Текст книги "Дочь врага Российской империи. Ведьма (СИ)"

Автор книги: Василиса Мельницкая

сообщить о нарушении

Текущая страница: 11 (всего у книги 17 страниц)

Глава 29

Мужчину я узнала раньше, чем он заговорил. Полагаю, Мишка – тоже, потому что мы одновременно испытали облегчение, мгновенно сменившееся отчаянной досадой. Во-первых, сами виноваты, что подставились. Расслабились, уверенные, что эсперов на территории управления сейчас нет, и забыли о блоке. Во-вторых, за проникновение на охраняемый объект нам попадет не от кого-нибудь, а от главного эспера госбезопасности.

– Красавцы, – негромко произнес Александр Иванович с сарказмом. – Оба. За мной. Живо.

Повторять ему не пришлось. Мы с Мишкой послушно отправились в морг. Тяжелая дверь за нами закрылась со зловещим скрипом. В лицо ударил яркий свет.

– Вот, Виталий Рафаилович, полюбуйтесь на своих студентов, – сказал Александр Иванович. – Как я вам и говорил, где Бестужев, там и Морозова. Бутурлин тоже из их компании.

Прищурившись, я попыталась рассмотреть обстановку. Пахло формалином, но меня не пугал этот запах. Мишку, судя по ощущениям, корежило. Ученик ведьмака… Бывший ли? Мне показалось, что это его реакция на мертвый мир. Александр Иванович, как обычно, спокоен и невозмутим. Когда-нибудь я непременно научусь этому трюку: скрывать истинные эмоции, не скрывая их. Сейчас мне это умение пригодилось бы. Я испытывала радость от встречи с Кощеем, и это должно насторожить Александра Ивановича.

Мы находились не в прозекторской, а в небольшой комнате с письменным столом и несколькими стульями. Похоже на рабочий кабинет патологоанатома. Кощей сидел за столом, направляя свет от лампы в лица мне и Мишке. Александр Иванович стоял у занавешенного окна, скрестив на груди руки. Савы я не заметила, хотя о нем вроде бы упомянули.

– Доброй ночи, Виталий Рафаилович, – сказал Мишка. – И вам, Александр Иванович.

Я, спохватившись, присоединилась к приветствию.

– Кхм… А вы уверены, что эти двое… с тем же вопросом? – обратился Кощей к Александру Ивановичу.

– О да-а-а, – протянул тот. – Смею вас заверить, что радость от встречи с вами они испытывают куда большую, чем страх наказания.

Я так и знала, что попадусь на этом!

– А мы не к вам, – заявил Мишка. – Мы с Матвеем увидеться хотим. Вот… обстановку разведывали.

– И вообще… – Я не собиралась отмалчиваться. – Да, мы проникли на территорию. Но ведь больше ничего не сделали. А вы вот… в морге сидите. Ночью. После закрытия периметра. Что вы тут делаете, а?

Александр Иванович молча прикрыл лицо ладонью. Разобрать, злится он или, наоборот, веселится, не представлялось возможным. Кощей слегка напрягся, но любопытство взяло верх, и воспитательные меры он отложил.

– То есть, вы меня не искали? – поинтересовался он.

– Искали, – признался Мишка. – Но не здесь. Хотели попросить вас поучаствовать в расследовании. Вы – лучший специалист. А Матвей – наш друг.

– Похоже, Александр Иванович нас опередил, – вставила я. – Вы же тут из-за Матвея? Уже осматривали труп? Можно с вами?

Кощей и Александр Иванович обменялись взглядами.

– Врут, – произнес Александр Иванович, обращаясь к Кощею. – Бессовестно врут.

– Ладно, Саша, их можно понять, – ответил ему Кощей. – Такая верность дружбе… даже похвальна.

– Допустим, – согласился Александр Иванович. – С их поведением я разберусь позже, не здесь. С предметом их интереса… решай сам.

Кощей кивнул и повернулся к нам. Лампу он давно опустил, а теперь даже указал на стулья, мол, можно сесть. Я воспользовалась предложением, Мишка устроился рядом.

– Как вы узнали? Как давно? От кого? – спросил Кощей.

– Случайно. Вчера. От знакомой ведьмы, – ответил Мишка. – Виталий Рафаилович, ваша тайна умрет вместе с нами.

