Текст книги "Дочь врага Российской империи. Ведьма (СИ)"

Автор книги: Василиса Мельницкая

сообщить о нарушении

Текущая страница: 8 (всего у книги 17 страниц)

Глава 20

Трое. Нет, пятеро. Двое отстали, но теперь догнали приятелей. Если судить по виду, гонору и развязному поведению – местная гопота. Из тех, что обирают припозднившихся туристов.

– Ты чего, дядя? – засмеялся один из парней. – Лопатник гони, и соситесь дальше.

– Во-во, – поддакнул ему другой. – А то девку твою…

Договорить он не успел, Сава точным и быстрым ударом отправил его в нокаут. Причем так удачно, что падающий зацепил товарища, и они оба завалились в кусты.

– Чё за беспредел, дядя⁈ – возопил тот, кто требовал бумажник.

Щелкнуло лезвие складного ножа. Сава ушел от удара, схватил нападавшего за запястье, вывернул кисть, заставляя разжать пальцы. Одновременно ногой врезал тому, кто пытался подобраться сбоку. Тут из кустов выполз тот, кого забросило туда по инерции.

Происходило все очень быстро. Я достаточно поднаторела в технике ведения боя, чтобы замечать детали. Сильно чесались кулаки, я с удовольствием помогла бы Саве, но решила, что ему будет приятно самому раскидать гопников. И он прекрасно с этим справился.

Собственно, закончить бой, не начиная его, Сава мог легко. В его арсенале хватало боевых магических приемов, а гопота полагалась исключительно на физическую силу. Можно было поступить еще проще: напугать иллюзией или спроецировать панический страх. Но Саве хотелось размяться, и я его понимала.

Один из гопников подкрался ко мне, уверенный, что делает это незаметно. Не знаю, на что он надеялся. Я подпустила его ближе, сгребла и приложила об скамью.

– А-а-а! – взвыл парень.

Его товарищи уползали с поля боя, волоча на себе бесчувственное тело того, кто улетел в кусты первым.

– Милый, подскажи, – обратилась я к Саве, – не могу решить, чем его наградить. Энурезом или диареей?

– И тем, и другим, – посоветовал Сава.

– Н-не надо! – клацнул зубами парень. – Я больше не буду!

И не потребовалось объяснять, что такое диарея.

– Барышня, я не знал, что вы ведьма. Честное слово!

– А не ведьму, значит, обижать можно⁈ – рассердилась я и тряхнула его, вновь приложив к скамье.

– Нет! Не надо! Я больше не… А-а-а…

– Да отпусти ты его, – вздохнул Сава. – У него и без твоего проклятия… энурез с диареей накроют.

Но пинка под зад ему на прощание отвесил.

– И это случайность? – спросила я, когда мы вновь остались одни.

– Чтобы нас напугать, нужны противники посильнее подвыпивших оболтусов, – сказал Сава. – Надо местным передать, чтобы патрулирование парка усилили. Вроде ж идет в городе чистка?

– Видимо, до этих еще не добрались, – ответила я. – Скажу. Ты как? Цел?

– Обижаешь.

– Забочусь, – возразила я, отряхивая несуществующие соринки с его рубашки. – Как порядочная девушка.

Он поймал меня за руки, долго смотрел в лицо. Ночью, при свете тусклого фонаря, его голубые глаза казались темными.

– Можно тебя украсть? – едва слышно выдохнул Сава. – Утром верну.

Я отрицательно качнула головой, высвобождаясь.

– Он не поверит… в новую ссору. Если мы будем вместе после того, что…

– Ты права. – Сава гулко сглотнул. – Здесь его нет, но за квартирой он может следить.

– Возможно, и за Мишкиным домом. Сава, я…

– Пойдем в машину, – перебил он. – Пока из кустов еще кто-нибудь не выполз.

Он взял меня за руку. Мы вновь стали спускаться по дороге.

– Сава, я еще ничего не рассказывала нашим о Головине. Только Глафире. Они знают, что он у ведьм… ману собирал. И все.

– Не рассказывай. Я возьму вину на себя.

