Текст книги "Дочь врага Российской империи. Ведьма (СИ)"

Автор книги: Василиса Мельницкая

сообщить о нарушении

Текущая страница: 1 (всего у книги 17 страниц)

Дочь врага Российской империи. Ведьма

Глава 1

В Кисловодск ехали с комфортом, в свитском[1] вагоне высшего класса.

Можно было и Исподом, быстро и сердито, но мне хотелось путешествовать, как в детстве с опекунами. Ваня охотно согласился, Матвей не возражал, а Катя с удовольствием присоединилась к нашей компании.

– Главное, чтобы не так, как в прошлый раз, – шутила она, вспоминая нашу прошлогоднюю поездку.

– Никаких тайных миссий, – уверяла ее я. И, на всякий случай, добавляла: – Я о них точно ничего не знаю.

Мы с Катей заняли одно купе, Матвей с Ваней – соседнее. Мишка уехал в Кисловодск раньше: приводить в порядок дом, готовиться к приему гостей. Ася не ставила нас в известность о своих планах. Сказала, мол, встретимся на месте, я позвоню.

А Сава все еще сдавал экзамены. У нас сессия закончилась раньше, чем у выпускников академии, но я ни за что не уехала бы без него, если бы не обстоятельства. Ни у кого из нас, за исключением Вани, каникулы еще не начались.

Летнюю практику мне заменили семестром у ведьм. Матвею и Мишке удалось получить направление в Терское отделение Государственной службы безопасности, а точнее – в Кисловодский филиал. С прохождением обязательной практики им помог Александр Иванович. Он же похлопотал о месте для Кати, по просьбе Матвея. Ее определили санитаркой в санаторий.

Сава даже проводить меня не смог, мы попрощались накануне.

– Буду устраивать перерывы на отдых и заглядывать к тебе в гости, – пообещал он.

– Сосредоточься на учебе, – попросила я. – Я буду скучать, но твои экзамены важнее.

Экзамены, защита диплома, распределение…

Сава хотел работать в управлении. Александр Иванович не скрывал того, что охотно взял бы его к себе в отдел. Увы, такие решения принимала комиссия. С одинаковой долей вероятности Саву могли зачислить в штат эсперов императорского дворца и отправить куда-нибудь на Сахалин. Последнее все же сомнительно, потому что у Савы прекрасная характеристика, высокие баллы, да и влиятельный боярский род добавляет преимущество перед другими выпускниками. Однако я боялась, что желания Разумовского хватит, чтобы засунуть Саву в какую-нибудь дыру, исключительно из чувства мести.

С Сергеем Львовичем мы пересекались только в академии, на занятиях. Для личных бесед повода не было. Что он сделал с чертежами отца, все еще оставалось загадкой. Исправлений не заметил – уже хорошо.

Ваня вполне прилично закончил учебный год и сдал переходные экзамены в старшую школу. Он настоял на переводе в другое учебное заведение. Туда не принимали посреди года, поэтому поступить сразу не удалось. Зато теперь Ваню зачислили без проблем, его уже заметили и заполучить перспективного ученика сочли за честь.

Связано это было с физикой и математикой, я в учебу Вани не вмешивалась, просила лишь о том, чтобы он ничего не скрывал и обращался за помощью сразу, как в том возникнет необходимость.

Есть ли у Вани способности эспера, разобраться не удалось. Александр Иванович устроил целое исследование. Выяснили, что без меня Ваня ничего не ощущает в Исподе.

– Есть вероятность того, что способности откроются позже, – сказал Александр Иванович. – Годам к восемнадцати, такое бывает. Или, что более вероятно… Яра транслирует Ване собственное восприятие. Неосознанно.

– Такое бывало раньше? – спросила я. – С кем-то?

– Мне такие случаи неизвестны, – ответил он. – Но и женщин-эсперов до тебя не было. Твоя сила не изучена.

Я не делилась с Александром Ивановичем своей догадкой. Не время. Я еще не выполнила задание, что дали мне боги. Правда, мне все чаще казалось, что моя прошлая жизнь и разговор с Марой – игра воображения. Я была ребенком. Меня пытались убить. Мало ли, что я выдумала, чтобы не тронуться рассудком?