– Да, – подтвердила я. – Вы поможете? Ведь вы уже здесь! Значит…

Я взглянула на Александра Ивановича. Он отвернулся.

– Ничего это не значит, – проворчал Кощей. – Допрашивать мертвых запрещено. Точка. Я здесь по просьбе Александра Ивановича, чтобы осмотреть мертвое тело. Это… могло быть полезным. Но, увы. Его осматривали многие.

– Виталий Рафаилович, Матвей – мой брат, – тихо произнесла я. – Брат по отцу, по крови. Я прошу вас… умоляю…

– Знаю, – перебил меня Кощей. – Но…

Он посмотрел на Александра Ивановича, тот неопределенно повел плечом. И вышел из комнаты.

– Яра, я твой должник, – сказал Кощей. – Я помню, что ты спасла моего ребенка. И я готов. Но мне не хватит сил и умений. Это очень сильное колдовство. А я когда-то отказался от этих знаний. Прости.

– Виталий Рафаилович, – вмешался Мишка. – Простите за бестактный вопрос, но… почему вы отказались заканчивать обучение? Это не праздный интерес. Я тоже был учеником… очень недолго.

– Из-за женщины, Миша, – ответил Кощей. – Я полюбил, а она не хотела выходить замуж за ведьмака.

– Так вот почему он был уверен, что вы откажетесь, – вырвалось у меня.

– Кто? Яра, ты о чем? – встрепенулся Кощей.

Мишка укоризненно на меня посмотрел.

– Ну… – Я замялась. – Ваш учитель. Пусть Мишка расскажет, хорошо?

Я была уверена, что Александр Иванович подслушивает под дверью. Я его не ощущала, но это ничего не значило. Формально он не участвует в разговоре, то есть, «не в курсе» нашего преступного замысла. Но именно Александр Иванович привел сюда Кощея. Еще бы сообразить, при чем тут Сава. Неужели он знал, что наш учитель криминалистики – ведьмак? И решил действовать в одиночку?

– Да, ребятки… Умеете вы… удивлять, – выдохнул Кощей после того, как Мишка сообщил ему о наследстве умершего ведьмака.

– Вы же не нарушите слово? – спросила я. – Ваша жена…

– Ушла к другому, – перебил Кощей. – Не смотри на меня так, Яра. И такое случается. Я хочу поговорить с Глафирой. После этого приму решение. Александру Ивановичу…

– Ни слова, – подхватили мы с Мишкой.

С территории управления нас всех вывел Александр Иванович. Можно сказать, показал мастер-класс по проникновению на охраняемый объект, потому что покинуть это место требовалось так же бесшумно и незаметно.

– В ближайшее время мне некогда вами заниматься, но не надейтесь, что отделались легким испугом, – сказал Александр Иванович на прощание.

Я не рискнула спросить о Саве. Но он же ничего не нарушал? Только обратился к Кощею с просьбой? Я так и не уснула этой ночью…

Утро началось с суеты. Глафира готовила завтрак, Мишка рассказывал ей о нашей ночной вылазке, Катя извинялась за вчерашний срыв. Ася явилась с плохими новостями, расстроенная и злая. Ее даже слушать не стали, чуть ли ни обвинили в шпионаже в пользу Америки, родины отца, и посоветовали сидеть тихо, иначе ее вышлют из страны.

– У меня сложилось впечатление, – сказала она мне наедине, – что есть удобная версия, в которой убедили… ммм… тех, от кого зависит настроение императора.

– Заговор? – уточнила я.

– Не уверена. Скорее, приговор. Но вот для кого… – Ася вздохнула. – Навряд ли для Матвея. Он – мелкая сошка.

Разбираться с Кощеем и наследством ведьмака я доверила Глафире и Мишке. Забрала Ваню из больницы, привезла его домой и поручила заботам Аси. А сама позвонила Разумовскому и произнесла кодовую фразу, означающую немедленную срочность.

Он перезвонил мне буквально через пару минут, на мобильный телефон.

– Что-то серьезное или проверка связи? – спросил он, не отвечая на приветствие.

– Мне нужно с вами поговорить. Срочно, – сказала я.

– О-о-о… – протянул он. В голосе его мне послышалась насмешка. – По поводу?

– Вы прекрасно все поняли, – отрезала я. – Это не телефонный разговор.

– В пять, в Долине Роз.