– В смысле…

– Пусть думают, что это я тебе изменил.

– Но это ложь.

– Хочешь рассказать им правду? Тогда они начнут нас мирить. Но не это главное. Я не хочу, чтобы вина лежала на тебе, даже гипотетически.

– А я против!

– Яра, это ненадолго, я уверен. И согласен с тобой, что обманывать друзей нехорошо. Но их честные эмоции будут убедительнее наших лживых. Глафиру Разумовский не знает. Она сама не проговорится?

– Точно я могу только за себя говорить.

– Не понимаю, как ты могла, – вздохнул Сава. – Не обвиняю, но странно это, согласись. Такое впечатление, что ты доверилась этой ведьме с первого взгляда. Уверена, что тут обошлось без их штучек?

– Я думала об этом, – призналась я. – Мне и самой было странно. А потом я поняла, что устала. Устала быть подозрительной. Я хочу ей верить. Пусть обманет, пусть предаст… Справлюсь. Но я ей верю. Кстати… – Я ехидно улыбнулась, хоть Сава этого и не видел. – Я тоже ведьма. Приворота не боишься?

– Где твое приворотное зелье? Выпью, не задумываясь.

Невозможный мужчина! Потому что невозможно быть таким… милым.

Телефон в кармане издал пронзительную трель и завибрировал. И у Савы – тоже. Только ему звонили, а мне пришло сообщение.

– Да, Александр Иванович, – ответил Сава.

Я взглянула на экран. Семь пропущенных вызовов! Но как?

– Полагаю, связи не было. Здесь мало вышек, – сказал Сава, отвечая и на мой вопрос. – Да, Яра со мной. Передаю.

– Я… Мы из больницы идем, я не подумала! – выпалила я сразу же. – Простите, Александр Иванович. Как Матвей? Его отпустили?

– Все не так просто, Яра. – Голос его звучал устало. – Знаешь ресторан «Кавказ»?

– Тот, что на бульваре? Да, знаю.

– Приходите туда. Я вас жду.

– Хорошо. Будем минут через двадцать.

– Не стал говорить по телефону? – догадался Сава.

– Сказал, что все сложно. Ждет нас в ресторане.

– Надо прибавить шаг.

– Александр Иванович даже мысли не допускает, что мы можем поссориться, – заметила я. – Тут уже недалеко, не беги.

– Ему скажем правду. Всем остальным ты пожалуешься, что я ревную тебя к Головину из-за того, что он торчит у ведьм. Потом все узнают, что я увлекся новой девушкой. Яра…

Сава остановился и развернул меня лицом к себе.

– Яра, я буду очень убедителен, – произнес он тихо. – Я заранее прошу прощения…

– Девушку тебе не жалко? – спросила я.

– Какую?

– Новую. Ты ж не меня обманывать будешь, а ее.

– А… Договорюсь с кем-нибудь.

– Лучше сразу скажи Разумовскому, что это обман.

– Черт… Да и ладно! Обману. Не замуж же я ее позову. Может, обойдусь без девушки. По обстоятельствам.

Дорога уже вывела нас к Колоннаде. Еще немного вперед, пройти мимо Нарзанной галереи – и мы на месте. Забирать машину смысла нет.

Александр Иванович выбрал столик в зале, не на веранде.

– Ужинали? – спросил он. И кивнул, получив отрицательный ответ. – Я так и думал. Заказал и вам тоже. Шашлык, рыба, салат, овощи на мангале.

– Александр Иванович, не томите, – попросила я.

Он взглянул на меня хмуро.

– Павел Шереметев убит вчера, около полудня. Смерть наступила от удара тупым предметом по голове. Конкретно – камнем. Его нашли рядом, со следами крови. Как давно он в Кисловодске, чем тут занимался, не знаю. Выясняют. Управление внутренних дел не горит желанием делиться материалами дела с эсперами. К тому же, я лицо заинтересованное.

– А Матвей? – нетерпеливо спросила я.

– У Матвея нет алиби. В управлении утверждают, что никто не посылал его искать козу в Березовском ущелье.

