Текст книги "Курсантка (СИ)"

Автор книги: Василиса Мельницкая

сообщить о нарушении

Текущая страница: 4 (всего у книги 19 страниц)

Глава 10

Сава стоял неподалеку и всё слышал. Я ничего не скрывала, и звуконепроницаемым щитом не пользовалась. Александр Иванович уже разбирался с Ковеном, потому и не мог ничего объяснить. Скорее всего, он не один, вот и оборвал разговор. А с Сергеем Львовичем я и без того хотела побеседовать. Пусть расскажет и о ведьмах, и о совпадениях.

– Код для Разумовского? – спросил Сава, едва я повесила трубку на рычаг.

– Как догадался?

Он снова ревновал, и меня это злило. И усталость сказывалась. Все же денек выдался богатым на события. Очень странное состояние: с одной стороны, энергии много, лес щедро поделился силой, с другой – ментальное истощение, и свои, и чужие эмоции уже кажутся тусклыми и бесцветными.

– Это несложно.

Исчерпывающий ответ.

– Сава, ты… хоть немного мне доверяешь?

Он вскинулся, взглянул удивленно.

– Мне придется сотрудничать с князем. Возможно, мы будем часто видеться. Это необходимость, а не моя прихоть.

Сава оглянулся, нет ли кого поблизости, а потом шагнул ко мне, положил руку на плечо. Вполне невинный жест, большего он себе позволить не мог.

– Доверяю, Яра. Просто я… не идеальный. Не рыцарь без страха и упрека, каким хотел бы быть для тебя. Из-за дара ты видишь все мои изъяны. Моя ревность… та, что я безуспешно от тебя прячу, это не недоверие. Я ее контролирую. Но испытывать радость, когда ты встречаешься с князем, увы, не могу. Прости.

В глазах предательски защипало. Из-за того, что я постоянно притворялась парнем, мне хотелось побыть слабой девчонкой. Стыдно признаться, но, наблюдая за Катей и Матвеем, я завидовала им. И тут еще Сава…

– Яр, закончил? – Из кафе вышла Катя и помахала мне рукой. – Мне пора ехать, давай прощаться.

Ее появление избавило меня от необходимости отвечать Саве, но я все же шепнула ему:

– И ты меня прости.

Мы тепло попрощались с Катей и договорились, что в лагерь ей лучше не приезжать. Дорога неблизкая, и Матвей решил, что сам поведет машину до Петербурга. Сава обещал его прикрыть, нас не считали по головам перед отбоем. И все же это риск получить нагоняй за нарушение внутреннего распорядка.

Матвей собирался вернуться электричкой, уже утром. Мы не опаздывали, однако рейсовый автобус пропустили.

– Можем пробежаться, – предложил Степан.

– Я тебе пробегусь, – пригрозил Сава. – Будешь нарушать предписания, лично сдам в медпункт.

Я чувствовала, что Сава не горит желанием вести нас через Испод, поэтому, отправив Степана в кафе за якобы забытым носовым платком, я спросила:

– Позвать Карамельку? С ней я справлюсь с переходом, а ты подстрахуешь.

– Нет, – возразил Сава. – Я найду попутку.

– Это навряд ли. Поздно уже.

Знакомый голос раздался совсем рядом, и одновременно из ниоткуда появился Леня. Мы с Савой шарахнулись в сторону, не скрывая испуга. Это случилось слишком неожиданно! К счастью, никто другой мимо не проходил. Хотя… зная любовь Разумовского к эффектным жестам, он все заранее рассчитал.

– Ну? Что за пожар? – спросил у меня Леня… тьфу, то есть, Сергей Львович, как ни в чем не бывало. – Если это шутка, ты пожалеешь.

Он произнес это буднично, равнодушно, а я покрылась мурашками величиной с кулак. Может, я зря настаивала на срочности?

– Она чужое проклятие сняла, – быстро произнес Сава. – Десятого уровня. Вам еще не доложили?

Судя по тому, как закаменело лицо Сергея Львовича… то есть, Лени, я поняла, что вызвала его не зря.