– Вечером? Сергей Львович, но сейчас только…

– В пять утра, – резко перебил меня Разумовский. – И не забывайся, не с подружкой разговариваешь.

Я чуть не швырнула телефон в кусты, услышав короткие гудки. Похоже, целый день придется потратить впустую. Впрочем…

– Ванюша, собирайся! – заявила я, вернувшись в дом. – Пойдем гулять, покажу тебе город. Или, хочешь, поедем в Пятигорск? Там тоже есть, что посмотреть. Ася, хочешь с нами? До завтра я совершенно свободна! А где все?

– Катя на практику ушла, Мишка с Глашей куда-то уехали, на машине, – сообщила Ася. – И я пойду. Развлекайтесь. Если что, звони, примчусь.

Моему незапланированному отдыху обрадовались и Ваня, и Карамелька. Для прогулки выбрали Ессентуки, там парк не такой гористый. Мишке и Глаше я оставила записку, загрузила в машину брата и химеру – и отправилась в небольшое путешествие.

Мы прекрасно провели время: гуляли по парку, ели мороженое, пили воду из разных источников, обедали в кафе.

В пять вечера на телефон пришло сообщение: «Почему опаздываешь?»

Чертыхнувшись, я отбила Разумовскому ответ: «Вы назначили встречу на пять утра».

Он не остался в долгу: «Когда хочу, тогда и утро».

«Я в другом городе с братом», – написала я. Подумала и добавила: «Если не хотели встречаться, так и сказали бы».

– Что-то случилось? – спросил Ваня, заметив, что я залипла в телефоне.

– Нет, это… так, ерунда, – соврала я.

«В каком городе? Сбрось координаты», – потребовал Разумовский.

Через несколько минут меня окликнул Леня.

– Яра? И ты здесь? Вот так встреча! – воскликнул он, раскрывая объятия.

Пришлось подыграть «старому знакомому». Как бы я не злилась, это в моих интересах. И никак не потревожило Ваню, которому ни к чему знать о моей встрече с князем Разумовским.

Ваню я отправила за мороженым, но только после того, как Разумовский мысленно поклялся, что с моим братом ничего плохого не случится.

– Что вам от меня нужно? – спросила я без предисловий.

Разумовский ответил сразу, не изображая удивление и непонимание.

– Смерть императора, – произнес он. – Убей его, и я оставлю в покое и тебя, и твоих братьев, и твоих друзей.

Глава 30

– Вы с ума сошли⁈ – воскликнула я, наплевав на субординацию.

Хотела высказаться жестче, но в последний момент удалось сдержаться. Все же мы в парке, рядом отдыхающие с детьми.

Князь Разумовский смотрел на меня глазами Лёни. Задумчивый, даже грустный. Если бы я могла доверять собственным ощущениям!

– Неважно, в своем я уме или нет, – ответил он мягким низким голосом. – Ты спросила, я ответил.

– Но как… вы же… Он же ваш отец. Вы хотите, чтобы я… – Слово «убить» произнести не удалось, я его пропустила. – Вашего отца?

– Я не говорил, что хочу этого, – возразил Разумовский.

А ведь точно! С его клятвами… в его положении… приходится быть осторожным с формулировками.

– Зачем вам это? – спросила я.

– Я не могу ответить. Яра, ты задаешь неправильные вопросы. Тебя не должны волновать мои желания, цели или причины. Волнуйся о тех, кто тебе дорог.

Он не понимал, что я боялась говорить о самом главном. Я знала, что услышу. Меня загнали в ловушку. Выбор был, он есть всегда. Но единственный безопасный вариант – это подчиниться воле безумного князя.

– Это не шутка? Не очередная проверка?

Последняя попытка отодвинуть страшный момент.

Разумовский отрицательно качнул головой.

– Я серьезен, как никогда, Яра.

– Вы очень жестоки…

– Я пытался действовать иначе. Тебя не удалось подкупить. Так что мне оставалось?

– Найти другого исполнителя, – малодушно заявила я.

– Другого такого, увы, нет.

В конце аллеи я увидела Ваню. Он возвращался, держа в каждой руке по стаканчику с мороженым. В правой – ванильное, в левой – шоколадное. Он откусывал от ванильного, а шоколадное слизывала Карамелька, сидящая на Ванином плече. Вдруг он остановился, увидев красивую девочку. Проводил ее взглядом.