Я убеждала себя в том, что Яромила Морозова – это я и есть, и всегда была ею. А потом вспоминала какую-нибудь деталь, вроде телефона с сенсорным экраном. Откуда я о них знала? Ведь расчеты не обманули, изобретение взорвало мир, и капиталы бояр Морозовых росли. Мое руководство сводилось к тому, что я подбрасывала разработчикам новые идеи: какие приложения будут пользоваться популярностью, какие функции понравятся пользователям больше. На меня все еще смотрели, как на сумасшедшую, но не спорили, экспериментировали, изобретали… И вот уже камера телефона стала вытеснять привычные фотокамеры. А деньги приятным грузом оседали на моих счетах.

До оборотов того же Шереметева мне еще далеко, однако начало положено. Я уже не боялась остаться без средств к существованию, точно знала, что обеспечу Ваню всем необходимым и присматривалась к недвижимости и земле. Деньги нужно вкладывать, тут я охотно соглашалась с советами Петра Андреевича, деда Матвея. Когда-нибудь я выкуплю у него заводы отца. Так будет справедливо по отношению к старшему брату. А то я Матвея знаю, он все отдаст Ване просто так, едва в права наследства вступит.

Я выбрала поезд еще и потому, что это единственная возможность перевести дыхание, хоть немного отдохнуть. Мы с ребятами после жесткой сессии, Катя – тоже. В Кисловодске им будет не так трудно, как в академии, но все же вставать придется рано, практика – это та же работа. Каково будет мне, еще не знаю. Судя по рассказам Мишки – несладко. Мне даже казалось, что он не поехал с нами еще и потому, что я достала его расспросами. И он, наверное, прав. Соломку подстелить не получится.

Радовало то, что со мной будет Карамелька. Она и сейчас ехала с нами, в облике кошки. Катю забавляло то, что я – рыжая ведьма с черной кошкой.

– Классика, – смеялась она. – Яра, почему волосы отрастить не хочешь? Я помогу. С длинными волосами и Карамелькой на плече ты выглядела бы очень эффектно.

– Потому что жарко и неудобно.

Перед поездкой я, наоборот, подстриглась. Если Мишка не врет, и воду нужно носить из родника и греть на печи, а мыться – в бане, то с короткими волосами управиться проще.

Неприятным открытием стало то, что у Кати появилась ментальная защита. И у Матвея – тоже. Теперь я не чувствовала их эмоций.

Ментальная защита для простого человека – аксессуар дорогой. И, зачастую, бессмысленный. Эсперы не прислушиваются к чужим эмоциям специально. Я давно привыкла к общему фону, и выделяла из него что-то нужное очень редко. Для чего Матвею и Кате защита, было понятно и без объяснений. Они хотели скрыть от меня свои истинные чувства.

Но почему?

Матвею я вроде как сестра, Кате – подруга. В принципе, я могла их понять. Возможно, они еще не определились. Или хранили свои чувства в тайне ото всех, ведь счастье любит тишину. Но я впервые задумалась о том, что близким людям некомфортно в моем обществе. Вспомнила и о том, что говорил Александр Иванович о своим одиночестве.

Эсперов боятся. Обычному человеку кажется, что он будто голый, ведь от эспера ничего нельзя скрыть.

Я промолчала. Сделала вид, что ничего не заметила. К счастью, и мою обиду считать было некому. Кроме Карамельки. А она не умела разговаривать.

На Илларионовской поезд стоял более получаса. Большой разъезд, нужно ждать очереди на отправление. Было раннее утро, и Катя спала. А я выбралась из вагона, чтобы размяться. Почти сразу ко мне присоединился Матвей.

– Прости, – сказал он без предисловий. – Это ее условие.

– Мог бы и предупредить, – вздохнула я, отпуская обиду.

– Я до последнего надеялся, что она откажется. – Матвей помолчал и добавил: – Катя не уверена в моих чувствах. Она боится… сглазить. Ты уже вмешивалась.

