Текст книги "Курсантка (СИ)"

Автор книги: Василиса Мельницкая

сообщить о нарушении

Текущая страница: 18 (всего у книги 19 страниц)

Глава 49

Подготовка к дуэли потребовала времени. Этери заморочилась так, что у меня волосы на голове шевелились. Не от страха, а от негодования. Если бы не Сава, я послала бы княжну куда подальше с такими условиями. И плевать, что обо мне подумают.

Венечку Головина отлучили от дворца, но не от богатств рода. Это он потакал капризам княжны и оплачивал расходы. А Сава, вместо того чтобы это безобразие пресечь на корню, охотно его поддержал.

– Не буду в этом участвовать! – кипятилась я. – Это не дуэль, а конкурс красоты какой-то!

– Ты слово дала, – резонно возражал Мишка. – Кто тебя за язык тянул, соглашаться на любые условия?

– Да кто ж знал!

– Яр, брось, будет весело, – увещевал Сава.

– Кому? Зрителям? О, не сомневаюсь! Вы б еще дефиле в купальниках устроили!

– А я предлагал, – отвечал Сава, не моргнув глазом. – Головин отказался. Испугался, что его подопечная будет выглядеть бледно на твоем фоне.

– Сейчас ка-а-ак тресну!

Сава заливался хохотом и признавался, что шутит.

И зачем я столько страдала, притворяясь парнем? Чтобы наблюдать, как курсанты развлекаются, заставляя меня печь пирожки и вышивать крестиком!

Эмоции эмоциями, но разумом я понимала, что, во-первых, виновата сама, а, во-вторых, ничего страшного в этом «конкурсе» нет. Этери потешит самолюбие и успокоится. Да и у меня будет прекрасный шанс показать парням из академии, что я, прежде всего, девушка. Гораздо сильнее меня задевало то, что Сава взял на себя все расходы по закупке продуктов и собирался оплатить наряд из модного магазина. По условиям дуэли, во втором туре, нам с Этери предстояло создать образ, который определит жребий. Например, роковой красотки или наивной простушки.

Сава сказал, что платит за меня, а Головин – за Этери. И чтобы я не парилась по пустякам.

– Вот и не парься, – посоветовал Матвей, когда я пожаловалась ему на Саву и попросила как-то деликатно намекнуть другу, что я – не содержанка. – Ему это в радость, и ничего не стоит. Побудь обычной девушкой, получай удовольствие. Ты что, по магазинам не любила ходить? Прости, не поверю. Видел я твои наряды. Сава, в принципе, счастлив, что может хоть что-то для тебя сделать.

После такого я сдалась окончательно. И сосредоточилась на учебе, потому что дуэль дуэлью, а зимнюю сессию никто не отменял. К тому же, свободное время теперь проводила с Ваней.

Брат готовился к экзаменам, кое-какие пробелы в образовании Матвей все же обнаружил. Я оплачивала репетиторов, а жил Ваня у Александра Ивановича. Переехать из общежития в квартиру я смогу только после первого курса, да и вопрос опекунства нужно было решать лично.

В ближайший выходной мы с Ваней отправились смотреть квартиру. Ключи я забрала заранее, связавшись с человеком, указанным в документах, что оставил мне дед. Никого из ребят я с собой не взяла. Сказала им, что позже приглашу на новоселье.

Квартира располагалась на Петербургской стороне, в старом доходном доме, известном самым длинным проходным двором.

Увидев здание, Ваня оторопел. Я, откровенно говоря, тоже. Квартира в приличном доме? Не особняк? Колоннада из красного гранита, пилястры, балюстрада с вазами… Наверняка, и другие финтифлюшки имели название, но я не знала архитектурную терминологию. Дом я видела и раньше, но не представляла, что буду в нем жить.

– Нам сюда? – спросил Ваня.

– Привыкай, – ответила я и похлопала его по плечу.

Квартира пугала размерами. После комнаты в общежитии она казалась огромной. Мы с Ваней в ней потерялись. Не буквально, а по ощущениям. Потолки под четыре метра, шутка ли! Большие окна, паркет, лепнина… В одной из комнат мы обнаружили камин.

– Точно надо привыкать? – уточнил Ваня, уныло рассматривая обстановку.

Везде стояла мебель – хорошая, добротная, подобранная со вкусом. Но ощущение, что мы находимся в музее, не покидало и меня.

