Текст книги "Курсантка (СИ)"

Автор книги: Василиса Мельницкая

сообщить о нарушении

Текущая страница: 19 (всего у книги 19 страниц)

Глава 51

Этери так рыдала, что не заметила моего появления. Отчаяние, граничащее с безумием, ощущалось необычно. До этого мне не доводилось сталкиваться с теми, чье сердце разбито от неразделенной любви. Мужчины сдержаннее переживали поражение.

Успокаивать Этери не хотелось. Она первая предала наши отношения, так и не переросшие в крепкую дружбу. Но и ощущать ее состояние было невыносимо.

Сделать вид, что я не догадалась, кому посвящена монограмма на платке? Или, наоборот, высмеять чувства, переключить фокус эмоций? Нет, надо попробовать по-хорошему, иначе до конца учебного года придется сражаться с соседкой.

– Этери, – позвала я.

Никакой реакции.

– Этери. – Я коснулась рукой ее плеча.

Этери неохотно подняла голову. Все равно красавица, хоть глаза и опухли от слез, а нос покраснел. А Венечка – бесчувственный чурбан, мог бы и не обижать девушку.

– Отстань, – пробурчала Этери, вновь падая лицом в подушку.

Кажется, стадия ненависти перешла в стадию безразличия. Прекрасно. Есть шанс, что меня услышат.

– Ты же победила, почему не радуешься? – Я решила зайти издалека.

– Я? Победила? Не смеши. – Она говорила в подушку, поэтому голос звучал глухо. – Я проиграла. Окончательно и бесповоротно.

Отчаяние стало таким сильным, что я едва не спряталась за блоком.

– Дуэль выиграла ты. Абсолютно честно. Я не сильна в рукоделии.

– Да при чем здесь дуэль⁈

Этери подскочила и яростно на меня уставилась. Мне удалось устоять на месте, хотя очень хотелось шагнуть назад.

– Почему ты⁈ Почему ты, а не я⁈

Вопрос звучал риторически, и я не спешила отвечать. Торопясь, глотая слова, Этери выкрикивала мне в лицо свою обиду.

Я догадалась правильно. Она влюбилась в Венечку. Давно, еще в лагере, где мы собирали картошку. Все началось с симпатии. Он знал, что она девушка, но не выдал ее секрет. По ее убеждению, Венечка был первым, кто признал в Мамуке девчонку. А я, по словам Этери, притворялась ее другом, чтобы меня не раскрыли.

Княжну оставили в академии, опять же, по просьбе Венечки. И она убедила себя в том, что он в нее влюблен. А когда попыталась сблизиться, выяснилось, что Венечка неравнодушен к другой девушке.

Дальше Этери могла и не продолжать, но я позволила ей высказаться. Слишком долго она лелеяла свою обиду. Ведь девушкой отказалась я!

Но отчего мерзавец Венечка дал мне наводку на ведьм? Он же не идиот. Понимал, что при первом же разговоре с Этери… Так, стоп. А разговора-то у нас и не получалось. Нет, он не мог воздействовать на нее ментально. Это не в его характере, если я хоть что-нибудь понимаю в людях. Тогда…

Венечка знал, что нам не дадут поговорить?

Звучит безумно, но ведь и ведьмы умеют воздействовать на людей. Наведенные чары или что-то такое… Мишка объяснял, но тогда я не особо вникала.

И тогда Венечка прав. Это ведьмы настроили Этери против меня. Или не настроили, а поддерживали ее ненависть. Ждали, что я ошибусь, использую силу и нарушу очередной закон, по незнанию или несдержанности.

Хорошо, тогда какого черта Венечка так активно организовывал эту дурацкую дуэль? Ах, ну да… Он же пообещал извести род Морозовых. Злить меня – неплохое развлечение.

Этери выдохлась. Черный вихрь ненависти утих. Не исчез, но осел едва заметной дымкой.

– Это Головин сказал, что я использовала тебя для прикрытия? – поинтересовалась я.

Она отрицательно качнула головой и прошелестела:

– Он никогда не говорил о тебе плохо.

– В тот день, когда ты призналась ребятам… Помнишь?

Этери кивнула.

– Ты успела первой, – сказала я. – Опередила меня. Я собиралась признаться, чтобы прикрыть тебя.

