Текст книги "Дочь врага Российской империи. Ведьма (СИ)"

Автор книги: Василиса Мельницкая

сообщить о нарушении

Текущая страница: 16 (всего у книги 17 страниц)

Глава 43

– За вас и боюсь, – призналась я. – За вас всех. Князь не держит слово. Он обещал оставить меня в покое до окончания учебы в обмен на чертежи отца. Но с тех пор даже года не прошло.

– Видимо, что-то изменилось, – сказал Александр Иванович. – Пожалуй, я даже знаю, что именно. Яра, я вызвал для разговора тебя, но, полагаю, вся команда в курсе происходящего?

– Да, – ответила я. – И очень прошу вас не брать с меня клятву о неразглашении. Это будет несправедливо. Они все рискуют, помогая мне. Это их выбор.

– И Ваня?

– Он знает всё. Мы договорились, что он не участвует, но информацию я от него не скрываю.

– А Головин? Ему ты с каких пор доверяешь? Не ты ли рассказывала, что он поклялся уничтожить род Морозовых? И, кажется, он единственный из вас, кого обрадует смерть императора?

– Да он тогда не в себе был. – Я поморщилась. – И винил себя за то, что случилось с матерью. Вроде как, не влюбился бы в меня, не привел бы во дворец, так и исход был бы иным. Это же я… Ну, вы знаете. Мне тяжело говорить об этом, но Вениамин мог воспользоваться мной. У него была возможность отомстить. Так что, с тех пор и доверяю. Забавно, да? Я должна ненавидеть его сильнее прежнего, а мы, наоборот, наконец смогли договориться.

– Ничуть не забавно. Это не отменяет того, что он зол на императора, – возразил Александр Иванович. – Не забывай об этом.

– Мне кажется, он и это перерос. Но я не забуду.

– Что ж, тогда слушай. Вы все уже вляпались в это дерьмо, поэтому скрывать от вас информацию нельзя. Да и мне вы пригодитесь. Увы, но сейчас тот случай, когда использовать силу и власть управления небезопасно.

– Среди эсперов могут быть предатели? – ужаснулась я.

– Опасность в другом. За тем, что происходит в управлении, скорее всего, наблюдают. И определяют, по косвенным признакам, известно нам что-то или нет. Я не слишком сложно объясняю?

– Нет, я все поняла. Если вы, к примеру, приставите наблюдение за князем, это заметят. А мы – сопливый молодняк. Навряд ли нам поручат что-то серьезное.

– Верно. Вы и без того постоянно крутитесь рядом с князем. К тому же, я – глава одного отдела, а не всего управления. Эсперы из военной разведки мне не подчиняются. Дворцовые – тоже.

Я согласно кивала, все еще не веря в то, что меня не пытаются запереть, а, наоборот, доверяют важное дело.

– Поэтому вы, с вашим рвением, как нельзя кстати. Вопросы есть?

– Военная разведка тут каким боком? – поинтересовалась я.

– Так чертежи же. – Александр Иванович встал, прошелся по кабинету, остановился у окна. – Англичане получили то, что хотели. Недавно провели испытания. Результат – нулевой.

– О, наш Ванюша – гений, – обрадовалась я.

– Да, но им хватило ума сообразить, что в чертежах ошибка. Как думаешь, кого обвинили в нечестной игре?

– Князя?

– Не знаю наверняка, но чувствую, что он вспомнил о тебе именно из-за этого.

– Допустим, – согласилась я. – Но он планирует покушение на императора. Как это связано?

– Еще не знаю. Это нам и предстоит выяснить.

Нам! Я не верила своим ушам.

– Времени мало, – продолжал Александр Иванович. – И Матвей под сильным подозрением. Я подумаю, кого из вас отправить во дворец под прикрытием. Главное условие, чтобы исчезновение выглядело естественным.

– Меня, – выпалила я. – Во-первых, у меня есть опыт.

– С этим не поспоришь. – Александр Иванович даже слегка улыбнулся. – Но ты должна оставаться на виду.

