Текст книги "Курсантка (СИ)"

Автор книги: Василиса Мельницкая

сообщить о нарушении

Текущая страница: 3 (всего у книги 19 страниц)

Глава 7

– Расскажу? – переспросил Степан, щупая плечо. – Разумеется, нет. Но почему ты скрываешь?

Он издевается, что ли? Я прислушалась к его эмоциям и окончательно запуталась. Степан испытывал потрясение, искренне недоумевал и был счастлив. Вот только по какой причине? Как бы не ляпнуть что-нибудь… лишнее.

– А что, ты кричал бы об этом на каждом углу? – поинтересовалась я, внимательно за ним наблюдая.

– Нет, но с таким даром тебе надо в медицинский, а ты…

Я облегченно перевела дыхание. А Степан вдруг помрачнел, к его эмоциям добавилась досада.

– Яр, прости, – сказал он. – Обычно я уважаю чужие границы. А тут… ошалел немного, вот и полез с расспросами. Спасибо тебе огромное. Ты не представляешь, как меня выручил. Теперь я – твой должник.

Допустим, представляю, хоть и не до конца. А вот резкая смена настроения мне не понравилась. Хотя… Я же не корысти ради тут чудеса творила.

– И за мышей… прости, – добавил Степан. – Если желаешь сатисфакции, я готов.

– Тебе сегодняшнего не хватило? – огрызнулась я. – Ты не смотри, что я мелкий, тоже кое-что могу.

– С десяткой? Не сомневаюсь.

Да что с ним не так? Хорошо же общались. Он хоть и рычал, но ведь не со зла. И я сама подошла, сама предложила помощь. Так отчего сейчас Степан смотрит исподлобья, а мне хочется его стукнуть, желательно по голове? Или проблема во мне?

– Я не знаю, как так получилось, с лечением. Меня учили оказывать первую помощь, но не более того. Ты прав, чтобы исцелять, нужно учиться в меде. Поэтому тебе нужно обязательно показаться врачу. Я не знаю, что делать дальше. Как избежать осложнений, как следить за тем, чтобы клетки нормально прижились.

Степан в панике? От его эйфории не осталось ни следа. Эмоции потеряли цвет.

– Спасибо. Я разберусь.

«Яра, уймись. Тебе нет никакого дела до этого парня. Помогла? Молодец. Не выдала себя? Умница. У тебя тренировка? Вот и займись ею!»

– Степан! Ты же не пойдешь к врачу! Вот и помогай после этого! Если будут осложнения…

– Я не просил. – Он оборвал мою эмоциональную речь абсолютно точным замечанием.

Не прокатило.

– Да, ты прав, – пробормотала я. – Ладно, бывай. Аптечку детям вернуть не забудь.

Где эта грань между «ты не представляешь, как помог» и «я не просил»? Есть ли она? И почему, черт возьми, меня это волнует?

Возможно, потому что этот дурень смотрит на меня так, будто умоляет остаться?

– Ты боишься врачей? – спросила я.

Если и сейчас пошлет, точно уйду.

Степан отрицательно качнул головой.

– Но есть причина?

Утвердительный кивок.

– Ты знаешь мой секрет. Может, поделишься своим? Я не обещаю, что помогу. Но точно не разболтаю.

– Я? Знаю? – усомнился Степан. – Ты же ничего не рассказал.

– Ты догадаешься, если задумаешься. Любой догадается.

В конце концов, это правда. Если бы не это, я сейчас училась бы в меде вместе с Катей.

– Ты… эспер⁈ – охнул Степан.

Ему определенно лучше, если тупить перестал.

– Все просто, да? Теперь твоя очередь.

– У меня, наоборот, все сложно, – усмехнулся он. – Мы на завтрак не опоздаем? Что-то так сильно есть захотелось…

– После такой травмы это нормально. Но до завтрака час, и тут я ничем помочь не могу. Зато рассказать успеешь.

Степан хотел чем-то поделиться, иначе я не настаивала бы. Он, как Мишка, стыдился слабости, но держать все в себе уже не мог.

