Текст книги "Дочь врага Российской империи. Ведьма (СИ)"

Автор книги: Василиса Мельницкая

сообщить о нарушении

Текущая страница: 17 (всего у книги 17 страниц)

Глава 46

После визита Разумовского вернуться в гамак я не смогла. Зато вспомнила, что меня успокаивает готовка. Наварила борща, навертела котлет, нарубила салатов: один из огурцов, помидоров и зелени, другой – капустный, с заправкой-маринадом. Обнаружила на веранде тазик с огурцами, преподнесенный Мишке соседями, и замалосолила огурцы в керамическом бочонке. Потом вызвонила Ваню и заставила его прийти домой на обед.

– Случилось чего? – нахмурился он, оценив изобилие блюд на столе.

Даже приятно стало, что младший брат так хорошо меня знает.

– Нет, я сегодня вроде как по кухне дежурная, – отшутилась я.

– Сказала бы мне, помог бы, – проворчал Ваня.

– Отдыхай, – велела я. – Мне не в тягость. И очень хорошо мысли прочищает.

Ваня пообедал и ушел к приятелям, играть в футбол. Я перемыла посуду, покормила Карамельку и осмотрела запасы продуктов в кладовой. От выпечки меня спас Венечка. Он вернулся с практики раньше других.

– Ты одна? – спросил он, прислушиваясь. – Как удачно. Мне нужно кое-что тебе рассказать.

– Не кое-что, а многое, – напомнила я. – Сплетни дворцовые. Помнишь?

– Сплетни как-нибудь потом. И не помогут они. Тут факты нужны, а не рассказы о том, что господина А. видели возле покоев госпожи Б. Злословие и борьба за место возле трона – вот все, что развлекает придворных.

– Почему только мне? У нас нет секретов друг от друга…

– Значит, будут, – довольно жестко отрезал Венечка. – Дашь мне слово, что никому не расскажешь. Это личное.

– Заинтриговал, – призналась я. – Ладно, садись за стол, я тебе борща налью. Поешь, потом поговорим.

– Нет. Пойдем, прогуляемся.

Венечка был настроен серьезно, и я не стала спорить. Мы вышли из дома и отправились вверх по тихой улице, ведущей к парку. Но не к центральному входу, а к мосту через речку Ольховка.

– Мне клятву на крови давать? – уточнила я. – Так не на бегу же.

– Достаточно твоего слова, – сказал Венечка. – И ты можешь использовать эту информацию… при крайней необходимости.

– Хорошо, – согласилась я. – Даю слово. Это что-то о Разумовском?

– Не сошелся свет клином на твоем князе, – поморщился он. – В общем… Блок я держал не только из-за тебя. Еще и из-за этого. Нужно было… переварить, что ли? Осознать. Принять.

– Сейчас лопну от любопытства, – проворчала я. – Сохраню я твою тайну. Говори уже!

– У меня была сестра, – выдал Венечка. – Сестра-близнец.

Была? Значит, ее уже нет в живых. И что? Она могла умереть в младенчестве. Скорее всего, так и есть, ведь Мишка не упоминал сестру, когда рассказывал о знакомстве с Венечкой.

Я промолчала, предчувствуя продолжение.

– Я ее не помню. – Голос Венечки, ровный и спокойный, ничем не выдавал его волнения. – До недавнего времени мне казалось, что я ничего не знаю о ее существовании.

Интересное заявление. То есть, мать ничего ему не говорила? Не сохранила вещи девочки, ее фотографии?

– Мама не просто скрывала. Она заперла мою память. Запретила родственникам отца говорить при мне о Виоле. Держала при себе во дворце.

– Наверное, вы были очень привязаны друг к другу, – осторожно заметила я. – Мама тебя оберегала.

– Да… – Венечка вздохнул. – Она так и сказала. Мы виделись после ее болезни, когда я занялся переводом. Мама вдруг поняла, что не может унести эту тайну в могилу.

Он усмехнулся. А я взглянула на него… и потащила к ближайшей незанятой скамейке. Несмотря на жару, бледное Венечкино лицо покрыли крупные бисерины пота.

