Текст книги "Курсантка (СИ)"

Автор книги: Василиса Мельницкая

сообщить о нарушении

Текущая страница: 7 (всего у книги 19 страниц)

Глава 17

– Какие хорошенькие, – произнес Яков в полной тишине. – Даже не знаю, кого выбрать.

– А чего это ты первый выбираешь? – Глеб приобнял его за плечи. – В очередь, друг мой, в очередь.

– Блин, да вы серьезно⁈ – взвыл Венечка.

Степан тряхнул кудрями. Мишка томно вздохнул и выпятил грудь. А Венечка вдруг превратился в блондинку с косой до пояса и грудью четвертого размера. Судя по протестующему воплю, иллюзию создавал не он.

И тут курсанты не выдержали. Грохнул такой смех, что у меня уши заложило.

– Так это… и я могу быть девочкой, – крикнул кто-то.

– И я… И я… – раздалось с разных сторон.

Наблюдая за тем, как парни резвятся, соревнуясь в иллюзиях, мы с Этери забыли о проблемах и присоединились к веселью. Выглядело это, и правда, забавно. Парни старательно лепили себе иллюзорную грудь, пышные ягодицы и замысловатую прическу. И напрочь забывали о собственном телосложении, росте и растительности на лице. Зрелище не для слабонервных.

Я понимала, что держать ответ все равно придется. Выходка Степана и Мишки не спасет меня от разбирательства, а Этери – от разоблачения. Но обстановка на собрании определенно стала легче, спокойнее. И Этери расслабилась. Ее все еще мучал страх, но она вроде как принимала его неизбежность.

– Всё, наигрались, хватит. – Глеб, наконец, призвал всех к порядку. И добавил, когда курсанты угомонились, избавились от иллюзорных бюстов и расселись по местам: – Ярослав, начнем с тебя.

Мишка подмигнул мне, подбадривая. Я вышла к Глебу.

– Могу поклясться, что никогда не использовал внушение ни на ком из вас, – сказала я. – Ничего не использовал. Я только слышу эмоции. Но я не могу не слышать, у меня десятка.

– Можешь, – язвительно заметил Венечка. – В блоке.

– Вот и ходи сам в блоке, если тебе это нравится, – огрызнулась я.

– Допустим, – сказал Яков. – Заодно поклянешься, что никогда не используешь ничего из умений эспера ни на ком из нас?

– Без разрешения, в собственных корыстных целях, – уточнила я.

– Ты не ответил на вопрос, – напомнил Глеб.

Вот же зануда!

– Мне приходилось использовать внушение и раньше, – сдержанно ответила я. – В целях самообороны. Об этом известно начальнику отдела эсперов управления госбезопасности. Прошу прощения, большего сказать не могу.

– И что, так понравилось управлять людьми, что теперь в личных целях этим пользуешься? – вмешался Венечка.

– Кстати, об этом. – Глеб встрепенулся. – Зачем ты использовал свои способности в клубе? Тоже в целях… самообороны?

– Нет, – ответила я. – Это нарушение. Вы вправе сообщить о нем руководству.

Поднялся шум. Курсанты кричали с мест: одни требовали немедленно сдать меня старшим эсперам, другие хотели внятных объяснений, третьи – гарантий, что я не использую свой дар, чтобы управлять ими. Были и такие, кто предлагал разобраться со мной «по-мужски», то есть, набить морду. Судя по злобным взглядам, что Мишка кидал в сторону сторонников «мужского разговора», на драку они напросились. Только побьют, скорее всего, их.

Глебу не удавалось угомонить курсантов и добиться тишины. И это с его организаторскими способностями! Впрочем, парней я понимала, сама недавно была в похожей ситуации, когда хороший приятель Леня Алексеев превратился в князя Разумовского. В итоге я успокоилась, но не потому, что поверила ему на слово. Я, как эспер, могла чувствовать чужую волю. Среди курсантов не так уж много эсперов, их страхи вполне объяснимы.

