Текст книги "Курсантка (СИ)"

Автор книги: Василиса Мельницкая

сообщить о нарушении

Текущая страница: 13 (всего у книги 19 страниц)

Глава 34

– Помешали! – с вызовом ответил Венечка.

И дернул подол моего платья вниз, закрывая обнажившееся бедро.

А я молча смотрела на Саву, пытаясь понять, поймал его Разумовский с поличным или приволок сюда просто так, заодно. Разобраться в этом не представлялось возможным, потому что Саву захлестнула ревность.

И что мне делать? Изображать оскорбленную невинность или роковую женщину? Венечка хоть и гад, но его поведение подтверждает версию о приглашении на бал из-за личной симпатии. Хорошо бы ее и придерживаться.

– Сергей Львович, – произнесла я капризным тоном, поднявшись. – Ваше недостойное поведение меня расстраивает. Я не интересуюсь, с кем вы проводите свободное время. А вы заперли меня за то, что я приняла приглашение на бал.

– И совершенно случайно оказалась возле покоев императора, – согласно кивнул Разумовский. – Я поверил, угу. А от тебя, Головин, я такого не ожидал.

– Протестую! – возмутился Венечка. – Какого еще такого? Мне девушка понравилась, у нас свидание! Я, что ли, свет вырубил? Да, ковер… позаимствовал без спросу. Хотел удивить. И что? У меня яхты нет, вот и приходится выкручиваться.

Сава и теперь промолчал, хотя выпад бы в его сторону.

– Складно врут, – сказал Разумовский, обращаясь к Саве. – Или, может, это правда?

– Яра – не моя собственность, – сдержанно ответил он. – Она проводит свободное время так, как хочет.

– Одного не пойму, – вздохнул Разумовский. – Почему ваше вранье так похоже на правду? Хорошо, разберемся. Все за мной, и без глупостей.

– Потому что это правда, – упрямо пробурчал Венечка.

– Я просил без глупостей, – слегка раздраженно произнес Разумовский.

Он привел нас в личные покои. Я поняла это по собачьему носу, высунувшемуся из комнаты, смежной с гостиной. Разумовский строго взглянул на Тоби, и химера спряталась за дверью.

– Подай кофе, – бросил он слуге. – И проследи, чтобы меня никто не беспокоил. Ах, да! Молодого князя Шереметева пригласи, как придет.

– Что подать вашим гостям? – вежливо осведомился слуга.

– Сухого гороха, – ответил Разумовский. – На нем в углу стоять веселее.

Сава и Венечка оскорбились одинаково сильно. Да и мне слышать такое было неприятно.

– Ваше сиятельство, это перебор, – процедил Сава, когда слуга вышел. – Вы не с детьми разговариваете.

– Да? Судя по вашему поведению, отнюдь не взрослому… – Разумовский шумно перевел дыхание, оборвав фразу. – Впрочем, ты прав. Ставить вас на горох поздно, пороть тоже.

Он устроился в кресле, закинул ногу за ногу. Нам сесть не предложил. И разговор не начинал. Похоже, ждал Матвея. Хорошо, что о Мишке не вспомнил.

Мы стояли перед ним навытяжку, даже я, несмотря на платье и кошачьи уши. Сказывалась привычка, да и не тянуло уже спорить и ломать комедию. Шутки закончились.

Матвей вошел в гостиную вслед за слугой, что принес Разумовскому кофе. И молча встал рядом с нами. К счастью, слуга не воспринял слова о горохе всерьез, неловкости удалось избежать.

Разумовский сверлил нас взглядом, пока слуга не удалился. Потом нарочито медленно выпил чашечку кофе. И еще одну. И только после этого соизволил заговорить.

– Расколоть вас легко, – произнес он. – Достаточно отвести в допросную Яру и заставить вас наблюдать, как ей вгоняют иглы под ногти.

Меня передернуло. Ребята уставились на Разумовского, испытывая ужас и презрение. Я испугалась, что у них не выдержат нервы, но Разумовский продолжил без очередной театральной паузы:

– Мне, откровенно говоря, лень это делать. И нет необходимости. Я знаю, что в архиве был курсант Бестужев. – Кивок в сторону Савы. – В дежурке – курсант Шереметев. – Взгляд на Матвея. – А отвлекающий маневр исполняли курсанты Головин и Михайлова.