Мы сели, и я взяла Венечку за запястье, делясь энергией. Вскоре он отнял руку.

– Прости, – произнес он. – До сих пор корежит, как представлю…

– С Виолой случилось что-то плохое? – Я подтолкнула его к продолжению рассказа, чтобы не упивался рефлексией.

– Ее убили. Тело сестры нашел я. По словам мамы, Виола исчезла на прогулке, в дворцовом парке. Обычно мы везде ходили, взявшись за руки, но я заболел, и няня повела Виолу на прогулку без меня. Няня тоже пропала. А, да… Это случилось в Ливадии. В парке Ливадийского дворца.

Мысли у Венечки определенно путались, потому он и рассказывал с конца, перескакивая с одного на другое. Но слушала я внимательно.

– Няню тоже убили, тело сбросили в море. Гораздо позже труп, обглоданный рыбами, выбросило на берег. Но сначала их искали по всему побережью, и в лесу, что за парком. Мне не сразу сказали, что Виола пропала. А потом… Яра, я так ничего и не вспомнил, это со слов мамы. Вроде как я ночью отправился к сестре, потому что она меня звала. И нашел ее в мешке, спрятанном на этаже прислуги. Не спрашивай, как. Не знаю.

Я успокаивающе погладила Венечку по руке. У него нет такой чудесной химеры, как моя Карамелька. Некому гасить негативные эмоции. Он носит все в себе, без возможности поделиться горем.

– Виола была мертва. То есть, тело няни сразу выбросили в море, а сестру отчего-то держали во дворце. И еще… ее тело было обескровлено. Словно из него выпили всю кровь.

– Вампир? – вырвалось у меня. – Ой, прости…

– Это первое, о чем я подумал, – признался Венечка. – Но вампиры – это сказка.

– Зато существуют запрещенные черные ритуалы, – добавила я. – И что? Убийцу не нашли?

Он отрицательно покачал головой.

– Только делали вид, что искали. Так говорит мама. Тебе, наверное, интересно, зачем я все это рассказываю? – Венечка развернулся ко мне. – Это все личное, не имеющее к тебе никакого отношения.

– Император? – спросила я, понизив голос.

Венечка повел шеей, но взгляда не отвел.

– Твоя мать… пыталась отомстить за смерть дочери, – пояснила я. – Моя догадка верна? Но доказательств нет, иначе делу придали бы огласку.

– Когда Виола умерла, мама не одна добивалась справедливости. Отец тоже искал убийцу. Он тайно обратился за помощью к боярину Морозову. Хотел поговорить с твоим дедом. Он же ясновидящий, верно?

– Верно, – вздохнула я.

– На полигоне отец очутился не случайно, я в этом уверен, – заявил Венечка. – Скорее всего, он смог что-то узнать.

– Предсказание не признают доказательством, – возразила я. – Дедушка видит будущее, а не прошлое. А будущее можно изменить.

– Поэтому мама и действовала тайно.

– Что ж, спасибо, – сказала я. – Это ценная информация. Я подумаю, как ее использовать.

– Яра, я еще не сказал главного. Я сделаю за тебя то, о чем просит князь.

– Чего? – переспросила я. – Уверен? У князя желания каждый день меняются. Сегодня он потребовал, чтобы я вышла за него замуж. Выйдешь за князя вместо меня?

Шутка не удалась. Венечка все так же серьезно хмурил брови.

– Я. Убью. Императора, – произнес он тихо, выделяя каждое слово.

– Знаешь, что… Если он пьет кровь маленьких девочек, я и сама его убью, – решительно произнесла я. – Но мне нужны доказательства. Все слишком… чудесато. И сколько времени прошло! Я заранее прошу прощения, но тебе не приходило в голову, что из-за всего пережитого у твоей матери могут быть проблемы… с памятью. Или с восприятием реальности.

Венечка обиделся, я это почувствовала. Но ему хватило сил и мужества рассуждать здраво.