– Вот с него. – Сава показал на Степана, выходящего из кафе. – А до этого…

– Я сама все расскажу! – перебила я его. – Сергей Львович…

– Жди здесь, – бросил он мне.

– Яр, нет там платка, – сказал Степан, подходя к нам и рассматривая нашего гостя. – Я везде искал. А это…

Договорить ему не дали. Разумовский подхватил его и Саву под руки и исчез вместе с ними. Я отошла в тень, на всякий случай. Ждала недолго. Разумовский вернулся один.

– Я не могу надолго покидать дворец, – сообщил он.

И меня тоже затащили в Испод.

Комната была иной, но похожей на ту, где я недавно гостила. Тоби выскочил навстречу, весело виляя хвостом. Сергей Львович на него шикнул, и пес обиженно сел в углу.

– Быстро рассказывай, что натворила, – велел Разумовский.

Он уже избавился от маски и стал самим собой.

– Ничего, – возмутилась я. – И перестаньте со мной разговаривать, как с неразумным младенцем. Я понимаю, что вы считаете меня ничтожеством, но все же вы князь, и должны соблюдать приличия. Если наше общение продолжится в подобном тоне, это будет первый и последний раз, когда я обратилась к вам за помощью.

Я выпалила это на одном дыхании. Порой накатывало, да. Когда я так себя вела, Сава говорил, что мне «вожжа под хвост попала».

Разумовского удалось удивить. Он смотрел на меня так, будто видел впервые, однако не рассердился.

– Я не считаю тебя ничтожеством, – наконец произнес он. – Пожалуй, ты права, я не должен относиться к тебе, как к обычному курсанту. Все же ты… – Он усмехнулся. – Моя невеста. Однако прошу понять, что бывают ситуации, когда не до этикета. Савелий сказал, что ты сняла чужое проклятие. Это правда?

Извиняться Разумовский определенно не собирался, но меня устроил и такой ответ.

– Да. Но если мне нельзя было этого делать, почему никто об этом не сказал? Почему я ничего не слышала о Ковене? Вы же знали, что я ведьма! Я попросила о встрече, чтобы задать вам эти вопросы. А срочность… Мне показалось, что у Александра Ивановича из-за меня проблемы. Если ваше участие… может помочь… Но я все равно не понимаю, почему снять проклятие – плохо!

– Понятно. – Он провел по лицу ладонью, словно смахивал невидимую паутину. – Если Шереметеву нужна будет моя помощь, он знает, где меня найти. Он на твоей стороне. Мы можем спокойно поговорить. Расскажи все с самого начала.

– Начало… – усмехнулась я. – Знать бы еще, где оно, это начало.

Я вывалила на Разумовского все, что случилось на полях трудовой славы. Все, что казалось мне неслучайным. И, конечно же, историю Степана.

– Почему из всех курсантов именно я на него наткнулась? Ведь там есть и другие эсперы. Но никто к нему не подошел, никто не предложил помочь. Только я, будто мной кто-то управлял. И как, «совершенно случайно», именно я оказалась ведьмой с десятым уровнем силы? Это похоже на ловушку или у меня паранойя?

– Навряд ли это случайность, но вероятность того, что вашу встречу подстроили люди, ничтожно мала, – сказал Разумовский.

– Если не люди, то кто? – удивилась я.

– Высшие силы?

Он взглянул на меня насмешливо, и меня обдало жаром. Он как будто знал о моей встрече с Марой! Или… очередное совпадение?

– Называй это, как хочешь. Высшие силы, боги, сама судьба. Так бывает. Степан должен был встретить ведьму десятого уровня, чтобы снять проклятие, и он ее встретил.

– А, то есть, это… его судьба? – догадалась я. – На моем месте могла быть другая? Просто я оказалась ближе?

– В нужное время и в нужном месте, – кивнул Разумовский. – Яра, я понимаю, в это сложно поверить. Но так бывает. Я могу поклясться, что не имею никакого отношения к этим случайностям. И я не вижу на тебе следов чужого воздействия.

– Спасибо, успокоили… – проворчала я. – А с ведьмами что?