– Если коротко, то за обращение к врачу с травмой любой степени тяжести отец меня прибьет, – буднично сообщил Степан. – И это не шутка.

– А если не коротко? Звучит как-то… бредово, – осторожно заметила я.

О тренировке придется забыть. Я присела на доски, вытянула ноги. Ничего, вечером наверстаю.

– В детстве меня прокляли. – Степан покосился на меня с опаской. Вероятно, ждал, что я рассмеюсь. – Мне лет семь было, я с мальчишкой подрался. И сильно его побил. Не сломал ничего, не подумай. Просто… Ну, он гадости говорил девчонке, что мне нравилась. И я его отлупил. А у него мать – ведьма. Он – единственный сын, любимый и избалованный. Она и прокляла, в сердцах. Суть проклятия в том, что в драке я всегда буду проигрывать.

Как интересно. Хотя бы тем, что о ведьмах я практически ничего не знаю. И это при том, что сама – ведьма, и это никого не удивляет. Они как бы есть, в теории. И вот первый проклятый не мной лично. Если не врет, конечно. О чем это я! Степан говорит правду.

– Не веришь? – спросил он.

– Верю, – ответила я.

– А молчишь чего?

– Думаю вот, как тебя в академию приняли. Ты же любой спарринг проиграешь. Рано или поздно о проклятии узнают.

– И отчислят, – согласился Степан. – За профнепригодность.

– Тогда зачем?

– Я не эспер, мне в Исподе драться не нужно. И полиграф я прошел. Значит, есть шанс.

Степан явно уклонился от прямого ответа, и приставать к нему я не стала. Это перебор, учитывая собственные тайны.

– Проклятие снять не пробовали?

– Та ведьма умерла где-то через год.

Печально. Ведь проклятие может снять только тот, кто его наложил.

– И она была одаренной, с десятым уровнем силы, – добавил Степан.

– Это тут при чем? – нахмурилась я.

Как-то нехорошо засосало под ложечкой. Допустим, я тоже ведьма. И не только с природной интуитивной магией, а одаренная, десятый уровень. Это очередное чертово совпадение⁈

– Так другую такую попробуй найди, – вздохнул Степан. – Если ведьма, что наложила проклятие, умерла, Ковен дает разрешение. При условии соответствия силы. Отец делал запрос, они отказали. Нет у них такой ведьмы.

И почему он знает о ведьмах больше, чем я? Даже обидно! Я и о Ковене ничего не слышала. Как так-то⁈

– Это все такое… – Степан скривился. – Яр, забей. Я объяснил, почему не могу идти к врачу. Отец узнает, голову оторвет. Серьезно. Может, не буквально, но… – Он вздохнул. – Лучше бы буквально. Я не могу победить в драке, но могу не драться. А если это дуэль, то вообще…

– Понимаю, – сказала я. – Я подумаю, что можно сделать. В конце концов, врач не обязан докладывать…

– Яр, восстановлением тканей занимаются десятиуровневые. Их много?

– Нет. И что?

– Мой отец – замминистра здравоохранения. Он их всех знает лично.

– Я тебя подставил? – догадалась я.

Вот правильно говорят, благими намерениями вымощена дорога в ад.

– Нет, – возразил Степан. – Я благодарен тебе за помощь. Но дальше – не надо.

– Обещать не буду, но обстоятельства учту, – сказала я.

Есть же Катя. Она теорию знает лучше меня. Хотя бы подскажет, что делать. Надо ей позвонить. Где тут ближайший телефон?

Оставив Степана разбираться с аптечкой, я вернулась в палатку и обнаружила, что там никого нет. Пересечься с соседями удалось только в столовой.

– Ну? – спросил Сава, сразу заметив, что меня распирает. – Случилось что?

– Мне надо позвонить. Тут есть телефон?

– Ближайший доступный – в городе. Что-то срочное?