– Необязательно. Потому что, во-вторых, я сдала экзамены в школе ведьм, и об этом никто не знает. Никто не сможет проверить, там я или нет. Баронесса подтвердит, что мне запрещено покидать территорию школы. Если еще и Ваню поселить в гостевом доме, это идеальное алиби!

– Звучит логично, – согласился Александр Иванович. – Я подумаю над легендой. Скажи друзьям, что и для них дело найдется. Ване, и правда, будет безопаснее рядом с ведьмами.

– Глаша за ним присмотрит. И баронессе он понравился.

– Баронессе… – фыркнул Александр Иванович. – Почтительнее надо отзываться о Верховной Ведьме.

– Э-э-э… А вы хорошо ее знаете? – спросила я.

– Я, милая Яра, и себя-то плохо знаю, как оказалось, – очень грустно вздохнул Александр Иванович. – Я был уверен, что никогда не нарушу закон. А оно вон как обернулось.

– Вы не нарушаете, – сказала я уверенно. – Вы защищаете. Где-то течет, и вы заделываете дыру. Если не по правилам, то не ваша в том вина.

– Складно у тебя получается.

– А Павел… эм… Петр Андреевич… Он же знает? – выдавила я, стесняясь собственного любопытства.

– Разумеется. Сказал, что Павел не заслуживает быть погребенным, как Шереметев. Считает себя виноватым, потому что плохо воспитал сына. Обряд проведут, но могила будет безымянной.

– Простите, это не мое дело, – пробормотала я.

– Да в чем-то и твое, – вздохнул Александр Иванович.

Рядом будто хлопушка взорвалась. В кабинете появилась Карамелька. Она возмущенно мяукала и даже цапнула меня за руку.

– Да я тут при чем? – обиделась я. – Я же не специально.

– Это я виноват, – сказал Александр Иванович. – Она тебя потеряла.

Карамелька обругала его на кошачьем, после чего лизнула мою ладонь и запищала, как котенок.

– Прощения у тебя просит, – сказал Александр Иванович. – Убедилась, что хозяйка цела? Возвращайся. Мы скоро закончим.

Я погладила химеру, и она исчезла.

– Что ты хотела узнать об Алевтине Генриховне?

– А, да… Князь – ее внук? – спросила я.

– Вы до сих пор не распечатали пленку с делом князя? – удивился Александр Иванович.

– Э-э-э… О-о-о… А-а-а! – выдала я.

Я же совершенно о ней забыла! А Сава чего молчит? Ах, да, родственные связи мы обсуждали без него. Но сегодня же мог сказать!

– Впрочем, не уверен, что там есть нужные сведения, – добавил Александр Иванович. – Если Сава до папки добрался, то и кто другой мог. Там, скорее всего, легенда. А я, откровенно говоря, не знаю наверняка. Стоит ли доверять словам князя…

– Вот сейчас ничего не понятно, – сердито произнесла я.

– Попробуйте узнать сами, если вам это важно. Все, Яра, иди. Тебя заждались.

– Увидимся завтра?

– Послезавтра. Завтра отдохни. Это приказ. Кстати, я требую… Слышишь, Яра? Требую! Чтобы ты подчинялась моим приказам. Не только ты, но и все вы. Одна ошибка – и вы вне игры. Это понятно?

– Так точно! – отрапортовала я, вытягиваясь в струнку.

– Я уж собирался за тобой идти, – сказал Сава, когда я вернулась в сад. – Вызволять из плена.

– Да все нормально, – успокоила я его. – Мы разговаривали.

– О чем? – Рядом нарисовался вездесущий Мишка.

– Дома расскажу.

Он хмыкнул и умчался к Глафире.

Я осмотрелась. Петр Андреевич о чем-то беседовал с Матвеем и Катей. Эти двое, кажется, весь вечер держались за руки. Мишка кормил Глафиру миниатюрными пирожными и рассказывал ей что-то смешное. Глафира пыталась сохранять серьезный вид, но то и дело прыскала в кулак. Венечка устроился в гамаке и лениво тянул через трубочку молочный коктейль. Ваня играл с химерами.

– Досталось? – спросил Сава, приобнимая меня за талию.