– Ярослав защищал меня!

Я не заметила, как Этери вышла на середину. И помешать ей уже не могла.

Наступила гробовая тишина.

– Ярослав защищал меня, – повторила Этери. – Он… Его внушение – это отвращение ко мне, чтобы никто не соглашался со мной танцевать. Потому что… девушка, которую вы ищите, я.

– Наконец-то, – облегченно выдохнул Глеб.

А парни заулыбались, кто-то даже захлопал в ладоши. Даже Венечка изобразил что-то вроде кривой усмешки. Я была права, они знали. Наверняка, Этери выдала себя, когда за «подозреваемыми» стали следить.

«Не лез бы на рожон, понаблюдал бы, – сказал Сава. – Девушку выдаст какая-нибудь мелочь».

Я тоже себя выдала, когда стала ведьмой. Повезло, что Степан меня не доставал и не принуждал к признанию.

Но, вообще, это мерзко. Знали – и специально издевались, чтобы призналась!

Мда… Зато у меня теперь железное алиби. Эспер не может быть девушкой. И почему меня это не радует?

– Это замечательно, но с Ярославом мы еще не закончили, – громко произнес Венечка.

– Чего вы хотите? – устало спросила я. – Могу дать клятву на крови. Могу доложить о своем преступлении преподавателям.

– Если ты защищал… – начал было Яков, но Венечка его перебил.

– Такая защита – не оправдание! – выкрикнул он.

– Да чья б корова мычала! – не выдержала я. – Я, по крайней мере, не скрываюсь, хотя мог сказать, что ты соврал из-за личной неприязни. И через официальную процедуру дознания пришлось бы пройти обоим.

– Ты на что намекаешь? – тут же ощетинился Венечка.

– Кто Мамуку местным сдал⁈ – рявкнула я. – Разве не ты?

Сава мое поведение не одобрил бы. Матвей – тоже. Я и сама понимала, что перешла черту. Но ведь достал же! Правдолюбец! Кто подставил Этери, если не он?

Венечка побелел от гнева.

– Это ложь, – выдавил он. – Требую сатисфакции!

– Сначала докажи, что это не ты, – не сдавалась я.

– Легко. – Он дышал тяжело, рвано. Ярость рвалась наружу, но он ее сдерживал. – Я все время был в клубе. Я был там в тот момент, когда ты ментально воздействовал на местных девушек. А вот, к примеру, Степана, в клубе не было.

– Чего⁈ – возмущенно завопил Степан.

– Я видел, как он с местными разговаривал, – добавил Антон.

– Да я с ребятами парой слов перекинулся! С теми, кто в танцевальном поединке участвовал! Толик и Гоша. У них спросите!

– Спросим, – сказал Яков. – Если никто не хочет признаваться, можно и у местных спросить, кто их надоумил.

– Может, у твоих друзей спросить? А, Ярослав? – обратился ко мне Глеб. – Они бегали с нами не из любви к марш-броскам, я же правильно понял? И это они помогли вам избежать ловушки?

– Ты Саву и Матвея подозреваешь? – изумилась я. – Это бред!

– Они были снаружи. Могли что-то видеть, – предположил он.

– Они сказали бы…

– Уверен? Ладно, тогда к местным. Кто пойдет?

– А толку? – подал голос Мишка. – Во-первых, договориться могли заранее. Был кто в клубе в тот момент, не был, какая разница? Во-вторых, этот придурок еще и лох, что ли? Чужую личину нацепить – раз плюнуть. Ментальный допрос каждого курсанта, включая старших, единственный вариант, чтобы узнать правду. Но кто на это согласится?

– Если до преподов дойдет, то ее точно исключат, – добавил Степан, кивнув на Этери.

– Своими силами мы эту проблему не решим, – согласился Глеб.

– А я требую ментального подтверждения своей невиновности, – процедил Венечка. – И сатисфакции.