– Поверь, я извлекла урок, – фыркнула я. – Но это ваше право. Мишку предупреди, он бывает вспыльчив.

– Хорошо.

– А что, Катя так и говорит? Что не уверена в тебе? – полюбопытствовала я, вновь чувствуя обиду, но теперь – за брата.

– Нет. Я это чувствую. Откровенно говоря, она права. Я и сам… не уверен.

– В Кате?

– В себе.

– Да ну вас! – воскликнула я. – Вы все усложняете. Если нравитесь друг другу…

– Яра. – Матвей чуть повысил голос. – Ты точно извлекла урок?

– Ой, молчу. Уж и сказать ничего нельзя. Я тебе что, чужая⁈

Матвей не позволил мне уйти, обнял. Вновь извинился, попросил дать ему время, не вмешиваться. Можно подумать, мне заняться нечем.

– До Кисловодска осталось часа полтора, – сказал Матвей. – Надо наших будить. Пока соберемся…

– Надо, – согласилась я.

Несмотря на ранний час, южное солнце уже припекало.

Когда мы выгрузились на перрон в Кисловодске, то окунулись в жару. Здесь еще пахло креозотом, но я знала, стоит выйти за ворота, и воздух наполнится ароматом цветущих роз. Они росли на каждой улице.

– И где Михаил? – недовольно спросил Матвей. – Обещал же встретить!

Я покрутила головой, ища взглядом припозднившегося приятеля.

– Адрес я знаю, – сказала я. – В принципе, можем сами…

И осеклась, увидев не того, кого искала.

По перрону размашисто вышагивал Венечка Головин. Без вещей, со стороны города. И что он тут забыл⁈

Я поспешно отвернулась, не особо надеясь, что нас не заметят. И не ошиблась.

– Привет, – сказал Венечка, остановившись рядом с нами. – Яромила, я за тобой.

– Чего? – переспросила я недоуменно.

Венечка вздохнул, чуть скривился и выдал определенно заготовленную фразу:

– Ковен ведьм приветствует Яромилу Морозову и приглашает следовать за провожатым. Немедленно.

Вот это я понимаю… каникулы начались!

[1] СВ когда-то расшифровывалось, как «свитский вагон». Это вагоны в составе императорского поезда для свиты. На их основе позже создали вагоны повышенной комфортности (так называемые, спальные вагоны). Это одна из версий происхождения названия.

Глава 2

За спиной воцарилось молчание. Я и без эмпатии ощущала, что Матвей и Катя в растерянности. Они оба знали Венечку, и его появление стало для них такой же неожиданностью, как и для меня. Ваня терпел – из вежливости. Разница в возрасте не позволяла ему вмешиваться в разговор старших. Ко мне и Матвею он уже привык, мы общались запросто, но Вениамин Головин Ване не знаком.

– Значит, так, – произнесла я. – Семестр начинается завтра. Вот завтра и приду.

– Знал, что ты так ответишь, – ухмыльнулся Венечка.

И сунул мне в руки свиток. Свернутый в трубочку лист бумаги был перевязан суровой нитью. Я поскребла пальцем печать. Неужели воск?

Послание повторяло слова Головина. «Явиться… Немедленно…» Внизу стояло имя баронессы.

Я взглянула на Матвея. Он прочел свиток, стоя за моей спиной.

– С приказом Верховной Ведьмы я не спорил бы, – ответил он на незаданный вопрос.

Но я попыталась.

– Мне нужно разобрать вещи, – упрямо сказала я. – Устроить Ваню. Можешь соврать, что на этом поезде я не приехала.

– Отчаянная ты барышня, Яромила Морозова, – заявил Венечка, изображая вселенскую скорбь. – Бессмертная, что ли?

– С каких пор ты врать разучился? – огрызнулась я.

– Ты послание прочла. Зачарованное, – вздохнул Венечка. – Верховная Ведьма не любит ждать.

Очень хотелось треснуть его чем-нибудь тяжелым. Да хоть чемоданом! Но не при Ване же…

Спор потерял всякий смысл. Внутри все кипело от злости, и я пожалела, что у меня нет ментальной защиты, как у Матвея и Кати. Было досадно из-за того, что Головин считывает мои эмоции.