– Нет, – ответила я. – Наоборот.

Он ненавязчиво коснулся губами шеи.

– Мы же не одни, – напомнила я.

– Никто не смотрит, – успокоил он. – Я соскучился.

– Я тоже. Когда у тебя последний экзамен?

– Завтра.

– О, тебе пора.

– Прогоняешь?

– Переживаю!

– Ты всегда за всех переживаешь. Иногда даже слишком.

Мы болтали, пока не закончился этот чудесный вечер. А потом стало не до разговоров. Сава остался со мной. И, кажется, не только мы с удовольствием провели ночь.

Глава 44

Когда я проснулась, солнце уже поднялось высоко. Савы рядом не обнаружила. Вместо него на подушке свернулась калачиком Карамелька. Я взглянула на часы. Пожалуй, Сава уже и экзамен сдал.

– Чего не разбудили? – спросила я у Кати, намывающей полы на кухне. – И где все?

– Тебе надо было выспаться, – сказала она, бросив тряпку в ведро. – Как себя чувствуешь?

– Прекрасно, – ответила я. – Давай, помогу.

– Не надо, я уже закончила. Садись завтракать. Тебе под полотенцем тарелки оставили. На столе. Карамелька, там и для тебя завтрак. Яра, кофе или чай?

– Чай, – выбрала я, усаживаясь за стол. – Так где все?

– На рынок ушли. Или, как тут говорят, на базар.

Катя поставила на плиту обычный чайник. И то верно, быстрее получится, чем с самоваром возиться.

– И Матвей? – уточнила я.

Не верилось, что он оставил Катю одну.

– А, нет. Он спит. Но он уже завтракал.

– Неужели Мишка Веню с собой взял? – не унималась я.

– Ужели, – хмыкнула Катя. – Мишка решил, что сегодня чудесный день для пикника, и никто не в силах его остановить. Разве что Глаша, сковородкой. Но она с ним заодно.

– Березовское ущелье? – догадалась я.

– Естественно. Хочет показать нам какое-то особенное место, куда не всякий турист доползет. Если честно, мне уже страшно, – призналась Катя.

– Сегодня ничего не случится, – сказала я уверенно. – Мы заслужили передышку.

– Все так считают, – согласилась Катя. – Сегодня все свободны, и у Савы последний экзамен. Есть, что отметить, и есть, о чем поговорить.

Я кивнула, так как успела набить рот вкусными пышными оладьями. Катя присела выпить чаю вместе со мной.

– Все в порядке? – спросила я.

Ее эмоции, в основном, были спокойными. Но едва заметный колокольчик тревоги я все же услышала.

– Да, – вздохнула Катя. – Хотя, чего греха таить, хочется увезти Матвея. Но он взрослый мужчина, и сам решает, где ему находиться. Да и не поможет это. Где оно, это безопасное место?

– Катюш, Матвею ничего не грозит. Я дам согласие на условие князя.

– По-твоему, он в стороне останется? – фыркнула она. – И я не останусь. От меня толку мало, но я с вами. – Она помолчала и добавила: – Матвей сделал мне предложение.

– О-о-о! – обрадовалась я. – Это же замечательно!

– Да. – Катя смущенно улыбнулась. – Официально не объявляли, и еще долго не объявим. Матвей все еще Шереметев, все считают Павла его отцом. У рода траур по убиенному. Но мы оба хотим, чтобы ты знала. И, Яра… прости, пожалуйста. Это я настояла на этих побрякушках… на блокаторах. Матвей был против. Он спокойно воспринимает то, что вы читаете эмоции. А я еще не привыкла. И за те дурацкие обвинения тоже прости.

Я дала Кате выговориться, отдавая должное оладьям, сметане, ягодам, свежему хлебу и вкусному молодому сыру, душистому чаю с медом.

– Я обиды не держу, – сказала я, когда Катя замолчала. – Но скажи мне честно, тебя не смущает, что Матвей – не Шереметев по крови? А то выйдешь замуж за Шереметева, а потом – бац – и Морозовой станешь.