– Вы лжете, – произнесла я. – Вы позволили мне полюбить. Позволили обрести семью. Позволили прорасти в близких и родных людей, почувствовать за них ответственность. И все для того, чтобы горечь потери стала ярче. Одинокому человеку нечего терять, и нет повода для шантажа.

– Меня всегда восхищала твоя способность делать правильные выводы.

Ваня к нам не подошел. Он устроился на свободной скамейке и достал телефон. В нашу новую модель я добавила несколько забавных игр. Ваня сообразил, что не стоит мешать разговору и нашел себе занятие. Карамелька улеглась рядом с ним.

– Что будет, если я соглашусь?

– Однако… – усмехнулся Разумовский.

– А что вы хотели услышать? – обозлилась я. – О том, что случится, если я откажусь, ясно и без объяснений. Вы весьма доходчиво продемонстрировали мне, что способны на что угодно, даже на убийство.

– Так, спокойнее. Согласен, я – сволочь. Но не надо вешать на меня то, чего я не совершал.

– Хватит врать! Хотя бы сейчас будьте откровенны. Вы убили Павла. Вы чуть не убили Ваню!

– Я не лгу, – возразил Разумовский. – Никого я не убивал. И по моему приказу не убивали. Я воспользовался ситуацией. – Он протянул мне руку. – Проверь. При тактильном контакте соврать невозможно.

– Если только не побывал в аномалии, – парировала я.

– Тогда придется поверить мне на слово. За Ваню… прости. С обрыва он сорвался случайно. Я прислал врача из Петербурга, как только узнал о том, что с ним произошло.

Ловко! Это мне еще и благодарить его надо? Не дождется! Но вот успокоиться стоит.

– Сути это не меняет, – сухо произнесла я. – Манипулировать людьми в личных целях – ваше обычное занятие. Так вы ответите на мой вопрос?

– Что будет, если ты послушно будешь выполнять мои распоряжения? Твой старший брат выйдет из тюрьмы. Ты выйдешь замуж за Бестужева. И, главное, получишь доказательства невиновности отца.

– А что получите вы?

– Яра, «послушно» – это без лишних вопросов.

Застать Разумовского врасплох не получилось. Но я хотя бы попыталась.

– Я вам не верю, Сергей Львович. Вы добьетесь желаемого, а потом убьете и меня, и всех, кто захочет за меня отомстить.

– Могу дать слово…

– Бросьте, – перебила его я. – Ваше слово – пустой звук. Вы давали клятву защищать императора и интересы Российской империи, но планируете заговор с убийством и сотрудничаете с иностранной разведкой.

– Так ты отказываешься? – уточнил Разумовский, помолчав.

– Я этого не говорила, – ответила я. – Но и согласия не давала. Так получилось, что вы все же проговорились. Другого исполнителя у вас нет. Я нужна вам. Так что… я подумаю над вашим предложением. А вы…

– С Матвея не снимут обвинения, пока ты не дашь согласие, – быстро произнес Разумовский.

– О, в этом я не сомневалась, – съязвила я. – Предлагаю вам подумать над тем, нужен ли вам… послушный исполнитель. Я соображаю эффективнее, когда знаю подробности.

– Хочешь выиграть время? – Он взглянул на меня с интересом. – Хорошо. Даже любопытно, чего ты сумеешь добиться. Торопить не буду, но постарайся управиться до визита в Кисловодск императорских особ.

Разумовский поднялся, издали махнул рукой Ване и, не прощаясь, прогулочным шагом отправился вниз по аллее.

Я пересела на скамейку к брату. Карамелька тут же переползла ко мне на колени.

– Кто это был? – сурово спросил Ваня.

– Старый знакомый, – ответила я. И взъерошила ему волосы. – Ванюш, ты чего? Он ничего плохого не сделал.

Он посмотрел на меня с обидой.

– Я, конечно, не эспер, но ты бледная. И руки у тебя дрожат.

Когда мы привязываемся к кому-то, то становимся зависимы и уязвимы. Но согласилась бы я променять любовь брата на свободу? Нет, хотя проще умереть самой, чем наблюдать, как зарвавшийся бастард ломает жизнь близких мне людей. К сожалению, жертвовать собой глупо. Это никого не спасет.