– Да. Ты поможешь? Сейчас успеем? Катя, наверняка, еще дома, у нее занятия позже начинаются.

– Катя? – Матвей отложил ложку. – Что-то случилось?

– С ней – ничего. Я потом расскажу. Но только то, что смогу, это не моя тайна.

Три пары глаз, включая Мишкины, уставились на меня с укоризной. Однако расспросы закончились.

– А еще у меня есть вопрос, – сказала я. – О ведьмах. Вернее, о Ковене. И почему я о нем ничего не знаю.

Парни переглянулись. Эмоционально я чувствовала растерянность и недоумение.

– Ну, как бы… – неуверенно произнес Сава. – Нам откуда о ведьмах знать? Нам как бы и не положено. И на курсе о них почти ничего не говорят. Они как бы… отдельно.

– Ковен – закрытый орден, – добавил Матвей. – Независимый, пока не нарушаются законы. А они не нарушаются.

– Проклятие – это не нарушение закона? – уточнила я.

– Если справедливо и не угрожает жизни, – сказал Мишка. – Яр, только не говори, что ты…

Точно, он же не знает. Об этом я как-то забыла сказать. К слову не приходилось.

– Как бы… да, – ответила я. – И не понимаю, почему ничего знаю о Ковене.

– Все просто. – Мишка не выглядел ошеломленным. Уже привык к тому, что я полна сюрпризов. – Одаренные имеют право выбора, быть ведьмой или магом.

– Но мне выбирать не предлагали, – прошипела я.

– А смысл? Ты же эспер.

– Откуда ты все это знаешь? – поинтересовался Сава. – Ведьмы сотрудничают с эсперами, но доступ к информации появляется только у спецов, прошедших отбор. Никак не у студентов.

– Да у меня это… – Мишка смутился, но все же признался. – Мама – ведьма. Из Ковена.

Сава и Матвей уставились на Мишку с интересом. А мне вдруг сильно захотелось увидеть князя Разумовского. Если кто и может дать объяснение этим «совпадениям», то только он. Ненавижу, когда меня используют вслепую!

В том, что используют, я практически не сомневалась. Интуиция о том вопила громко. И даже матом.

Глава 8

Сава согласился провести меня через Испод, но очень неохотно. Пришлось объяснять ему, что это не моя блажь, а вопрос безопасности. Не моей и не Катиной, а Степы Бураго, которого я сдуру осчастливила излечением десятого уровня, и что делать с этим дальше – не знаю.

– Твой Степа может обратиться в санчасть академии, – напомнил Сава. – Он курсант.

– Не может, – сказала я. – Без комментариев.

– Понятно, – вздохнул Сава.

И после завтрака проводил меня в город.

К счастью, Катя была дома. Но я ее разбудила, потому что забыла, какой сегодня день недели.

– Ничего страшного. – Катя сладко зевнула в трубку. – Ты же по делу звонишь. Что-то случилось?

Выслушав меня, Катя не колебалась ни секунды.

– Я приеду. Говори точный адрес.

– Кать, как-то неудобно…

– Я не смогу объяснить по телефону, что нужно делать.

– Сейчас, я у Савы спрошу.

– Спроси у него адрес. Исподом я не пойду, – заявила Катя.

– Но я буду на поле…

– До обеда, – подсказал Сава. – Все же выходной.

– Погоди… И твой Степан на поле будет? – всполошилась Катя. – Ему нельзя! Пусть что угодно делает, но ему сейчас противопоказаны физические нагрузки.

И она туда же! Почему это Степан – мой⁈

– А чей? – резонно возразил Сава на мое ворчание. – Ты же кашу заварил.

Теперь даже наедине он не забывал, что я – Ярик, а не Яра.

– А ты в такой ситуации мимо прошел бы? – спросила я.

– Нет, – ответил он, не задумываясь. – Не прошел бы. И тогда Степа был бы «мой».

Крыть было нечем. Сава и проблему с «физическими нагрузками» решил.