– Ты права, – сказал он. – Доказательства нужны. Но когда они будут, я отомщу за сестру.

– В очередь, – фыркнула я. – Если все так, и моего отца убили, как свидетеля преступления, то это один и тот же человек. Так что после меня.

– Или два… человека. Тогда обоим достанется по убийце. – Венечка криво усмехнулся. – Князь Разумовский – верный пес императора. И сильнейший эспер империи. Кому из них по силам использовать черный ритуал?

– Надо поговорить с Тимофеем Ивановичем, – сказала я. – Он может подсказать, для чего нужна кровь ребенка.

– Я поговорю, – вызвался Венечка. – Он ведь сказал мне, что я не впервые общаюсь с мертвыми. Я тогда не был готов к такому разговору. Но теперь… расспрошу. И о ритуале, и о сестре. Вдруг он сможет снять блок с памяти?

– Ой, не советую. – Я покачала головой. – Зачем тебе вспоминать те ужасы? Тебе и воображения с лихвой хватает.

– Звучит так, будто ты меня девчонкой считаешь, – обиженно заявил Венечка.

– Не считаю, – успокоила я его. – Есть воспоминания, одинаково неприятные и для женщины, и для мужчины. Я вот с удовольствием забыла бы пожар в детском доме, да не получается.

Или казнь, что так долго мне снилась. Вроде бы перестала, но воспоминания никуда не делись.

А у Венечки порой проступают вроде бы девчоночьи черты – в эмоциях, в поведении. Неужели он отражает сущность погибшего близнеца? Это многое объясняет.

И, выходит, я зря уцепилась за одну версию. Павел Шереметев с его ревностью, сотрудничество с английской разведкой, кража чертежей ракеты – повод для казни. А причина в ином. Неужели император убирал свидетеля? Император… или князь Разумовский? Или оба?

Вопросов меньше не стало, но они поменяли вектор. Цель моих поисков определенно стала ближе.

Глава 47

Сава и Матвей вернулись из Петербурга вечером, и тут же Сава отправился обратно, на сей раз с Катей. Доставить чашки в лабораторию, где будут делать анализ, хотелось как можно быстрее.

Матвей признался, что вопрос о практике был предлогом, чтобы покинуть Кисловодск. Днем тайно хоронили Павла Шереметева.

– Да, он мне не отец, – сказал Матвей, когда мы с ним ненадолго остались наедине. – Но он дал мне свое имя. Своей спокойной жизнью я обязан и ему. Яра, это не предательство памяти нашего отца…

– Ты извиняться собрался, что ли? – перебила я его. – Перестань. Я прекрасно все понимаю. Ты присутствовал на похоронах не ради Павла, а ради деда. Это правильно. Ты ни в чем не виноват.

– Нет, – возразил Матвей. – Я чувствую вину за его смерть. Если бы я не потерял голову тогда, на бульваре…

– Это твои догадки. Если бы, да кабы! Тебя никто не винит, и ты перестань сожалеть о прошлом. Есть вопросы поважнее. С практикой, к примеру, что делать будешь?

Матвей как-то странно на меня посмотрел, будто неодобрительно. Хотя ничего такого вроде бы не чувствовал.

– Ты стала такой… суровой, – сказал он. – Сейчас ты больше похожа на парня, хотя выглядишь, как девушка.

– Учителя хорошие были, – парировала я, слегка обидевшись. Но сразу же смягчилась: – Братец, если я начну рефлексировать, легче не станет никому. И вот еще… Не бросай Ваню, если со мной что-нибудь случится.

– Могла бы и не говорить. Но что может случиться? – забеспокоился он.

– Да что угодно, – вздохнула я. – Так что насчет практики? Ты не ответил.

– А-а… Дядя Саша попросил не торопиться с решением.

Я малодушно порадовалась, что Матвей не может ощущать моих эмоций. В последнее время меня все чаще накрывала зависть, когда я слышала из его уст: «Дядя Саша». Мы оба не родственники Александру Ивановичу, но у Матвея есть такое право, а у меня – нет. Лишь однажды я позволила себе это обращение. Александр Иванович не напомнил мне о правилах приличия, не рассердился. Пожалел – и на этом все закончилось.

