Текст книги "Курсантка (СИ)"

Автор книги: Василиса Мельницкая

сообщить о нарушении

Текущая страница: 11 (всего у книги 19 страниц)

Глава 29

– И что ты там делала на самом деле? Только не говори, что ностальгия замучила.

Вопрос не прозвучал неожиданно. Я почувствовала приближение Венечки Головина раньше, чем он открыл рот. К слову, он впервые заговорил со мной с тех пор, как мы вернулись с картошки. По учебе нам случалось общаться. Всего пятнадцать минут назад он с удовольствием отлупил меня в тренировочном бою, после чего язвительно заметил, что Ярику Михайлову нужно готовиться к кабинетной работе. И я в долгу не осталась, посоветовала ему и дальше качать мышцы, если мозг к двадцати годам пребывает в зачаточном состоянии. Обычная пикировка. Но Венечка не обращался ко мне, как к девушке, в стенах академии.

– И что с твоим принципом не бить женщин? – мрачно поинтересовалась я вместо ответа.

– Яр, ты серьезно? – удивился Венечка. – Я и так не в полную силу. И как ты себе представляешь тренировки?

Все тело болело, а наутро еще и синяками покроется. Но он был прав, и я чуть растянула губы в улыбке.

– А, ты прикалываешься, – догадался Венечка. – Не увиливай от ответа.

Мы разговаривали в пустой раздевалке. Все уже разошлись. Я же задержалась, чтобы спокойно переодеться. Сидела в уголке с закрытыми глазами, вроде как отдыхала и переживала поражение. А Венечка зачем-то вернулся…

– Я не обязана удовлетворять твое любопытство, – сказала я, поднимаясь. – Отвернешься?

– Ой, что я там не видел…

– Я тебя тоже без штанов видела, – отрезала я. – Может, разденешься? И вообще, не хочешь, не надо. Так дойду.

Досадно, что все же придется бежать по холоду в промокшей от пота одежде, но мне не привыкать. Быстрее бы уже этот семестр закончился!

– Ладно, извини, – буркнул Венечка неожиданно покладисто.

И отвернулся, встав носом к стенке. Зеркал на ней не наблюдалось, я проверила.

– Ты зачем пришел? – спросила я, сбрасывая кэйкоги.

– Я же сказал…

– Даже вид делать не буду, что поверила, – фыркнула я.

Поколебавшись, я расстегнула корсет. На боку растекалась гематома, «подарок» от преподавателя. До спарринга с Венечкой он показывал на мне технику броска через голову. Я достала из шкафчика мазь.

– Может, там встреча намечалась. Важная, – не унимался Венечка. – Ты же обоих телохранителей с собой взяла. Я должен знать.

По официальной версии, встречу Ярику назначила гимназистка. А Матвей и Сава шли за ним незаметно, потому что беспокоились, что их юный друг вляпался в какие-то неприятности. По мне, так шито белыми нитками, но ничего лучше нам с Александром Ивановичем придумать не удалось.

– С чего бы? – без особого интереса произнесла я. – С каких это пор я тебе докладываю обо всем, что со мной случается?

– С тех самых, как я сказал тебе, что занимаюсь тем же, чем и ты, – рассердился Венечка.

– А-а-а… – протянула я, обтираясь влажным полотенцем. Душ приму в общаге, тут лениво лезть под воду. – Как же я могла забыть, ты же все-все мне рассказал о своем расследовании.

– Одно я знаю наверняка. Ты не на свиданку с гимназисточкой бегала, – твердо произнес Венечка, игнорируя мой сарказм. – И, если скрываешь причину, значит, она серьезная.

– Пальцем в небо. Я в этой гимназии училась. И кое-что припрятала в подвале. Как я могла сказать всем, что училась в женской гимназии? – парировала я. – Пришлось туда ночью идти, чтобы не спалиться.

– И зачем?

– Что?

– Зачем ты там что-то прятала? – спросил Венечка. – Заметь, я не интересуюсь, что именно.

Я расправила корсет и пустила через него воздух по замкнутой петле.

– Не хочется облегчать тебе жизнь, Вениамин, но здание гимназии когда-то принадлежало роду Морозовых. И нет, его не отняли. Предок пожертвовал его городу.

– И? – В его голосе послышалось раздражение. – Это не причина.

Вот сейчас и проверю, так ли Венечка порядочен, как считают Шереметевы.