– Надо, Ваня, – вздохнула я. – Ты Морозов. Положение обязывает. Но есть и хорошая новость. Привыкать будем постепенно.

Черный ход вел на лестницу для прислуги, темную и узкую, по сравнению с той, по которой поднимались мы. Квартира располагалась на втором этаже, окна выходили и во двор с фонтаном, и на улицу.

Призванная Карамелька ошалела не меньше нашего и отправилась изучать территорию.

– Присаживайся, поговорим, – предложила я брату, выбрав комнату поменьше, с диваном и креслами.

– Есть о чем? – насторожился он.

– Ничего плохого я тебе не скажу, – пообещала я, почувствовав его страх.

Карамелька, осмелев, летала под потолком и попискивала от восторга. Вот уж кому тут точно будет хорошо. Только надо найти прислугу, не падающую в обморок при виде летающей кошечки. Самой мне с такой квартирой не справится, без помощников не обойтись.

– Ванюш… Вот, кстати, тебя не обижает, что я так к тебе обращаюсь?

– Нет, – мотнул он головой.

– Точно? А Матвей меня отругал, сказал, что ты предпочитаешь полное имя.

– Нет… – Ваня смутился. – То есть, да, но к тебе это не относится. Тебе можно. Так мама звала. Давно, в детстве…

Детство было давно? В четырнадцать я считала себя ребенком: прилежно училась в школе, слушалась взрослых, резвилась с подругами.

– Соскучился… по маме? – спросила я.

– Ты хочешь меня вернуть? – Ваня испугался по-настоящему. Так, что меня до костей пробрало его страхом, как холодом.

– Я хочу знать наверняка, не передумал ли ты, – ответила я спокойно. – Понимаю, почему ты сбежал из дома. Но прошло время, ты успокоился. Готов продолжать? В незнакомом городе, с незнакомой… – Я усмехнулась. – … тетенькой.

Он насупился. Страх сменился обидой. Александр Иванович предупреждал, что подростки весьма эмоциональны.

– Послушай… Ванюша, я пытаюсь говорить с тобой, как со взрослым, – сказала я. – Не веди себя, как ребенок. Я ничего не решаю за тебя. И не буду читать твои мысли. Откуда мне знать, о чем ты думаешь? Я не самая приятная компания для мальчишки твоего возраста. Я не буду ждать тебя дома с приготовленным обедом или читать сказку на ночь. То есть, я буду стараться, буду заботиться о тебе. Но не как мать. Я эспер и ведьма, мне нужно учиться, потому что я не хочу проблем с законом. А еще мне нужно искать убийц нашего отца.

Ваня молчал, но эмоции его стали ровнее и тише.

– Я хочу стать твоим опекуном, – продолжила я. – Хочу вернуть тебе настоящую фамилию, когда это будет возможно. Хочу, чтобы ты возглавил род Морозовых, когда вырастешь. Но чего хочешь ты? У тебя было время подумать.

– Мила…

Ваня произнес мое имя так, как его произносил дедушка, как когда-то звал меня Матвей, и я отчего-то вздрогнула. Не ожидала? Ваня смотрел на меня вопросительно.

– Мама говорила, что дома тебя звали Милой, – наконец пояснил он.

– Я забыла об этом. Но зови меня так, если хочешь.

– Мила, мама… она не плохая. Она любит меня… по-своему. – Ваня тщательно подбирал слова. – Но я напоминаю ей о прошлом. Хуже то, что я напоминаю о прошлом ее мужу. Я всегда знал, что уйду из дома. Не сейчас, так в восемнадцать. Я обрадовался, когда узнал о тебе. Обрадовался, что не нужно ждать еще четыре года. Но… – Он вздохнул. – Я не подумал о тебе. О том, что…

Он закусил губу и уставился куда-то в сторону. Я его не торопила, хоть и ощущала, что он на грани. Все же подростки в четырнадцать лет – это взрывоопасная смесь, даже если речь всего лишь об эмоциях.

– О том, что могу помешать, добавить проблем, – закончил Ваня с трудом. – Александр Иванович прав, я действовал на эмоциях. Если надо… я могу потерпеть… еще четыре года.

– Кому надо, Вань? – спросила я устало. – Мне? Нет. Я чуть не до потолка прыгала, когда ты появился. Я и без этого наследства смогла бы о тебе позаботиться. Тебе Александр Иванович сказал, что ты поторопился сбегать из дома? Не верю. Он помогает от чистого сердца. Матвей велел возвращаться к матери? Тоже не верю. Он наш старший брат, пусть только по отцу. С чего ты взял, что кому-то мешаешь?