– С ведьмами сложнее. Яра, не хочешь позвать свою химеру? Тоби весь извелся, ждет Карамельку. Да и ты, кажется, давно ее не видела?

Так, так… Мне ведь не кажется, что Разумовский пытается подсластить пилюлю? Неужели боится, что я… Расстроюсь? Рассвирепею? Если что, Карамелька сумеет меня успокоить.

– Говорите, – сердито произнесла я, скрестив на груди руки.

– Ну… – Он вздохнул. – Тут мы с Шереметевым дали маху. И знатно подставились. Если ты подашь протест, я разделю ответственность с Сашей.

– Не знаю, как насчет протеста, но, если вы мне сейчас же не объясните, что происходит, я за себя не ручаюсь, – честно предупредила я Разумовского. – Поверьте, вам лучше не проверять, устоит ли дворец.

– Я все расскажу. А ты призови химеру, хочется ведь ее потискать. Да и мне спокойней будет.

– За меня? – съязвила я.

– За дворец, – отрезал Разумовский.

Пока я возилась с Карамелькой, он отдал распоряжение, и нам подали кофе, а к нему – много сладостей, в том числе и для химер. Карамелька попискивала, жалась ко мне, но конфеты ела исправно. Значит, ничего страшнее скуки с ней не случилось. А вот кофе на ночь глядя – верный знак, что о сне можно забыть.

– Магами, как ты знаешь, становятся и мужчины, и женщины. – Разумовский не спешил пить свой кофе, медленно проносил чашку мимо носа, ставил ее на стол, вновь поднимал. И так несколько раз. – Мужчины иногда рождаются эсперами. А женщины, тоже нечасто, ведьмами. Это совершенно разные силы, но дар привязан к полу. Так было всегда. Пока не появилась ты.

Он все же отпил глоток, поморщился и отставил чашку.

– Эспер не может выбрать, кем ему быть. То есть, магический дар не мешает эсперу быть эспером. Ведьма же должна выбрать, какой дар развивать – магический или ведьмовской.

– Почему? – поинтересовалась я. – Разве они блокируют друг друга?

Разумовский задумчиво поскреб шею, задрав подбородок.

– Хороший вопрос. Я задавал его ведьмам из Ковена. Вразумительного ответа, увы, не получил. Скажем, такой порядок вещей сложился исторически.

– То есть, никакого логического объяснения этому разделению нет?

– Чтобы понять это, нужно изучать в сравнении природу обеих сил. Возможно, ведьмы знают ответ. Понимаешь, Яра… Ковен – это закрытое сообщество.

– У эсперов такое же, – сказала я.

– Ну… да. Ты права.

Разумовский допил свой кофе и вновь наполнил чашку.

– Вот потому я и не могу ответить. Знаю, что Ковен не обучает ведьму магии. У них свои… – Он сделал рукой неопределенный жест. – Заморочки. И поэтому девочка в шестнадцать лет выбирает, быть ей ведьмой или магом. Ведьмы не блокируют дар, не запрещают им пользоваться. И есть перечень… эм… деяний, что нельзя совершать без разрешения Ковена.

– Например, снимать чужие проклятия, – мрачно произнесла я.

– Точно. Теперь ты понимаешь…

– Так, стоп. В шестнадцать лет я ничего не выбирала. Меня оставили в неведении.

Разумовский выглядел расстроенным, однако в глазах его словно плясали черти. Он наслаждается, что ли? Но чем? Появилось четкое ощущение, что меня сейчас в дурочках оставят.

– Ты выбрала, – сказал он. – Ковен получил письменное заявление о том, что ты выбираешь путь эспера. К нему прилагался отчет ведьмы-куратора, подтверждающий, что давление на тебя не оказывалось.

– Э-э-э… – вытаращилась я. – Серьезно? Вы мне память подчистили⁈

– Нет, Яра. Мы подделали документы, – вздохнул Разумовский.

– Вы и Александр Иванович⁈ И ведьму подкупили?

– Да, – ответил он, тихонько отодвигая в сторону кофейный сервиз.

Это он зря. Я посуду бить не собиралась. Если бы могла, то врезала бы ему, а чашки с блюдцами ни в чем не провинились. Так ведь не позволит!