Я хотела возразить, что Венечка попал под раздачу совершенно случайно, но сообразила, что ему такое заступничество не понравится.

– Вы зачем в архив полезли, обормоты? – почти ласково поинтересовался Разумовский.

Вот только меня мороз по коже продрал, да и «подельники» мои разом вздрогнули. Правда, каяться никто не спешил.

– У вас нет доказательств, – не очень уверенно произнес Сава.

– Есть, – заверил его Разумовский. – И получить ваше чистосердечное признание, как я уже говорил, легко. Курсанты академии госбезопасности взломали архив императора. Отпрыски великих боярских родов – государственные преступники. Вам этого хочется?

– Нет, – пробурчали ребята практически хором.

– Тогда отвечайте на вопросы, черти, – подытожил Разумовский. – Савелий, что ты хотел взять в архиве?

– Ничего, – ответил он. – Нет, правда. Ничего. Только взглянуть на дело Яры.

– Зачем?

– Слух дошел, что император приговорил ее к смерти. Надо было убедиться, правда это или нет.

Венечка бросил на Саву раздраженный взгляд.

– Ах, вот оно что… – протянул Разумовский. И уставился на Венечку. – Слух ты пустил.

– Не пускал я никаких слухов, – возразил он. – Яре сказал, по секрету. И что? Это же правда.

– А о том, где ты эту папку видел, сказать забыл? – Разумовский усмехнулся. – Ведь не в архиве. И даже не в императорских покоях.

Венечка насупленно молчал.

– Где? – рискнула спросить я.

– У меня в руках, случайно. Для этого ему не пришлось взламывать архив, – ответил Разумовский. – Хорошо, дальше. На папке с моим делом такая же надпись. Сава, ты успел заметить?

Он кивнул.

– Кстати, в ней ты что искал?

– Ничего, – сказал Сава. – Следы хотел запутать.

– Ясненько…

Разумовский обнаружил, что кофейник пуст, поморщился и позвал слугу.

– Самовар неси, – велел он ему. – Стол накройте, на всех. Ну, и к чаю чего-нибудь.

Мы недоуменно переглянулись. А Разумовский поманил нас в соседнюю комнату и выложил на стол три папки – со своим именем, с моим и с Венечкиным. На всех твердой рукой было написано: «Потенциально опасен. Угроза для государства. Уничтожить». Только на моей «опасна» вместо «опасен».

– Ты не эспер, на твоем деле нет такой резолюции, – сказал Разумовский, обращаясь к Матвею. – А Савелий не служит во дворце.

– Я тоже не служу, – проворчал Венечка.

– Ты тут, как у себя дома, – напомнил ему Разумовский. – А Яра…

– Да поняла уже. Крепостная, – кисло отозвалась я. – И что означает эта надпись?

– Страховка на тот случай, если у кого-то из нас сорвет крышу, – пояснил Разумовский миролюбиво. – Император заранее дает добро на уничтожение. Обычная практика. Яра, достаточно было задать мне вопрос.

– Я так и собиралась. Сомневалась, есть ли резолюция. И не хотела подставлять…

– Головина, – закончил за меня Разумовский. – Но это он подставил всех вас, не находишь?

Я ожидала возражений от Венечки, но он молчал. Только зубы сжал так, что на лице желваки заиграли.

– Нет, Сергей Львович, Вениамин нас не подставлял, – сказала я. – Он ничего не знал о нашем замысле. И, действительно, просто пригласил меня на бал. Я воспользовалась приглашением, чтобы попасть во дворец.

– А ковром-самолетом воспользовалась, чтобы меня задержать? – Он приподнял бровь.

– Да, – вздохнула я.

– Ну, хорошо. – Он не стал допытываться, как мы узнали о его местонахождении. – Теперь о взломе…

– Все готово, ваше сиятельство, – доложил слуга, заглянув в комнату.

– Замечательно. Поговорим за чаем. Проголодались, небось?

Добродушный Разумовский пугал гораздо сильнее, чем злой и раздраженный. В обоих случаях, непонятно, чего от него ждать. А сейчас его поведение не поддается логическому объяснению. С чего он вдруг успокоился? То в угол на горох поставить хотел, то чаем угощает…

Похоже, мои опасения разделяли все, потому что за стол мы сели, но к угощению не притрагивались, несмотря на аппетитные запахи. К чаю подали пироги, тонко нарезанные буженину и ветчину, сыры, блины с начинкой, рогалики, печенье, меренги, шоколад и конфеты.