Ваня совсем не по-пацански всхлипнул: без слез, но судорожно. И крепко стиснул зубы.

Родителей, увы, не выбирают. Мне, выросшей без матери, повезло больше, чем мальчишке, ради которого мать от меня отказалась. Как можно было внушить ребенку, что он – лишний? Надеюсь, еще не поздно, и Ваня обретет уверенность в себе.

Я незаметно кивнула Карамельке, взглядом указывая на брата. Она поняла мгновенно: вскарабкалась ему на колени, заурчала, подставляя ушки.

– В общем, так, – сказала я, когда мальчишка успокоился. – Я решила. В следующие выходные еду к матери, решать вопрос с опекунством. Ты живешь у Александра Ивановича, пока не сдашь экзамены. Как учиться начнешь, переедешь в пансион. Здесь тебе одному будет неуютно. Так ведь?

Ваня уверенно кивнул.

– До конца учебного года пока так, а там посмотрим. Кстати, летом поедешь со мной в Кисловодск. Я к ведьмам, а ты поживешь с Матвеем и Савой у Майка.

– Ого! – Он определенно обрадовался таким летним каникулам. – Мил, можно мне с тобой… к маме?

– Зачем? – нахмурилась я.

– Кое-что забрать надо.

– Я могу привезти.

– Да, но… В общем, я с ней поговорить хочу. Попрощаться нормально.

– Хорошо. Вроде Испод открыли. Может, попросим Саву… или Александра Ивановича…

– А ты сама не можешь?

– А я не могу, пока экзамен не сдам. Так! Пойдем, я кухню внимательнее осмотрю. Что там есть, чего нет… Ты умеешь готовить? Будешь мне помогать?

– Я картошку умею чистить. И рыбу. И грибы, – оживился Ваня.

– Давай вместе придумаем, чем гостей угощать. О! У нас еще дача есть, под Москвой. Может, там речка рядом. Будешь рыбу ловить.

– Я сварю тебе такую уху, какой ты никогда не ела, – похвастался Ваня.

Слава Богу, он успокоился. Я больше не ощущала ни страха, ни обиды, ни сомнений. Зато я начала нервничать перед встречей с матерью.

Глава 50

Надувной бассейн до краев был наполнен тягучей темно-коричневой жидкостью. Терпкий, с оттенком ванили, запах какао приятно щекотал ноздри. Я стояла по колено в шоколаде и пыталась понять, как вляпалась в это непотребство. Вроде бы формат дуэли не предполагал боя на потеху публике. Как я согласилась залезть в бассейн… в одних трусах?

Напротив меня в напряжении застыла Этери. Тоже топлес, но ее грудь хоть как-то прикрывали распущенные волосы. Странно, но стыда я не испытывала. Только недоумение. А еще – не ощущала эмоций зрителей.

Я обвела взглядом битком набитый спортивный зал. Хм… Это же Разумовский? А рядом с ним… кто-то смутно знакомый…

– Сходитесь! – услышала я голос Савы.

– Я-ра! Я-ра! – взревели курсанты, окружившие бассейн.

– Те-ри! Те-ри! – кричали они же.

Скользя босыми ступнями по дну, я осторожно двинулась вперед. Этери – тоже. Ее кожа блестела. Похоже, это масло. Я зачерпнула шоколад и растерла его по телу, чтобы уравнять шансы.

Этери сделала ложный выпад. Я уклонилась, с трудом сохраняя равновесие.

– Я-ра! Те-ри!

Где-то рядом забили барабаны.

Закончится дуэль – утоплю в шоколаде Саву. И Головина, заодно.

Обманный маневр, захват… И Этери выскользнула из моих рук.

– А-а-а! О-о-о! Бум-бум-бум!

Заткнулись бы, что ли…

Мы все же сцепились, переплетя руки и ноги каким-то немыслимым способом. И застыли, потому что обе боялись ляпнуться. Одно неверное движение – и нырнем в шоколад. А это равносильно поражению.

Я напряглась, готовясь сбросить с себя Этери. И чуть не взвыла от боли. Ее зубы сомкнулись на моем запястье! В падении я намертво вцепилась в Этери, увлекая ее за собой. Мы вместе рухнули в шоколад, поднимая тучу брызг.