Карамелька громко урчала, пушистым воротником улегшись на мои плечи. Мое лекарство… от несправедливости мира.

Я считала про себя – медленно, тщательно проговаривая каждую цифру. Разумовский молчал. Карамелька согревала и успокаивала. И я жалела маленькую химеру. Нельзя сбрасывать в нее негатив, она – не мусорное ведро. Я даже не знаю, как она переживает все это. Мне нужно справляться самой.

Я взяла Карамельку на руки, поцеловала ее влажный нос, угостила конфетой.

– Спасибо, милая. Со мной все хорошо, – шепнула я ей. – Побудь со мной просто так, хорошо?

Карамелька свернулась в клубочек у меня на коленях. Когда я вновь взглянула на Разумовского, челюсти его были крепко сжаты, а по лицу гуляли желваки. Но он не злился, нет. Он боролся с каким-то иным чувством. Мне удалось понять лишь это, прежде чем он выставил глухой блок.

Как-то это… странно.

– Яра, ты выбрала бы путь ведьмы? Тогда… и сейчас?

Чего у Разумовского не отнять, так это умения владеть собой. Вопрос он задал спокойно, будто мы о сортах кофе беседовали, а не о моей судьбе.

Я задумалась. Быть ведьмой или эспером? Мой выбор очевиден. Разумовский и сам прекрасно это понимает. Иначе не было бы обмана и подлога.

– Быть свободной или быть куклой в чужих играх. А вы что выбрали бы? – спросила я.

– У эспера больше возможностей, чем у ведьмы, – возразил Разумовский. – Ты стала бы обычной…

– О да! – перебила я его. – А кто вам сказал, что я хочу быть необычной? Это вам что-то от меня надо. Вам всем. Знаете, что… Давайте закончим этот бесполезный разговор. Ничего нельзя изменить, так и не надо травить мне душу.

– Можно, – невозмутимо произнес Разумовский. – Именно сейчас ты можешь сделать собственный выбор. Я уже сказал, что разделю ответственность с Шереметевым. Ты можешь обратиться в Ковен с просьбой о расследовании, можешь обвинить нас в подлоге. Тебе это выгодно. С тебя снимут обвинения в нарушении закона. Ты сможешь стать ведьмой. И, наконец, ты избавишься от меня. И бумага о том, что ты крепостная императора, потеряет силу.

– И в чем подвох? – поинтересовалась я.

Его не могло не быть. Слишком гладко все складывается. Слишком сладко.

– А его нет, – улыбнулся Разумовский. – Дар эспера нельзя отнять, поэтому придется договариваться с ведьмами. Думаю, ограничимся контролем и изменением памяти.

И я забуду всё. По мнению Разумовского, это не подвох? Я забуду всё. И всех. Саву, Матвея, Катю, Карамельку… Если в первом варианте за меня все решили, то во втором – перепишут мою жизнь заново.

– Ты можешь инициировать расследование, но выбрать путь эспера, – подсказал Разумовский. – Тогда и от нас избавишься, и память сохранишь.

– А что будет с вами? – мрачно спросила я.

– Прецедентов не было, – сообщил он. – Наказание назначат ведьмы. Может, в козлов превратят. Какая тебе разница? Главное, ты будешь свободна.

Он ерничал, и это злило.

– А ведьма? Что будет с ней?

– Ничего, полагаю. Мы ее обманули.

– Обманули или…

– Обманули, – кивнул Разумовский.

Похоже, она была с ними заодно.

– А что будет со мной, если я оставлю все, как есть?

– Яра, зачем тебе это? Ты дурочка, что ли? У тебя есть шанс…

– Хватит! – прошипела я. – Вот именно, я не дурочка. И я еще не решила, как поступить.

– По соглашению между ведьмами и эсперами, наказание определит Ковен, – произнес Разумовский уже серьезно. – Скорее всего, ты будешь обязана оказать им равноценную услугу, как эспер десятого уровня.

И почему это звучит не так ужасно, как «будешь свободна»?