– То есть… как? – удивилась я.

Александр Иванович развел руками.

– Но ведь можно установить, был ли телефонный звонок, откуда, от кого, – сказал Сава. – Можно найти того, кто заявил о пропаже козы. Миша говорил, как его зовут…

– Дед Еремей, – подсказала я. – Да, и, заодно, показать его Ване. Тот ли это дед, что отправил его искать собаку.

– Какая еще собака? – спросил Александр Иванович.

Мы с Савой переглянулись. О том, что Ваня нашел труп Шереметева, кроме нас никто не знал. Мне пришлось рассказать эту историю с самого начала.

– Звонки проверяют, – сказал Александр Иванович, когда я закончила. – Из управления никто не звонил. На проверку телефонной линии Ракитиной нужно получить разрешение. Деда можно найти, допросить и даже показать Ване. Но Матвея это не оправдает.

– Вы так говорите, будто верите в то, что Матвей мог убить, – проворчала я.

– В теории – мог, – совершенно спокойно произнес Александр Иванович. – Его учили убивать. И у него есть мотив. Но Матвей не выслеживал Павла, у него нет осведомителей, он не оставил бы Ивана одного без веской причины, он не способен на хладнокровное убийство, он не разложил бы вокруг трупа свои вещи. Я очень хорошо знаю Матвея. Лучше вас обоих. Выследить и убить – не про него. А если бы убил случайно, то сразу признался бы, сдался властям. Мне не нужно проводить ментальное сканирование, чтобы убедиться в том, что Матвей не виновен. Но доказательств против него много, а наоборот – ни одного.

– Надо ждать разрешения на ментальный допрос? – спросил Сава.

– Ментального допроса не будет.

– Как⁈ – ахнула я. – Почему? Он отказывается?

– О кляксах вы уже слышали, – сказал Александр Иванович. – Ваша новая знакомая… Глафира?

Я кивнула.

– Она вас не обманула, все так. Но есть то, о чем она не знает. Ведьмы чувствуют аномалию, могут определить ее границы и ведовать внутри зоны. Зона поглощает магическую энергию, поэтому магия либо искажается, либо не действует вовсе. Для обычных людей зона безопасна, они ее не чувствуют. Но она влияет и на них.

Александр Иванович замолчал, потому что принесли еду. Я изнывала от нетерпения и выпалила, едва официант отошел от стола:

– Каким образом влияет?

Александр Иванович взглянул на Саву.

– Есть варианты?

– Что-то, связанное с эсперами, – ответил он. – С мыслечтением?

– Искажение ментальных полей, – кивнул Александр Иванович. – Любая ложь человека, побывавшего в аномальной зоне, воспринимается эспером, как истина. Ментальный допрос Матвея будет считаться недостоверным. Так что, дети мои, надо искать настоящего убийцу. И реальные доказательства невиновности Матвея. Так сказать, материальные.

Новость, мягко говоря, отвратительная. Сава сжал мою ладонь.

– Вам надо поесть, – сказал Александр Иванович. – Через «не могу» и «не хочу». Силы понадобятся. Сава, Яра… Я делаю все возможное. В конце концов, Павел замешан в преступлении, шпионаж – это не шутки.

– Спасибо, – выдавила я. – Вы очень добры к Матвею… учитывая обстоятельства.

Александр Иванович сделает все возможное, я в этом уверена. А я… поставлю на невозможное. Что-то устала я бегать от вызова, что упорно бросает мне князь Разумовский.

Глава 21

Я доверяла Александру Ивановичу, знала, что он на нашей стороне. Но так же понимала и то, что он на стороне закона. Он порядочный и принципиальный, иначе не смог бы стать главой эсперов. И как рассказать ему о выходке Головина, об интригах Разумовского? Без этого не объяснить, отчего мы с Савой решили «расстаться».

Отмолчаться не вышло. Александр Иванович напомнил мне об обещании в записке. Я поведала ему свою часть истории, Сава – свою. Александр Иванович слушал нас внимательно, одаривая время от времени мрачными взглядами.

– Ладно, – сказал он, когда мы закончили. – Я так понимаю, помощь вам не нужна?