– Я доложил императору, что внеплановая проверка системы охраны прошла успешно, – произнес Разумовский, ни к кому не обращаясь. – Выявлены мелкие недочеты, выводы сделаны, виновные будут наказаны. Все еще не хотите выпить со мной чаю?

Кажется, я уснула, и это все мне снится. Незаметно ущипнула себя за бедро и поморщилась. Нет, не сон.

– То есть, наказание понесут те, кто ни в чем не виноват? – нарушил затянувшееся молчание Матвей.

– Если ты об электрике, то ему выдадут премию, за моральный ущерб, и отправят в двухнедельный отпуск, оплачиваемый, – ответил Разумовский. – Если о гвардейцах, то, как это… не виноваты? Их прямая обязанность – охранять государя. Они с ней не справились. И неважно, что его величества не было в покоях.

Во вновь наступившей тишине послышался чей-то писк.

– Савелий, выпусти свою химеру, – велел Разумовский. – Чоко, правильно? Это же он перегрыз провода? Прекрасная работа. Угости малыша шоколадом, заслужил. Яра, и ты зови Карамельку. Она тоже хорошо справилась со слежкой, я ее не заметил.

Вот это удача! Он уверен, что за ним следила Карамелька. Если что и видела, то рассказать не сможет. К слову, на перемещение химер мир не реагировал.

Чоко, выбравшись из кармана, вцепился в предложенный кусочек шоколада обеими лапками. Карамелька, явившаяся на мой зов, вела себя сдержаннее и угощалась пирожком с моих рук.

– В целом, хорошая работа, – продолжал Разумовский. – Продуманный план, четкая реализация. Откуда «черную дыру» взяли, интересоваться не буду. И следы замели грамотно. Вас одна деталь подвела. Скажете, какая?

Почуяв Карамельку, из соседней комнаты выглянул Тоби. И подбежал ко мне, получив разрешение хозяина.

– Запах, – выдохнул Сава. – Я не подумал о том, что по следу можно пустить обычную собаку.

– Умница, – сказал Разумовский. – Я вхожу в комиссию по приему госэкзаменов. Можешь считать, что мне ты практику сдал. Шереметев тоже.

– Ну, конечно… – едва слышно процедил Венечка.

И был услышан.

– А тебе, мой юный друг, придется довольствоваться тем, что я не расскажу о твоих подвигах матери. Коврик во-о-он там лежит. – Разумовский указал на угол комнаты. – Будешь уходить, не забудь забрать.

– Что взамен? – спросила я.

Карамелька и Тоби, прихватив Чоко, устроились у камина.

– Капелька вашей благодарности? – предложил Разумовский. – Право слово, мне делать больше нечего, как ломать жизни перспективной молодежи. Если бы ваша цель была иной, все могло закончиться иначе. Но это…

Он махнул рукой.

– Впрочем, можете считать, что я строю коварные планы. Вы у меня на крючке. Так правдоподобнее? Яра, возьми на себя роль хозяйки, налей уже всем чаю.

Насладиться угощением нам так и не удалось. Разумовскому сообщили о том, что объявился дикий эспер.

– Оставаться здесь, – велел Разумовский, спешно покидая комнату. – Это приказ.

Глава 35

Минут пять мы молча прислушивались к тому, что происходило за дверью. Разумовский забрал с собой Тоби, а Карамелька и Чоко притихли.

– Ну? – наконец, не выдержал Матвей. – Вы хоть что-то слышите, господа эсперы?

– Нет. – Сава отрицательно качнул головой.

– Никого нет, – сказала я. – Во всяком случае, рядом.

– Я слышу, что нас, к счастью, никто не охраняет. Так что я пошел, счастливо оставаться, – заявил Венечка.

– Куда это ты? – нахмурился Матвей. – А приказ?

– Лучше я за нарушение приказа огребу, чем за…

Венечка осекся и посмотрел на меня.

– Объясни им, почему я спешу. Только не здесь.

Прихватив ковер, он быстро вышел, я выскочила за ним. В длинном коридоре было пусто.

– Вень, подожди. Может, помощь нужна?

– Обойдусь, – бросил он через плечо.

– Сам справится, – раздался голос Савы сзади. – Или ты еще прокатиться хочешь?

Я вздохнула. Похоже, сцены ревности не избежать.