– Не переживай, – сказал Матвей. – Я присмотрю за Иваном.

– Я помогу, – присоединилась к нему Катя. – И с вещами, и вообще.

– Простите, я опоздал! – Мишка налетел на нас с объятиями. – Время перепутал! О, а этот что тут делает?

Венечка закатил глаза и отвернулся.

– Что происходит? – продолжал допытываться Мишка.

– Вы ему объясните, – обратилась я к Матвею и Кате. – А я пойду. Свяжусь с вами, как только смогу.

Адрес и местный телефон Мишки я записала еще в Петербурге.

Карамельку, смирно сидящую у меня на руках, я передала Ване. Она явится в школу по первому моему зову, а пока пусть присмотрит за младшеньким.

– Ванечка, пожалуйста…

Брат одарил меня возмущенным взглядом. Мол, ты еще скажи, чтобы старших слушался и в щеку поцелуй на прощание.

– В общем, я тебе доверяю, не подведи, – закруглилась я. – Вениамин! Вот этот чемодан мой.

Я ткнула пальцем в нужном направлении. Вместо того, чтобы возмутиться и сообщить мне, что таскать вещи он не нанимался, Венечка безропотно схватил чемодан за ручку и быстрым шагом направился к выходу с вокзала. Я поспешила следом.

Все еще непонятно, как Венечка попал к местным ведьмам, но он у них на побегушках, это ясно. Его прислали на вокзал с посланием для меня. Он должен проводить меня в школу. И он определенно не хочет, чтобы я жаловалась ведьмам на то, что мне не помогли с багажом.

Любопытно, однако.

Венечка закинул чемодан в багажник дорогого внедорожника и открыл мне дверцу. Заднюю. Я проигнорировала этот жест и устроилась спереди. Венечка не возражал.

– Очень внимательно тебя слушаю, – сказала я, едва машина тронулась с места.

Он только хмыкнул в ответ.

– Ты меня преследуешь, что ли? – задала я провокационный вопрос.

– Не выдумывай, – отрезал Венечка. – Ты здесь по своим делам, я – по своим. За подробностями к Бутурлину.

– Он знал, что ты приедешь в Кисловодск⁈

– Я не делился с ним планами.

Змей изворотливый!

– А как же практика? – не унималась я. – Или это она и есть?

– Отстань, Морозова, – поморщился Венечка. – Умерь любопытство. Я не собираюсь ничего объяснять.

Я повела плечом и отвернулась. За окном проплывали знакомые улицы. Еще немного, и машина поползла в гору.

– Ты здесь часто бывал? – поинтересовалась я.

– Приходилось.

Убедившись, что Венечка не расположен к беседе, я завязала с попытками его разговорить.

Машина свернула за шлагбаум, проехала с полкилометра по дороге, посыпанной гравием, и остановилась под навесом. За густым кустарником едва угадывались крыши одноэтажных домов.

– Это школа? – спросила я, пока Венечка доставал мой чемодан из багажника.

– Нет. Школа дальше. Туда на машине нельзя.

Мы находились на горе, выше парка, но не на Малом Седле, эту вершину я узнала бы. С Николаем Петровичем я облазила, наверное, все доступные туристические маршруты. И точно знала, что на Джинальском хребте есть много мест, закрытых для свободного посещения. Николай Петрович говорил, что там расположены ведомственные санатории, спортивные базы. Само собой, особо охранялась и резиденция императора. О школе ведьм он не упоминал.

Голова слегка кружилась – от высоты и от чистого воздуха с густым запахом хвои. Она же мягко пружинила под ногами.

Венечка поднялся на крыльцо длинного дома, окруженного цветниками. Над анютиными глазками и маргаритками томно жужжали шмели.

– Это…

– Гостевой дом, – ответил Венечка, не дослушав.

Он назвал номер комнаты, отдал мне ключ, а когда я открыла дверь, внес внутрь чемодан.

– Приведи себя в порядок, – сказал он. – Десять минут. Я снаружи подожду. И надень платье.