– Пристрою дежурным на кухню, а ребятам скажу, чтоб прикрыли, – сказал он. – Только ты его предупреди, а лучше ко мне пришли, я сам ему все объясню.

Я едва успела перехватить Степана перед тем, как он сел в автобус.

– Ты уже всем растрепал? – прошипел он, когда услышал о моей бурной деятельности.

– Только то, что после моего лечения тебе деваться некуда, – пояснила я. – И не всем, а друзьям. Им подробности не нужны.

Степан извинился, но его эмоции остались прежними. Они не оскорбляли. Главное, он послушался и отправился к Саве. Для доверия нужно время.

Катя приехала в лагерь после обеда. Не она одна нагрянула в гости, по случаю выходного дня посетителей хватало. В общей суете на Катю внимания не обратили. И мало кто заметил, что к ней в машину сели четверо курсантов.

Матвей мягко, но решительно отобрал у Кати ключи и занял место водителя. Катя устроилась рядом с ним. Степана мы с Савой чуть ли ни силком запихнули на заднее сидение. Еще и зажали с обеих сторон, чтобы не сбежал.

А к Мишке приехала Ася. Или к Саве, прикрываясь Мишкой? Я не могла разгадать ее намерения, и считывать эмоции Аси было бесполезно. Мне казалось, что Мишка ее не интересует, что она относится к нему по-дружески. И вот, пожалуйста. Мало того, что навестить приехала, так еще и борщ ему привезла в термосе. И котлетки. Вот где Ася, а где борщ с котлетками?

Разбираться в загадочной Асиной душе было некогда.

– Куда ехать? – спросил Матвей, выруливая на проселочную дорогу.

– Через пару километров покажу, куда повернуть, – сказал Сава. – Там в лесу зимовка есть заброшенная. Но внутри избушки сухо, и не помешает никто.

– Такое чувство, будто вы меня в лес убивать везете, – пожаловался Степан.

– Угу, – кивнул Сава. – С особой жестокостью. Между прочим, вот эта милая девушка… – Он указал на Катю. – Примчалась ради тебя из Петербурга. Я и Матвей жертвуем своим свободным временем, чтобы увезти тебя дальше от лагеря. Ведь нельзя, чтобы кто-нибудь заподозрил неладное. Про этого оболтуса… – Кивок в мою сторону. – Вообще молчу. Так можно хотя бы не ныть?

– Перестань, – попросила я Саву. – Степа нас почти не знает, вот и волнуется.

– А это вы зря, Степан. – Катя повернулась к нему. Они уже познакомились. – Этим парням спокойно можно доверить жизнь.

Повисло неловкое молчание. Вот не знаю. Может быть, на месте Кати после Грозного я держалась бы от таких «парней» подальше. Сава и Матвей, судя по их эмоциям, разделяли мое мнение. А Степан сильно смутился. Одна Катя излучала спокойствие.

– Может, на «ты»? – предложила она Степану. – Кажется, мы ровесники.

До места добрались быстро. Машину бросили, когда лесная тропинка стала сужаться. Но шли недолго.

– Странно, – сказал Сава. – Я приходил сюда несколько раз. Зимовка находится дальше.

– Другая зимовка? – предположил Матвей.

– Нет, та же. Вот ручей у дуба. И узор над дверью.

– Это не зимовка, – произнесла я, прислушиваясь к ощущениям.

В кожу словно впились тысячи игл. Припекало сильно, но терпимо.

– А что же? – удивился Сава.

– Место ведьминской силы. Узор – ведьмин узел. Как ты, вообще, сюда попал?

– Заблудился. Давно, когда впервые в эти места приехал. Ночевал тут, а утром тропинка к деревне вывела.

– В роду ведьма была, – подал голос Степан. – Иначе сюда не пустили бы.

– И пускали со скрипом, – добавила я. – Поэтому ты долго добирался.

– А сейчас быстро, потому что ты ведьма? – спросил Степан у Кати.

– Ну… – Она взглянула на меня. – Да.