Значит, нужно искать выход. В конце концов, и Разумовский не бессмертен.

– Он напомнил мне о кое-чем неприятном, – сказала я Ване. – А еще я устала. Поедем домой?

За полчаса мне предстояло принять непростое решение. Рассказывать ли Мишке и Глафире о разговоре с Разумовским? Нужно ли втягивать их в это дерьмо? С одной стороны, я и Александра Ивановича попросила бы помочь, и деда Шереметева. С другой, если выход найти не удастся, Разумовский избавится не только от меня, но и от всех свидетелей. Могу ли я так рисковать?

И не рискую ли я сильнее, скрывая предательство Разумовского?

Кое-что меня смущало, и сильно. Я не понимала мотивов князя. С его манерой вести игру, такое предложение могло быть и подлым шантажом, и шансом на спасение. Я не знала, на чьей стороне он играет! И ведь глазом не моргнул, когда я обвинила его в шпионаже. Двойной агент? Он защищает императора или хочет его погубить? А вдруг главный приз в этой игре – Российская империя? Меня толкают на преступление или надеются на то, что я сделаю правильный выбор?

Всю дорогу Карамелька лежала у меня на коленях и мурчала, успокаивая. Если б не она, я б точно в кого-нибудь врезалась. А что будет с ней, если я ошибусь с выбором?

Мишкина машина стояла за воротами, значит, они с Глафирой уже вернулись.

– Ванюш… – Я повернулась к брату.

– Никому не говорить о встрече? – проворчал он.

– Я сама расскажу.

– Ты отправишь меня в лагерь?

– Нет. Я же уже говорила, что нет.

– Запрешь в школе для ведьм?

– Нет.

Об этом я сейчас не думала, ответ пришел сам. Не будет Ваня там в безопасности. Нигде не будет. Но пока Разумовский ждет моего ответа, Ване ничего не угрожает.

– Тогда… что? Ведь каждый день не будет таким, как сегодняшний.

– Будешь заниматься тем, чем хочешь. У тебя же каникулы. Но по горам не гуляй, особенно в одиночку. И не ищи ничьих щенков и котят. Пожалуйста.

– Странно это, – выдал Ваня вместо того, чтобы обрадоваться.

Из-за калитки выглянул Мишка.

– Чего в дом не идете? – спросил он. – Слышу, машина подъехала. Слышу, что это вы. И?

Карамелька первой прошмыгнула в калитку. Ваня одарил меня хмурым взглядом и прошел мимо Мишки, хлопнув его по подставленной ладони.

– А у нас гость, – сообщил мне Мишка. – Вообще, я не хотел его пускать. Но потом решил, что тебе понравится… кхм… – Он взмахнул рукой. – В общем, увидишь.

– Лучше скажи, как у вас с Кощеем, – поинтересовалась я, понизив голос до шепота.

– Это первая хорошая новость, – оживился Мишка. – Он принял наследство. Подробности позже.

У нас есть ведьмак! Есть шанс узнать, кто убил Павла! Воспрянув духом, я, наконец, зашла во двор.

На ступеньке крыльца сидел Венечка. Рядом валялся костыль. Правая рука в гипсе, на перевязи. Лицо – один сплошной синяк, опухшее и в ссадинах.

«Неужели Разумовский? – мелькнуло у меня в голове. – За то, что рассказал мне…»

Венечка неловко встал, подобрав костыль. Смотреть на него было страшно.

– Прошу прощения за беспокойство, – произнес он, едва шевеля отекшими губами. – Записка от баронессы, меня попросили передать лично в руки.

На веранде был накрыт стол: свежая выпечка, варенье, мед. И две чашки. Глафира, мрачная и злая, стояла на верхней ступеньке крыльца. Я оглянулась на Мишку. И в его взгляде – ни капли сочувствия. Он позволил Венечке дождаться меня, но чаю не предложил. И даже сесть с комфортом не позволил.

Что со мной не так? Венечка виноват передо мной, но мне его жаль. Кажется, боги выбрали неправильного мстителя. Кто-то ведь даже сожалел, что я не мужчина…

– Давай, – сказала я, забирая бумажку. Не читая, сунула ее в карман. – Так спешил передать, что на больницу времени не осталось? Я тебя отвезу. Дойдешь до машины или помочь?

– Обойдусь, – коротко ответил Венечка.