Она молчала.

– Я не могу отвечать за чувства Головина, – продолжила я. – И повлиять на них не могу. Но он знает, что я люблю Саву Бестужева.

– Я… понимаю, – призналась Этери. И вдруг пожаловалась: – Понимаю, но поделать с собой ничего не могу. Как тебя вижу, так…

– Ты с ведьмами часто общаешься? – перебила я ее.

– С Аней и Лизой? – уточнила она. – Мы в столовой сидим вместе. Ты разве не замечала?

– Я за тобой не слежу.

Все гораздо проще, мы едим в разное время.

– И вечерами, бывает, я к ним в гости заглядываю. А с кем тут еще общаться? У ребят свои интересы.

Все сходится. Ведьмы регулярно подпитывали ненависть Этери, а сегодня не смогли ничего ей внушить, из-за дуэли. Мне повезло.

– Никого не буду обвинять голословно, но на твоем месте я бы обратилась к руководителю курса, с просьбой о проверке. Твоя ненависть ко мне, и правда, какая-то нездоровая. Боюсь, тут замешаны ведьмы.

Я могла бы посмотреть сама, но не хочу после огрести за нарушение какого-нибудь ведьминского закона. Хватит с меня… благотворительности.

– Разве ведьмы могут… – Этери удивленно округлила глаза.

– Могут, – отрезала я.

– Но зачем им я?

– Им нужна я, а не ты. Добровольно менять статус не хочу, вот и провоцируют, через тебя, чтобы из эсперов поперли, – пояснила я. – Но это только предположение.

– Так они и на Веню могли чары навести! – ахнула Этери. – Это отворот, да?

– Ты приворот делать не просила, надеюсь? – строго спросила я.

– Просила, – призналась она. – Отказали. Сказали, что запрещено.

– И правильно сказали. Этери, ты чего дуэлью добиться хотела?

– Ну… – Она смутилась, и я обрадовалась. Не все еще потеряно. – Хотела доказать, что в чем-то лучше тебя.

– Доказала, молодец. Дальше что?

– Ничего. – Ее глаза опять наполнились слезами. – Он даже платок брать не захотел. Сделал вид, что не понял.

– Отсюда вывод? – подсказала я.

– Я ему не нравлюсь…

– Нет. Полагаю, нравишься, но не так, как тебе хочется. Головин не будет общаться с тем, кто ему несимпатичен. А тебе он помогает.

– Он относится ко мне, как к сестре? – Этери сморщила лоб.

– Наверное. Разве это плохо? Ты не заставишь его полюбить насильно. Но вы можете оставаться друзьями.

– Сердцу не прикажешь, – упрямо возразила Этери.

– Возможно, – согласилась я. – Не знаю, что делала бы, если бы Сава меня отверг. Правда, это он меня добивался. И ты знаешь, это лучший вариант. Позволь мужчинам добиваться тебя. Посмотри вокруг, в академии много парней. Да и вне академии – тоже.

– Тебе легко говорить…

– Нытье тебе не поможет. К слову, Головин – весьма себялюбив. Он еще и ревновать начнет, если заметит, что ты встречаешься с кем-то другим.

«Если заметит» – ключевое слово. Но чем черт не шутит? Венечка именно такой. Может, если бы я сдалась сразу, он уже потерял бы ко мне интерес.

В дверь постучали.

– Насчет ведьм я не шучу, – предупредила я напоследок. – Если опять будешь на меня кидаться, сама жаловаться пойду. Это безобразие какое-то, ты не такая.

– Не какая? – Этери впервые за долгое время улыбнулась мне.

– Не злая. И не глупая. Давай не будем ссориться из-за ерунды. Все, пока.

Стук повторился, и я взяла пальто и вышла к Саве.

– Все в порядке? – с тревогой спросил он.

Я хотела отшутиться, но вовремя вспомнила, что Сава уже давно не показывал собственного волнения из-за моих переживаний. То есть, он чувствовал мое состояние, я об этом знала, и наоборот. И мы приучили себя не обсуждать «каждый чих». Сава молча подставлял плечо, если это было необходимо, я старалась делать то же самое. Но сейчас он не сдержался, значит, буря, недавно бушевавшая в нашей с Этери комнате, сильно его зацепила.