Мы с Савой синхронно кивнули, соглашаясь с таким выводом.

– Что ж, вы взрослые люди, это ваше решение, – продолжил он. – Спасибо за доверие. Если хотите услышать мое мнение…

Мы опять кивнули.

– Возможно, вы правы. Я могу инициировать расследование. Нет оснований не верить словам Яры о применении запрещенного зелья. Но…

– Ментальный допрос не будет считаться достоверным? – спросила я, так как он замолчал. – Я ведь тоже побывала в той зоне.

– Нет, – возразил Александр Иванович. – Искажается восприятие эспером мыслей обычных людей, неважно, магов или нет. На ведьм и эсперов аномалия так не действует. Твой ментальный допрос вполне может быть основанием для обвинения. Но если я начну расследование, оно коснется и князя Разумовского.

– Он ваш друг… – Сава взглянул на него исподлобья.

– Мы приятельствовали в академии, – поправил его Александр Иванович. – Закадычными друзьями никогда не были. Сейчас, и вовсе, у меня к нему много вопросов. Формально он мой подчиненный, но он держит себя выше управления. Личный эспер императора, его сын, пусть и внебрачный, абсолютный десятый уровень. Выступать против него открыто, не имея на руках козырей – заведомый проигрыш. Я не знаю, чего он добивается. И рисковать вами не буду.

– Хорошо бы понять, чего он хочет на самом деле, – сказала я. – То есть, меня, разумеется. Но для чего?

– Именно так, – согласился Александр Иванович. – Тактическое отступление – это не проигрыш. Нам бы сейчас с Матвеем разобраться. А если князь замешан и в этом деле…

Он не договорил, но мы с Савой прекрасно понимали, чем это «если» может обернуться. Разумовский непредсказуем, и обычно играет на два-три шага впереди. Самое простое, мне предложат выбирать – свободу брата в обмен на какую-нибудь услугу. И это абсолютно точно будет то, на что я при иных обстоятельствах никогда не дам согласия.

Саве Александр Иванович велел сосредоточиться на экзаменах, их осталось два. Мне сказал, чтобы занималась Ваней и не ссорилась с ведьмами.

– Буду передавать мелкие поручения, если в том будет необходимость, – сказал он. – Тебе и Михаилу. Но никакой самодеятельности! Не маленькие, должны понимать, что можете навредить.

Это звучало лучше, чем «никуда не лезть, сидеть тихо», но означало то же самое.

Сава не спорил, я – тоже. В голове у меня уже зрел план, и обсуждать его с Александром Ивановичем было нельзя. Я не сомневалась, что он запретит этим заниматься. И будет прав, потому что это противозаконно. Тем более, ему нельзя ничего знать, чтобы потом не отвечать за последствия, если что-то пойдет не так. Я и Саве ничего не сказала. Меньше знает – лучше спит.

А вот с Петром Андреевичем Шереметевым поговорить необходимо. Без его согласия бессмысленно даже пытаться.

Домой я вернулась за полночь. Машину мы так и не забрали. Сава меня проводил, но попрощались мы на улице, не зная, когда увидимся вновь. Если и увидимся, то уже не будем парой для всех. И даже эмоции придется маскировать под мнимыми обидой, злостью, разочарованием и ненавистью. Связи никакой. Записка с Карамелькой – только в самом крайнем случае. Никаких тайных встреч. Ничего, что поможет Разумовскому раскусить наш обман. Меня поддерживала лишь в вера в то, что это не навсегда.

Дома никто не спал.

– Яра, да где… – возмущенно начал было Мишка, но осекся. – Что еще случилось? – спросил он, меняясь в лице.

– Краше в гроб кладут, – с присущей ей прямотой заявила Глафира.

– Мы с Савой расстались, – сказала я.

Мишка, который ничего не знал о фокусах Головина, побледнел. Глафира заломила бровь, но промолчала.

– Помиритесь… – произнес Мишка неуверенно.

Это даже хорошо, что мы с Савой только что попрощались. Мои эмоции были настоящими.