Последнее было лишним. Платья я с собой привезла. Все же лето, юг. Александр Иванович заверил меня, что главное – посещать занятия и выполнять задания ведьм, но школу можно покидать в свободное время. Так что я рассчитывала посетить знакомые места, желательно с Савой. Для таких прогулок и принарядиться можно. Однако надевать платье по совету Венечки не хотелось.

Я вышла к нему через десять минут, успев принять душ. Венечка окинул взглядом мой наряд, короткие шорты, топ и босоножки, хмыкнул… и промолчал.

За гостевым домом обнаружился целый поселок. Небольшие домики, утопающие в зелени и цветах. Чистые дорожки, резные скамейки, ухоженные газоны. И тишина, нарушаемая лишь шелестом листьев и пением птиц.

– Здесь живут старшие ведьмы, – снизошел до объяснений Венечка. – Наставницы. Каждая ведьма, закончившая школу, считает это место своим домом. У Верховной тут тоже… свое убежище.

Баронесса Кукушкина, вооружившись секатором, подравнивала изгородь.

– Доброе утро, Алевтина Генриховна, – поздоровалась я вежливо.

– А ты не спешила, – недовольно произнесла баронесса, не отрываясь от своего занятия.

– Прошу прощения, но я только что с поезда. А до этого сдавала экзамены. И…

– Эсперы разучились ходить Исподом? – перебили меня.

– Но занятия начинаются завтра.

– Вот именно. Завтра начинаются занятия. Тебе не приходило в голову, что нужно прибыть сюда раньше? Хотя бы для того, чтобы познакомиться с местными правилами.

Я подавила вздох и промолчала. Похоже, баронесса сильно не в духе. Я еще ничего не успела сделать, но уже что-то нарушила. Предупреждали бы, что нужно заранее приезжать!

– И что это за внешний вид? – продолжала ворчать баронесса. – Издали я приняла тебя за мальчишку.

Я бросила быстрый взгляд на Венечку. Тот стоял смирно, с каменным выражением лица.

– Прошу прощения, ваше сиятельство, – сказала я. – Здесь нельзя носить шорты? И брюки тоже?

– Вот! – Баронесса щелкнула секатором и подняла вверх указательный палец. – Поэтому ты и должна была приехать раньше.

Раздражение нарастало. Меня давно не отчитывали за ерунду. Преподаватели в академии устраивали выволочки, бывало. Но в последнее время – только за дело.

– Вениамин!

– Да, ваше сиятельство, – отозвался Венечка.

– Прибери мусор. – Она указала на отрезанные веточки. – И пригласи ко мне Светлану.

– Слушаюсь, ваше сиятельство.

Появилось желание ущипнуть себя за руку. Это точно Вениамин Головин? Или его брат-близнец? «Слушаюсь» в его устах звучало так непривычно, что я покрылась мурашками.

– Яромила, следуй за мной, – велела баронесса.

Она привела меня на веранду домика. Посередине круглого стола пыхтел паром пузатый самовар. На ягодах клубники блестели капельки воды. Вкусно пахло выпечкой. Янтарный мед в туеске. Горка золотистых блинов.

– Завтракала? – спросила баронесса.

Ее голос звучал мягче. Воспитательная лекция закончена?

Я отрицательно качнула головой, спохватилась и ответила:

– Не успела.

– Налей нам чаю.

Чашек было три. Еще одна… для Светланы? Уж точно не для Венечки. Он тут на положении слуги. Интересно, это из-за матери? Но ведь он герой, а не преступник. Награду из рук императора получил.

– Ты о чем-то хочешь спросить, – сказала баронесса.

– Хочу, ваше сиятельство.

– Оставь «сиятельство» для Вениамина, – отмахнулась она. – Спрашивай.

– Вопрос о нем. Почему он тут?

Баронесса отпила чаю, изящной ложечкой подцепила из вазочки с вареньем дольку яблока, отправила в рот.

– Вениамин тут по собственной воле, – наконец ответила она. – Почему бы тебе не спросить у него? Вы же с одного курса.