– У тебя есть время до завтра, – добавил Разумовский. – Завтра тебя вызовут на допрос. Если я ответил на все твои вопросы…

– Есть еще один, – вспомнила я. – Правда, не вопрос, а просьба, что ли… Вы не могли бы проститься с Мишкой как-то… по-человечески?

– Чего? – изумился Разумовский.

– Михаил Ракитин, – напомнила я. – Друг… Лени. Он до сих пор сокрушается, что тот исчез. Кажется, скучает.

– То есть, он меня помнит? – уточнил Разумовский.

– Да.

– А что, другие курсанты не спрашивают, куда делся твой брат? – усмехнулся он.

– Эм… Нет, – призналась я. – Ни разу никто не спросил.

Разумовский вздохнул.

– Хорошо, я тебя услышал. Яра, у меня тоже есть просьба. Не суйся в Испод в районе лагеря. Запрещать тебе бесполезно, поэтому прошу. Пожалуйста. Твой Савелий не просто так не хотел идти Исподом. Если интересно, почему, спроси у него.

– Там целая армия живчиков собралась? – хмыкнула я. – Из-за того, что старшие часто Исподом пользовались?

Разумовский развел руками, подтверждая, что я угадала.

– Когда будешь принимать решение, поставь себя на мое место, – сказал он. – Отпустила бы ты такого перспективного эспера… к ведьмам? В конце концов, ты и без обучения проклятие десятого уровня сняла. И даже сумела быстро восстановить силы. Просто в следующий раз сначала разрешение получи, а потом уже спасай.

– А он будет, этот следующий раз? – усомнилась я.

– Уверен, что будет, – ответил Разумовский. – Судьба у тебя такая.

Глава 11

Разумовский переместил меня на околицу деревни, что находилась километрах в пяти от лагеря. Чем подтвердил, что изнанка, и правда, кишит живчиками.

– Ничего, пробежитесь перед сном, – сказал он на прощание. – Полезно.

Я не успела спросить, отчего он употребил множественное число. Химеру посчитал, что ли? Разумовский махнул мне рукой и исчез.

Карамелька все еще сидела у меня на руках. По ее поднятым ушам и ворчанию я поняла, что рядом кто-то есть. А через мгновение узнала Саву.

– Это он велел ждать? – спросила я у темноты. – А Степа где?

– В лагере твой Степа. Мишка за ним приглядывает, – сказал Сава, появляясь из-за ствола ближайшего дерева. – Князь нас в лагерь доставил, а меня предупредил, что тебя здесь из Испода выведет.

Карамелька перебралась на руки к Саве и облизала ему лицо. Саву она любила. А потом, повинуясь моему приказу, исчезла. Вернулась к Сане.

– Спасибо, что встретил, – поблагодарила я. – Побежали?

– Издеваешься? – чуть ли ни взвыл Сава. И сгреб меня в объятия. – Ох, Яра…

– Да ладно, – смущенно пробормотала я. – Я ж не нарочно. Правда. Оно как-то… само.

– Само, – вздохнул он и крепче прижал меня к себе. – Я чуть не поседел, когда ты ведовать начала!

Пользуясь случаем, я против объятий не возражала. Темно, пусто, нас никто не увидит. Мы стояли на краю поля, залитого лунным светом. Ветер тихо шелестел сухими листьями. Пахло землей и осенью.

– Ммм… Кстати, у тебя в роду были ведьмы?

– Бабушка, – нехотя ответил он. – Двоюродная. По маминой линии. А у тебя?

– Не знаю. Мне не говорили.

Сава был теплым и уютным, мне не хотелось его отпускать. От куртки тянуло костром и, совсем немного, его любимой туалетной водой.

– Разве? – удивился он. – Тебя будто учили.

– Нет, это случайность. Я смотрела на ауру. Ну, мы с Катей лечили Степу, потому и посмотрела. И увидела черную нить. Потянула, смотала в клубок. А это проклятие.

– Но ты знала, что вода очищает, а лес лечит…

Сава определенно чувствовал, что я недоговариваю. Все верно, в этом мире меня никогда не учили быть ведьмой. Мои знания – из прошлой жизни. Но как ему это объяснить?