– Я замуж за мужчину выхожу, а не за род, – вспыхнула Катя.

– Не обижайся. Я должна спросить, как сестра. А твоя семья? Она примет Матвея? Дед Шереметев только рад будет такой невестке, как ты. А Аксаковы?

– Уверена, что мои родители не будут против.

– Матвея я в обиду не дам, – заявила я. – Хоть ты мне и подруга. – И, рассмеявшись, добавила: – Если серьезно, я за вас очень рада. Вы очень подходите друг другу.

– Чему радуемся⁈

На кухню ворвался ураган по имени Мишка. Карамелька тут же удрала в сад через окно.

– Новому дню, – ответила я.

– И тому, что все живы и свободны, – добавила Катя.

– Молодцы! Яра, выспалась? Поела? Девчонки, собирайтесь! Купальники возьмите обязательно. Глаша, тебя это тоже касается. Брось корзину! Брось, я сказал! Сам разберу. С Ярой иди, она с тобой поделится. Ванька, ты зачем немытые абрикосы в рот тащишь? Вень, мороженое у тебя? Как в машине осталось⁈

Я подхватила под руки Катю и Глафиру и последовала примеру Карамельки. Правда, сбежали мы не через окно, а через дверь.

– Нет, вы видели! – возмущалась Глафира, поднимаясь по лестнице. – Командир нашелся!

Я видела Мишку всяким, и сейчас, как никто другой, понимала его настроение.

– Он нервничает. Это защитная реакция, – сказала я. – Неизвестность всегда нервирует.

Вчера мы так и не поговорили толком. С общего молчаливого согласия не захотели портить спокойный вечер обсуждением проблем. Венечка нервничал по-своему, внешне он вновь превратился в изваяние с ледяным взглядом. У Глафиры сердце было не на месте. И Катя постоянно прислушивалась, не проснулся ли Матвей. А я переживала за экзамен Савы. Ночь была прекрасной, но бессонной. Ваня, и тот, нервничал. Он нарочно вел себя вызывающе, привлекая к себе внимание. Это пройдет с возрастом.

Наряды для Глафиры выбирали у меня. Пока веселились, устроив примерку, проснулся Матвей. Катя умчалась к нему. Вернулся Сава, и Глафира заявила, что пойдет помогать парням, пока они не разнесли всю кухню.

– Сдал? – спросила я, глядя на Саву снизу вверх.

А он у меня высокий. И в плечах, вроде бы, раздался. И взгляд серьезнее. Усталость чувствуется, но легкая.

– Ты сомневалась? – улыбнулся Сава.

– Волновалась, – возразила я. – Когда присяга? Когда приказ о назначении?

«Сколько времени у нас осталось?» – вот о чем я хотела спросить, но боялась произнести это вслух.

– Дня три, – ответил Сава. – Но ведь ты меня не в армию провожаешь. Я все так же смогу тебя навещать в свободное время. Потом закончится лето, ты вернешься в Петербург.

– И будем вновь жить на два дома, – подхватила я. – Не отправят же тебя на Камчатку!

– Яра…

Сава коснулся рукой брючного кармана, и я вдруг отчетливо поняла, что сейчас произойдет. О нет! Только не предложение! Не сейчас, когда я еще ни с чем не разобралась!

Я прикрыла рот Савы ладонью, запрещая ему этим жестом говорить. Он удивился и нахмурился.

– Не знаю наверняка, но если это то, о чем я подумала, то не надо, – горячо зашептала я. – Не сейчас, пожалуйста.

– Именно сейчас, – возразил он, аккуратно отстраняя мою руку. – И вдруг прищурился: – Ведьмы уже рассказали тебе о проклятии?

– Ты знаешь⁈ – ахнула я.

– Яра, я же говорил, что в моем роду была ведьма. Полагаю, даже не одна. Конечно, я знаю. Это суеверие, и я в него не верю. Зато верю в нашу любовь.

Подарок богини. Возможно, он – наше спасение. Но вдруг именно его отнимет Мара? Саву это не остановит. Хотя мне стало легче после его слов, это не единственное, что пугало.