– Тема закрыта, – сказала я. – Я разговаривала с Александром Ивановичем. У Матвея все плохо.

Новости никого не обрадовали. Потрепанный вид избавил меня от расспросов. И Мишке, и Глафире определенно хотелось обсудить наше с Савой расставание, но они меня пожалели. Мне же не терпелось расспросить обоих о ведьмаках. Приходилось сдерживаться, чтобы не спалиться раньше времени.

Ведьмаки – не ведьмы мужского пола. Но у ведьм и ведьмаков есть хоть что-то общее, в отличие от ведьмаков и магов или ведьмаков и эсперов. Не говоря уже о том, что официально ведьмаков в империи нет, а те, что остались – вне закона. Но это официально. А на самом деле, если кто и знал, где искать ведьмака, то только ведьмы.

Мишка, извинившись, ушел спать первым. Он и нам велел не засиживаться, но я чувствовала, что не усну.

– Он все же оказался дураком? – не удержалась Глафира.

– Не сейчас, ладно? – попросила я. – Не хочу о нем говорить.

– Хорошо, – согласилась она. – Так ты в школу не вернешься?

– Не завтра. Ваню выпишут, тогда…

Я и в этом не была уверена. Некогда мне мир слушать, когда мой личный мир рушится. Но об этом Глафире говорить рано.

– Ладно, я скажу Светлане. Ты не трать на меня время, сама доберусь.

Подозрительная покладистость. Еще недавно она не собиралась возвращаться в школу, хотела помогать.

– Мишка? – спросила я. – Он обидел?

– Нет. Вовсе нет, – ответила Глафира.

Но обида есть. Аномалия не действует на ведьм, значит чувство настоящее.

– Не хочешь говорить? Ладно…

– Ой, да что об этом говорить! Он мне даже шанса не дал. Я же не хотела… Это ты ему сказала?

– Мишка – эспер, – напомнила я. – Если кто ему и «сказал», то ты сама.

– Правильно, – согласилась Глафира. – Сама дура. Просто он мне очень сильно понравился…

К концу фразы она перешла на шепот и всхлипнула. Но тут же взяла себя в руки.

– В общем, он как вернулся, так сразу и сказал, мол, ты хорошая девушка, Глаша, но на меня не смотри, отношения между нами невозможны.

– Что, так и сказал? – ахнула я. – И не объяснил, почему?

– Объяснил. Он никогда не женится на ведьме. Между нами возможна только дружба. Но так как я в него влюблена, нам лучше держаться подальше друг от друга.

Я лишь вздохнула. Не ожидала от Мишки такой жестокой прямоты.

– Я б сразу ушла, – призналась Глафира. – Но некуда. Школу запечатывают на ночь.

Вот и у нее… любовная драма. И ведь нравится она Мишке! Сам поймет, что ошибается? Или отвесить ему дружеского пинка?

– Утро вечера мудренее, – изрекла я. – Пойдем спать. И не вздумай сбегать поутру. В школу вместе поедем.

С баронессой лучше по-хорошему договориться. Пока Ваня в больнице, есть повод пропускать занятия. А там… может, удастся сделать вид, что я на самообучении, а потом сдать экзамен.

Утром Мишка отправился встречать Катю. Ему предстояло рассказать ей новости о Матвее. Мы с Глафирой забрали машину и вернулись в школу. К Ване утром не пустили, но я не волновалась, ведь он под присмотром Карамельки.

Баронесса уже знала о происшествии с Ваней и позволила мне оставаться с ним, пока он в больнице.

– Потом сюда привезешь, он тут быстро поправится, – сказала она.

Так что Глафира осталась в школе, а я вернулась в город. И первым делом позвонила Петру Андреевичу, воспользовавшись записной книжкой Матвея.

Старший Шереметев не сильно удивился звонку. Сказал, что он в Кисловодске, и согласился поговорить со мной, не сообщая об этом Александру Ивановичу.

Встречу Петр Андреевич назначил в парке, возле Стеклянной струи.

– Не буду отнимать ваше время, сразу перейду к делу, – сказала я. – Вам отдадут тело Павла?