– О дуэли вы с Ярославом после договоритесь, – сказал Глеб. – Давайте голосовать. Первый вопрос о Ярославе. Выношу на голосование два предложения. Первое – клятва о непричинении вреда. Второе – чистосердечное признание.

К неприятному удивлению, курсанты проголосовали за то, чтобы Ярослав Михайлов донес на самого себя. Правда, с небольшим уточнением, возникшем после голосования по второму вопросу.

– Второй вопрос – о Мамуке. Кстати, как тебя зовут? – обратился Глеб к Этери. – И объясни, зачем ты здесь.

К рассказу Этери я не прислушивалась, оглушенная собственным приговором.

– Слушай, их можно понять, – сочувствующе шепнул Мишка, когда я вернулась на свое место. – Они боятся.

Я кивнула, соглашаясь.

Курсанты проголосовали за то, чтобы не выдавать Этери. И, заодно, уточнили, что я не имею права оправдываться тем, что прикрывала девушку из добрых побуждений.

– Говори только о себе, – сказал Глеб. – Если расскажешь об Этери, предателем можно считать тебя.

К моим расстроенным чувствам добавилась обида. Значит, ее пожалели, потому что она девочка. А меня – нет, хотя все прекрасно поняли, что Ярик вляпался из-за нее.

Предстоящая дуэль с Венечкой не добавляла радости. Я помнила, как ловко он разделался со Степаном.

Третий вопрос – о предателе. Он занимал и меня, но тут ничего путного придумать не удалось. Глеб сказал, что все равно поговорит с местными парнями. Возможно, удастся узнать хоть что-нибудь, что поможет навести на след.

В общем, одно расследование сменилось другим. Развлечение продолжалось. Разве что для Этери все закончилось относительно благополучно. Если предатель среди нас, то он ее сдаст.

– Майк, будешь моим секундантом? – спросила я после собрания.

Он согласился, не раздумывая. А я отправилась к Саве, каяться в очередной глупости. Он и огорошил меня новостями.

– Александра Ивановича с должности сняли, – мрачно сказал он. – А тебе вот… велено передать.

Он вручил мне конверт с печатью.

– С князем что? – спросила я.

– Ты о Разумовском? Что ему сделается, – с горечью ответил Сава. – Его император от должности не освободит. Это он конверт передал. Не смог ждать, когда ты освободишься.

А ведь обещал, что разделит ответственность…

Я вздохнула и сломала печать.

Глава 18

– Ну? Что там? Что? – нетерпеливо спрашивал Сава, топчась рядом.

– Ничего особенного, – ответила я, прочитав послание.

В нем сообщалось, что, принимая во внимание все обстоятельства, а также мои уникальные способности, наказания за нарушение соглашения между эсперами и ведьмами не последует. Однако я обязана пройти обучение в академии ведьмовства в течение следующего летнего семестра.

– Совсем ничего? – удивился Сава.

– Кроме того, что каникул у меня опять не будет, ничего, – отрезала я. И протянула ему письмо: – Сам прочти.

– Но это, наверное, даже хорошо, – сказал Сава, ознакомившись с посланием. – Ведьмы признали за тобой право быть ведьмой. Ты, и правда, уникальна. Уникален. Тьфу! Никогда не привыкну. Что там у вас на собрании? Если не секрет.

– Единственная хорошая новость за весь день, – пробурчала я, пряча письмо в карман. – Прогуляемся?

Мы разговаривали на террасе одного из корпусов. Рядом никого не было, но дождь прекратился, а Саву то и дело дергали. Да и призрак Венечки маячил где-то рядом.

– Не нагулялся еще? – поморщился Сава. – Мне так с избытком хватило утренней пробежки.

– Ладно, – покладисто согласилась я, запретив себе обижаться. Сама же запретила ему быть моей нянькой. – На собрании Мамука признался, что он Этери. Ты знал, что он – она?

– Да все знают. – Сава повел плечом. – Даже преподы. Хотя за всех не скажу. Кит знает. Ой, да она спалилась давно.