Отодвинул меня костылем и запрыгал на одной ноге к калитке.

– Ты, может, и обойдешься, – бросила я ему в спину. – А я – нет.

– Яра, это условие дуэли, – вмешался Мишка. – Это они с Савой… ну… из-за тебя. Без оружия и без лечения. Без магического лечения.

– Сава? – быстро обернулась я к нему.

– Я с ним связывался, все в порядке, – ответил Мишка. – Я проверил… через знакомого. Это правда.

Значит, Венечка позволил Саве себя избить. Но я ведь все ему рассказала!

Саву я могла понять. Мужчины так устроены. Настоящие мужчины. Он должен был наказать обидчика любимой девушки. Я не понимала себя.

– Головин! – рявкнула я. – Или ты едешь со мной к врачу, или я тебя еще раз прокляну!

– Теперь-то за что? – кротко поинтересовался Венечка, замирая у калитки.

– За то, что идиот, – отрезала я.

– Проклинай, – согласился он. – К врачу не поеду. Был уже. Из обычных лекарств у них только гипс.

– А зелья? – осенило меня. – Травы, заговоры?

– Матушкины лекарства для этого упыря? – возмутился Мишка. – Обойдется!

Я взглянула на Глафиру.

– Миш, заканчивай, – сказала она. – Болезного не жалко, так это одно. Мне вот тоже только врезать ему хочется за то, что сотворил. Ты Яру пожалей.

Тут бы все и закончилось по-моему, но гордыня не позволила Венечке вернуться и принять помощь. Он толкнул калитку и вышел. Я выскочила следом. Но за ним не бросилась. Села в свою машину, запечатала двери, накрыла ее непроницаемым куполом, как броней. И только тогда позволила себе женскую слабость, успокаивая себя тем, что моих слез никто не увидит и не почувствует.

Глава 31

Слезы высохли так быстро, что даже нос не заложило. Я поймала себя на том, что злюсь, сжимая кулаки до противного хруста, и размышляю о том, как поступить. Не с Венечкой, чтоб ему пусто было! С ним все ясно. Но я так и не решила, что делать с ультиматумом Разумовского.

А если поставить себя на место того же Мишки? Савы? Кати? Глафиры? Если кого-то из них назначили бы главным исполнителем в заговоре против короны? Они тоже беспокоились бы о рисках, но…

Было бы очень обидно узнать, что меня оставили в неведении. Друзья так не поступают. Значит, я ничего не должна решать за них. И не буду.

Я сняла защиту и блок, толкнула дверцу машины… и замерла, пораженная необычным зрелищем. Вдоль забора, чуть ли не по стойке «смирно», выстроились Венечка, Глафира, Мишка и Ваня. Карамелька сидела на столбе, к которому крепилась калитка. Глафира держала в руках веник из сухой травы, Мишка – ведро с водой, Ваня – одеяло из гамака. Венечка перехватил свой костыль, как дубинку. Карамелька била по столбу хвостом. Все напряженно смотрели на меня.

Я оглянулась. Вроде бы машина не горит, да и дыма не заметно. Неужели они боялись, что умом тронусь и совершу акт самосожжения внутри салона? Допустим. А веник им зачем? И костылем… по голове бить, что ли? Чтоб наверняка?

– Ты… как? – осторожно спросила Глафира.

– В порядке. А вы? На солнце не перегрелись? – съязвила я.

Карамелька зашипела, шерсть ее встала дыбом. Я почувствовала, что рядом открывается дыра в Испод, напряглась – и тут же расслабилась. И Карамелька успокоилась, узнав гостя. К нам присоединился Сава. К счастью, не с катаной наперевес.

– Вы и его вызвали? – усмехнулась я. – Мишаня, твоя работа?

– А что мне оставалось⁈ – возопил он, роняя ведро. – Твой щит даже Головин не смог пробить!

Мишка не соврал, на Саве не было ни царапины. Во всяком случае, на открытых участках тела. Он с тревогой меня осмотрел, убедился, что все в порядке и взял управление бардаком в свои руки.

– Вы тут соседям представление устроили? Марш в дом! – велел он.

Отряд то ли бойцов, то ли спасателей бодро прошмыгнул за забор. Только Венечка запрыгал в другую сторону.