Парни зашлись в экстазе. Барабаны ускорились.

Если упали обе, то поединок продолжается. Теперь главное – не позволить противнице подняться на ноги.

Шоколад залепил глаза, забился в нос и в рот. Я отплевывалась и кувыркалась в жиже, мешая Этери встать. Она занималась тем же самым. Так как дно было скользким, нас периодически относило к бортикам бассейна. В один из таких «прилетов» я не смогла погасить скорость, и меня по инерции выбросило за бортик.

Шлёп!

Я больно ударилась… и проснулась.

В комнате было темно. Я поморщилась и села, потирая ушибленное плечо. Ну и сон! Наведенный, что ли? Шоколад ощущался вполне реалистично. Даже сейчас на языке сладко. И я даже с кровати упала!

Этери спала. Не притворялась, это я обнаружила бы сразу. Подскочив, я на цыпочках бросилась к двери, распахнула ее. И никого в коридоре не обнаружила. Сон, простой сон. Но отчего? Я совсем не волновалась перед поединком.

Поездку в Калужскую губернию пришлось отложить. Не из-за того, что секунданты, наконец, определились с датой дуэли. Я созванивалась с матерью, чтобы предупредить ее о визите, и она попросила в ближайшие выходные не приезжать, так как дети дружно заболели ветрянкой.

Я эту гадость перенесла в детстве, Ваня, как выяснилось, тоже, но мать понять можно. Когда дети болеют, родителям не до гостей.

Еще и погода испортилась: то ли дождь, то ли метель, на дорогах – скользкое месиво, в воздухе – туман. А ехать я собиралась на машине.

Так что все сложилось удачно. Дурацкую дуэль хотелось оставить в прошлом.

Жеребьевку среди курсантов Сава и Венечка уже провели. Кто будет нас оценивать, мы с Этери не знали.

Воскресным утром курсанты набились в столовую, как сельди в бочонок. Ради кулинарного поединка освободили кухню. Сава заверил меня, что все согласовано с дежурным преподавателем, а повара только обрадовались внезапному выходному. Курсанты же дали чуть ли ни письменное согласие позавтракать, пообедать и поужинать где-нибудь за пределами столовой. Масштаб подготовки впечатлял.

Сава и Венечка следили за тем, чтобы мы с Этери соблюдали правила поединка. Матвей наблюдал за порядком в зале. Мишка взял на себя обязанности ведущего. То есть, он объяснял порядок дуэли и громко комментировал происходящее.

– Итак, девушки! В первом туре нашей, не побоюсь этого слова, исторической дуэли вы готовите обед из трех блюд. У каждой из вас есть набор продуктов. Они абсолютно идентичны. Яра, я иду к тебе. Смотрим, что у нас есть. Рыба, курица, яйца, картофель, малина, – перечислил Мишка. – Этери, теперь смотрим, что у тебя. – Он продемонстрировал курсантам то же самое. – Внимание! Вы можете брать дополнительные продукты. Холодильник и шкаф забиты всякой всячиной. Но чем меньше дополнительных продуктов выберете, тем лучше. Соль, сахар, масло, специи и соусы разрешены в любом количестве без учета.

Короче, нам предлагалось сварить кашу из топора.

– Согласно жребию, первой блюда называет Этери, – продолжил Мишка. – Повторяться нельзя. Вредить противнику нельзя. Пользоваться бытовой магией можно. Время на приготовление всех блюд – час.

Этери выбрала харчо с рыбой, чахохбили из курицы с картофельным пюре и малину со взбитыми сливками. Напрашивалась простая замена – суп из курицы, а на второе приготовить рыбу.

– Затируха, – объявила я. – Запеченная рыба и картофель-пай. Меренга с малиной.

Услышав о затирухе Этери занервничала. В княжеских домах не готовят блюда бедняков. Но на хорошо сваренном курином бульоне этот крестьянский супчик весьма вкусен. И в меру необычен. Готовить его просто, разве что хороший бульон на куриной грудке не сваришь. Но буду выкручиваться добавками.

Запечь форель несложно, главное, замариновать ее правильно. Пай готовится быстро. Повозиться придется с меренгой. Может, стоило выбрать малиновое желе?

– Девушки-красавицы, не подведите! – воскликнул Мишка. – Обратный отсчет. Три!