– Ки-и-ит? – протянула я. – Серьезно? Ты уверен?

– Пока вы вчера в клубе танцами наслаждались, мы с Матвеем снаружи прятались, под невидимостью. И старались держаться ближе к местным, чтобы Кит нас не почуял. Я знал, что он возле клуба пасется, удобного момента дожидается, чтобы вас с поличным поймать. – Сава махнул кому-то рукой и сказал, чтобы начинали без него, он подойдет позже. – Так мы слышали, как Кит с местными договаривался…

– Насчет Мамуки? – обмерла я.

– Ну да. Пособить просил, вывести на чистую воду. Яр, можно, я не буду пересказывать их разговор? Сути это не меняет.

– Почему вы не сказали? Не предупредили⁈

– Кит не просил с нее штаны снимать, это уже их инициатива. По-хорошему, чем раньше закончится этот балаган с девицей, тем лучше для самой девицы.

– Балаган… – процедила я.

– Не надо переворачивать мои слова, – предупредил Сава. – Ты – это ты. А она не эспер. И в академию попала обманом. К тому же, если бы преподы хотели изгнать ее с позором, они с этим и сами прекрасно справились бы. Как я понял, Кит хотел поставить точку в вакханалии, что первокурсники устроили. И посмотреть, что будет после.

– Хорошо. – Глубокий вдох и выдох не помог успокоиться. – Ты уверен, что это был Кит, а не кто-то другой под иллюзией?

– Абсолютно. Яр, я, вообще-то, многое умею. – Сава взглянул на меня со знакомой насмешкой. – Что, не можете найти предателя?

Я кивнула.

– Поговоришь с Глебом? Он просил… узнать у вас с Матвеем, не видели ли вы чего.

– Да уж поговорю. До завтра терпит? Вы там никого анафеме предать не успели?

– Нет. Только я. Венечку.

Легкая веселость улетучилась, будто ее и не было.

– Дуэль? – тихо спросил Сава.

– Дуэль… Подробностей еще не знаю. Майк – секундант.

– В конце концов… – Сава отвернулся. – Ты сам просил не стелить соломку. Если тебе нужен подобный опыт, дерзай. Кто я такой, чтобы давать тебе советы.

– Это еще не все…

Я рассказала ему о том, как Венечка поймал меня за нарушением этики в клубе.

Сава хотел на меня наорать. Очень. Я чувствовала это эмпатически, я читала это в его взгляде. И, пожалуй, я даже хотела, чтобы Сава так поступил. Это вернуло бы нас в те времена, когда он отвечал за все мои косяки. И это было бы лучше, чем ощущать себя лишней и ненужной. Сава куда-то спешил, а я ему мешала.

Но он сдержался.

– С этого надо было начинать, – произнес он. – Где этот ваш… Вельяминов? За мной. И рот держи на замке.

– Не надо, – сказала я. – Доложусь Киту, как они хотят. Тебя в известность поставила, чтобы потом неожиданностей не было. Я отвечу, Сава.

– Яра… – Он перешел на шепот, хотя рядом никого не наблюдалось. – Скажи, почему до сих пор не призналась, что ты – девушка?

– То есть? – растерялась я. – А надо было? Обо мне тоже все знают?

– Александр Иванович позволил тебе самой решать, как и когда это сделать, – настаивал Сава. – Почему ты молчишь?

Я не знала, что ответить. И правда, почему? Подходящий случай… был. И не один. Я не боялась разоблачения, свободно чувствовала себя под мужской личиной. Не хотела сдаваться? Проблема с нарушением легко решилась бы, скажи я, что старалась и для себя. Парни пожалели бы меня, как пожалели Этери.

Меня не выгонят из академии. Меня принимают за «своего парня», не будут издеваться или насмехаться. Так чего я боюсь?

– Не знаю, – ответила я. – Гордыня не позволяет?