– Непременно спрошу. Простите мое любопытство.

Чутье подсказывало, что с баронессой нельзя говорить так, как я привыкла разговаривать, к примеру, с Александром Ивановичем. Он стал родным, и я знала, что за неправильно сказанное слово меня ругать не будут. К баронессе же требовалось относиться не просто с уважением, а с почтением. И я уже опасалась нарушить какое-нибудь негласное правило. Проще согласиться… а потом расспросить Мишку.

– А, вот и Светочка, – произнесла баронесса, заметив девушку, поднимающуюся по ступенькам крыльца. – Твоя наставница, Яромила.

Я поднялась навстречу девушке, отметив с облегчением, что она мне незнакома.

Глава 3

Первым делом в глаза бросилась косища цвета гречишного меда, толстой змеей струящаяся до пояса. Потом нос, непропорционально большой, с горбинкой. Выглядела Светлана лет на двадцать пять, но внешность у ведьм бывает обманчивой. Белокожая, что непривычно для южанки, с румянцем на пухлых щеках. Формы пышные, но в меру. Ей шло быть толстушкой.

На меня Светлана смотрела с удивлением, без неприязни. И, что гораздо важнее, без страха.

– Садись, Светочка, чаю попей, – предложила ей баронесса после знакомства. – Я кое-что новенькой сообщу, да забирай ее…

«С глаз моих подальше», – закончила я мысленно фразу, оборванную баронессой.

– Я не новенькая, – произнесла я, вновь из упрямства. – Я не поступаю в школу.

Обе ведьмы уставились на меня, как на сумасшедшую.

– Ничего, ничего. – Баронесса, наконец, отмерла. – Воспитание хромает, но ничего удивительного. Девочка столько времени притворялась парнем…

Она осуждающе покачала головой.

– А-а-а… – протянула Светлана. – Поэтому стрижка такая короткая, и одежда мужская. Алевтина Генриховна, я напомню Яромиле о манерах. И платье помогу подобрать.

Баронесса ей улыбнулась. Я же крепко стиснула зубы, чтобы не вступать в бессмысленные прения. Похоже, ведьмы гораздо консервативнее, чем описывал Мишка. Правильно, ему-то откуда знать, что женщина обязательно должна носить платье!

– Боярышня Морозова, – строго произнесла баронесса, взглянув на меня с укоризной. – Вы будете считаться ученицей школы, пока не сдадите экзамен лично мне.

«Мы так не договаривались! Какой еще экзамен? Летний семестр – для того, чтобы попрактиковаться, взять силу под контроль!» – завопила я. К счастью, мысленно. Мне и без того удалось довести баронессу: на «вы» она ко мне раньше не обращалась. Впрочем, она быстро вернулась к привычному «ты».

– Собственно, это я и собиралась сказать, – продолжила она. – Ведьма десятого уровня не может быть недоучкой. Тебе не удастся пройти обучение, рассчитанное на несколько лет, за одно лето. Промежуточные экзамены тоже буду принимать я. Придется постараться, если не хочешь опоздать к началу учебного года в академии.

В глазах потемнело. Я рассчитывала отдохнуть хотя бы пару недель перед новым семестром.

– Все правила школы для тебя обязательны, – закончила баронесса. – Никаких послаблений!

Последнюю фразу она произнесла, обращаясь к Светлане, и та согласно кивнула в ответ.

– Вениамин! – вдруг рявкнула баронесса так громко, что я подпрыгнула на стуле от неожиданности. – Вениамин! Замри, бестолочь!

Я вытянула шею, чтобы рассмотреть, что происходит в саду. Венечка с мрачным видом застыл посреди розовых кустов. В руках он держал охапку срезанных баронессой веток.

– Нет, он мне все розы вытопчет, – пожаловалась баронесса. – Светочка, забери его себе, от греха подальше.

Я навострила уши.

– Нет, Алевтина Генриховна, – отказалась Светлана. – У меня Игорь, вы же знаете. Может, кому-то из старших нужен слуга?

– Яромила!

– А⁈ – Я спохватилась, что таращусь на Венечку, позабыв о приличиях.