Катя ведьмой не была. Назвалась ею, чтобы прикрыть меня. Парень-ведьма – перебор. Ведьмаки бывают, но это иная сила.

Насчет ведьмы в роду Сава промолчал.

– Уходим? – спросил Матвей. – Нужно искать другое место?

– Не нужно, – сказала я. – Мы сюда лечить пришли, а не чем-то дурным заниматься.

– Точно, – подтвердила Катя. – Сава, Матвей, ждите снаружи. Ярик, Степа, за мной!

Внутри избушки сильно пахло травами. Пучки ее висели на стенах и на потолочных балках. Маленькая печка, рядом с ней – корзина сухих чурок. Стол с потемневшей деревянной столешницей. Зачарованный сундук, запечатанный все тем же ведьминым узлом. Подозреваю, что мне удастся поднять крышку. Но… нельзя. Да и незачем. Лавка, покрытая куском домотканого полотна.

– На лавку, – скомандовала Катя. – Да не ложись, садись. И рубашку сними.

Степан подчинился, и она долго рассматривала то место, где еще утром была жуткая рана.

– Повезло же вам… мальчики, – наконец выдала Катя. – Тебе… – Она указала на Степана. – Потому что он… – Жест в мою сторону. – Мимо проходил. – А тебе, Ярик, потому что сила есть, ума не надо.

Она одарила меня насмешливым взглядом. Ей определенно нравилось обращаться ко мне, как к парню. Вернее, ее это веселило.

– Так что… доктор? – спросила я. – Пациент жить будет?

– Будет, если в ближайшие три дня в драку не полезет. Пациенту нужен покой и усиленное питание.

– Да откуда тут покой, – пробурчал Степан. – И питание… Повара от меня уже шарахаются, я постоянно добавки прошу.

– Обеспечим, – пообещала я.

– Яр, подойди, – попросила Катя. – Покажу, что нужно делать. Переходи на макро-зрение.

Все оказалось не таким сложным, как я себе представляла. То есть, я не интересовалась специально, потому и не знала тонкостей. Мои познания в медицине ограничивались программой гимназии. А Катя всегда читала дополнительную литературу. Из нее получится прекрасный врач.

Клетки, что я клонировала ускоренным методом, нуждались в контроле и подпитывании силой. Гистологию я знала, поэтому легко могла отличить клетку соединительной ткани от клетки крови, к примеру. «Чужаки» вычищались, здоровые, но слабые клетки получали энергию. Вот и все сложности.

– Яр, и следи за аурой, – напомнила Катя. – Первые признаки ухудшения состояния отражаются в ауре.

Ауру Степана я и раньше рассматривала, в поисках проклятия. И ничего необычного не увидела. Все же меня ведьмовским штучкам не обучали. В родном мире – потому что магия там под запретом. А в этом, получается, потому что я – эспер. Однако на ауру я взглянула и сейчас, чтобы запомнить ее узор.

Черная нить замысловато вилась, пронизывая все слои ауры Степана. Тонкая и мохнатая, похожая на шерстяную. Будто безумная вязальщица вплела ее в узор хаотично, без смысла. И при этом плотно, надежно. Такая нить не распустится случайно. А кончика не видать. Где-то должен быть узелок…

Я нашла его за ухом. Потянула – не поддается. Подпалила огнем – не горит. Тут бы заговор какой, слово ведьмино… Как назло, я их не знала. Разве что…

«Цепи падите, вороги уйдите, чем тело-душа мается, что вороги напустили, то в землю спустили, в леса дремучие, в кусты колючие…»

Слова шли извне и изнутри одновременно. Я позволила им проходить через себя, не цепляясь за смысл. Ведь сила ведьмы – природная, чистая. Ведьма сама облекает ее в слова. В те, что нужны здесь и сейчас.

Узелок рассыпался пеплом. Я ухватила нить за конец и потянула, сматывая ее в клубок. Катя поняла, что происходит. Она заставила Степана закрыть глаза и сидеть смирно, а сама тихонько отошла в сторону. Никто не мешал мне творить волшбу.