Петр Андреевич развернулся ко мне всем корпусом. Мне удалось шокировать старика.

– Объяснись, – потребовал он.

– Вы знаете, в каком положении Матвей? Уверена, что да, но уточняю.

– Разумеется. Тебе нужно тело моего сына, чтобы доказать невиновность внука?

– Мы понимаем друг друга, – кивнула я. – Павел точно скажет, кто его убил. Как минимум, сможет описать.

– Ты хочешь допросить мертвого⁈

Я забеспокоилась. Надеюсь, здоровье у Петра Андреевича еще крепкое.

– Не я. Такое под силу только ведьмаку.

– У тебя есть знакомый ведьмак? Однако!

– Я найду ведьмака, – пообещала я. – Если вы позволите совершить запрещенное колдовство.

– Хм… Допустим. – Петр Андреевич внезапно успокоился. Все же я в нем не сомневалась. – Какой в этом смысл? Следствие не примет такое доказательство.

– Не примет, – согласилась я. – Но мы хотя бы поймем, кого искать. Ведь зацепок нет. И, я уверена, что их не найдут.

– У тебя есть три дня, – сказал Петр Андреевич, поднимаясь со скамьи. – Не знаю, где ты собралась искать ведьмака… но поторопись. Через три дня тело Павла кремируют.

Он ушел, не оглядываясь.

Я и сама не знала, с чего начать поиски. Но верила в то, что достану ведьмака из-под земли. Если понадобится – то буквально.

Глава 22

Уходить из парка я не спешила. Смотрела на искрящуюся на солнце воду, на бегающих малышей, на отдыхающих, фотографирующихся на фоне Стеклянной струи, и думала о том, с чего начать поиски ведьмака.

Без помощи не обойтись. О ведьмаках я знала из прошлой жизни. Здесь о них упоминал Мишка, когда я терроризировала его вопросами о ведьмах и всем, что с ними связано. Так что он – первый, с кем надо поговорить. И ждать до вечера нельзя, так я потеряю время. Вчера мне удалось убедить Саву, что Мишке можно рассказать всё. Даже нужно. Он друг, его нельзя обманывать. Так что нам определенно есть, что обсудить. Но у Мишки практика, он в управлении или «в полях». Удастся ли мне его поймать?

О ведьмаке можно спросить и Глафиру. Лучше бы баронессу, но она навряд ли поможет.

Еще один вариант – поговорить с кем-нибудь из богов. Им известно, кто убил Павла, но этой информацией они навряд ли поделятся. Как я поняла, помогать мне напрямую они то ли не хотят, то ли не могут. Подсказать, где искать ведьмака – это же другое? В любом случае, попытка – не пытка. Это я им нужна, а не наоборот. Из другого мира выдернули, суперспособностями наградили. А я об этом просила? Пусть хоть одно желание исполнят. Авансом. Главное, заставить их со мной разговаривать.

Так себе план. Но лучше такой, чем никакого. Я уже хотела звонить Мишке, когда на скамью рядом со мной присел какой-то старик. Я взглянула на него и чуть не выронила телефон.

– Дедушка⁈

– Здравствуй, Мила, – невозмутимо произнес Борис Васильевич Морозов. – Я знал, что мы еще встретимся, но не предполагал, что здесь.

Любопытно. Павел Шереметев прятался в Кисловодске. И дедушка – тоже?

– Здравствуйте, – произнесла я. – Рада встрече. Прошу прощения, но вынуждена предупредить. Возможно, за мной следят.

Я пыталась вычислить слежку, как нас учили. Никого не обнаружила, однако мне еще не хватало опыта. И если встреча с Петром Андреевичем подозрений не вызывала, то для дедушки это риск.

– Ерунда, – ответил он. – Я поправляю здоровье в санатории. Побеседовать с интересной девушкой – не преступление.

– Вы больны? – спросила я с тревогой.

– Я стар, Мила. Ничего, серьезнее этого, со мной не происходит. Так ты рада меня видеть? Правда?