– Более чем, – ответила я. – Нам удалось поговорить. Если ведьмы не оставят ее в покое, я сама подам жалобу. А ты давно тут? Спасибо, что дал нам время.

– Я только что подошел. – Сава помог мне надеть пальто.

– Тогда почему… – удивилась я.

– Да видел кое-что после дуэли, – пояснил он. – Этери пыталась вручить Головину платок, он ее проигнорировал, она убежала, в слезах. И не дурак же я, в конце концов, еще раньше заметил ее влюбленность.

– А я ничего не замечала, – призналась я.

– У тебя шанса не было, – успокоил меня Сава. – Этери направляла на тебя свои эмоции, и они глушили все остальное.

– Жаль ее, – вздохнула я. – Мало того, что влюбилась не в того парня, так ее чувства еще и использовали.

– Тебе всех жаль, – довольно цинично заметил Сава. – Надеюсь, ты не…

– Нет, – успокоила я его. – Сосредоточусь на близких. Кстати, мы куда? В ресторан? Я зря не переоделась?

– Если хочешь, давай в ресторан. Но, может, ко мне? – предложил он. – Я сам что-нибудь приготовлю. Мм? Только за продуктами заедем, хорошо?

– Хорошо, уговорил, – согласилась я.

После сегодняшней «недодуэли», и правда, хотелось остаться наедине с Савой. С ним спокойно. Он не позволит мне вспоминать о глупостях вроде дурацкого сна о шоколадной битве. С ним я не буду гадать о том, кто стоял рядом с Разумовским.

Кстати, почему это не дает мне покоя…

Глава 52

Этери все же пожаловалась на ведьм. Неудивительно. Кому приятно, когда его волей управляют? Полагаю, при отрицательном результате она свалила бы вину на меня. Мол, это я посоветовала, а она послушалась, на всякий случай. Однако проверка подтвердила мое предположение: ведьмы манипулировали настроением княжны.

Узнала я об этом не от Этери. Она заметно успокоилась, перестала искать повод для ссоры, но и отношения налаживать не спешила. Меня это вполне устраивало.

Сначала Мишка, первый поставщик новостей, сообщил, что ведьм выгнали – то ли из общежития, то ли из академии. А после состоялся разговор с Александром Ивановичем. Неофициальный, но неприятный.

– Яра, как получилось, что программа сотрудничества с ведьмами, что должна была тебе помочь, свернулась по твоей вине? – спросил Александр Иванович.

Беседовали мы в его домашнем кабинете, после уютного ужина. Наедине.

– Точно по моей? – засомневалась я. – Это я использовала запрещенные приемы? Или мне нужно было потерпеть? А, может, подыграть? Чтобы ведьмы наверняка заполучили меня лет эдак на пять-семь?

– Ты могла рассказать о нарушении мне. Ведьм наказали бы без лишнего шума. Тебе нужно с ними дружить, а не ссориться.

Если подумать, то взаимодействие с Ковеном у меня не задалось с самого начала. То без спросу проклятие десятого уровня сняла, то заговору помешала, а уж ловить ведьм на манипуляциях – и вовсе мое хобби.

– Зачем? – вздохнула я. – От магии я не откажусь, в Ковен меня не примут. Съезжу на практику, наберусь опыта…

– Ты не представляешь, что ждет тебя на практике, – пробурчал Александр Иванович.

– Как будто, вы представляете, – невежливо ответила я. – Мужчин в школу не пускают. Или у вас мама ведьмой была?

Он треснул кулаком по столу, чего не делал очень давно, и я поняла, что перегнула палку.

– Простите…

– Это ты прости, – перебил меня Александр Иванович. – Не сдержался. Переживаю, потому что ничем не смогу тебе помочь. А ты только усугубляешь…

Он махнул рукой. Мол, никакого толку объяснять что-то глупой девчонке. Стало обидно.

– Ну, я не подумала, что их сразу выгонят, – призналась я. – Но им было бы гораздо проще добиться желаемого, если бы со мной просто поговорили. Они даже не пытались.

– Еще бы не сразу… Ведьмы сейчас в опале. Ладно, что сделано, то сделано. Я рад, что ты лично не искала следы ведовства.