Мне следовало рассказать друзьям о визите Разумовского, но я оттягивала неприятный момент. Надо дождаться Саву. Новость о том, что скоро меня объявят невестой, в первую очередь, касается его. Или поделиться с ним этим наедине? Но Разумовский приходил, и я не хотела это скрывать. Тогда о чем говорить? О кольце нельзя. Интуиция подсказывала, что угроза наказания вполне реальная. Зная методы Разумовского, меня он не тронет, зато отыграется на ком-нибудь из моих близких.

Еще я немного переживала из-за того, что осталась у Мишки вместе с Ваней. Если Разумовский следит за домом, то он поймет, что я его обманула.

Сава и Катя вернулись вместе с Александром Ивановичем. Мишка успел съездить за Глафирой. Венечке он выделил комнату на чердаке.

– Ну, прости, других нет, – сказал Мишка ворчливо. – А ты все равно тут торчишь, так хоть будет, где кости кинуть.

На чердаке было чисто, стояла удобная кровать. Я не проверяла специально, просто Мишка попросил меня отнести туда постельное белье.

Ужинать сели все вместе, даже Ваню удалось загнать домой. Подозреваю, он соблазнился возможностью погреть уши на взрослых разговорах.

Александр Иванович опять взял с собой Саню, и химеры развлекались тем, что пугали летучих мышей.

Стол накрыли на веранде, там и поели, а для разговора Александр Иванович пригласил всех в дом. Катя с нами не пошла, взялась за уборку, и Ваню попросила помочь с посудой. Брат надулся, но капризничать не стал. Я шепнула ему, что поделюсь всем важным, а некоторые вещи лучше не знать, ради собственной безопасности.

– Знакомьтесь, мой новый помощник, Бестужев Савелий Михайлович, – сказал Александр Иванович, едва все расселись в гостиной.

Сава смутился. Он ждал назначения в управление, но приказ о распределении еще не вывесили. Александр Иванович поднял руку, прерывая наши бурные поздравления.

– Он ваш начальник на время прохождения практики, – продолжил он. – Это касается Бутурлина, Головина, Шереметева и Михайловой.

Это с каких это пор я опять Михайлова?

– Морозова подчиняется лично мне.

– В смысле? – не выдержала я. – Александр Иванович, мне раздвоиться, что ли?

– Зачем? – Он прищурился. – Мне тебя одной за глаза хватает.

– Александр Иванович, а как же… Вы ведь обо мне? Я тоже… практикант? – подала голос Глафира.

– Ты вместе с ними или я чего-то не понял? – спросил Александр Иванович.

– Да. Но… как же… Я ведь ведьма, а не эспер.

– Матвей тоже не эспер. Глафира, ты включена в группу по моей просьбе и с разрешения Алевтины Генриховны. Ты ведь не против?

Глафира аж подпрыгнула от восторга.

– Здорово! – воскликнула она. – То есть, так точно! Или как надо ответить?

– Как хочешь, – отмахнулся Александр Иванович. – Тебе не нужно знать устав.

– Глаша, ты – Михайлова? – сообразила, наконец, я.

– Да. А что? – удивилась она.

Продолжить разговор нам не позволил Александр Иванович.

– Потом обсудите родственные связи, – вмешался он. – Но, уверяю вас, их нет. Михайловы – распространенная фамилия. Так… Было принято решение усилить дворцовую охрану во время пребывания императорской четы в Кисловодске. Поэтому Бутурлина отзывают из управления и отправляют на императорские дачи. Головина – тоже, с его куратором это согласовано. Шереметев – сильный маг с военной подготовкой, и он будет полезен. Как и Михайлова – перспективная ведьма с высшим уровнем. Руководить вами будет молодой специалист Бестужев, по моему личному распоряжению. Никого не забыл?

– Забыли, – встряла я. – Меня.