– Сава, дело не в ковре. Там…

Я оглянулась на Венечку. Рассказать о слежке за Разумовским или пока помалкивать? Венечка, остановившись, смотрел на меня с интересом. Словно ждал, какое решение я приму.

– Чего замолчала? – подбодрил он. – У вас же нет секретов друг от друга. Ой… – Он вдруг театрально прикрыл рот ладонью. – Неужели есть? Ты не рассказала ему… о нас?

Последние слова он произнес с придыханием, нарочито медленно.

– Прекрати, – попросила я. – Я благодарна тебе за помощь, но не переходи границу. Я же и врезать могу.

– Как тогда? – Он схватился за щеку. – Ну, твоя голая грудь стоила той оплеухи.

– Что он сказал? – тихо-тихо спросил Сава.

Матвей пытался затащить его в комнату, Сава отмахивался, вполне успешно.

– Зачем⁈ – воскликнула я, обращаясь к Венечке. – А я только решила, что тебе можно доверять!

В контексте ссоры мои слова звучали двусмысленно. Они лишь подстегнули ревность Савы. Но я психанула и не собиралась сглаживать конфликт. И ревность, и провокации – достало всё!

– Вызов или тут подеремся? – азартно поинтересовался Венечка, отодвигая меня в сторону.

И ковер с плеча сбросил.

Звон ударил по ушам неожиданно. Воздух будто завибрировал и зазвучал разноголосыми колоколами. Я схватилась за голову и пошатнулась. Перед глазами поплыл туман.

Какофония вдруг приобрела ритм и темп.

«Бом-м-м! Бом-м-м! Бом-м-м!» – бил основной колокол.

«Дон-дон! Дзинь! Дон-дон! Дзинь!» – вторили ему.

– Яра, что случилось⁈

С одной стороны меня подхватил Сава, с другой – Венечка. Матвей придерживал со спины.

– Звон… – еле выговорила я. – Вы ничего… не слышите?

– Какой еще звон? – забеспокоились Сава и Матвей.

– Повтори вслух, – потребовал Венечка. И добавил, когда я воспроизвела звуки: – Ведьмы дворца подняли тревогу. Не уверен, но в контексте событий… возможно, дикарь объявился тут.

Звон исчез, будто его и не было. Под потолком что-то мелькнуло.

– Тень! – воскликнула я, одновременно бросая в нее огненный шар.

– Опять⁈ – возмутились Матвей и Савелий хором.

– Прорыв во дворце, – констатировал Венечка.

– Бал! – выдохнули мы все вместе.

Ни о каком выполнении приказа не могло быть и речи. Императорскую семью есть, кому защитить, но в зале полно гостей, и все они – желанная добыча для тварей с Изнанки. Возможно, начнется паника. Там мы нужнее.

Я сорвалась с места, вслед за Савой и Матвеем. Но добежать удалось до лестницы, а там Саве пришлось принять бой с живчиками.

Карамелька крутилась у ног, злобно порыкивая. На загривке у нее сидел Чоко, воинственно распушив хвост.

Венечка проскользнул мимо дерущихся. Сбежал⁈ Но он спустился на лестничный пролет и вернулся с двумя саблями. Одну бросил Матвею.

– Внизу убитые, – сообщил Венечка, когда с живчиками разделались. – Похоже, преследовали этих… – Он кивнул на обезглавленные тела. – Основные силы у зала.

– Если все по плану, – не согласился с ним Матвей. – Надо проверить верхний этаж.

– Идите втроем, – сказал Сава. – А я к залу.

Тишины уже не было. Дворец наполнялся эмоциями: животный ужас, паника, эманации смерти. И лилось это снизу: оттуда, где проходил бал-маскарад.

– Чтобы проверить, хватит кого-то одного, – поспешила возразить я. И спросила у Венечки: – Сколько во дворце эсперов?

– Если дикарь отвлекал внимание, то появился не здесь. Князь мог увести почти всех, оставив одного или двух для охраны императора, – ответил он.

– Тем более. Мы должны искать место прорыва, – сказала я.

– Ведьмы знают, где оно. Но Яра не услышит. – Венечка стукнул кулаком по перилам.

– Матвей, наверх, – скомандовал Сава. – Вы оба, за мной.

Вопреки ожиданиям, Венечка не спорил. Мы промчались через анфиладу комнат, а в галерее столкнулись с двумя фрейлинами. Девушки убегали от живчика. Сава катаной снес ему голову, и одна из девушек упала в обморок. Другая упала рядом на колени, пытаясь привести подругу в чувство.

