Текст книги "Дочь врага Российской империи. Ведьма (СИ)"

Автор книги: Василиса Мельницкая

сообщить о нарушении

Текущая страница: 14 (всего у книги 17 страниц)

Глава 37

И Глафира, и Венечка, и Ваня прекрасно понимали, что мое согласие – единственный способ выиграть время. Будет сложно убедить Разумовского, что я не лгу, но это возможно. Он сам учил нас, как обманывать эмпатию. Надо искренне поверить в собственную ложь. Разумовский устроит проверку, и ее нужно пройти. Тут я надеялась на помощь друзей. Об этом мы и поговорим сегодня вечером.

К Верховной Ведьме отправились все вместе. Мы с Глафирой – за «люлями», как выражался Мишка. Ваню я собиралась ей представить, как положено. Венечка утверждал, что без разрешения баронессы его на территорию школы не пустят.

Встретили нас не очень приветливо. В дом не пригласили. Светлана велела ждать в саду. Ваня бродил по дорожкам, рассматривая посадки. Я предупредила его, что будет, если он затопчет или сломает хоть одно растение, но брат лишь отмахнулся. Глафира приуныла. Она устроилась на перилах беседки и стала похожа на нахохлившегося воробья. Венечка обрывал лепестки у мелкой ромашки. На мое замечание он ответил, что это сорняк, и ничего ему за это не будет. Одна Карамелька безмятежно грелась на солнышке.

Наконец Светлана вышла на крыльцо и сказала, что Алевтина Генриховна ждет Яромилу Морозову.

Баронесса приняла меня в библиотеке. Полки с книгами и свитками тянулись до потолка. В другое время я рассматривала бы корешки, меня всегда привлекали старые рукописи, но сейчас не могла отвести взгляда от гостя баронессы.

– Здравствуйте, ваше сиятельство, – произнесла я вежливо, обращаясь к баронессе. – И… э-э-э…

– Имя забыла? – усмехнулся ведьмак. – Нет у меня титулов. Здравствуй, Яромила.

– Здравствуйте, Тимофей Иванович.

Ой-ой… Как-то мы с Мишкой не учли, что ведьмак сочтет своим долгом рассказать о наших поисках ведьмам. Видимо, Тимофей Иванович хорошо знал Мишку. Он предположил, что мы не успокоимся, и не ошибся. Это мы знатно вляпались.

– Яра, когда Вениамин передал тебе записку? – спросила баронесса, не здороваясь.

Она нервничала. Злость – это понятно, но ее эмоции были ближе к беспокойству. Хотя внешне это никак не проявлялось.

– Вчера, ваше сия…

– Яра, я же просила обращаться ко мне без титулов! – перебила меня баронесса.

– Простите, Алевтина Генриховна. Мне показалось, что вы сердитесь.

– Не показалось.

Ведьмак в разговор не вмешивался. Смотрел на меня с легкой насмешкой. Мол, попалась, птичка?

– И что я велела?

– Явиться немедленно, – вздохнула я. – Но было уже поздно. Мы с Ваней только что вернулись из Ессентуков, я вела машину, устала. И Головин весь… побитый. Вы же видели. Я подумала, что до утра ничего не изменится. Какая разница, где я переночую? А утром мы с Глафирой сразу же и…

– Складно врет? – Баронесса обернулась к ведьмаку. – Тимофей Иванович, что скажешь?

– Еще не выветрилось, – ответил он. – Чую.

– Если вы о том, что от меня ведьмаком пахнет, так это ваша сила, Тимофей Иванович, – выпалила я. – Волосы! Забыли?

Главное, верить в искренность собственной лжи. Глафира уверяла, что следы ведовства с волосами не ощущаются. Зато ночью я пропиталась новым, некромантским. Вот и попыталась свалить его на старое.

– Мертвяком от тебя пахнет, – спокойно сказал Тимофей Иванович. – Пороть вас с Мишкой некому. Ничего, этот олух у меня еще получит. Но ни за что не поверю, что ему удалось удержать мертвого. Кто помогал?

– Не понимаю, о чем вы… – пробормотала я.

Какая же я дура! Не подумать о том, что ведьмак явится к Верховной Ведьме! И все бы ничего, но если баронесса – бабушка Разумовского…

Ладно, дело сделано. Мы узнали, кто убил Павла. Теперь ведьмак и баронесса могут орать, стучать ногами, наказывать, докладывать князю, а я все равно вытащу Матвея из тюрьмы. Жаль, что ребята пострадают из-за моей глупости. Разве что о Венечке ведьмак не знает. Достанется только мне и Мишке. Да еще Саве, за пособничество.