– И она же сейчас не позволяет довериться мне, – сказал Сава. – Я все еще твой куратор, и имею право решать твои проблемы. Пойдем к Вельяминову.

– А он в село ушел, наверное, – вспомнила я. – Хотел с местными поговорить.

Но выяснилось, что Глеб все еще торчал возле столовой, о чем-то беседовал с Яковом, Степаном и Этери. В двух словах Сава рассказал ему о том, кто сдал Этери.

– По поводу Ярослава, – продолжил Сава. – Это его первое нарушение…

– Позволь перебить, но он сам признался, что не первое, – возразил Глеб.

– Ты неправильно его понял. Он применял проективную телепатию, но с разрешения начальства. Нарушение – первое. И выгода не личная. Что плохого он сделал, что курс жаждет его крови?

– Ничего, – признал Глеб. – Обычные люди боятся эсперов. Ты же знаешь.

– Знаю, – согласился Сава. – Еще и поэтому первый курс – смешанный. Наказание Ярослава как-то защитит тех, кто боится воздействия?

Глеб криво усмехнулся и отрицательно качнул головой.

– Я, как куратор, могу его наказать, без привлечения преподавателей, – сказал Сава. – Если это вас успокоит. И поручиться за Ярослава.

– Хорошо, – сказал Глеб. – Мы это обсудим. Уверен, твоего слова будет достаточно.

Это было несправедливо. Я предлагала им клятву. Я не сделала ничего плохого. Дралась со всеми, когда напали на Этери. Бежала со всеми, когда курс наказали. Но мне не верят. А жалости, как к Этери, я не хочу.

– Тысяча. – Сава повернулся ко мне.

– Что? – спросила я, позабыв, что мне велено молчать.

– Тысяча минут в планке. Столько ты не выдержишь, поэтому после планки будут отжимания. Потом приседания. Потом пресс. Прыжки на месте. А я буду считать до тысячи, – сухо произнес Сава. – В совокупности.

Глеб смотрел на меня сочувственно.

– Да… куратор, – пробормотала я, не веря собственным ушам.

Он же не может? Или… может? Неужели Кит наказал бы меня строже? Или… Сава вынуждает меня признаться? Попросить о пощаде? Дать слабину?

– На стадион, – велел Сава.

По дороге он успел сказать кому-то, чтобы его не ждали, не придет. Снова пошел дождь. Я молчала, хотя на стадион мы шли вдвоем. Сава спрятал эмоции за блоком, и это воспринималось, как наказание. Кто-то говорил о доверии?

Из-за утреннего марш-броска, в планке я не выдержала и пяти минут, шлепнулась носом в мокрый песок.

– Отжимания.

Сава начал отсчет с цифры «четыре». Руки разъезжались. Мышцы разрывало болью. Мы едва дошли до пятидесяти.

– Приседания.

И опять аукнулся марш-бросок. В обычном состоянии я могла бы выполнить пару-тройку сотен приседаний.

– Сто семьдесят семь, – объявил Сава, когда я с размаху села на песок. – Плохо, курсант Михайлов. Очень плохо. Так мы и к утру тысячи не наберем.

Я лишь стиснула зубы. И почувствовала чьи-то эмоции. Не Савы…

Взгляд скользнул по трибунам стадиона. В глазах стоял туман, но я узнала Глеба, Якова, Венечку… Однокурсники собрались, чтобы наблюдать за моей экзекуцией. Потому Сава меня сюда и привел.

– Не отвлекайся, – сказал он.

Коленом он прижал мои ноги, чтобы легче было качать пресс.

Я плохо контролировала эмоции, поэтому тоже закрылась в блоке. Среди курсантов есть эсперы. Да тот же Мишка! Ни к чему им слышать, как ужасно я себя чувствую.

Двести? Осталось всего восемьсот…

– Я хочу разделить с курсантом Михайловым наказание.

Я не видела говорящего, потому что без сил лежала на спине, не реагируя на приказ немедленно подняться. Однако узнала Мишку.