– Где прорыв? – спросил у нее Сава.

– А?

– Откуда они ползут?

– Отовсюду… – всхлипнула девушка.

За время короткого разговора Венечка успел спалить несколько теней. Карамельке я велела убираться в квартиру к Александру Ивановичу, вместе с Чоко. В такой суматохе химер могли принять за монстров и убить. Бой шел совсем рядом. Девушек мы оставили на попечении дамы в костюме совы. И, едва миновав галерею, буквально врезались в тыл атакующим тварям.

Их было много. Очень много! Живчики наступали толпой. Их сдерживали гвардейцы, ловко орудуя саблями. Потолок стал черным от теней. Несколько магов закрывали щитами вход в бальный зал. Использовать огонь для уничтожения теней в тесном помещении опасно, поэтому маги сосредоточились на защите.

– Все бесполезно, пока дыра открыта, – выкрикнул Сава, разя живчиков катаной.

Рядом с ним сражался Венечка. Он сосредоточенно крошил тварей саблей. Я же отступила назад, отбиваясь от теней, почуявших новую добычу.

Логично предположить, что проход открыли рядом с бальным залом? С трудом, но я осмотрелась.

Твари ползли из огромного зеркала на стене. Похоже, дикарь не один, если ему удалось выманить эсперов из дворца, а потом открыть проход в Испод. Удастся ли людям продержаться до возвращения эсперов? Или где-то тоже идет бой?

Надо закрыть дыру. Но как? Если через нее лезут твари, одному эсперу не справиться. В тот раз мы ждали подмоги, несколько эсперов смогли залатать проход. Несколько взрослых хорошо обученных эсперов. А сейчас… где их взять?

Ведьмы чувствуют мир. Ведьмы могут менять мир… по собственному желанию. Могут ли они… лечить мир?

Понятия не имею, откуда эта мысль взялась у меня в голове. Зеркало манило, притягивало взгляд. Искать дворцовых ведьм? Бесполезно. Я никого из них не знаю. Попробовать…

– Яра, берегись!

Матвей толкнул меня в сторону и отсек голову живчику.

– Ты чего рот раскрыла⁈ – рявкнул он. – Жить надоело⁈

Он вернулся. Живой. Стало чуть легче, хотя смерть ощущалась совсем рядом. Пахло кровью и страхом.

– Прикрой, – попросила я, делая шаг к зеркалу.

На просьбу откликнулись и Сава с Венечкой. Они сместились в нужном направлении, расчищая мне путь. Стоило ли подходить ближе? Я не знала.

Я ничего не знала, ввязываясь в очередную авантюру!

Возможно, ничего не получится. Возможно, ведьмы и не умеют чинить дыры. Но…

Испод – изнанка мира. Зеркало – отражения. Восстановить ткань. Это не сложнее, чем лечить человека. Нужно только понимать… видеть строение…

– Мир отражений, отзовись, – прошептала я, повинуясь интуиции. – Рану свою покажи.

Зеркало брызнуло серебряными искрами, обнажая уродливую дыру с торчащими в разные стороны нитями-паутинками. Не сложнее, чем заштопать носок. Лариса Васильевна учила меня когда-то. Я еще удивлялась, зачем? Носки штопают бедные…

В руке появилась игла – золотой луч. В ушко скользнула паутинка. Туда-сюда, туда-сюда – и следить, чтобы нить не провисала, но и не натягивалась сверх меры. И быстрее, быстрее. Дыру словно затянула невидимая пленка. Ее пытались прорвать твари с Изнанки. Надо спешить. Вот так. А теперь – нить поперек, вверх-вниз, вверх-вниз, обводка. Плотная штопка. Но чего-то не хватает. Ах, да… Это же лечение. Нужна жизненная сила.

Золотое марево окутало заплатку. Получилось? Я не успела проверить: надо мной навис живчик, дыхнул в лицо зловонием, щелкнули гнилые зубы.

Мир милостиво позволил мне потерять сознание.

Глава 36

До верхнего этажа, где жили придворные дамы, твари с изнанки добраться не успели. Матвей обнаружил гвардейцев, охраняющих забаррикадировавшихся в комнатах женщин. Волей случая, там их оставалось немного. Только те, кто по какой-то причине не смог пойти на бал, да служанки, занимающиеся своими обычными делами.