– Вениамин Головин и помогал, – сказала баронесса. – Они там в малом ковене эксперименты с мертвым миром ставили. Наверняка, мать привлекала его к ритуалу. Яра? Чего молчишь?

А, нет. И о Венечке знают. И Глафира соучастницей пойдет, хотя ее в морге не было.

– Что вы хотите услышать? – спросила я. – Извинения? Их не будет. Защищая брата, я делала то, что считала нужным. Я одна несу за все ответственность.

– Меня интересует, как вы выжили, – сказал Тимофей Иванович. – Без знаний, без опыта, без мозгов. Мертвяка вы призвали, факт. Почему он вас не сожрал?

– Сыт был, – ответила я.

– Дерзкая, – удовлетворенно произнес Тимофей Иванович. – Лея, кого-то она мне напоминает…

Баронесса – Лея? О, так они с ведьмаком старые приятели. Неудивительно, что он сообщил ей о двух «олухах», собирающихся допросить мертвеца.

А баронесса вдруг… расцвела. Плечи расправила. Легкая улыбка тронула ее губы. Молодость вспомнила? Когда юный ведьмак Тимоша…

Так, стоп! Не о том я думаю. Ой, не о том!

– Яра, ты неправильно меня поняла, – сказала баронесса, смягчаясь. – Мы не хотим обсуждать законность твоих… ваших действий. Это неправильно, но и мы с Тимофеем Ивановичем были молодыми. – Она взглянула на ведьмака с едва уловимой теплотой. – Матвей – твой брат по крови, и твое желание оправдать его понятно. Но ты рисковала жизнью, и не только своей. Ваш поступок… столь безрассуден… – Она тщательно подбирала слова, но махнула рукой и выпалила: – Да я сама готова выдрать вас всех, как маленьких! Это так безответственно! Я велела тебе приехать, чтобы не допустить непоправимого! А ты не послушалась!

– Алевтина Генриховна, позвольте задать вопрос, – попросила я.

Она кивнула.

– Так вы знали… то есть, предполагали, что ночью мы… э-э-э… я…

– Я предположил, – вмешался Тимофей Иванович. – Ты меня заинтересовала, и я составил карту твоей судьбы.

– Это не предсказание, – добавила баронесса. – Что-то вроде гадания, с возможными вариантами развития событий.

– В одном из вариантов ясно читалась твоя смерть. Поэтому я приехал сюда, чтобы предупредить. Но, увы… Так и не расскажешь, как вы удержали мертвеца в круге? Мальчишек спросить?

– Они не знают, – ответила я. – Они ее не видели.

– Кого? – чуть ли ни хором спросили ведьмак и баронесса.

– Смерть.

Не знаю, почему я сказала правду. Интуиция подсказала? Наверное. Если кто и поверит в то, что нам помогла сама Смерть, то только ведьмак. А еще… Неважно, родственники или нет баронесса и князь Разумовский. Если бы она помогала князю, то сообщила бы ему о том, что узнал ведьмак. И нас ждали бы в морге. Да, баронесса пыталась меня остановить, но простым и доступным ей способом, без привлечения властей. Я еще толком не поняла, что это означает, но дышать стало легче.

Я не назвала имени Мары. Богиня смерти, сама Смерть… Какая разница? Женщина в черном удержала мертвеца, вот и всё.

– Всё? – не поверил ведьмак. – И она ничего не попросила взамен?

– Ругалась она, сильно. И сказала, что когда-нибудь заберет у меня что-нибудь ценное.

– Жизнь⁈ – воскликнула баронесса.

– Навряд ли, – вздохнула я. – Она могла забрать мою жизнь прошлой ночью. Скорее всего, какую-то из моих способностей. Ведьма и эспер одновременно… наверное, это слишком много.

Вроде бы вышло складно.

– Это может быть что угодно, – заметил Тимофей Иванович, постукивая пальцем по подлокотнику кресла. – Ты не боишься?

– Я испугалась, когда дух чуть не сожрал Мишку, – призналась я. – Пусть лучше так.

Баронесса и ведьмак переглянулись. Подозреваю, что в картах судьбы Тимофей Иванович прочел нечто, соответствующее моему рассказу.

– Можешь позвать сюда Михаила? – попросил Тимофей Иванович. – Он сейчас где?