– Там место силы. Оно как-то… само… А, может, говорил кто, да я забыла.

– Ладно, это неважно. Что теперь будет? Что сказал Разумовский? Он сумеет договориться с Ковеном?

– Есть, что рассказать. Но, может, в лагере, чтобы не повторяться?

Я предпочла бы промолчать, чтобы не впутывать друзей. Но мы договорились ничего не скрывать друг от друга. Иначе какая это дружба?

– Матвей только завтра вернется. Я до завтра… – Сава махнул рукой. – Ладно, как скажешь.

– А Миша? – напомнила я.

– Ему тоже нужно?

– Что-то подсказывает мне, что о ведьмах он знает лучше вашего. И вообще… Разве он не друг?

– Не такой, как Матвей или ты, – упрямо возразил Сава.

– А для меня такой.

– Он не знает о Разумовском.

И то правда. Значит, говорить ему о том, где я была, нельзя.

– Убедил, – согласилась я. – Только пойдем к лагерю, чтобы время не терять.

– Успеем, – пробурчал Сава.

Он хорошо ориентировался на местности. Без него я потерялась бы в этих полях и лесах.

– Ты уже решила? – спросил Сава, выслушав мой невеселый рассказ.

– А что тут решать? По-твоему, у меня есть выбор? – удивилась я. – И эту партию Разумовский и Шереметев разыграли, как по нотам.

– Ты… предпочла бы стать ведьмой?

– Я предпочла бы честную игру, Сава. И да, в шестнадцать я выбрала бы путь ведьмы. Сейчас – не знаю. Как минимум, я не готова прощаться с друзьями.

– Воспользуешься шансом избавиться от жениха?

Могло показаться, что это волнует Саву сильнее остального. Но нет, он беспокоился обо мне. И я уже достаточно хорошо его знала, чтобы понять – Саву волнует мое состояние, а не мое решение.

– Нет.

Я и сейчас не почувствовала всплеска ревности. И все же посчитала нужным объяснить:

– Князь потянет за собой Александра Ивановича. То есть, тот сам… сдастся. А я не могу. Прости, Сава, но… нет.

Мы замолчали. Еще там, у Разумовского, я знала, как поступлю. И Сава мог бы не задавать глупых вопросов, он тоже все прекрасно понимал.

Где-то вдалеке закричала птица.

– Все будет хорошо, – выдавила я. – Я зачем-то нужна Разумовскому, он защитит меня от Ковена.

– Знать бы еще, зачем ты ему нужна, – пробормотал Сава. – Одно радует, не для продолжения рода.

– Ты в этом уверен?

– Абсолютно. Иначе он не стал бы с тобой возиться. Принудить тебя к браку проще простого. Так, всё. Курсант Михайлов, хватит болтать. Бегом марш!

Вовремя. Я уже начала замерзать. Ночи стали холоднее, а сегодня, и вовсе, обещали заморозки.

До отбоя мы успели вернуться в лагерь. Я тут же отправилась в душ, а потом неугомонный Мишка кормил меня котлетами и пирогами, привезенными Асей, и выпытывал подробности лесного приключения. Хорошо хоть Степана Сава отправил на боковую, иначе оставшуюся половину ночи я объяснялась бы и с ним.

О том, что Степан узнал во мне девушку, я не забыла. Однако о последствиях не беспокоилась. В лагере тихо, значит, своим открытием он ни с кем не поделился. Ничего не случится, если о его планах я узнаю завтра.

– Ну да… – протянул Мишка, выслушав несколько укороченную историю. О роли Разумовского и Шереметева в моем «выборе» я, конечно же, умолчала. – Ну да… Ничего удивительного, что так быстро среагировали. Рядом с местом силы всегда ведьма живет. А от тебя так полыхнуло, что я даже тут почуял.

– Ты ведьмак? – спросила я.

– Ой, не путай, – поморщился он. – Ведьмак – это не ведьма мужского пола. Просто, когда живешь рядом с ведьмой, волей-неволей силу чувствовать научишься.

– Миш, не подскажешь, меня сильно за это накажут?