Он смотрел на меня и улыбался. При солнечном свете его морщины будто стали глубже, а кожа – прозрачнее. Но она уже не была бледной, как у покойника.

– Разве это удивительно? У меня мало родственников, а тех, кто общается со мной без страха, еще меньше. Позвольте поблагодарить вас за подарок к совершеннолетию. Я не ожидала, и…

– Пустое, – отмахнулся дедушка. – Ты справилась бы и без меня. Имущество в моем возрасте… тяготит. В конце концов, в иной мир я ничего не унесу. Так ты нашла мать?

– И да, и нет, – усмехнулась я. – Знаю, где она живет, но мы чужие друг другу. Зато я нашла братьев.

Дедушка довольно щурился и был похож на Карамельку, объевшуюся сладкого. Но после моих слов распахнул глаза, и лицо его вытянулось.

– Братьев? – переспросил он. – Ульяна родила близнецов?

– Так вы знали о Ване?

– Она назвала одного Иваном, в честь отца! Нет, Мила, я видел рядом с тобой мальчишку, похожего на тебя. Я брал тебя за руку, помнишь?

– Помню. Это все, что вы видели?

Поймать дедушку врасплох мне не удалось. Он и сейчас не сболтнул лишнего.

– Так как зовут второго? – допытывался он, сделав вид, что не слышал вопроса.

– Матвей. И он не близнец Вани. Он наш старший брат.

– Не может быть! Неужели Ульяна…

– Нет, он Морозов по крови, хоть и носит другую фамилию. Он бастард.

Недавно я волновалась о здоровье деда Шереметева, теперь мой собственный дед держался за сердце, слушая историю Матвея. Вредно покидать семью – и вся жизнь проходит мимо.

– Только, пожалуйста, не вините себя, – сказала я, закончив рассказ. – Все уже случилось. Мы с Матвеем близки. На наследство Ивана он не претендует. Матвей – очень хороший человек. Сейчас он попал в беду. Похоже, из-за меня.

Увы, но среди дедушкиных знакомых ведьмаков не нашлось.

– Я могу увидеть Ивана? – спросил дедушка.

– Разумеется. Вы можете с ним поговорить, он о вас знает. Но риски оценивайте сами. Император знал, где вы прятались.

– Я нужен был не ему, а князю Разумовскому, – ответил дедушка. – Он заполучил чертежи, теперь я ему неинтересен.

– Вы, случайно, не знаете, чего он хочет от меня?

Дедушка отрицательно покачал головой.

– Спроси у него прямо. Возможно, он ответит.

– А чертежи ему зачем?

Дедушка вздохнул.

– Навряд ли это можно считать предсказанием. Скажу, что знаю. Я ушел из семьи, но с Иваном мы иногда виделись. Он рассказывал мне, что его разработками интересовались спецслужбы разных стран. Особенно настойчиво вела себя британская разведка. Это подтверждает вашу версию о том, что Павел Шереметев был их агентом. Разумовский утверждал, что чертежи нужны императору, чтобы продолжить исследования и испытания. На основе этой ракеты можно создать смертоносное оружие. Но Разумовский сам как-то связан с британской разведкой.

– Как он может быть их агентом, если связан клятвой императору?

– Не знаю, Мила. Двойной агент – тоже вариант. Хотя мне всегда казалось, что он работает только на себя. Так что ваша идея с порчей чертежей… хороша.

– Если вы не скрываетесь… Может, переедете к нам? То есть, к себе. Квартира ваша. Мы живем там с Ваней…

– Квартира ваша, – сказал дедушка. – Я с радостью познакомлюсь с Иваном. И с Матвеем, когда это станет возможным. Полагаю, расследование откроет правду о его происхождении. Мила, твой отец признал бы родство, если бы знал о сыне.

– А я с радостью бы вас обняла, – призналась я. – Жаль, что нельзя. Я не хочу знать будущее, и не хочу омрачать вашу жизнь этим знанием. Так что… пойдемте к Ване. Больница тут, рядом.

Дедушка сказал, что навестит Ваню вечером, и попросил предупредить его о визите.

– Вы не хотите, чтобы я присутствовала при встрече? – удивилась я.