– Вениамин, – сказала я ему в спину. – У тебя есть шанс снять проклятие. Если сейчас уйдешь, в ближайшие десять лет даже слушать тебя не стану.

Сава, остановившийся у калитки, скривился.

– А с тобой… – Я ткнула пальцем в его сторону. – Я после поговорю. И только попробуй сбежать.

Эмоции Венечки так и оставались для меня загадкой, блок он не снял. Зато Сава определенно чувствовал обиду. Ничего, переживет. В качестве наказания за избиение вместо дуэли.

Я прошла мимо Савы, не оглядываясь на Венечку. Карамелька спрыгнула мне на плечо.

Мои защитники толпились на веранде, мешая друг другу. Я сразу выдернула из кучи-малы Мишку.

– Надо проверить дом и сад на прослушку, – сказала я. – Тщательно. Ты хозяин, распредели зоны между мной, собой и Савой. Ваня поищет технику. Глаша – ведьмовские штучки.

– Да тут весь дом – ведьмовские штучки, – возразил Мишка. – И защита стоит. Дом ведьмы…

– Крепость, – перебила я его. – Слышала. Но проверить надо.

К крыльцу подошли Венечка и Сава.

– Глаш, пожалуйста, сделай с этим что-нибудь, – я показала на Венечку. – Пока мы дом проверять будем.

– И за это ты снимешь проклятие? – спросил он.

– Ага, разбежался! Нет. Позже услышишь мое предложение.

– Яра, ты будто коня оседлала, – произнес Сава. – Есть повод?

– Я ж тебе говорил, с кем она встречалась, – встрял Мишка.

Я взглянула на Ваню.

– А что? – пробурчал он. – Я беспокоился, между прочим. Тебе одной, что ли, можно? Ну, описал я этого… с кем ты разговаривала.

Именно так это и работает. Скрываешь что-то из благих намерений, а оно тебе молотком по голове. Или граблями по лбу.

– Какой смысл что-то искать? – Мишка все еще пытался увильнуть от проверки. – Мы тут уже наговорили… всякого.

Есть такое. И, скорее всего, прослушки нет. Но о новых планах Разумовский гарантировано знать не должен.

Хозяйственная Глафира успела не только облепить Венечку примочками, но и напоить всех чаем. Как только проверка завершилась, мы собрались в доме, и я дополнительно запечатала комнату от посторонних ушей.

– Прежде, чем я расскажу, что узнала, прошу каждого подумать и решить, хочет ли он рисковать жизнью, – заявила я. – Рисковать не ради меня.

– А ради кого? – спросила Глафира.

– Ради империи. Больше я ничего не скажу, пока в комнате не останутся те, кто не боится умереть. Тут опасно… само знание.

– Тут подросток. – Сава слегка повысил голос, выражая свое негодование. – Ты берешь на себя такую ответственность?

Да, я позволила Ване присутствовать при этом разговоре. Отчего-то была уверена, что Разумовский его не тронет. А провести всю жизнь в страхе и прятаться… это не Ванин путь.

– Он тоже может выйти. Иван достаточно взрослый, чтобы самостоятельно принять такое решение.

– А Головин? – спросил Мишка. – Ему ты доверяешь?

– Это касается и его. Если он не полный идиот… – Я бросила на Венечку строгий взгляд. – То с доносом ни к кому не побежит. Но и он может уйти.

– А я? Мне ты доверяешь?

Я посмотрела на Глафиру. Это она спрашивает после того, как мы вместе ведьмака искали?

– Я – да, – ответила я ей. – Но кое-что, пожалуй, стоит добавить. Если кто-то не уверен в себе, не рискуйте. Если вы предполагаете, что вас могут заставить говорить… тем более. Пожалуйста.

Все молчали. Никто не спешил покидать комнату.

– Если вам надо больше времени, чтобы подумать…

– Мне – не надо, – перебил меня Сава. – Я остаюсь.

– И я… И я… И я… – пронеслось по комнате эхом.

– Ярка, не томи, – добавил Мишка. – Что тебе сказал Разумовский? Это же он приходил к тебе под личиной Лени?

– Он, – подтвердила я. – Я сама просила о встрече. Правда, он назначил ее на другое время и в другом месте, но не суть. Матвея обвиняют в убийстве из-за меня. Я так и думала, что происходящее в последнее время… это демонстрация силы. – Я посмотрела на Венечку. – Начиная с того, что вынудили сделать тебя.