– С какой радости? – спросил у него Сава.

– Он мой друг. Я ручаюсь за него. Есть такое правило. Я имею право, – настаивал Мишка.

– Уйди, – просипела я, соскребаясь с песка.

И увидела, что рядом с Мишкой стоит Степан. А за ним – Этери. Глеб. Яков…

Допустим, Мишка и Степан знают, что я девчонка. А Этери? Глеб? Я настолько жалко выгляжу?

– Сава, твоего слова, правда, достаточно, – произнес Глеб. – Ярик – хороший парень.

Только хилый и слабый. Жалкий и немощный.

– Ручаетесь за него, становитесь в планку, – равнодушно сказал Сава. – Те, кто эсперы, как он. Остальные – убирайтесь.

Рядом остались Мишка и Яков. Медленно, словно нехотя, к ним присоединился Венечка.

Я никогда еще не ощущала себя такой раздавленной и опустошенной. Бой в Грозном был тяжелым, но он не оставил после себя унизительное чувство собственной неполноценности.

Глава 19

Я пыталась не отставать от однокурсников, но у меня ничего не получалось. Тело сделалось ватным, сердце бешено билось и рвалось из груди. Единственное, что удалось – это не расплакаться при всех. Такого позора я точно не пережила бы.

Злость… Ее не было. Я тщетно заставляла себя почувствовать хоть что-то похожее, это придало бы мне сил. Увы…

Все закончилось быстро. Парни играючи разделались с моей «тысячей».

– Михайлов, свободен. И запомни, еще одно нарушение, и так легко ты уже не отделаешься.

Я услышала это сквозь шум в ушах.

– Яр, пойдем. – Мишка потянул меня за рукав. – Дождь достал. Пойдем сушиться.

– Только не воображай, что я помог из сочувствия к тебе, – процедил Венечка. – От дуэли не отвертишься!

Мутным взглядом я обвела курсантов, притихших на трибуне. От дождя они прятались под магическими «зонтиками». Еще одного собрания я не выдержу, сейчас удобный случай.

– Я хочу…

Звук собственного голоса напоминал писк полудохлой мыши.

– Не смей приносить извинения, – прошипел за спиной Венечка. – Я не приму.

– Не принимай, – согласилась я, с трудом выдавливая слова.

Язык еле ворочался, и во рту пересохло. Хоть губами капли лови!

– Ребят, не расходитесь. – Глеб пришел на помощь. – Ярослав хочет что-то сказать.

«Соберись, тряпка!» – приказала я себе.

– Приношу извинения за то, что нарушил правила эсперов, – произнесла я, перекрикивая гул в ушах. – Подобное не повторится.

Слова клятвы я помнила наизусть. Ладонь полоснуло лезвие складного ножа, что я таскала в кармане. Кровь смыл дождь.

– Приношу извинения курсанту Головину за клевету, – добавила я, несмотря на протестующее шипение Венечки. – Дуэль состоится, но я признаю свою ошибку.

Потом я повернулась к эсперам, вставшим на мою сторону.

– Спасибо за помощь. Я ваш должник.

После этого оставалось одно – уйти. Я отмахнулась от Мишки, он пытался меня остановить. Не повернула головы в сторону Савы. Сделала вид, что не слышу Этери, она звала Ярика по имени. И не знала, куда иду.

Очнулась возле избушки, чем-то напоминающей ту, что стояла в лесу, возле ведьминого родника и дуба. Но я ведь не могла так далеко забрести? И место вроде бы не то, хотя вокруг шумит лес.

– Чего пришла? – спросили у меня.

На пороге, у распахнутой двери, стояла хранительница.

– А? Да… случайно… – пробормотала я, отступая.

Здесь мне тоже не рады. Собственно, и не должны.

– Стой! – приказала Диана. – Заходи.

– Прошу прощения за беспокойство, – заупрямилась я.