– Дома, – ответила я. – Не позову. Не хочу, чтобы вы его побили.

– Надо бы выпороть твоего дружка, надо бы, – фыркнул он, разминая кисти рук. – Но могу пообещать, что пальцем его не трону. И приказа такого не отдам. Мне нужно с ним поговорить. И с Вениамином тоже. Он ведь здесь?

– Здесь, – поморщилась баронесса. – Разговаривайте в библиотеке. Яра, пойдем в гостиную. Познакомь меня с братом и позови Глашу. И позвони Мише, из гостевого дома.

– Глаша с нами не ходила, – поспешно сказала я. – Она дома у Мишки ужин готовила. Она, вообще… хорошая.

– Ты знаешь, что я велела этой… хорошей… за тобой следить? – прищурилась баронесса.

– Знаю. – Я вскинула голову. – Глаша ничего мне не говорила, я сама узнала.

– Спелись, – кивнула она. – Так я и думала. Ты еще здесь? Зови брата, быстро! Жду вас в гостиной.

Она первой покинула библиотеку.

– Минутку, – остановил меня Тимофей Иванович. – Любопытно, вам мертвец сказал то, из-за чего вы его потревожили?

– Сказал, – кивнула я. – Скоро все об этом узнают.

Тут, пожалуй, не стоит торопиться с откровенными признаниями. На Лысую гору меня отправила баронесса. Совпадение ли это, мне сейчас не разобраться. Надо обсудить все с друзьями, а потом – с Александром Ивановичем. Только он поможет восстановить хронологию событий. Может, я ошибаюсь, и убийство произошло раньше, чем я попала на Лысую гору.

– Это хорошо, что сказал, – кивнул Тимофей Иванович. – А то допрашивать уже некого.

– То есть… – Я почувствовала неладное.

– А нету больше вашего мертвеца, – сказал Тимофей Иванович. – Исчез. Может, Мара с собой забрала?

Он подмигнул мне, и я почувствовала слабость в ногах.

Глава 38

– Почему мне кажется, что пропажа мертвеца напугала тебя сильнее, чем встреча с Марой? – поинтересовался Тимофей Иванович, подхватив меня под локоть.

– Вам… не кажется, – выдавила я.

– Любопытно. Присядешь?

– Нет. Алевтина Генриховна ждет. Я в порядке.

Дышать стало легче. Я не сразу заметила, что у моих ног крутится Карамелька. Зато ведьмак тут же ее почуял.

– Ах, какая зверушка, – промурлыкал он, приглаживая бороду. – Хорошо, Яра, иди. Мы с тобой позже поговорим.

Я не возражала. В отличие от того же Разумовского интерес Тимофея Ивановича к моей персоне не вызывал отторжения. Такое уже случалось. При знакомстве с Александром Ивановичем я сразу прониклась к нему симпатией. Яре тогда было семь лет, но навряд ли мое доверие опиралось на детскую наивность. Это что-то на уровне интуиции: хороший человек или плохой, чувствуешь сердцем. Это работает не всегда, не со всеми, однако я сильно удивлюсь, если расположение Тимофея Ивановича наигранное и неискреннее. И, пожалуй, сильно разочаруюсь в людях.

С баронессой сложнее. Я все еще не могла понять, стоит ли ей доверять. Впрочем, ее желание запереть меня в школе ведьм больше не казалось мне зловещим планом. Она имела полное право злиться из-за истории с Венечкой. И Глафиру она могла приставить ко мне, опасаясь, что я вляпаюсь в неприятности по незнанию.

– Еще не Морозов? – удивилась баронесса, когда я представила ей брата.

– Официально – нет, – ответила я. – Сейчас имя отца не защитит Ваню.

– Ты права, – согласилась она. – Но что изменится потом?

– Я все еще надеюсь доказать, что наш отец – не государственный преступник.

– А-а-а?.. – Баронесса перевела взгляд на Ваню.

– Он знает. Я ничего от него не скрываю, – пояснила я.

– Вот как. Павел был последней ниточкой?

Ее осведомленность все еще пугала.

– Единственной, – ответила я честно. – Имя он не назвал. Но я продолжу поиски.

Баронесса кивнула и задала Ване несколько вопросов: о здоровье, о том, нравятся ли ему горы. Я не прислушивалась к их разговору, думала о том, как «обрадуется» Мишка приказу явиться в школу ведьм.

– Яра, можешь идти, – вскоре велела баронесса. – Мы с Ваней еще немного побеседуем.