Клубок рос, а нить не заканчивалась. Крепко же та ведьма любила собственное дитя. Оно и видно, что десятиуровневая…

«Тянись, тянись, не остановись. Прости, отпусти, назад не вороти. Огонь и вода, да сыра земля, зло примите, собой растворите…»

Кончик нити мелькнул, укладываясь в клубок. И он вспыхнул в моих руках ярким пламенем. Оно не опаляло, но я метнулась наружу, к ручью. Промчалась мимо остолбеневших парней, сунула в воду руки.

Следом за мной из избушки выскочила Катя.

– Яра!

Она вцепилась в рукав, заглянула в лицо. И успокоилась.

– Его бы тоже… в родник, – сипло произнесла я. – Сможешь?

Катя кивнула, побежала обратно в избушку.

Надо мной нависли два перепуганных парня, изо всех сил изображающих суровость.

– Слушай, Морозова… – прошипел Сава едва слышно. – Тебя ни на минуту без присмотра оставить нельзя⁈

Похоже, его здорово пробрало, если он обращается ко мне, как к девушке, да еще и настоящее имя вспомнил.

Матвей ничего не сказал, но в его взгляде ясно читалось одно слово: «Выпорю».

– Мы опять вернулись к тому, с чего начали? – спросила я. – Я, по-вашему, ребенок неразумный?

А они обиделись. Оба. Меня как по темечку шарахнула эта их обида. Но беспокойства за меня все же было больше.

– Кате помогите Степана умыть, – сказала я. – Лучше искупать. Целиком. Даже если будет сопротивляться. Он уверен, что Катя ведьма, а сейчас уже все равно, кто этим займется. За мной не ходите.

В чем-то они, безусловно, правы. Я опять увлеклась. Очередная случайность?

Далеко идти не пришлось. Дуб и рядом с родником рос, но навряд ли разумно обнимать его на глазах у Степана. А этот тоже подойдет. Крепкий, здоровый. Я прошептала слова о помощи и прижалась к стволу, обхватив его руками. Из носа потекло что-то теплое. Кровь. Капли упали на кору и исчезли. Лес поможет восстановить силы.

Глава 9

Когда я вернулась к избушке, Степан сидел на перекладине лесенки, ведущей к двери. Сруб стоял на опорах, его нижний венец не касался земли, а вместо крыльца использовали лестницу.

Степан был спокоен, даже умиротворен. А еще высушен и согрет моими заботливыми друзьями. Мрачный Сава обдувал горячим воздухом его мокрую одежду. Матвей любезничал с Катей, отведя ее к ручью.

Сава прекрасно слышал, что я вышла из леса, но даже не взглянул в мою сторону. Матвей и Катя помахали мне и вернулись к прерванному разговору. Я подошла к Степану.

– Ты как? – спросила я его небрежно. – Не надумал к врачу с дипломом показаться?

Степан взглянул на меня кротко.

– Все хорошо. Спасибо. Тебя долго не было.

– Живот прихватило, – соврала я.

Степан прикусил губу, будто хотел сказать что-то, но передумал. И взгляд отвел. А в его эмоциях появилось нечто странное: то ли любопытство, то ли восхищение, щедро сдобренное досадой.

– Держи. – Сава отдал Степану сухие штаны. – Одевайся. Возвращаемся.

– Мы тут с Матвеем подумали, – сказала Катя, подходя ближе, – что можем поужинать в городе, все вместе. У вас еще есть время.

– Хорошая идея, – обрадовался Степан. – Я есть хочу. Сильно.

– От города до лагеря километров шестнадцать? – спросил Сава, глядя на Матвея.

– Ну да, если по прямой, лесами, – ответил Матвей. – По дороге около двадцати.

– Отлично. Катя, если ты не против, я поведу машину, – сказал Сава.

Я чувствовала, что он до сих пор на меня злится. Матвей – тоже, но его вниманием завладела Катя. Они сдерживались из-за Степана. Из-за него же невозможно было обсудить произошедшее. Оставалось лишь надеяться, что Степану не рассказали, зачем его купали в ручье.