– Кстати, зачем ты это сделала? – Мишка увильнул от ответа. – Знала же, что нельзя без разрешения.

– Да как-то… накатило, – сказала я. И ведь не соврала. – Оно само. Я очнулась, когда уже все. Не прерывать же…

– По закону ведьмы потребуют равноценной замены. Толку им тебя наказывать как-то иначе? Уж лучше пользу извлечь.

– И что может стать… заменой?

Мишка подтверждал слова Разумовского. Уже неплохо.

– Когда им потребуется услуга эспера десятого уровня, Шереметев не сможет отказать, – пояснил Мишка. – А ты исполнителем будешь. – Он помолчал и добавил: – Но это неточно.

Разнообразия ради, ночью я выспалась. И кофе Разумовского этому не помешал.

Матвей вернулся к завтраку, и я поручила Саве рассказать ему о вчерашней встрече с князем. Степина аура, к моему полному удовлетворению, сияла и переливалась золотом. И уличать меня в обмане ее обладатель, как ни странно, не спешил. Неужели показалось…

Разбираться в этом было некогда, меня вызвали в палатку к преподавателям, а оттуда отправили в усадьбу, что находилась неподалеку от лагеря. Якобы там помощник понадобился. Кажется, это было обычным делом, потому что кто-то из старших мне посочувствовал, мол, очередного бедолагу отправили навоз на барских конюшнях разгребать, а другой поинтересовался, в чем я провинился.

У въезда в усадьбу вместо навоза меня ждал Александр Иванович. Вот даже не знаю, что хуже.

– Хозяин любезно предоставил нам помещение для заседания, – сказал Александр Иванович. – Ведьме-хранительнице нельзя покидать владения, поэтому место выбрали рядом с ее лесом.

– Мне снять личину?

– Что? А, да. Конечно. Яра…

– Потом поговорим, – перебила я его невежливо. – Если будет о чем разговаривать. У меня один вопрос. Ведьмы смогут уличить меня во лжи?

Он шумно выдохнул, на миг прикрыв глаза.

– Яра, скажи правду.

– С чего вдруг? – удивилась я.

– Я был уверен, что до этого не дойдет. Никто не обучал тебя ведовству. Стихийные выбросы – это одно. Когда замеряли уровень твоей силы, ведовство не было упорядочено. И то детское проклятие… Такое бывает. Теперь все иначе. Я не хочу, чтобы ты отвечала за мое преступление.

– Александр Иванович, теперь я сама решу, как мне поступить.

– Если это Сергей уговорил тебя…

– О да, он меня уговаривал! – воскликнула я, теряя терпение. – Уговаривал сдать его с потрохами, освободиться от навязанного жениха. И от императора, заодно. Знаете, что…

– Что? – машинально переспросил Александр Иванович.

– Плохо уговариваете. Оба. Манипулируете превосходно, а уговаривать не умеете. Ладно, где тут это… судилище? Куда идти?

В зале, где проводили балы, установили два длинных стола, друг напротив друга. Возле каждого стояло по три стула с высокими спинками.

Александр Иванович велел мне встать между столами, а сам прошел к крайнему стулу слева. Почти сразу в зал вошли еще двое мужчин и три женщины. Князь Разумовский занял дальний стул, а место посередине отвели пожилому мужчине, седому, но крепкому.

Сергей Львович и Александр Иванович занимали крупные посты. Один был личным эспером императора, другой возглавлял отдел эсперов при службе госбезопасности империи. Однако существовал и государственный совет эсперов. Определенно, этот старик – оттуда.

За столом ведьм средний стул заняла старушка в элегантном костюме, в шляпке с откинутой вуалью и кружевных перчатках. Возраст ее выдавали осанка и глубокие морщины на лице. Справа от нее села молодая девушка, по виду – моя ровесница. Из рыжей косы торчали листья дуба и веточки с морошкой. Похоже, это и есть хранительница.

Третий стул заняла дама, которую я узнала с первого взгляда.

Мишкина мама. Я видела ее однажды, но запомнила хорошо. Из всех ведьм только она смотрела на меня с ненавистью.