– Я хотела показать ему школу. Можно? – спросила я.

– Разумеется.

– И Головина хочу взять с собой. Проклятие сниму.

Баронесса усмехнулась, но согласие дала.

– А потом мы с Глашей…

– А потом мы с Тимофеем Ивановичем решим, что с вами делать, – перебила меня баронесса. – Не наглей, Яра.

Уходя, я услышала, как Ваня рассказывает баронессе, что настойка махорки лучше мыльного раствора. А баронесса весьма серьезно интересовалась, можно ли эту махорку купить или проще выращивать самостоятельно. Ваня на розах баронессы тлей нашел, что ли? В саду у ведьмы? Ха…

Уговаривать Мишку не пришлось. Он сразу почувствовал, что я передаю не просьбу, а приказ.

Вернувшись к дому баронессы, я обнаружила, что меня уже ждут. Умиротворенный Ваня играл с Карамелькой, бросая вверх кистевой эспандер. Он носил его в кармане, тренировал пальцы по совету Матвея. Карамелька ловила эспандер в прыжке. Пользоваться крыльями в этой игре считалось жульничеством.

Венечка, сжав челюсти, буравил взглядом какую-то точку на горизонте. Разнообразия ради, в его эмоциях ясно ощущались растерянность и надежда. Интересно, скажет или нет, о чем они с ведьмаком говорили?

Глафиру, кажется, отчитали. Или сообщили ей что-то неприятное. Она не скрывала, что расстроена.

И поговорить бы с каждым… Но наедине. Пожалуй, только Ваня легко поделится подробностями своей беседы с баронессой. Однако тонкости борьбы с тлями – последнее, что меня сейчас интересует.

– Пойдемте, что ли? – предложила я, устроив Карамельку на плече. – Все не так плохо, учитывая, что могло быть и хуже.

– Хуже, это если бы нас отсюда в наручниках увели? – поинтересовался Венечка. – Вы с Бутурлиным чем думали, когда к местному ведьмаку за помощью обратились? Явно не головой!

– Веня, дорогой ты мой! – умилилась я. – Так и хочется тебя обнять!

– Издеваешься? – догадался он.

– Немного. Вообще, я рада, когда ты – это ты. Так оно как-то привычнее. Спокойнее, – пояснила я. – К тому же, тут ты прав. Я за соломинку хваталась, а могла бы и сообразить, чем это закончится. Кстати, Тимофей Иванович… Какой он? Ты же о нем что-то знаешь? Глаш, тебе тот же вопрос.

Мы шли уже знакомой ведьминой тропой. Я старалась казаться беспечной, хотя внутри все звенело от напряжения. Сильнее всего беспокоило Венечкино проклятие. А вдруг как не получится его снять? Вдруг не увижу, что я там накрутила? Других способов, кроме как тот, что использовала со Степаном, я не знала.

– Яра, ты меня ни с кем не перепутала? – язвительно осведомился Венечка. – Это Бутурлин в учениках у ведьмака ходил, не я. Или ты думаешь, Тимофей Иванович всех подряд на порог пускает? Мне и знать не полагалось о его существовании.

– Но ты знал? – уточнила я.

– Знал, что он существует, – ответил Венечка. – И всё. Меня с ним не знакомили. Даже как потенциального ученика не представляли.

Так, так… И тут есть какая-то обида? Уж не в ней ли истинная причина вражды двух мальчишек? Мишка игрушку сломал! А я и поверила.

– В определенном возрасте ведьмы представляют своих сыновей ведьмаку, – сказала Глафира, подтверждая мою догадку. – Среди них он выбирает тех, кто мог бы стать его учеником. Само собой, если ему нужен ученик. И если семья будущего ведьмака не против. Желающих обычно мало.

– Вень, а ты…

Я хотела спросить, хотел ли он стать учеником ведьмака, но меня перебили.

– Яра, я потом тебе все расскажу, хорошо? – попросил Венечка. – Это не секрет, просто… не сейчас. Пожалуйста.

Я вздохнула. Умеет же вежливо, когда хочет.

– Хорошо, – согласилась я. – Тимофей Иванович чего хотел? Это тоже позже?

– Ничего особенного, – ответил Венечка. – Отчитал за самонадеянность, велел отдать то, что осталось. Ну, там… свечи, мел… И следы мертвого мира убрал. Уверен, он Мишку для того же позвал.

– Следы убрать? – уточнила я, сделав вид, что не заметила оговорки.