– Ученая уже…

– Не дуйся. Ты поступила правильно, но не дальновидно.

– Буду иметь в виду. Я могу идти?

– Не спеши.

Александр Иванович достал из ящика стола две папки.

– Тут документы, – сказал он. – Здесь… – Он постучал пальцем по верхней папке. – Те, что понадобятся, если твоя мать решит оставить право опекать Ивана за мной. А тут… – Он указал на другую. – Если выберет опекуном тебя. Мой совет: отдай ей оба варианта. И не дави. Пусть решает сама.

И это тоже было… неприятно. Будто он не на моей стороне. Но проблема, скорее всего, в моей голове. Настроение испортилось, и любую информацию я воспринимала, как негативную.

Александр Иванович, разумеется, ощущал мои эмоции. Это одновременно и смущало, и злило.

– Еще у меня есть просьба, – продолжил он. – В другое время настоял бы, но ты и так…

Он недоговорил, и я поджала губы, перебирая в уме варианты. «Ты и так нервная». «Ты и так неадекватная». «Ты и так…»

– Для путешествия на машине сезон неподходящий. Далеко ехать, и ты без напарника. У Вани же нет прав, а Саву или Матвея ты брать не хочешь.

«Нажаловались», – поняла я.

– Исподом будет быстрее. Я мог бы сам, но ты ведь предпочтешь Саву?

– Мы с Ваней хотели дачу посмотреть, – возразила я.

– Никуда ваша дача не денется. В конце концов, я имею право беспокоиться. Сколько часов тебе нужно провести за рулем? У тебя есть такой опыт? Но я уже сказал, это просьба. Поступай, как знаешь.

Сообразив, что готова обвинить Александра Ивановича в банальной манипуляции, я сдалась. Это все нервы, из-за предстоящей поездки. А он действительно волнуется и, как обычно, пытается помочь.

– Хорошо, пойдем Исподом, – сказала я. – Попрошу Саву.

Ваня не обрадовался возможности путешествовать через изнанку мира. Он не боялся. Я ощущала не страх, а какую-то детскую обиду.

– Тебя же проверяли, да? – уточнила я.

Он не мог быть эспером, дар достался мне.

– Да, – нехотя признался он. – Я ничего не увидел.

Обидно, тут не поспоришь.

– Зато с нами будет Сава, – сказала я. – И мы быстрее вернемся. Я первая поговорю с мамой, пока ты вещи собираешь. Только одежду не бери, все купим. Ты же растешь.

С Савой Ваня вроде как подружился. Во всяком случае, он заметно повеселел.

Разговаривать с Венечкой об Этери я не собиралась. Даже не вспоминала о нем, своих забот хватало. И все же окликнула его, случайно встретив ранним утром у стадиона. Еще подумала, что если не ответит, то настаивать не буду.

– Чего тебе, Морозова? – поинтересовался Венечка, окидывая меня равнодушным взглядом.

– Совести у тебя нет, Головин, – сказала я.

– Тоже мне… новость, – фыркнул он. – И с чего это ты сообщаешь мне очевидный факт?

– Не знаю, – призналась я. Но не заткнулась. – Ладно, я у тебя, как кость поперек горла. А Этери что плохого тебе сделала?

Венечка нахмурился.

– Красивая девочка, – продолжала я, внимательно за ним наблюдая. – Ты же сам ее приручил. И знал, что ведьмы манипулируют ее чувствами. Использовать того, кто нечаянно влюбился, подло.

– Ты меня стыдишь или сватовством занимаешься? – уточнил он.

– Ни то, ни другое. Хотела посмотреть на твою реакцию.

– Удовлетворена?

Венечка вел себя странно. Я уже жалела, что начала этот разговор. Будто взяла палку и тычу в осиное гнездо. И Венечка должен был взорваться: или наорать на меня, или нахамить, или съязвить. А он… словно ощущал усталость.

– Нет, – ответила я. – У тебя камень вместо сердца.

Вот опять! Какое мне дело? Я проблем ищу? Или хочу вывести его из себя?

– Подло было бы дать ей надежду, – тихо произнес Венечка. – И ты права, сердца у меня нет. Но вместо него, к сожалению, не камень, а зола. Последний раз предупреждаю, не лезь ко мне.

Я никому не рассказала об этом разговоре. Было стыдно.