– Я тоже верю, но причина не в этом. Назревает что-то очень плохое. Возможно, мне придется пойти на крайние меры. Все слишком серьезно!

– Крайние меры – это?

– Выйти замуж за князя, – едва слышно выдохнула я. – У меня предчувствие, что это будет условием… для того, что он задумал.

Лицо Савы превратилось в каменную маску. Вот опять! Так и знала, что ему это не понравится. Впрочем, ни один мужчина не обрадуется такому заявлению.

– Вы об этом говорили вчера с Александром Ивановичем? – спросил Сава.

– Нет. Я расскажу, когда все соберутся. Сава, я понимаю, что это слишком… чересчур… Поэтому и прошу подождать. Если потом ты поймешь, что я тебе не подхожу… или откроются какие-то иные обстоятельства…

Он провел ладонью по лицу, словно смахивал с него паутину.

– Не говори глупостей, – сказал он. – Я могу подождать, если ты просишь. Ты права, государственные интересы важнее личных. Но не надейся, что я когда-нибудь от тебя откажусь.

– Сава! – заорали снизу. – Яра! Спускайтесь быстрее!

– Хочешь, никуда не пойдем? – шепнула я.

– Хочу, – ответил Сава. – Но тебе этого не простят. Все и так извелись от ожидания.

– Аргумент, – согласилась я.

Погода стояла прекрасная. Жара, на небе ни облачка. От воды веяло прохладой. Одуряюще пахло разнотравье. Легкий ветерок шелестел листвой.

Мишка завел нас в ту самую даль, куда не ступала нога человека. Так, во всяком случае, нам казалось. Мы разбили палатку недалеко от речки. Какой же поход без палатки? Ваня учил Венечку ловить рыбу. Матвей разводил костер, Катя помогала ему собирать сухие ветки. Мишка и Сава нанизывали мясо на шампуры. Мы с Глафирой резали овощи. Карамелька ловила в траве ящериц и мышей, Чоко ей активно мешал. Вероятно, переживал за дальних родственников.

День прошел насыщенно. Мы купались, варили уху из пойманной рыбы, жарили мясо, ели и вновь купались. И, конечно же, я рассказала о том, что узнала от Александра Ивановича. Но никаких планов мы не строили. Мы заслужили этот спокойный летний день. Всего один – без происшествий и потрясений. Сегодня отдохнем, а завтра, так и быть, пойдем спасать мир.

Глава 45

На следующий день Мишкин дом опустел. Катя и Венечка отправились на практику, каждый на свою. Мишка тоже пошел в управление, Александр Иванович пообещал прикрыть его прогулы. Сава вернулся в Петербург, прихватив с собой Матвея. Тот хотел договориться в академии о смене места прохождения практики. Местные не горели желанием сотрудничать с возможным убийцей. Они точно знали, что труп Павла Шереметева им не привиделся.

Ваню я отпустила в парк с ребятами с улицы. Тем загорелось показать приезжему пацану какие-то крутые места и виды. Глафира вернулась в школу, ранним утром Мишка подбросил ее до гостевого дома, пользуясь полученным разрешением.

Я бездельничала, устроившись в гамаке с книжкой. Страшно признаться, но за последние три года мне некогда было читать художественную литературу. Когда жила с опекунами, Лариса Васильевна следила за моим обязательным списком для чтения, но не ограничивала мои желания. А я с удовольствием «глотала» и классику, и беллетристику. Однако сейчас времени на чтение категорически не хватало. То есть, я читала, но исключительно учебники и монографии. Так как удержаться от соблазна?

Я перелистывала страницы знакомой книги, найденной в библиотеке. Карамелька растянулась на мне, пользуясь редким случаем полежать на хозяйке. Рядом на табурете стоял стакан с холодным чаем. Так приятно хоть ненадолго почувствовать себя обычной девушкой на отдыхе!

К тому же, утром мы с парнями славно размялись, устроив настоящую тренировку: пробежка по пересеченной местности, комплексы упражнений – растяжка, силовые, кардио. Пора возвращаться в форму, а то расслабилась на Мишкиных шашлыках, да Глафириных пирожках.

