить. Должен сам принять решение. Но… что бы я не решил, это причинит тебе боль. Я вижу только один выход.

«Давай расстанемся». Что ж, я ведь знала, что так и будет.

– Если коротко, то Разумовский предложил мне быть мужчиной и избавить тебя от мук выбора. Я должен понимать, что ты уникальна и ценна, и достойна большего, чем стать женой боярина. Оставить тебя – мой долг, иначе твои близкие пострадают.

– Как-то… чересчур хитро, – выдавила я. – Разве не меня он должен был шантажировать?

– Он сказал, что тебя шантажировать малоэффективно. И, знаешь, пожалуй, ты права. Я убил бы Головина без всякой дуэли, если бы ты меня не остановила. Может, на это и был расчет.

– Ваня и Матвей – запасные варианты?

– Перелом – случайность. Цель Разумовского – заставить тебя страдать. Ты переживаешь за братьев. А я чувствую твою боль, и это невыносимо. Решение же за мной.

– Можно подумать, потеряв тебя, я буду счастлива, – проворчала я.

– Мне предложили сыграть измену. Расстаться так, чтобы ты меня ненавидела.

– Он больной?

– У меня есть две версии, – сказал Сава. – Возможно, справедливы обе. Во-первых, он хочет тебе отомстить. За зеркало или за испорченный проект.

– Но Головин не говорил обо мне.

– Даже если это правда, Разумовский мог считать твой след.

– Во-вторых?

– Во-вторых, он прочит тебе какую-то важную роль в своих планах.

О да, этот интриган вполне на такое способен. Десятый уровень силы – это не могущество. Это проклятие.

– Ты хочешь, чтобы мы вместе приняли решение расстаться? Это твой выход?

– Нет. Мы можем притвориться, что мы расстались. Яра, он не оставит тебя в покое. Ты сойдешь с ума от беспокойства за Матвея и Ивана.

– И за тебя, – добавила я. – Сава, а чего хочешь ты?

Он не думал ни секунды.

– Немедленно зарегистрировать наш брак. Но это очень эгоистично с моей стороны. Твои чувства имеют значение.

– Сможем ли мы притворяться? – спросила я, получив столь неожиданное и приятное признание. – Разумовский легко разберет наши эмоции на составные части.

– Придется постараться, – ответил Сава. – Это лучше, чем подчиниться его давлению.

– Хорошо, я согласна.

Кажется, кое-что из арсенала ведьмы может нам помочь. Разберусь с этим завтра.

Сава и сейчас не чувствовал радости. Его боль вроде бы стала слабее, но появилось кое-что еще.

– Мне стыдно, – признался он. – Яра, ты – единственная, с кем я могу быть настолько откровенным. И мне так стыдно, что я не могу тебя защитить…

– Это и есть защита. Я не приняла бы другой.

Один брат в больнице, другой – под следствием, а я целуюсь с парнем в парке, на скамейке. Жадно. Неистово. Как в последний раз.

Ничего удивительного, что мы услышали пьяных парней, только когда они подошли к нам вплотную.

– О, гля какая фря!

– А чё это вы тут делаете?

– Закурить не найдется?

Сава с сожалением прервал поцелуй и поднялся, расправляя плечи. А я подумала, что компания появилась вовремя. Саве жизненно необходимо набить кому-нибудь морду. И хорошо, что есть кому, и за дело.