Из-за затянувшейся ветрянки мы с Ваней успели и новоселье отметить. Весьма условное, но все же. Позвали и Александра Ивановича, и он зашел буквально на десять минут, осмотрел наши хоромы, вручил подарок и отговорился делами. Не хотел смущать своим присутствием молодежь. Правда, Саню оставил. Карамелька гордо водила его по комнатам, а Саня восхищался и незаметно, как ему казалось, смахивал несуществующую пыль со всего, куда мог дотянуться хвостом. Чоко интереса к обстановке не проявлял. Он сразу устроился на кухне, поближе к еде, и не сводил восторженного взгляда с шоколадных эклеров, горкой уложенных на хрустальном блюде.

Готовила я сама. Не из тщеславия, а в знак благодарности. Не за что-то конкретное, а просто так. Ваня помогал: чистил овощи, колол орехи, мешал то, что могло подгореть, и бегал в магазин за недостающими ингредиентами. Можно было и помощников нанять, Лариса Васильевна так и поступала, когда ожидалось много гостей. В будущем так и буду делать.

Когда Сава увидел все, что я приготовила, включая торты и пирожные, то сказал, что я ненормальная, однако теперь он спокоен, потому что с такой женой голодная смерть ему не грозит.

Матвей пришел с Катей. Я все никак не могла добиться от подруги, встречаются они, как друзья, или уже как влюбленные. Матвей и сам не лез в чужую личную жизнь, и свою охранял, как величайшую ценность, даже от меня.

Мишка немного дулся из-за того, что я пригласила на новоселье Асю. С ней мы встретились случайно, недалеко от нашего с Ваней нового дома. И, каюсь, захотелось похвастаться своими успехами. Ася не вернулась в Америку и, кажется, даже поссорилась с родными. Она не вдавалась в подробности, рассказывая о себе, но о моих делах была осведомлена прекрасно. Я даже попеняла Мишке на его язык без костей, из-за чего он обиделся на меня еще сильнее.

Среди гостей был и Степан. Я, наконец, выяснила, почему он нарезал вокруг меня круги. Я давно забыла о его обещании отблагодарить за помощь «как положено», а он ждал, когда я верну себе женский облик, потому что «дарить аметистовый гарнитур мужику – это извращение».

Выбор подарка был не случаен. Его определили родители Степана, как награду за избавление сына от проклятия. Аметисты – камни, что ценят ведьмы. Степан и ждал удобного случая, чтобы и подарок вручить, и в морду от Савы не получить. Все в академии знали, что мы встречаемся.

Гарнитур я приняла. Не корысти ради, а потому что отказаться – невозможно. Так родные Степана закрыли свой долг перед ведьмой.

Посидели… вкусно. И в кои-то веки без приключений. Если не считать того, что Чоко добрался до эклеров раньше, чем я подала их на стол. Что не съел, то перевернул на пол. И блюдо разбил. Сава так злился на Чоко, что мне было жаль несчастную химеру, а не погубленные эклеры. В конце концов, у нас остались торты.

Зато неожиданно проявилась еще одна способность Чоко. Он мог с легкостью проходить через магические щиты. Я же эклеры под защитой оставила, знала, что химеры могут не удержаться от соблазна.

Еще одним приятным итогом наших посиделок стала договоренность провести летние каникулы в Кисловодске. Ася заявила, что тоже поедет, только остановится у каких-то родственников.

У каких-то? Учитывая, что родственники отца живут в Америке, а родственники матери – члены императорской семьи? Впрочем, Мишка не предлагал ей комнату в своем доме. Вот Степану – предложил. Но тот отказался. Сказал, что предпочитает держаться подальше от ведьм.

Я его понимала. И предпочла бы провести каникулы на даче в Подмосковье. Ха! Кто ж мне позволит…

Глава 53

Визит в усадьбу Годуновых начался со скандала.

Мы согласовали время и получили разрешение выйти из Испода в одной из комнат дома. Сава в прошлый раз «срисовал координаты», так это называлось на языке эсперов.

Если я не носила курсантскую форму, то предпочитала брючные костюмы. И сейчас не стала надевать платье. Во-первых, в нем драться неудобно. Все же Испод – это Испод, а с нами Ванечка. Во-вторых, с короткой стрижкой брюки смотрелись лучше.