Сосредоточиться на сюжете, хоть и знакомом, не получалось. Мысли ускользали в известном направлении. Как напроситься в гости к Разумовскому? Только там я смогу добыть биоматериалы для генетического анализа. Вырывать у него волосы при встрече неприлично, по любому поводу. И что искать во дворце? Роль мне определит Александр Иванович, но я даже приблизительно не представляла, как уличить Разумовского в нечестной игре. Определенно, свои тайны он не держит в открытом доступе. Венечка жил, можно сказать, рядом с ним, и то ничего не смог узнать. Если не врет, конечно. Хотя, нет, не врет, я ему верю.

– Бог в помощь.

Я чуть с гамака не слетела, услышав знакомый голос. Карамелька дернула ухом и лениво приоткрыла глаз. Леня стоял в нескольких шагах от калитки и приветливо мне улыбался.

– И вам доброго дня, Сергей Львович, – ответила я. – Вы ко мне?

– А поблагодарить за пожелание? – ухмыльнулся он. – К тебе, Яра, к тебе.

– Я не работаю, а отдыхаю, – огрызнулась я, захлопывая книгу.

– В твоем случае это тяжелее, чем работать, – парировал он. – Чаю не предложишь?

Мне не хотелось угощать Разумовского, но я быстро сообразила, что есть шанс заполучить образец его слюны.

– Проходите на веранду, Сергей Львович, – предложила я.

Карамелька осталась в гамаке, вместе с книгой. Похоже, отдых закончился.

Разумовский не спешил с разговором. Дождался, когда я накрою на стол, налью ему чаю. Отпил из чашки, положил в рот ложечку меда, надкусил булочку. Я старательно делала вид, что не волнуюсь. И не менее старательно волновалась эмоционально, пряча за этим любопытство. Очень интересно, что он теперь скажет. С Матвеем я его переиграла. Хорошо, пусть не я… Но вышло не так, как хотелось Разумовскому.

– Ты сильный игрок, – наконец произнес он, отставляя чашку. – С тобой приятно иметь дело.

Начал он с комплемента. Хочет усыпить бдительность? Польстить?

– Я мог бы надавить сильнее, но, право слово, не хочется, – продолжил Разумовский. – Не делай из меня злодея. Согласись.

– Во-первых, я ничего не смогла сделать, чтобы помочь Матвею, – сказала я. – Во-вторых, я склонна дать согласие. Мне очень дороги мои братья и мои друзья. Знаете, что меня останавливает?

– И что же?

С лица Лени исчезла напускная веселость.

– Вы не держите слово. Вы уже обещали оставить нас в покое, в обмен на бумаги отца. Я выполнила свою часть сделки, а вы…

– Обстоятельства изменились.

– Какие обстоятельства? Вы заставляете меня играть вслепую. Я же говорила, что буду полезнее, если вы доверитесь мне.

– Тебе не приходило в голову, что я не могу? – мрачно поинтересовался Разумовский. – Клятва на крови, например?

– Приходило, – призналась я. – Намеки и направление поиска тоже подойдут.

– Яра, ты как-то рассказывала, что видела прошлое. Так, будто сама присутствовала…

– Вы о том, как заставили мать отказаться от меня? Да, видела. Полагаю, она это вспоминала, а я считала, неосознанно.

– Возможно. Давай попробуем? Влезть в свою голову я тебе не позволю, но если ты так чутко улавливаешь эмоциональные воспоминания…

Я вдруг осознала, что сижу с открытым ртом. И что это? Часть игры? Очередной ход? Или все же попытка сотрудничества?

– Эм… ну, давайте…

Какое-то время мы сидели молча, таращась друг на друга. Ничего не происходило.

– Так я и думал, – вздохнул Разумовский. – У вас с матерью кровная связь. Ты пробовала читать память предметов?

– Психометрия? – удивилась я. – Нет, никогда. Ко… Виталий Рафаилович настоятельно рекомендовал не заниматься этой практикой до изучения основ…

– Знаю, – перебил меня Разумовский. – И то, что психометрия – редкий дар, тоже знаю. Но ты же особенная. Вдруг пробовала.