Нет бы направление спросить! Ведь понятия не имею, в какой стороне лагерь.

Ведьма-хранительница топнула, и деревья сомкнули передо мной свои ветви.

– Заходи, – повторила она. – Вот сразу видно, что ведьма. Упертая.

В избушке было тепло. Я села поближе к печи, испытывая желание прильнуть к ней всем телом. Только сейчас заметила, что промокла насквозь и замерзла, как цуцик.

– Если тропа привела сюда, значит, так нужно, – философски заметила Диана. – Ничего, что на «ты»? Ко мне тоже так можно. Раздевайся.

– Что, прости? – Мне показалось, что последнее слово не было произнесено вслух.

– У-у-у, да ты совсем замороженная, – протянула она. – Одежду снимай. Можно всю, мужчин тут нет. Высушим. Я тебе свое дам. Чаю выпьешь, согреешься. Тебе же в лагерь вернуться надо? Вовремя?

– Ага, – согласилась я. – Но… я же не ведьма. Я эспер.

– По-твоему, мы только своим помогаем? – возмутилась Диана. – И ты ошибаешься. Тебе еще не сообщили?

– А, письмо… – вспомнила я, извлекая его из кармана. Помятое и мокрое. – Да, что-то о летнем семестре.

– Мда… – изрекла Диана. – Ладно, вставай. Живо!

Она быстро и ловко помогла мне избавиться от мокрой одежды, легко разобралась и с корсетом. Растерла тело пахучей травяной настойкой, приговаривая что-то шепотом. Я запоздало вспомнила, что полностью открыта для любого ведьмовского колдовства.

– С ума сошла! – фыркнула Диана, словно прочтя мои мысли. – У нас тоже есть кодекс чести. Я вот тебя не боюсь, хоть ты и эспер.

Меня замотали в огромный пуховый платок, на ноги надели шерстяные носки и усадили за стол, к самовару. Я оттаивала, то есть, приходила в себя: пила горячий чай с травами и медом, угощалась пирожками с грибами и с ягодами.

– Ну, как? Полегчало? – наконец спросила Диана. – Видела бы ты себя, когда сюда явилась. Чисто привидение. Что-то случилось? Обидел кто?

– Нет. Я сама виновата, – ответила я. – А почему ты так… ну… Я же выступила против… вашей…

– Милена сама виновата, – отрезала Диана. – Тебя сюда тропа привела, я же сказала. Лес прячет мой дом от людей. Тут и кровь не поможет, другое ведовство. А дальше… как не помочь? Ох, смотрю я на тебя, Яромила… И не жаль было такую красоту уродовать?

– Красоту? – переспросила я.

И провела ладонью по лицу, одновременно снимая маску парня.

– Да я тебя и сквозь морок видела, – фыркнула Диана. – Каково это, парнем притворяться? И, главное… зачем?

Я чуть было не ответила на вопрос, но вовремя сообразила, что откровенничать с хранительницей не следует. Да, она добрая, помогла мне согреться. Однако… она ведьма. А я, как ни крути, эспер. И пока ничего не понимаю о взаимоотношениях ведьм и эсперов.

– Так надо, – сказала я коротко.

Диана рассмеялась.

– Надо, так надо. Но врага во мне видеть… не надо. Во-первых, у нас с тобой есть кое-что общее.

– Например?

– Люди боятся и эсперов, и ведьм. Даже маги. А, во-вторых, твое появление может нас объединить.

– В смысле? – удивилась я. – Это потому, что я и эспер, и ведьма? Разве тут нет противоречия, что, наоборот, будет причиной конфликта?

Диана сияла, как медный таз. Я уже сняла блок, поэтому ощущала ее желание поделиться чем-то.

– Об этом давно шли разговоры… – Она перешла на заговорщицкий шепот. – А тут появилась ты. И не просто появилась, а проявила себя и как сильный эспер, и как сильная ведьма, при этом… практически необученная.

Ага, с десяткой это как бы… Ладно, проехали.