– Тебе же было интересно, что тут делает твой однокурсник? – Баронесса хитро прищурилась.

– Да, – подтвердила я.

– Светочка, выведи Вениамина из розария, – приказала баронесса. – И скажи ему, что кратчайший путь до мусорной кучи не может пролегать через мой цветник. Потом пусть поднимется к нам.

Светлана упорхнула в сад. Несмотря на полноту, двигалась она легко и бесшумно.

– Вениамин – сын ведьмы, – сказала баронесса. – Ты не знаешь наших обычаев, иначе не спрашивала бы. Дочь ведьмы получает в дар силу матери, после ее смерти. Чем старше род, тем сильнее ведьма-наследница. Твой браслет… У Ларисы не было дочери, свою силу она передала тебе. Ты его привезла?

– Да, – коротко ответила я.

– Хорошо. Этим займемся позже. Так вот, дар переходит по женской линии. Для мальчиков есть кое-что иное. Сын ведьмы имеет право на желание. Но при определенном условии. Он должен служить в послушании столько, сколько пожелает ведьма, которую он просит об услуге.

– Вениамин… служит вам? – спросила я.

– Он попросил о милости для своей матери. В моей власти облегчить ее мучения, связанные с блокировкой дара. И он будет служить мне. Или той, на кого я укажу. Яромила, тебе ведь исполнился двадцать один год?

– Д-да…

А это тут при чем?

– Значит, ты имеешь право на личного слугу. Забирай Вениамина. – Баронесса наклонилась ко мне и подмигнула. – Прекрасная возможность отомстить ему за все обиды.

– Но…

– Не отрицай, я все знаю, – отмахнулась она.

Хорошего же баронесса обо мне мнения! Или все ведьмы обязаны быть злопамятными и мстительными? Венечка, безусловно, не подарок, но самоутверждаться за его счет… как-то низко. Однако перечить баронессе я не собиралась.

– Вы поможете ему? То есть, его матери?

– Если справится со служением. Полагаю, стараться он будет. Но с его характером… – Баронесса покачала головой. – Светлана объяснит тебе, как можно использовать слугу. А, вот и они.

Светлана заняла свое место, а Венечка замер у лестницы. Головы он не поднимал, и мне стало искренне его жаль. С его-то гордыней… и в услужение? А как узнает, кто хозяйка…

Впрочем, зная характер Венечки, сочувствовать надо мне.

– Вениамин, с этого момента ты в распоряжении боярышни Яромилы Морозовой, – объявила баронесса. – Обязанности ты знаешь. Постарайся.

– Слушаюсь, ваше сиятельство.

На меня он не смотрел, и его эмоций я не ощущала. Интересно, глухой блок – это для того, чтобы скрыть стыд… или ненависть? С другой стороны, мне бы о себе подумать. Чутье подсказывало, что я не впишусь в местное общество, а рядом тот, кого я предпочла бы не видеть вовсе.

– Пойдемте ко мне, – сказала Светлана, когда мы попрощались с баронессой и покинули ее сад. – Я планировала сразу в школу, но по дороге всего не объяснить. Ах, да! Мила, платье у тебя, надеюсь, есть? Если нет, отправь Вениамина в город. Хотя…

Она скептически взглянула на Венечку, определенно сомневаясь в его способностях, касающихся покупок женских вещей.

– Яра, – поправила я Светлану. – Платье есть. Но почему я не могу одеваться так, как мне нравится?

– Потому что баронесса считает, что брюки идут лишь тем, кому за сорок, – ответила Светлана. – И то… не всем. Советую не заморачиваться, если не хочешь проблем. Даже когда баронессы нет рядом, найдутся те, кто донесет. К тебе и без того… повышенное внимание.

Светлана говорила откровенно, и это мне нравилось. Она чем-то напомнила мне Диану из леса. Похоже, не все ведьмы с придурью.

– Хорошо, я переоденусь, – вздохнула я.

– Ты успела разобрать вещи? Нет? Прикажи Вениамину принести твой чемодан в мой дом, – подсказала Светлана. – Так будет быстрее. Кстати! – Она повернулась к Венечке. – Ты почему не предупредил насчет одежды? Я же просила.