Кстати, любопытно, как ему это объяснили.

Что-то было не так, что-то царапало…

– Яр, ты идешь? – окликнул меня Матвей. – Чего застыл?

От избушки я уходила последней. Поэтому не стесняясь, поклонилась дубу и ручью. И ведьмину узлу, что, казалось, превратился в глаз и следил за мной. Поклонилась и лесу, вновь поблагодарив его за помощь. Усталости я не ощущала, наоборот, наполнившая меня энергия кипела и бурлила в жилах. И хотелось плясать… нет, кружиться, раскинув руки и запрокинув голову.

– Что, опять в кустики надо? – съязвил Сава, рявкнув над ухом.

Я чуть на месте не подпрыгнула от неожиданности. Не слышала, как он вернулся.

– Да иду, иду…

Место не хотело меня отпускать. «Вернись», – шелестел ветер в верхушках деревьев. «Останься», – шуршали под ногами сухие листья. «Не уходи», – звенели капли воды в ручье.

Сава стоял рядом и смотрел на меня напряженно, словно ждал чего-то.

– Поможешь? – спросила я.

– Не могу…

Меня обдало его отчаянием.

Я должна сама выбраться из ловушки? Надоело. Как же меня достали эти игры! Почему нельзя предупредить заранее? Надоело вечное преодоление. Если бы я знала, то…

«Не помогла бы?» – вкрадчиво поинтересовался чей-то голос у меня в голове.

А вот это навряд ли. И вообще! Отстаньте от меня!

Я стряхнула оцепенение и зашагала по тропинке. Сава бросился меня догонять.

О проклятии больше не говорили. Разве что Степан как-то неуверенно спросил у Кати, какой у нее уровень силы. Катя ответила, что девятый, и отчего-то это его ни капли не расстроило.

Из-за того, что Сава сел за руль, в машине разместились иначе: Степану отдали переднее кресло, Матвей и Катя устроились рядом со мной. Подумалось, что Сава таким образом выказывает мне свое недовольство. Однако его эмоции говорили об ином. Злость исчезла, обида – тоже. Его терзал необъяснимый страх. Сава прятал его за маской сурового безразличия. Матвей тоже беспокоился, но его эмоции казались чуть сглаженными, не такими яркими и сильными. Похоже, из-за Кати. Ее присутствие его отвлекало, успокаивало. Надо же, они все же сошлись…

Свои эмоции я пыталась скрыть, вспоминая уроки князя Разумовского. «Обычно считывают то, что на поверхности, – говорил он. – Особенно те, у кого уровень пониже. Ты слышишь полифонию, они же могут уловить только основную мелодию. Если хочешь что-то скрыть, необязательно прятаться за блоком. Выбери эмоцию, заставь себя поверить в то, что ты ее испытываешь. Именно это и услышат другие эсперы».

Вот я и радовалась. За Степана, которого теперь не отчислят из академии. За Катю, которая наслаждалась обществом Матвея. За Матвея, которому искренне нравилась Катя. И даже за Саву, который гнал по дороге, топя свои страхи в адреналине. В конце концов, эту радость я не придумала. Просто не позволила другим эмоциям взять верх.

Притворство… становилось привычным занятием.

Ужинали сытно и весело. Степан немного робел, но отлично вписался в компанию. Скорее, это я чувствовала себя лишней. Возможно, потому что вновь не могла быть самой собой. А тут еще Степан, с подачи Кати, рассказал историю с мышами. И начал, естественно, с того, что среди курсантов первого курса есть девушка.

Катя сыграла великолепно. Удивлялась, сомневалась, смеялась. Особенно громко она хохотала над заблуждением Степана о том, что все девушки боятся мышей. Но и тут ничем меня не выдала.

– Может, посоветуешь чего? – спросил у нее Степан, закончив рассказ. – Как обнаружить девушку? Чем… вот ты, к примеру, можешь себя выдать?