– Два! Один! – подхватили курсанты и зааплодировали. – Ста-а-арт!

Поубивала бы…

Я одернула себя, сообразив, что с ненавистью думаю о сокурсниках. Во-первых, эмпатов среди них хватает. Во-вторых, не стоит забывать, что на любые условия дуэли согласилась я, а не они. Так что стоит сосредоточиться на готовке.

Кастрюли, сковородки и миски нам принесли обычные. В столовой суп варят в чане. Или в баке? И варочную поверхность с печкой подобрали под мелкую посуду. Уже легче, с огромными объемами я не справилась бы.

Первым делом я приготовила маринад для рыбы: смешала горчицу, мед, соевый соус, добавила перца и паприки. Нам выдали по два стейка из форели. Я тщательно обмазала их маринадом и отставила в сторону.

Теперь суп. Вернее, бульон. В кастрюлю полетели порезанная куриная грудка и очищенная луковица. Чтобы не ждать закипания, я ускорила нагрев воды магией. Сняла пенку и оставила кастрюлю томиться на плите. Все остальное потом, самое время заняться меренгой.

Желтки пойдут для затирки. Белки пришлось аккуратно подогреть, так как яйца хранились в холодильнике. Лариса Васильевна учила, что холодные белки взбиваются быстрее, зато теплые дают стабильную и крепкую пену. Капелька лимонной кислоты, щепотка соли, сахарная пудра под рукой. Тут тонкая магия. Венчиком взбивать тоже можно. Или миксером. Но магией – надежнее и быстрее, если не торопиться.

Мишка метался между столами, комментируя наши с Этери действия. Когда он находился рядом с ней, я отключалась от реальности. Когда наседал на меня с расспросами, отмахивалась и отделывалась дежурными фразами. Ему задание дали, что ли, отвлекать от готовки?

Выложенная на противень меренга отправилась в печку. Теперь затирка и зажарка. Последнее – лишнее, если бульон насыщенный. Но тут грудка, постная и пресная. Так что обжаренные лучок и морковка пригодятся.

Для затирки я размешала желтки с водой, приготовила муку в миске, обмакнула руки в яичную смесь – и понеслось. Горка домашней «лапши» росла на глазах. Я переложила ее в сито и вытрясла остатки муки.

Чтобы форель не потеряла сочность, каждый кусочек я завернула в пергаментную бумагу. Проверила меренгу, постучав по «панцирю» пальцем, вынула ее остывать. Засунула в печку рыбу, прибавив температуру.

Сверилась с часами – успеваю. Настроение улучшилось, я замурлыкала под нос песенку, что обычно пела Лариса Васильевна, когда готовила. Смысла в ней не было никакого. Так, повторяющийся набор слов: варись, пекись, жарься, парься. Названия ингредиентов добавляли конкретики. У меня получилось что-то вроде: «Варись, куриный бочок. Жарься, лучок. Пекись рыбка. Ложись ровно, малинка».

Под эту песенку я скрутила меренгу в рулет, предварительно посыпав ее малиной. Приготовила зажарку и заправила суп, добавив в него для яркости капельку куркумы. Еще щепотку зелени, при подаче – и всё.

Картофель пожарила в последнюю очередь, чтобы он не потерял хрупкости. Тоненькая соломка, промытая и высушенная, весело скворчала в масле, превращаясь в золотистую паутинку.

– Начинаем обратный отчет! – объявил Мишка. – Десять! Девять!

Рыбку из бумажки – на тарелку. Вокруг – картофель-пай. Суп уже в миске. Меренга красиво порезана и полита сиропом от малинового варенья. Баночку с ним я случайно нашла в шкафу.

– Два! Один! Стоп!

Пятеро курсантов вышли вперед. Ага, вот и судьи.

Я стряпню Этери не пробовала, она мою – тоже. Сава и Венечка лишь следили за тем, чтобы парни не забывали правильно голосовать. В стеклянные сосуды они бросали шарики, белые и черные. Для каждого блюда – свой сосуд. Мишка перепробовал все, но выбирать победительницу не имел права.

– А можно повторить? – выкрикнули из зала, когда секунданты подсчитывали голоса. – Тут на всех не хватает.

Парни дружно рассмеялись.

– Пахнет вкусно, – поддержал его другой зритель.

– Подождем, – скептически заметил третий. – Если те, кто пробовал, не отравятся, тогда можно о женитьбе подумать.