Венечка назвал Мишку по имени. Определенно, это прогресс в их отношениях.

– И люлей отвесить, – ответила за Венечку Глафира. – Меня тоже ругали.

– Тебя за что? – спросила я. – Ты с нами мертвяков не поднимала.

– Вот именно, – фыркнула она. – Алевтина Генриховна сказала, что надеялась на меня, а я скрывала от нее твои авантюры. И поэтому ты чуть не погибла.

– Плохо следила, короче, – констатировал Венечка. – Так сама виновата. Не ту шпионить поставила.

– В смысле⁈ – воскликнули мы с Глафирой хором.

– Глафира, я тебя недавно узнал. – Венечка опасливо покосился на насупившуюся ведьмочку. – Но и этого хватило, чтобы понять, вы с Ярой очень похожи. Алевтина Генриховна хорошо тебя знает. И Яру успела изучить. Могла бы и догадаться, что вы сразу подружитесь.

– Может, в том и был расчет, – предположила я. – Подругу я подпустила бы близко. И она предупредила бы Верховную об опасности, что мне грозила.

– То есть, я виновата, что не донесла? – всплеснула руками Глафира.

– Такого я не говорила, – возразила я. – Мы не просто подружки. Между нами есть доверие. Поэтому шансов узнать, чем я занимаюсь, у баронессы не было.

Глафира заметно повеселела, но ненадолго.

– Все равно обидно, – сказала она. – Неприятно, когда втягивают в такое, а потом еще и отчитывают.

– Всем такое неприятно, – философски заметил Ваня. – Но она не злая.

– Кто? – уточнила я. – Баронесса?

– Ага.

– И почему ты так решил?

– Ты ее сад видела, – снисходительно произнес Ваня. – И выводов никаких?

– Просвети, – попросила я.

– Цветы. Розы так цветут только у хороших людей. Да и не только розы.

– Это ненаучно, – сказал Венечка.

– Да что ты понимаешь, – проворчала Глафира. – Так и есть. У Алевтины Генриховны даже кактусы цветут. Те, которые раз в сто лет, и то по желанию. Вань, а ты откуда знаешь?

– Я в деревне вырос, – ответил ей брат. И остановился. – О, мы пришли!

Ваню я оставила на попечении Глафиры. Она лучше понимает, куда его отвести и что показать. Она и мне подсказала, где есть укромное местечко.

– Наши не любят там бывать, – пояснила Глафира. – Мрачновато, темновато… За теми голубыми елями тропа начинается. Идите по ней, не заблудитесь.

Мы и не заблудились. Тропа, виляя между елями, быстро привела нас к старому дубу. Я коснулась его рукой, закрыв глаза. Глафира – такая хитрюга! Сила ощущалась везде, но именно здесь находился ее центр. У дуба и тихого ручья с прозрачной водой.

– Яра… – окликнул меня Венечка.

– Тебе лучше помолчать, – произнесла я.

– Да, я… помолчу. Но… Прости меня. Я раскаиваюсь, правда. Ты права, был другой путь. Я мог рассказать тебе, пусть не все, но многое. Я всегда выбираю путь зла.

Я не перебивала его, но не от удивления. Он мог ничего не говорить, я все это чувствовала. И он об этом знал. Но слова… В его случае, они так же важны, как эмоции.

– Ты ошибаешься, – сказала я, когда Венечка выговорился. – Ты никогда не выбирал путь зла. Именно поэтому я смогла тебя простить. А теперь помолчи.

Увидеть собственное проклятие я смогла. Но вот распутать его было сложно. Сильно же я злилась, если в нескольких словах закрутила такие узлы и узоры. Несколько раз я останавливалась, обрывая нить проклятия. Топила черный клубок в воде, читала заговор, подпитывалась энергией дуба. Шипела на Венечку, пытавшегося что-то сказать – и возвращалась к проклятию.

Сто раз теперь подумаю, прежде чем проклинать кого-то!

Последняя нить была похожа на скользкого червяка. Она тянулась, тянулась, тянулась… Я могла дернуть сильнее, но боялась, что она порвется.

Но, наконец, и ее смыла чистая вода ручья. Я без сил опустилась на землю. В глазах двоилось.

Из-за ствола дуба вдруг высунулась медвежья морда.

«Права Мара, нельзя тебя без присмотра оставлять», – прозвучало в голове укоризненно.

Я моргнула, и морда исчезла. В голове прояснилось. Я оглянулась в поисках Венечки. Он стоял на коленях, шагах в двух позади меня, и беззвучно плакал. Похоже, он и не осознавал того, что по щекам текут слезы.