Уговорить Ваню надеть приличный костюм оказалось сложнее, чем я думала. Он предпочитал свободные свитера и ненавидел рубашки с накрахмаленными воротничками. Мои аргументы о том, что лучше предстать перед матерью опрятно одетым, разбились о суровые факты его личного опыта.

– Она не поверит, – отрезал Ваня. – Сразу поймет, что это показуха. Только хуже сделаем.

Пришлось поверить на слово и довольствоваться потертыми джинсами, водолазкой и надетой поверх нее футболкой. Сава сказал, что такой прикид сейчас популярен у молодежи. Где б найти время, чтобы следить за модой…

Из всех нас Сава выглядел самым нарядным. К пижонским брюкам он надел белоснежный пуловер из кашемировой пряжи, мягкий и объемный. И ботинки то ли из крокодиловой, то ли из змеиной кожи.

– Запачкаться не боишься? – Я не смогла промолчать.

– Не-а, – ответил Сава. – Сейчас в Исподе тихо. Все попрятались, даже тени не встретишь.

– Чего это? – не поверила я.

Тех, кто не получил право ходить в Испод, не держали в курсе тамошних дел. Казалось, что после прорыва живчики и прочие твари так и кишат на территории изнаночного Петербурга.

– Когда выяснили причину… эм… скопления тварей, то провели чистку.

Эсперы старались не истреблять жителей изнанки без повода. Из истории известно, что когда-то давно пытались уничтожить всех тварей, и ничем хорошим это не закончилось. Испод чуть не схлопнулся. Это вроде экологического равновесия: если исключить из цепочки звено, это уничтожит всю цепочку.

– И что за причина? – полюбопытствовала я. – Если не секрет.

Мы разговаривали наедине, ждали Ваню.

– Жертвы, – коротко ответил Сава. И добавил, в ответ на мой недоуменный взгляд: – Тварей приманивали на людей. Привязывали жертву в Исподе.

– Ведьмы⁈ – охнула я.

– Эспер, которого они вырастили.

– И… много? Жертв? – Я сглотнула.

– Яра, ты видела живчиков, заполонивших дворец. В Исподе их было еще больше. Как думаешь, жертв много?

Информация, которую я предпочла бы не знать. Но это ведь часть моей профессии? Никаких скидок на половую принадлежность.

К счастью, к нам присоединился Ваня, и неприятный вопрос остался без ответа.

Ульяна Ильинична вышла к нам сразу же. Она нервничала, как и при нашей прошлой встрече, но старалась держать лицо. Поздоровалась сдержанно. И Ваня скис. В глубине души он надеялся на более теплый прием.

– Муж вместе с детьми у родственников, – произнесла Ульяна Ильинична. – Мы можем спокойно поговорить.

Тут Ваню и понесло.

– То есть, я не смогу увидеться с сестрами и братом? – процедил он.

– Мне казалось, ты обрадуешься тому, что Бронислава Кузьмича нет дома.

– Я говорю о сестрах и брате! – воскликнул Ваня. – Или они мне теперь никто? Ты отказалась от меня, как отказалась от Яры⁈

– Иван! – воскликнула Ульяна Ильинична, бледнея.

Я могла вмешаться и успокоить Ваню. Теперь я видела, в чем причина ссор матери и сына. Но ведь станет еще хуже, если Ульяна Ильинична поймет, что я могу справиться с тем, что неподвластно ей.

А Ваня уже выкрикивал в лицо матери свои обиды, валил все в кучу.

– Иван, прекрати! – рявкнул Сава. – Иначе обратно пешком пойдешь. Я не шучу! Извинись перед мамой, сейчас же.

Ваня вытаращился на него, захлебываясь от обиды. Сава гасил его раздражение, оттягивая внимание на себя. Мне не пришлось ничего делать. Наконец, Ваня вспомнил, о чем мы договаривались, виновато опустил голову, пробормотал слова извинения и отправился собирать вещи. Сава пошел с ним.

– Вот так всегда, – пожаловалась Ульяна Ильинична. – Если бы дети остались в доме, он непременно сцепился бы с Зоей, довел бы до слез Аннушку и спровоцировал бы Макара на какую-нибудь шалость.