От гвардейцев Матвей узнал, что прорыв случился рядом с бальным залом. Эсперов во дворце нет, кроме тех, что охраняют императора и его семью. А ведьмы заперты в зале вместе с другими гостями.

Убедившись, что его помощь не нужна, Матвей бросился догонять друзей. Успел вовремя. В пылу битвы Савелий и Вениамин не заметили, как Яра ринулась к живчикам. Бедовая девчонка! Похоже, ее опять накрыло, как тогда, в лесной избушке. Взгляд сосредоточенный, но смотрит как бы мимо того, что у нее под носом. Губы шевелятся, но не слышно ни звука. И руки творят неведомую волшбу, выписывая в воздухе непонятные узоры.

Живчики, словно почуяв неладное, обрушились на Яру и ее защитников.

– Проход! – удалось произнести Вениамину. – Она закрывает проход!

– Нужно ей помочь, – отозвался Савелий. – Матвей, можешь их отодвинуть?

Убить живчиков магией нельзя. Однако, к примеру, стена ветра отбросит их назад. Силу нужно рассчитать так, чтобы и ребятам помочь, и людям не навредить. Тут и гвардейцы, и маги. Чуть-чуть перестараешься, и…

Живчики поехали по паркету, отодвигаемые уплотнившимся воздухом. Сава и Вениамин, сцепив руки, уставились туда же, куда смотрела Яра. Зеркало? Только теперь Матвей заметил, что твари вылезают из него.

Вылезали. Поверхность словно затянуло пленкой.

Живчики рвали в клочья воздушную стену.

– Я их не удержу! – крикнул Матвей.

Лезвие катаны рассекло воздух.

– Этого ей должно хватить, – сказал Сава, набрасываясь на живчиков.

– Если она знает, что делать, – заметил Вениамин, присоединяясь к нему.

Люди кричали. Матвей ощущал их страх, хоть и не был эспером. Он чувствовал смерть, запахи крови и гнили пропитали все вокруг. Он дрался, оберегая Яру от нападения. Твари уже не ползли через прорыв, но становились злее. И вроде бы даже сильнее. Или это сказывалась усталость?

Он пропустил удар, и живчик полоснул когтями по плечу и боку, раздирая одежду, вспарывая кожу. Другой в тот же момент набросился на Яру. Матвей не успевал. Он разворачивался, задыхаясь от боли, но не успевал!

Но успел Сава. Или нет⁈ Падающую Яру подхватил Вениамин. И заорал от боли: недобитая тварь вцепилась ему в ногу зубами. Сава отсек живчику голову, падая на колени.

И тут в зале появились эсперы. Наконец-то!

А вместе с ними – военные. И медики. Матвей вдруг понял, что сидит на паркете. В глазах двоилось. Медсестра, отчего-то похожая на Катю, склонилась над ним, запечатывая рану.

– Вы сможете идти?

Он неуверенно кивнул, попытался встать.

– Сюда носилки! Тут тяжелораненный!

Кто тяжело? Он? Нет. Может, Вениамин? Слюна у живчиков ядовитая. Или Яра⁈ Мысли путались, а за спинами людей невозможно разглядеть, что происходит. Шум превратился в равномерный гул. И стало темно.

Очнулся Матвей в госпитале. Ничего не болело, но пошевелиться не получалось. Голова кружилась… лежа. Очень странное ощущение. Над соседней кроватью горел ночник. Матвей, скорее, ощущал свет. Полноценно открыть глаза и сфокусировать зрение он не мог. Пахло лекарствами… и дорогими духами.

– Мама…

Звук хлесткой пощечины разорвал тишину.

– Ты… за что…

Матвей узнал голос Вениамина. Его ударили снова.

– Ты злишься из-за ковра? Прости. Я не успел его вернуть…

Он говорил быстрым шепотом, пытаясь оправдаться.

– Молчи! – прошипела женщина. – Все из-за тебя! Ты погубил всех!

Она добавила пару фраз на незнакомом Матвею языке. Кажется, на польском.

– Мама… – Голос Вениамина звучал жалобно. – Я не понимаю. Она ведьма. Очень сильная ведьма. Я был уверен, что она тебе понравится…

В помещении вспыхнул яркий свет. Послышались чьи-то шаги.

– Княгиня Головина, вы арестованы. Следуйте за мной.