Сохранить бы в памяти этот момент. Буду вспоминать истинного Головина, когда его вновь начнет заносить.

– Ты… иди, – произнесла я, с трудом ворочая языком. – Мне тут… одной… надо. Дорогу… найдешь.

Мой голос словно привел его в чувство. Он дернулся, вскочил, бросился ко мне. Сунул под нос какую-то тряпку, заставил наклонить голову.

– Ты…

– Да у тебя кровь носом идет, – рыкнул Венечка. – Ты моей смерти хочешь? Если с тобой что случится, Бестужев меня прибьет. Бутурлин поднимет и еще раз прибьет. А Глафира на костях спляшет.

– Шел бы ты…

Я отбивалась от него, но безуспешно. Сил не осталось. В итоге мы оба свалились в ручей.

– Стесняюсь спросить, – услышала я знакомый голос. – Ты ведьмочку притопить решил из чувства благодарности?

Венечка дернулся, случайно попал затылком мне по уху. Из глаз посыпались искры. И наступила спасительная темнота.

Глава 39

Мягко, сухо, тепло. Уютно.

Я открыла глаза и увидела Саву, склонившегося надо мной.

– Са-а-авушка… – выдохнула я, жмурясь от удовольствия.

– Бестолочь, – произнес Сава голосом баронессы. – Ты Яре все мозги отшиб!

– Можно подумать, я нарочно, – огрызнулся Венечка.

– Не он это, – прогудел ведьмак. – Это мы с кисонькой перестарались.

Я моргнула, и любимые черты поплыли, сползая, словно краска, с лица баронессы. Под лопатку тут же впилось что-то острое, и я почувствовала холод.

– Мяу! – пожаловалась Карамелька, запрыгивая мне на грудь.

«Тебя без присмотра нельзя оставить», – перевела я и села, придерживая химеру.

Так, так… Мы все еще рядом с дубом, только действующих лиц прибавилось. Перед тем, как потерять сознание, я услышала голос ведьмака. Оказывается, и баронесса тут.

– Зачем? – спросила я, чертя в воздухе овал.

Могу понять, отчего старшие решили меня проконтролировать, проклятия я не каждый день снимаю. Особенно собственные, десятиуровневые. Но зачем они иллюзию Савы использовали? И, главное, как? Тут, кроме меня, только Венечка эспер.

– Это не то, что ты подумала, – догадался Тимофей Иванович. – Это твоя конфетка…

– Карамелька, – поправила я его, перебивая.

– Я и говорю, конфетка, – усмехнулся он. – Так вот, она негатив по привычке оттягивала, а я усилил возможные приятные ощущения. Савушка у нас кто?

– Мой парень, – ответила я.

– А, я так и подумал. Ты увидела того, кого хотела увидеть сильнее прочих. И почувствовала то, что помогло тебе прийти в себя.

– С-спасибо…

Я все же клацнула зубами. Лето, жара, но тут прохладно, да и вода в ручье ледяная. Веню тоже потряхивало. Применять магию для сушки и обогрева отчего-то не хотелось. Не уверена, что дубу это понравится.

– Идти можешь? – спросила у меня баронесса.

– Я донесу, – отозвался Тимофей Иванович.

– А ты? – Она повернулась к Венечке.

– Я в порядке, – ответил он. – Дойду.

– Я тоже, – сказала я, отказываясь от помощи.

Больше я ни о чем не спрашивала. До избы, где жила Глафира, мы шли молча. Не знаю, почему старшие выбрали это место. Наверное, дом баронессы находился дальше, и они беспокоились, что по дороге я вновь прилягу в обморок. Но я чувствовала себя вполне сносно. Только мокрая одежда мешала.

Глафира встретила нас с кипящим самоваром, и я поняла, что она знала о планах ведьмака и баронессы навестить нас с Венечкой в месте силы. И на стол уже накрыто: мед, сладости, нехитрое угощение. И для каждого приготовлена чашка. Ваня определенно помогал Глафире, а не осматривал окрестности.

Ой, всё. Надоело видеть во всем подвох. Ничего удивительного в том, что старшие тут распоряжаются. Это их территория. А я – ведьмочка неразумная, опасная для окружающих. Судя по взгляду баронессы, что я то и дело ловила на себе.

Главное дело сделано, проклятие снято. Теперь надо найти разумный предлог, чтобы уехать в город. Не собираюсь я здесь оставаться.