– Ваш князь и наша баронесса, наконец, договорились об обмене опытом и совместном исследовании природы мужской и женской энергий, – выпалила Диана.

– Это тот князь, которого с должности турнули? – уточнила я. – Или тот, что при императоре?

– Шереметев, – сказала она. – И не турнули его, он сам ушел.

– Как? Сам⁈ – растерялась я.

– Нарушение серьезное, согласись.

– Соглашусь, – вздохнула я.

– Но ты подтвердила выбор. И виноваты оказались обе стороны. Ведьмы и эсперы смогли договориться. Ведьмы не стали требовать наказания для эсперов, нарушивших договор. Но Милену временно перевели в помощницы к хранительнице. К счастью, не ко мне. А князь Шереметев так же временно оставил пост, чтобы преподавать в академии. Князь Разумовский, кстати, взял на себя твое наказание. Он лично окажет услугу ведьмам, по первому требованию. И, главное, уже в этом учебном году ваша академия допустит к исследованиям несколько ведьм. Из аспирантов. И наоборот – тоже.

– Серьезно⁈

Даже не знаю, что обрадовало меня сильнее: то, что Александр Иванович будет преподавать в академии или то, что Разумовский не оказался подлецом. И… ведьмы в академии безопасности? Вот парни-то обрадуются…

Жаль, что с Дианой вскоре пришлось прощаться. Я торопилась вернуться в лагерь до отбоя. Одежда высохла, и я наладила себе магический зонтик, чтобы не мокнуть под дождем.

Возвращаться не хотелось. В избушке у Дианы было уютно, пахло пирогами и прогоревшими дровами, травами и медом. И хотелось быстрее вернуться туда, где друзья. Наверняка, они меня потеряли. Ищут и волнуются. И Сава… С ним все сложно. Но когда было просто? Я такого и не припомню.

Диана указала мне тропу, и не ступила я и десятка шагов, как налетела на Матвея.

– Яра! – воскликнул он. – Ты где была? Что за…

Он осекся, потому что я прижалась к нему, обняла обеими руками. Он тоже обнял. Мы постояли молча.

– Ты тут один? – спросила я.

– Ну да. Ребята решили, что в лес ты не пойдешь. А я… Меня будто вел кто.

– Прости. – Я встала на цыпочки и поцеловала брата в колючую щеку. – Я не пряталась. В гостях у ведьмы была. Так получилось.

– Ты, вообще, как?

Матвей с тревогой заглянул мне в глаза. Света от магического фонарика вполне хватало, тьма нас не окутывала.

– Мне лучше, – честно ответила я.

– Пора возвращаться. По дороге поговорим.

Сава ждал на окраине лагеря. Я заметила его издали. Он ходил взад и вперед по дороге, время от времени пиная со всей силы то ли камень, то ли комок грязи. Почувствовав нас, остановился. Обернулся. Бросился на встречу… и замер, передумав. Блок никуда не делся.

– Спасибо, – сказал Сава Матвею, когда мы подошли.

И, не взглянув на меня, заспешил куда-то в лагерь.

– Трусом ты никогда не был, – бросила я ему в спину. – Почему сейчас сбегаешь?

– Яр, полегче, – попросил Матвей. – Я и сейчас на твоей стороне, но…

– Не надо, – оборвал его Сава. И обратился ко мне: – Ты хочешь поговорить?

– Не ставил бы блок, знал бы, чего я хочу, – пробурчала я.

– Я и с ним знаю. Влепить мне затрещину. Наорать. Назвать предателем. Расплакаться, чтобы я, наконец, тебя пожалел.

– Пропустим эту часть. Перейдем к той, где мы разговариваем, как нормальные взрослые люди.

– Идите в палатку, – сказал Матвей. – Я скажу ребятам, что Яр нашелся, и предупрежу Мишку, чтобы он вам не мешал.

Я повела плечом и отправилась к палатке. Сава шел следом.