– Нет, – повторила я. – Мне с тем, чем владею, справиться бы.

– Кстати, почему ты не в школе? Я ведь поначалу туда заглянул, но мне сказали, что тебя нет.

– Кстати, по распоряжению Верховной Ведьмы меня закрывают в школе до осени, – пожаловалась я, пользуясь моментом. – Вот, отпустили вещи собрать. Ванины. Он будет жить в гостевом доме, поближе ко мне.

Надеюсь, получилось убедительно.

– Ты лежала в гамаке и читала, – заметил Разумовский. – Или мне это почудилось?

– Не почудилось. Сергей Львович, я, между прочим, устала. Прилегла на полчасика, что тут такого? Какое преступление я совершила? – возмутилась я весьма искренне.

– Ну-ну, не злись, – примирительно произнес он. – Так тебе запретят выходить в город?

– Надеюсь, что не полностью. Но до сдачи первого зачета – точно. Я мир услышать не могу. Как начинаю медитировать, так в Испод проваливаюсь.

И это правда. Теперь Разумовский точно поверит в мою ложь.

– Я найду способ увидеться с тобой, – сказал он. – А пока возьми вот это.

Он положил на стол небольшой предмет, завернутый в носовой платок.

– Это что? – нахмурилась я. – И зачем?

– Попробуй прочесть память кольца. Не пытайся найти того, кто сможет. Узнаю – накажу. Яра, ты поняла? Я обязательно узнаю, если кольца коснется кто-то, кроме тебя.

– Поняла, – вздохнула я. И не удержалась, съязвила: – Это слово вы непременно сдержите.

Он не рассердился, но взгляд стал тяжелым, темным.

– Навряд ли ты поймешь. И, определенно, не поверишь. Но у меня нет выбора.

– Выбор есть всегда, – возразила я.

– Ты права, выбор есть, – неожиданно согласился он. – Но это выбор между очень плохим и отвратительным.

Как узнать, когда Разумовский искренен? Эспер его уровня легко прячет эмоции, не прибегая к блоку. Он настоящий, когда хочет убить своего отца? Или сейчас, когда жалуется на безвыходную ситуацию? Он прав, я не могу поверить его словам.

– Сумеешь ты прочесть память кольца или нет, неважно. Император объявит о нашей помолвке во время визита в Кисловодск. Свадьба в конце августа.

– Что? – переспросила я, не веря своим ушам.

– Ты не ослышалась, – спокойно произнес Разумовский.

– Но я не давала согласия!

– Ты согласилась мне помочь. Я сдержу слово.

– Да, но это не означает, что я дала согласие на замужество.

– Это часть плана, Яра.

– Почему у меня чувство, что это часть обмана? – выдавила я. – Вы придумали то, что озвучили в Ессентуках, чтобы заставить меня выйти за вас замуж? Но зачем? И почему так спешно?

– Обстоятельства изменились, – повторил Разумовский. – Подсказку я тебе дал. – Он кивнул на коробочку с кольцом, что я вынула из платка. И добавил: – Даже две. О последствиях отказа ты предупреждена.

Странная, к слову, коробочка. Вовсе не коробочка для кольца, а спичечный коробок. Это, что ли, вторая подсказка?

– Яра, я в тебя верю, – сказал Разумовский на прощание. – И не советую испытывать меня на прочность. Если попытаешься избежать замужества, последствия будут страшными. В первую очередь, для Бестужева.

«Мне прикажут, я сделаю», – прозвучало в моей голове.

Или показалось? Неужели я хочу верить в то, что Разумовский – хороший человек? Он так искусно меняет мнение о себе! То грозный, то несчастный. Что из этого правда, а что – ложь?

Единственное, в чем я сейчас уверена, так это в том, что испытывать судьбу не буду. Предчувствие не обмануло, мне придется выйти замуж за Разумовского.

Я аккуратно убрала в пакет чашку, из которой он пил. Все равно надо узнать, внук он баронессе или нет. Пригодится.