– У тебя, Яра, другая задача. Официально ты находишься в школе ведьм и прилежно учишься. Завтра отвезешь туда Ваню, он поживет в доме Алевтины Генриховны. Она за ним присмотрит. Карамельку с ним оставишь.

– А Катя? – спросил Матвей.

– Что Катя? Вы тут жить будете, как и жили. Дача недалеко. Сходили на службу, вернулись обратно. Кате тоже есть, чем заняться.

– А-а… Хорошо. – Матвею определенно полегчало.

– И учтите. – Александр Иванович даже пальцем всем погрозил. – Время самодеятельности закончилось. Я требую четкого выполнения любого приказа. Даже если он покажется вам глупым. От ваших действий может зависеть жизнь Яры.

– А я? Я что буду делать? – не унималась я.

– Приказы выполнять, как и все, – усмехнулся Александр Иванович. – Вот же торопыга. Завтра заберу тебя из школы, пара дней на подготовку и отправишься во дворец, под прикрытием. Подробности расскажу лично. Как и задачу. Другие будут знать ровно столько, сколько нужно для выполнения поставленной задачи. И попрошу без обид. Это не вопрос доверия.

– Мы ж не маленькие, понимаем, – сказал за всех Мишка, – что такое секретность.

– Глафира, Алевтина Генриховна за тебя поручилась. – Александр Иванович повернулся к притихшей ведьмочке.

– Я не подведу, – пообещала она.

– Если чувствуешь, что не сможешь…

– Вот еще! – фыркнула она. – Смогу. Нас учат дисциплине.

– Отлично. – Александр Иванович обвел всех взглядом. – Итак, господа заговорщики. Самое время поделиться со мной секретами, если они остались. Все серьезно, ребятки. Это не игра. Я за вас отвечаю. Я должен знать все.

Я посмотрела на Венечку. Он сидел с каменным лицом. Что ж, дам ему немного времени.

– Сегодня ко мне приходил князь Разумовский… – начала я.

О кольце я умолчала. Скажу чуть позже, только Александру Ивановичу. Новость о моем принудительном замужестве Саве сильно не понравилась, как я и предполагала. Другие отнеслись к этому легче.

– Да ну… Даже если объявят, мы что-нибудь придумаем, – сказал Мишка.

– Просто так мы тебя не отдадим, – пообещал Матвей.

«Я его раньше прибью, чем он на тебе женится», – всем своим видом говорил Венечка.

– Он бессмертный, что ли? – удивилась Глафира. – Или о ведьмином проклятии не знает?

– Не думаю, что дело дойдет до свадьбы, – успокоил меня Александр Иванович. – Но такая постановка вопроса весьма интересна.

Только Сава молчал. Я прекрасно понимала, что он чувствует. Тут и эспером быть не надо. Но… Я ведь предупреждала. И тут уже ничего не поделать. Или он справится с ревностью, или мы расстанемся.

– Все? Секретов больше нет? – уточнил Александр Иванович.

– Можно поговорить с вами наедине? – выдавил Венечка.

– Вот еще! – пробурчал Мишка. – Опять!

– Это личное, – сказал ему Венечка. – Пусть Александр Иванович сам решит, нужно вам об этом знать или нет.

И вдруг сделал то, что от него никто не ожидал. Извинился.

После такого Мишка заткнулся.

Вот и я расскажу о кольце позже, лично Александру Ивановичу.

Когда Венечка позвал его на чердак, я первой покинула гостиную. Из-за Савы. Не хотела ставить его в неловкое положение, принуждать к разговору. Да и о чем тут говорить? Я не изменю решения. Эту партию Разумовский выиграл.

Сава догнал меня во дворе.

– Ты от меня убежала, что ли? – спросил он.

Я молча ждала продолжения.

– Можно остаться с тобой этой ночью? Потом нам надолго придется расстаться, – тихо произнес он, касаясь ладонью моей щеки.

Надолго. Но ведь не навсегда?

– Нет, – ответила я. – Лучше забери меня в Петербург.

Эту ночь хотелось провести в месте, что мы с Савой считали своим домом.