– Это началось, когда родилась Зоя? – спросила я. – До того Ваня был послушным сыном?

Если мать скажет, что это не мое дело, настаивать не буду. Но она неуверенно кивнула.

– Полагаешь, это ревность? Я тоже так считала. Но Бронислав никогда не относился к Ване хуже, чем к собственным детям. И я старалась уделять ему время. Малыши требуют больше внимания. Мы объясняли, старались…

– Причина не в ревности, – перебила ее я. – У вас с сыном очень сильная ментальная связь. Вероятно, это следствие… того, что вам пришлось расстаться со мной. Вы боялись потерять и его.

– Ментальная связь? – удивилась Ульяна Ильинична. – Но как? Разве такое возможно? Мы обычные люди.

– Ментальная связь существует и между обычными людьми. Эсперы могут ее чувствовать и изменять, – пояснила я. – Сейчас я знаю больше, поэтому увидела… ваш канал. Он мощный. Грубо говоря, Ваня чувствует ваше настроение. Не как эмпат, он не может это объяснить, описать словами. Но оно на него влияет. Вы нервничаете, нервничает и он. Обратно это работает так же. Поэтому вы с ним в замкнутом круге из эмоций, самые сильные провоцируют страх потери, недоверие, раздражение, желание спорить и делать все по-своему, часто наперекор.

– То есть, это я провоцирую Ваню на дурные поступки? – уточнила Ульяна Ильинична.

– Ваня не совершает дурных поступков, – вздохнула я. – Он провоцирует вас думать, что он их совершает, вы провоцируете его так делать, потому что не верите ему. Сложно? Простите, я не могу объяснить проще.

– Нет, я поняла… – задумчиво произнесла Ульяна Ильинична. И, спохватившись, всплеснула руками. – Ох, я даже не предложила тебе сесть! Пройдем в столовую? Выпьешь чаю?

Я отрицательно качнула головой. Не чай я сюда пришла пить.

– Если удобно, можно и здесь поговорить, – сказала я.

Мы сели по обе стороны круглого столика. Я протянула Ульяне Ильиничне папки с документами.

– Вы слышали, что мне вернули родовое имя? – спросила я.

– Что это меняет? – усмехнулась она. – С некоторых пор… мы следим за новостями из столицы. С одной стороны, за тебя я рада. С другой… это лишь подачка. Ты – глава рода, которого нет.

– Это я прекрасно понимаю, – кивнула я. – Однако начало положено. На полное совершеннолетие я получила подарок от дедушки. Фамильные драгоценности Морозовых и квартиру в престижном доходном доме.

– Неужели ту, что на Петербургской стороне? – оживилась Ульяна Ильинична. – Она принадлежала Морозовым, и ее не отобрали по решению суда лишь потому, что Борис Васильевич ее продал задолго до…

Она осеклась и замолчала.

– Полагаю, не продал, а переоформил на доверенное лицо. Да, теперь она моя. У меня есть деньги, и скоро будет еще больше, – продолжила я.

Договор подписан, я получила эксклюзивное право на разработку и производство телефонов с сенсорным экраном на территории Российской империи. Исследование показало, что у моей команды есть все шансы стать первыми на мировом рынке. Я верила в успех.

– Я смогу позаботиться о Ване, – заключила я. – Не сейчас, гораздо позже, он встанет во главе сильного рода.

– И станет сыном предателя… – тихо произнесла Ульяна Ильинична.

– Нет. Я докажу невиновность отца.

Она вздохнула. Посмотрела в окно. Тут, вдали от северной столицы, едва наступившая зима еще чернела голыми стволами деревьев.

– В одном папке документы на имя Шереметева, в другой – на мое, – сказала я. – Что-то одно… надо подписать. В любом случае, Ваня должен учиться в лучшей школе. Он очень талантлив.

Александр Иванович, как обычно, оказался прав. Сейчас я очень хорошо понимала, что давить на Ульяну Ильиничну нельзя. В конце концов, она мать. Только она может решить, что лучше для ее сына.

– Я… вас оставлю?

– Нет, оставайся. Я уже приняла решение.

Однако ставить подпись Ульяна Ильинична не спешила.

– Ваня хотел с вами поговорить, – пояснила я. – Наедине.