– И что же князю от тебя понадобилось? – спросил он.

– Сущий пустяк. – Я усмехнулась. – Он заявил, что я должна убить императора.

– Что⁈

Сава и Мишка вскочили, Ваня выпучил глаза, Глафира вздернула бровь. Их изумление ощущалось четко и ясно. Судя по отвисшей челюсти Венечки, он чувствовал то же самое.

– Нет. Подожди. – Сава первым пришел в себя. – Он же не мог. Или… Дословно, как он это…

– Смерть императора, – повторила я. – Без уточнения, императора какой страны. Но есть сомнения?

– Может, японского? – предположил Мишка.

– Ты сам в это веришь? Еще скажи, что он так пошутил. Или проверку устроил. Впрочем, я спрашивала. Он не лжет.

– Что он еще сказал? – спросил Сава.

– Утверждает, что не убивал Павла, но воспользовался ситуацией. И не позволит оправдать Матвея, пока я не дам согласие стать исполнителем. Позволил подумать, до начала визита императорской четы в Кисловодск. О своих мотивах говорить отказался. Пообещал взамен оправдать отца и позволить жить своей жизнью, – перечислила я. – Но последнее – ложь. Он сделает из меня преступницу, а вас всех соучастниками. Поэтому я и предупреждала…

Помолчали. Я не ощущала чужих досады, страха или сожаления. Даже Ваня не испугался. Значит, я поступила правильно. И хорошо, что сейчас с нами нет Кати. Она любит Матвея, и действовать будет в его интересах. Эмоции не позволят ей трезво оценивать риски. И Асе о готовящемся заговоре знать не нужно. Ей будет сложно скрывать это от родных.

– Что ты решила? – спросил Сава. – Я с тобой, в любом случае. Но хотелось бы понимать, к чему готовиться.

А ведь если кто и лишен выбора, то это он. Старая клятва, данная мне под влиянием эмоций, не позволит ему отойти в сторону, даже если я решусь на преступление. Черт, как я могла об этом забыть…

– Я не буду никого убивать. Разве что… самого князя. Если не останется другого выхода.

– Зачем спрашивать об очевидных вещах? – проворчал Мишка. – Яра, у тебя есть план?

Притихшая Глафира играла со шнурком, вплетенным в волосы: накручивала его на палец и распускала. Ваня не сводил с меня взгляда: брови сведены в одну линию, губы плотно сжаты. Венечка рассматривал что-то у себя под ногами.

– Я и сейчас оставляю за вами право выбора, – сказала я. – Осуждать не буду. Все очень серьезно.

– Да завязывай уже, – попросил Мишка. – Все всё понимают. Разве что…

Он посмотрел на Ваню.

– Ванюш, ты же понимаешь, почему я ничего от тебя не скрываю? – обратилась я к брату.

Он кивнул.

– Это наше дело. Ты должен знать. Но участвовать… я тебе не позволю. Если хочешь, оставайся здесь. Сейчас тебе ничего не угрожает. Хочешь, поживи у матери, пока все не уляжется.

– Я буду мешать? – спросил Ваня.

– Нет. Попрошу лишь об одном. Будь осторожен.

– Тогда я остаюсь, – сказал он.

– Так что с планом? – напомнила Глафира.

– Надо довести до конца расследование убийства. Мишаня, ты сказал…

– Там все на мази, – перебил он. – Или ты и это хочешь при Головине обсудить? Кстати, я так и не понял, как это его касается?

– Мой отец погиб на полигоне при взрыве топлива, – ответил Венечка. – Видимо, Яра говорила об этом.

– Да, – согласилась я. – Но есть кое-что еще. Надо выяснить мотивы Разумовского. Я почти ничего о нем не знаю. Вениамин, как насчет сделки? Снимаю проклятие в обмен на сведения о Разумовском. Мне нужно все, что ты успел узнать, включая сплетни и слухи. И, заодно, расскажешь о дворцовых интригах. Меня интересует всё. Даже если это не связано с князем.

– Тогда недели не хватит, – проворчал Венечка, – если всё. Ты хоть представляешь, сколько во дворце интриганов?

– Не представляю. – Я улыбнулась. – Поэтому и предлагаю тебе сделку. Решай прямо сейчас. Ну?