– Ты не сможешь, – ответил дедушка. – У тебя будут другие дела.

– Мне казалось, вы не предсказываете будущее.

– Это на уровне ощущений, – улыбнулся он. – Прости, я и так тебя задержал.

Оказалось, я невнимательно слушала Мишку. Вечером он заступал на дежурство, поэтому сейчас находился дома.

– Как Катя? – спросила я.

– Она меня пугает, – пожаловался Мишка. – Сначала в одну точку смотрела, потом плакала. Сейчас сушит сухари.

– Чего? Так, я сейчас буду. Главное, никуда ее не отпускай.

Такими темпами я ведьмака никогда не найду. Но как иначе? Катя приехала сюда из-за Матвея. Матвей – из-за нас с Ваней. Первопричина всех бед – я! Не бросать же подругу, когда ей нужна поддержка.

Катя сосредоточенно резала булку. Ровненько, тоненько. С хирургической точностью. И раскладывала ломтики на противне. Рядом, в плетеной корзине, лежала партия румяных сухариков. На мое появление Катя не обратила никакого внимания.

– Катюш, ты Матвея на Сахалин собираешь? – поинтересовалась я.

Она вздрогнула и полоснула ножом по пальцу. Неожиданная боль привела ее в чувство.

– Да я… Ему передать что-то можно? Сухари точно разрешат.

Я аккуратно залечила порез. Из Катиных глаз капали крупные слезы.

– Рано оплакивать, – сказала я. – Матвей ни в чем не виноват. Его скоро отпустят.

– Ты сама в это веришь? – всхлипнула Катя. – Миша мне все рассказал.

– Я это знаю, – твердо ответила я. – Ты бы лучше отдохнула после дежурства. А я выясню, можно ли навестить Матвея, что ему передать.

– Да что ты со мной, как с маленькой? – рассердилась вдруг Катя. – Я сама все выясню. Что ты, вообще, тут делаешь? Как Ваня? Кстати, он любит сухари?

Я облегченно выдохнула. Катя пришла в себя, можно заняться делами.

Мишку я нашла во дворе, с Асей. Он пересказывал ей последние новости. Когда она предложила помощь, я отправила ее к Кате. Асю я ни в чем не подозревала, а Кате нужна компания.

– И где она была? – спросила я Мишку, когда Ася зашла в дом.

– Я, по-твоему, интересовался? – фыркнул он.

– Она не говорила?

– Ну, говорила. Спала почти до вечера, а вечером ходила в театр с какой-то пожилой родственницей.

– Ты сказал ей, что мы с Савой расстались?

– Нет! – рявкнул Мишка. – Догони и сама расскажи. А я пошел.

– Куда?

– Яра… – Он перешел на зловещий шепот. – Ты меня в чем-то подозреваешь?

– С ума сошел? – удивилась я. – Миш, выдохни. Я знаю, что виновата. Там, где я, вечно что-то случается. Ты хотел отдохнуть, а вместо этого… – Я вздохнула. – Прости. Может, нам всем лучше съехать?

Мишка был потрясен моей речью. Я понимала, что перегибаю палку. Но знала и то, что он, как и Катя, потерял точку опоры. Кате проще, она девочка. Можно поплакать, например. А Мишке только и оставалось, что выплескивать свои эмоции в гневе. Поэтому я сознательно переключила его восприятие. К счастью, соображал он быстро.

– Яра, я ж не каменный, – произнес он неуверенно. – Переживаю. За всех. Я тебя обидел? Я не хотел.

– Знаю, – кивнула я. – Миш, ты уходишь, потому что куда-то спешишь?

– Нет, – признался он. – Сбегаю. Мне сейчас только Аси не хватает.

– Тогда прогуляемся вместе? Поговорим?

– А что… Что-то новое о Матвее? Ладно. Куда пойдем?

– Да хоть в ущелье. Покажи мне его при свете дня, – предложила я.

Мимо нас прошли Катя и Ася, держа за ручки тяжелую хозяйственную сумку. Мы с Мишкой проводили их взглядами.