– Чур я беру черненькую!

И снова хохот.

Результат объявили, голоса распределились поровну. Тогда стали считать дополнительные продукты. Тут выиграла я.

– Победу в первом туре одержала Яромила! – объявил Венечка.

– Протестую! – раздался из толпы зрителей женский голос.

Вперед вышла одна из ведьм.

– По правилам дуэли можно было пользоваться бытовой магией, – сказала она, – но не ведьмовской силой. Девушки не в равных условиях. Яромила – ведьма, а Этери – нет.

– Но я не использовала ведьмовство, – возразила я.

– Использовала. Я это почувствовала. И моя подруга тоже.

– Когда? – потребовал объяснений Сава.

Но я уже догадалась, что песенка Ларисы Васильевны была ничем иным, как бытовым ведьмовским заговором.

– Победа присуждается Этери, – объявил Сава после того, как я рассказала о своей оплошности.

– Жеребьевка второго тура состоится здесь и сейчас, – добавил Мишка. – На подготовку – час. Сопровождающие будут следить, чтобы девушки не пользовались чьей-либо помощью. Голосовать во втором туре могут все желающие.

На бумажке, что я вытащила, было написано: «Выбрать наряд для утренней аудиенции у императрицы». Вздохнув, я спросила:

– До магазина подбросит кто или самой добираться?

Сопровождающие и отвезли. Что выбрать, я знала. Спасибо все той же Ларисе Васильевне! Она обучила меня и дворцовому этикету, хотя я частенько задавалась вопросом, зачем мне это надо. Вот, пригодилось.

Вкусом меня природа не обидела, поэтому во втором туре счет сравнялся, победа досталась мне. Было неожиданно приятно, что курсанты отдали голоса моему наряду, потому что образ Этери, «деловая женщина на званом обеде», тоже удался.

– Впереди у нас третий тур! – распинался Мишка. – Наши красавицы покажут свое мастерство в рукоделии!

Тут и проиграть будет необидно. Лариса Васильевна учила меня вышивать, вязать и шить, азы я знала. Но чтоб рукодельничать с охотой, да еще и с мастерством – это не обо мне.

– Задание простое. Вышить платок для любимого человека.

Перед каждой из нас поставили коробку с нитками и иголками.

– Уж лучше б бассейн с шоколадом, – пробормотала я себе под нос.

Кусочек ткани был девственно чист. Хорошо хоть края подрублены.

Я посмотрела на Этери. Она с увлечением что-то шила золотой нитью. Встретилась взглядом с Савой. Он беспокоился, хотя внешне это никак не проявлялось. Что ж…

Мысленно нарисовав на ткани контур, я вдела в иглу красную нить. Если для любимого человека, то хватит и сердечка. С этим я как-нибудь справлюсь.

На платке Этери красовалась монограмма, в которой с трудом, но угадывались буквы «В» и «Г». Вышитые искусно, они словно специально прятались под вензелями. На мое сердечко было жалко смотреть.

– Сделала все, что смогла, – сказала я Саве, улыбнувшись.

Он расстроился, я это ощущала. А сама не испытывала ничего, кроме усталости. Столько времени зря потерять! И ради чего? Этери могла бы выбрать ремни, как в дуэли со Степаном. Я же видела, она умеет драться. Зачем она все это затеяла? Что хотела доказать?

Этери объявили победительницей. Я не удержалась, сказала ей, что теперь она должна быть удовлетворена, ведь она – настоящая барышня, в отличие от меня. Этери промолчала.

Курсанты всей толпой отправились то ли обедать, то ли ужинать. Кто-то остался приводить в порядок столовую и кухню. Я решила позвонить Ване, пригласить его поесть вместе.

У общежития меня догнал Сава.

– Ты все равно лучшая, – сказал он.

– Прости, – вздохнула я.

Он молча меня обнял.

– А платок… он разве не для меня? – шепнул он на ухо.

– Он ужасен, – ответила я.

– Прекрасен, – возразил он. – Подаришь?

Он забрал у меня несчастную тряпочку и сунул ее в карман.

– Подождешь? Мы скоро закончим. Потом поужинаем вместе?

У меня не хватило духу сказать, что я собиралась звонить брату.

– Хорошо, – согласилась я. – Буду у себя. Приходи, как освободишься.

В комнате меня ждал сюрприз. Этери, выигравшая дуэль, горько плакала, лежа ничком на кровати.