– А Мишка? – спохватилась я после третьей чашки чаю. – Он уже должен подъехать.

Я переоделась в безликое ведьмино платье, оставшееся тут за ненадобностью. Венечке помогли высохнуть. Глафира хлопотала у полки с травами и горшочками, выполняя указания баронессы. Ваня и Веня слушали рассказ ведьмака о полезных свойствах меда.

– Светлана его проводит, – сказала баронесса.

– Куда? Сюда? – удивилась я. И не выдержала. – А здесь у нас что за собрание? Чего еще я не знаю?

Баронесса взглянула на меня укоризненно, но ответить не успела, в избу заглянул Мишка.

– К вам можно? – поинтересовался он нарочито весело.

Тимофей Иванович поднялся.

– Пойдем-ка, прогуляемся, – сказал он Мишке. И добавил, повернувшись к баронессе: – Мы недолго.

– А нам в город пора возвращаться, – подскочила я. – Веня поможет Глаше убрать со стола, а я покажу Ване водопад. Миша освободится, и поедем.

Баронесса тихонько вздохнула.

– Лея… кхм… Алевтина Генриховна, – обратился к ней Тимофей Иванович. – Я экзамен принял. Ты и сама все видела.

Баронесса кивнула.

– Экзамен? – спросила я.

Тимофей Иванович хмыкнул и толкнул дверь. Мишка еще раньше скатился по ступенькам. Судя по его эмоциям – предвкушал беседу с учителем. Но я за друга больше не переживала. Тимофей Иванович не пылал праведным гневом, наоборот, был настроен миролюбиво.

– Тимофей Иванович сказал, что помог тебе получить силу, оставленную в наследство, – издалека начала баронесса.

– Да, – подтвердила я.

– Ты знаешь, что ее слишком мало, чтобы что-то изменить. Ты и без нее очень сильная ведьма.

И куда это она клонит? У меня тревожно засосало под ложечкой. Венечка заерзал, бросая взгляды в мою сторону. Я и забыла, что теперь он тоже меня чувствует.

– Алевтина Генриховна, простите, что перебиваю, – встряла Глафира. – Может, нам всем лучше выйти?

– Нет необходимости, – ответила она. – У вас же нет секретов друг от друга?

– Останьтесь, – попросила я.

– Яра, кто обучал тебя ведовству? – спросила баронесса. – Твой опекун не могла этого сделать. Она сама была необученной ведьмой.

– Никто, – ответила я. – То есть, Лариса Васильевна обучала, но простым вещам. Бытовым. Об основах говорила. Эм… о правилах. Например, рассказывала, чем опасен приворот.

Максимум правды, чтобы скрыть вранье. Венечка может почувствовать уловку. А баронесса? Ведьмы не эмпаты, но у них какие-то свои методы, они могут отличить правду от лжи.

– Допустим, – согласилась баронесса. – Все началось, когда ты сняла проклятие с того парня… Степана, кажется? Или раньше?

– Всё – это что? – уточнила я.

– До этого ты применяла только бытовое ведовство?

– Пожалуй, и им не пользовалась, – призналась я. – Так что, да, с того момента. Хотя…

Я вспомнила, как прокляла Клаву. И то зелье для дуэли с Ольгой, оно тоже из прошлой жизни. Но баронесса спрашивает не об этом.

– Не знаю, откуда пришли эти знания. Слова сами возникают в голове. И то, что я вижу… вернее, как я вижу… Так мне проще работать со структурой мира. Нет, кое-какие книги я все же читала. Но вот это ваше… услышать мир…

Я отрицательно покачала головой.

– Что ж, такое тоже бывает, – задумчиво произнесла баронесса. – Я слышала такие истории. Наверное, если покопаться в архивах, то можно найти записи…

Венечка, Глафира и Ваня вели себя тихо, как мыши. Казалось, они даже дышат через раз. Если сейчас еще и какое-нибудь пророчество всплывет, у меня нервы не выдержат.

Но нет, пронесло. И о картах судьбы баронесса тоже не вспоминала.

– Тимофей Иванович прав, – продолжила она. – Мне нечему тебя учить. Разве что ты все же решишь вступить в Ковен…

– Нет, – выпалила я. – Спасибо, но нет. Так я могу возвращаться в город? Обучение закончено?

– Если позволишь дать совет… – Баронесса как-то странно на меня посмотрела. И будто сомневалась, стоит ли что-то советовать.