– Мама! – отчаянно закричал Вениамин. – Что происходит? Почему? Что…

– А вы лечитесь, молодой человек, лечитесь, – грубовато ответили ему. – С вами мы еще разберемся.

Пошевелиться все так же не получалось, но Матвей мог поклясться, что слышит приглушенный плач. Он пропустил момент, когда возле Вениамина засуетилась медсестра. А после едва ощутил укол в плечо. И вновь уснул.

Следующее пробуждение получилось более удачным. С минуту Матвей созерцал белый потолок, потом медленно повернул голову. Вениамин сидел на кровати и смотрел в окно. Рядом с ним – стойка с капельницей, трубка уходила под рукав больничной пижамы. Матвей пошевелился и заметил, что из его руки торчит точно такая же.

– А, проснулся, – произнес Вениамин, скользнув по Матвею взглядом.

– А что… – Во рту пересохло, и голос сел. Матвей откашлялся. – Какие новости?

– Новости… – Он вздохнул. – Яра заштопала дыру, тварей перебили. Нам с тобой не повезло, яд попал в организм. Тебе больше досталось, потому что рана у сердца. Ты ведь только очнулся?

– Да, – соврал Матвей.

Или не соврал? Ночное происшествие могло быть сном.

Вениамин удовлетворенно кивнул и облизал нижнюю губу. Матвей рассмотрел на ней подсохшую кровяную корочку. Не приснилось?

– Как Яра, не знаешь?

– Знаю, – ответил Вениамин. – С ней все в порядке.

– Ее не…

– Нет, не задело. Она от перенапряжения сознание потеряла. По наитию штопать дыру в мире, знаешь ли, непросто.

– Догадываюсь, – пробормотал Матвей. – А Савелий?

Их разговор прервал приход медсестры. Гигиенические процедуры пришлось совершать с катетером в вене, только трубку отключили. Потом зашел врач, осмотрел пациентов и объяснил, что ткани восстановлены, но этого недостаточно. Вывести яд из организма лучше лекарствами, поэтому капать их будут в ближайшие двое суток, нужно запастись терпением.

Продолжить разговор удалось за завтраком. Матвей, привычный к казенной еде, спокойно ел кашу. Вениамин брезгливо мешал ее ложкой и морщился.

– Так что Сава? – напомнил Матвей.

– Понятия не имею, – ответил Вениамин, отставляя тарелку. – Как это можно есть?

– Нормально. – Матвей повел плечом. – Другого все равно не позволят, из-за яда. Вень, у тебя все в порядке?

Он вздрогнул и отвел взгляд.

– Полагаю, скоро узнаем, – произнес он как-то вяло. – В порядке или не в порядке. Как допрашивать придут. Но тебе какое дело?

– Ты принципиально не заводишь друзей?

– Друзей? – переспросил Вениамин, вдруг превращаясь в привычного, нагловатого и высокомерного Венечку. – Я не верю в дружбу.

– Проехали, – сказал Матвей. – Ты все же поешь, силы восстанавливать надо.

– Пожалуй, ты прав. Тюремная баланда, наверняка, хуже каши.

Он схватил ложку и стал торопливо есть. Глотал, не жуя, и давился горячим чаем.

– Ты чего о тюрьме вспомнил? – спросил Матвей. – Мы вроде как помогали при прорыве.

Вениамин ничего не ответил.

Новости принес Сава. Он сказал, что Яра в соседнем отделении, под наблюдением врачей, на всякий случай. А с ним все в порядке, если не считать втыка, устроенного отцом из-за исчезновения артефакта.

– Сильно влетело? – расстроился Матвей.

Сам он так и не вернул ключ. И даже не был уверен, что не потерял его в пылу боя.

– Нет. Отец больше испугался, что мне за запрещенку влетит, – отмахнулся Сава. – А когда я его успокоил, посетовал, что вся его седина – исключительно моя заслуга. И еще минут пять ругался, что я у него такой неугомонный. – Он усмехнулся. – Интересно, что отец Яры сказал бы, если б был жив.

– Почему только отец? – подал голос Вениамин. – А мать? Она же девочка.

– А матери все равно, – ответил ему Сава. – Ты как, герой?

– Герой? – Вениамин скривился. – Не преступник?

– С чего бы? – не понял Матвей.

Тогда Сава и рассказал, что ему удалось узнать о вчерашнем происшествии.