– Ой, меня не спрашивай, – отмахнулась Катя. – Я сразу прокололась бы. А вы уверены, что этот ваш…

– Венечка, – подсказал Матвей.

– Венечка, ага, – кивнула Катя. – Что он не соврал?

– Не соврал, если не полный идиот, – вздохнул Степан.

– Если так, то я не искала бы черную кошку в темной комнате. Я открыла бы дверь, чтобы кошка вышла на свет, – сказала Катя. – Не ищите девушку, ищите причину. Если девушка смогла сдать экзамены, она либо обманула преподавателей и детектор лжи, либо преподаватели о ней знали.

– Обмануть эсперов на полиграфе невозможно, – напомнил Сава.

– Почему же? – возразила Катя. – А если найти того, кто заменит девушку на полиграфе?

– Тогда уже на всем испытании, – заметил Матвей.

– В этом что-то есть, – согласился Сава. – Сдает испытание один, а учится другой. Сложно, но выполнимо.

«А что, так можно было⁈» – чуть не взвыла я.

– У девушки, обманувшей преподавателей, будет своя причина для учебы в академии, – продолжила Катя. – А если о ней знают преподаватели, но не знают курсанты, причина другая.

– Не понимаю, как это может помочь в поисках диверсанта, – усмехнулся Степан. – Но теория интересная.

– Ваша ошибка в том, что вы заранее относитесь к девушке, как к диверсанту, – парировала Катя. – Вы устраиваете проверки, провокации. При таком отношении кошка не захочет выходить из комнаты.

– Мм… Ее нужно выманить? – оживился Степан.

– Изменить отношение, Степа, – сказала Катя. – Возможно, ей нужна помощь. Но даже если не нужна… Что плохого вам может сделать девушка? Почему вы заранее ее ненавидите?

– Да никто не ненавидит! – возмутился Степан. – Это же…

Он осекся и взглянул на меня.

– Противоестественно, – подсказала я. – Возмутительно. Неправильно. Блохастой кошке не место среди породистых псов.

Степан знал мой секрет. Наверняка, знал. Его выдали эмоции.

– Я этого не говорил, – запротестовал он. – Мы же рассуждаем… в общем.

Странно, что он продолжает скрывать. И как давно узнал? Я все же прокололась утром? Или в лесу? Ой, да ни все ли равно!

– Я видела телефон-автомат рядом с кафе, – сказала я, поднимаясь. – Мне надо позвонить.

– Я провожу. – Сава тоже встал из-за стола. – Заодно воздухом подышу, тут душно.

Я не возражала. Скрывать, кому собираюсь звонить, я не собиралась.

Оба телефона я знала наизусть.

– Добрый вечер, Александр Иванович. Как ваше здоровье?

– С каких это пор ты о нем беспокоишься? – рявкнули в ответ.

Как быстро ему доложили, однако…

– Если со стороны Ковена ожидаются проблемы, то, позвольте напомнить, меня не предупреждали, – довольно грубо произнесла я. – Это ваша вина.

В трубке что-то булькнуло.

– Один из курсантов узнал мой секрет, – продолжила я. – Еще не поняла, как именно, но… что мне теперь делать? Как себя вести? Я должна все отрицать?

– Как хочешь, – ответил Александр Иванович. – Кажется, я сразу сказал, что выбор за тобой. Это все? Мне некогда.

– Как там… Карамелька? С ней всё…

В трубке раздались короткие гудки.

Понять бы еще, что я натворила, воспользовавшись ведьмовской силой! Неужели что-то по-настоящему страшное?

Руки слегка дрожали, когда я набирала номер, что дал мне князь Разумовский.

«Я не отвечу лично, – сказал он. – Произнеси кодовую фразу. Я сам тебя найду».

Фраз всего три. Одна говорила о том, что мне нужно с ним побеседовать, но это не срочно. Другая – чем скорее, тем лучше. Третья была просьбой о немедленной помощи. Я выбрала второй вариант.