– А, хорошо. Найдешь его комнату?

– Справлюсь.

Ваню и Саву я застала за увлекательным занятием. Они резались в настольный хоккей. Мальчишки…

– Я тут твоего брата немного повоспитывал, – сказал Сава, когда Ваня ушел к матери. – Прости, не сдержался.

– Хоккеем, что ли? – усмехнулась я.

– Нет, раньше. Отчитал за истерику.

– Спасибо, – сказала я. – Кто-то должен был это сделать.

– А как твои успехи? Она подписала?

– Еще не знаю. Но знаю, что любое ее решение будет правильным.

Ваня вернулся быстро. Или мне так показалось? Мы с Савой не разговаривали, просто сидели рядом, и время могло пролететь незаметно. Прекрасно, когда есть, с кем помолчать.

Настроение у Вани было хорошим. Он даже улыбался. Значит, разговор состоялся и не закончился очередным скандалом. О подробностях я, конечно же, не расспрашивала.

Ваня быстро покидал в сумку вещи: книги, тетради, коробочки.

– Все, я готов.

Ульяна Ильинична отдала мне папки, так и не сообщив, кому передала опекунство над сыном. Ничего, дома посмотрю. От чая мы отказались.

– Яра, можешь сказать мне что-нибудь в Исподе? – неожиданно попросил Ваня перед переходом. – Сава, или ты скажи.

– Зачем? – удивилась я.

– Потом объясню, – уперся он. – Скажи. Сложно, что ли?

В Исподе Сава не спешил сворачивать пространство. Он внимательно смотрел на Ваню. Тот выглядел так, как обычный человек выглядит в Исподе: стеклянный взгляд, расслабленная поза. Но вот Ваня моргнул… и скосил глаза. Я вздрогнула.

– Давай, скажи ему что-нибудь, – хмыкнул Сава.

– Ничего на ум не приходит, – призналась я. – Но ведь этого не может быть!

– Полагаю, этого хватит, – сказал Сава и открыл проход в знакомую гостиную.

– Ну⁈ – набросилась я на Ваню, едва он перевел дыхание.

И он слово в слово повторил наш диалог.

– Как? – Я обессиленно опустилась на диван. – Сава, ведь его проверяли! И не кто-то, а Александр Иванович!

Сава развел руками.

– Когда я с ним ходил, то ничего не видел и не слышал, – сказал Ваня. – А сейчас, рядом с тобой… Это потому, что ты – моя сестра? Типа… кровная связь…

– Это так не работает, – возразил Сава.

– Спросим у Александра Ивановича, – решила я. – Только пока больше никому об этом не говорите. Пожалуйста.

К счастью, оба не стали допытываться, почему я хочу сохранить в тайне то, что у Вани проявились способности эспера. Сейчас я не смогла бы рассказать им о своей догадке.

Мой дар – не просто подарок богов. Это подарок взаймы. Эспером должен был стать Ваня, но этот дар отдали мне. Временно. Поэтому рядом со мной Ваня видит Испод.

В том, что дар придется вернуть, я не сомневалась. Особенно после того, как заглянула в папки и увидела, что официально стала опекуном младшего брата.

* * *

В Кисловодск ехали с комфортом, в свитском вагоне высшего класса.

Можно было и Исподом, быстро и сердито, но мне хотелось путешествовать, как в детстве с опекунами. Ваня охотно согласился, Матвей не возражал, а Катя с удовольствием присоединилась к нашей компании.

– Главное, чтобы не так, как в прошлый раз, – шутила она, вспоминая нашу прошлогоднюю поездку.

– Никаких тайных миссий, – уверяла ее я. И, на всякий случай, добавляла: – Я о них точно ничего не знаю.

Мы с Катей заняли одно купе, Матвей с Ваней – соседнее. Мишка уехал в Кисловодск раньше: приводить в порядок дом, готовиться к приему гостей. Ася не ставила нас в известность о своих планах. Сказала, мол, встретимся на месте, я позвоню.

А Сава все еще сдавал экзамены. У нас сессия закончилась раньше, чем у выпускников академии, но я ни за что не уехала бы без него, если бы не обстоятельства. Ни у кого из нас, за исключением Вани, каникулы еще не начались…

Продолжение тут: /work/535317