– Он говорил, – поспешно ответила я. – Я не придала этому значения.

– Ты передал мои слова? – строго спросила Светлана, уставившись на Венечку.

– Я не передал… дословно, – выговорил он с усилием.

– Бестолочь, – заключила она. – Сам виноват. Иди уже. И можешь не торопиться.

Венечка сглотнул и перевел взгляд на меня. Ждал приказа? Но это уже слишком…

– Выполняй, – сказала я.

Он кивнул и ушел к гостевому дому.

– Его накажут? – спросила я, глядя вслед Венечке.

– Что? – переспросила Светлана.

– За невыполнение приказа ведьмы наказывают слуг?

– А-а-а… Нет, он сам себя наказал. – Светлана остановилась возле одного из домиков. – Вот тут я живу.

Если присмотреться, сады все же отличались друг от друга. У той же баронессы – живая изгородь и розарий. А у Светланы – низкий штакетник, выкрашенный в яркие цвета, флоксы вдоль дорожки и пестрый ковер из разнотравья. Вместо беседки – качели под навесом. И шторы на веранде – в мелкий цветочек, с оборочками.

– Игорь! – позвала Светлана.

С крыльца сбежал мужчина лет тридцати: рослый, широкоплечий, загорелый. Увидел меня – и почтительно замер рядом со Светланой.

– Это моя подопечная из Петербурга, – сказала она и представила нас друг другу. – Накрой стол к чаю. Ах, да! Скоро сюда придет Вениамин. Не вздумай с ним цапаться. Он отдан в услужение Яромиле.

От покорности и услужливости мужчины меня коробило. Это ощущалось так непривычно, что хотелось ущипнуть себя за руку – и проснуться. Успокаивало то, что я чувствовала эмоции хозяйки и ее «раба»: ровные, спокойные, без ненависти и страха. Светлана и Игорь воспринимали происходящее одинаково, как должное. И, наверное, не мне их осуждать, если это их осознанный выбор.

Игорь суетился на веранде, и Светлана пригласила меня в сад. Там и скамейка нашлась, с другой стороны дома, под яблоней.

– Ты уже поняла, верно? – спросила она. – Слуга – все равно, что раб. Ты можешь приказать ему все, что угодно.

– Все? Абсолютно все⁈

– Все, на что хватит фантазии. – Она усмехнулась и добавила: – И совести. Отказ возможен. Все зависит от того, насколько сильно мужчина желает получить подарок от ведьмы. Никаких наказаний, никакого насилия. Благодарность ведьмы повышает ману, разочарование – отнимает.

– Ману? – переспросила я. – Что это?

– Поступая в услужение, мужчина получает сосуд. Ангелина Генриховна сказала, что срок службы зависит от желания ведьмы, но это не совсем так. От желания ведьмы зависит объем сосуда. Его нужно наполнить маной. Это такая… видимая энергия, выжимка из эмоций ведьмы. Как я уже сказала, если ведьма удовлетворена службой, уровень маны повышается. Если нет, уменьшается. А, вот и Вениамин. Прикажи ему показать сосуд.

Обогнув дом, Венечка приблизился к нам.

– Чемодан где? – спросила я.

– У крыльца, – ответил он. – Принести сюда… – Он помедлил и добавил: – Госпожа?

Меня передернуло.

– Вениамин, ты дурак? – забеспокоилась Светлана. – Зачем ты провоцируешь Яру? Вы еще не договаривались, как…

Я остановила ее жестом.

– Впредь обращайся ко мне по имени, – сказала я Венечке. – И покажи сосуд.

По его лицу пробежала едва заметная судорога. Он сунул руку за ворот рубашки и вытащил цепочку. На ней висело круглое прозрачное стеклышко с голубой капелькой посередине.

– Ну вот! – Светлана всплеснула руками. – Почти ничего не осталось!

– Это и есть… мана? – спросила я.

– Да, Яромила, – ответил он отстраненно.

И отчего мне все время хочется его стукнуть…