– Да, конечно, – вежливо ответила я.

– Сохрани это в тайне, – сказала она. – Приезжай сюда, хотя бы в гостевой дом, вместе с братом.

– Зачем? – удивилась я.

– Чтобы тот, кто хочет тебя использовать, не узнал ничего лишнего.

– Тот, кто хочет использовать, это…

– Тише, Яра! – перебила меня она. – Никаких имен!

– Вы не хотите… или не можете? – не сдавалась я.

– Всему свое время, – ответила она. – Поверь, так будет лучше. Я могу рассказать… многое. Но ты сама должна понять, иначе сложно будет поверить.

– Поздно не будет? – тихо спросила я. – Моего брата обвиняют в убийстве, которого он не совершал. Я ничем не могу ему помочь. А ваш выбор… это молчание?

Баронесса отрицательно покачала головой.

Наверное, зря я так. Если допустить, что ее связали клятвой, а она хочет мне помочь, то обвинения жестоки.

– Простите, Алевтина Генриховна, – сказала я вслух.

– Будьте осторожны. – Баронесса встала из-за стола. – Это всех касается. Глафира, проводи меня. Яра, дождись Тимофея Ивановича.

Ваня и Веня занялись уборкой. Я уставилась в одну точку, пытаясь осмыслить то, что ускользало от понимания.

Верховная Ведьма на моей стороне? Почему? Это особенно непонятно, если князь Разумовский – ее внук. Даже если они не родственники, ее желание помочь… странное. Ведьмы как-то были замешаны в деле Морозова? Или интерес Алевтины Генриховны исключительно во мне, как в сильной ведьме? Или же, что гораздо логичнее, игра идет на высоком уровне. Государственном?

Хотелось со всей силы врезать кулаком… да хоть по столешнице. Она крепкая, деревянная. Выдержит. А боль хоть немного прочистит мозги. Одни вопросы! Как же мне надоело задавать вопросы и не находить на них ответы!

– Веня, – произнесла я строго. – Мне нужна твоя помощь.

Он поставил на полку горшок с медом и повернулся ко мне.

– Расскажи мне об императоре, – попросила я. – Неофициальную, так сказать, версию. Сплетни и слухи. И об императрице.

– Сейчас? – уточнил Венечка.

– Нет, попозже, – вздохнула я. – Сейчас, пожалуй, не время. На обратном пути. А еще я совсем не интересовалась политикой. Не той, что в новостях, а…

– Сплетни, слухи, подковерные игрища, – кивнул он. – Могу облегчить тебе задачу. Я интересовался… всем этим. И определенные выводы сделал.

– Да, только делится ими не хотел, – напомнила я.

– Яра, кто старое помянет, тому глаз вон, – сказал Венечка.

– А кто забудет, тому оба, – хмыкнул Ваня.

Венечку возмутили эти слова. Все же Ваня младше, и его вмешательство, и правда, было бестактным. Сделать брату замечание я не успела, вернулись Мишка с Тимофеем Ивановичем, а следом за ними – и Глафира.

– Погуляйте где-нибудь полчасика, – велел Тимофей Иванович. – А ты, Яра, останься.

Никто и не подумал возражать.

– Пойдем, проводишь меня, – сказал Тимофей Иванович, – по дороге и поговорим.

– И вас ведьмина тропа не пропускает? – восхитилась я.

– Да я ж вроде мужчина, хоть и ведьмак, – хохотнул он. – Нет, милая девочка, из этого правила не может быть исключений.

Карамельку я взяла с собой. Она объелась меда, ее клонило в сон, но я заметила, что химера набирает вес. Вот пусть и разомнется после сытного обеда.

– О чем вы хотели поговорить? – спросила я вежливо, так как Тимофей Иванович молчал.

– Ты ни о чем не хочешь спросить? – задал он встречный вопрос.

– Мм… Нет, – ответила я. – То есть, хочу, но еще не время. Я еще не разобралась…

Я запнулась, не зная, как продолжить.

– Стоит ли мне доверять? – подсказал Тимофей Иванович. – Особенно после того, что я не смолчал о ваших поисках.

– Вы промолчали, – возразила я. – Не Алевтине Генриховне вы должны были доложить об этом.

– И ей тоже. Но не только, твоя правда.

– Кое о чем спрошу, – решилась я. – Эти ваши… карты судьбы… Их, случайно, не мой дедушка составлял? Он у вас прячется?

Тимофей Иванович крякнул и остановился. Уставился на меня… в восхищении.