– Это единственное место, что я условно могу считать своим домом.

Венечка развернулся ко мне всем корпусом. Удивление я считывала… в первое мгновение. Потом его взгляд скользнул ниже, замер на уровне моей груди. Меня обдало похотью.

Я отвесила Венечке хлесткую пощечину. Его голова дернулась, а взгляд стал осмысленным.

– Ч-черт… – прошипел Венечка, схватился за щеку и быстро выскочил за дверь.

Однако не ушел. Я ощущала его, пока одевалась – неторопливо, выравнивая дыхание.

Проверила, называется. Я ждала, что Венечка поймет намек и прекратит расспросы. У меня нет дома, если я спрятала что-то важное в подвале гимназии. Порядочный человек не стал бы акцентировать на этом внимание. А Венечка… Нет, он не настаивал. Он развернулся и облапал меня взглядом. И что из этого хуже? Порядочный, как же!

Венечка ждал меня за дверью, но я прошла мимо, не повернув головы в его сторону. Он увязался следом. Мы вместе вышли на улицу. Вечер выдался на редкость ясным для питерской осени. Пахло прелыми листьями и первым легким морозцем.

– Ты сама виновата, – проворчал Венечка.

– Могу еще по морде дать, – спокойно произнесла я. – С другой стороны, для симметрии.

– Не получится, – сказал он. – Больше ты меня врасплох не застанешь.

Проверять, так ли это, я не захотела. Откровенно говоря, если бы на месте Венечки был кто-то другой, я первая извинилась бы за пощечину. Терпеть такого не могу. Но в тот момент я растерялась не меньше, чем он, вот и повела себя… предсказуемо.

– Вообще-то, я и предположить не мог, что ты совсем голая, – добавил Венечка, не дождавшись моего ответа. – С каких пор ты мне так доверяешь?

– Не тебе, – призналась я. – Матвею. Он уверял меня, что ты порядочный человек.

Венечка молчал долго. Скорее всего, потому что навстречу нам шли несколько курсантов, а еще один появился за спиной. Его эмоции не считывались вовсе. Похоже, он поставил блок.

– Прости, – наконец выдавил он, когда рядом вновь никого не стало. Кашлянул и произнес с легкой иронией в голосе: – Приношу искренние извинения за свое недостойное поведение, милая барышня.

Мне вновь захотелось его треснуть. Полагаю, этого он и добивался – вывести меня из себя.

– Принимается, – ответила я. – Теперь говори, чего хотел. Мы почти пришли.

– Да я все сказал. Почти.

Так и знала, что любопытство – лишь предлог. Венечка продолжал водить вокруг меня хороводы, хотя получил ответ еще в раздевалке. Впрочем, мне с самого начала казалось, что тут что-то нечисто.

– О том, что интересует нас обоих, мы можем поговорить здесь.

Венечка сунул мне в руку небольшой конверт, в нем лежала какая-то карточка.

– Не открывай. В комнате посмотришь. Оденься… соответствующе. И о блоке не забудь. – Он наклонился к моему уху и прошептал: – Будешь хорошей девочкой, покажу кое-что интересное.

Это прозвучало двусмысленно, и вновь пришлось сдерживать порыв треснуть Венечку чем-нибудь тяжелым. Или хотя бы дать в нос. А что? Опыт есть…

К счастью, Венечка быстро исчез, не попрощавшись. Оставалось лишь тешить себя надеждой, что он сбежал, заметив в моем взгляде жажду крови. А в конверте я нашла приглашение на бал-маскарад. Однако…

– Вот и хорошо, – сказал Сава, когда я рассказала ему о встрече с Венечкой.

Правда, не всё. О неловком моменте умолчала. В конце концов, извинения принесены и приняты, а Сава давно ищет повод вызвать Головина на дуэль.

– Чего хорошего? – вздохнула я. – Не нравится мне всё это.

– Технически, ты во дворец идешь, чтобы Разумовского отвлекать. Если по приглашению Головина, то князь тебя с нами вовсе не свяжет, – пояснил Сава. – Не думал, что я такое скажу, но… – Он помрачнел. – Если Разумовский будет думать, что у тебя роман с Головиным, я хоть немного передохну.

– Он до сих пор тебя достает⁈ – охнула я. – И ты молчишь…

– Ты предпочла бы, чтобы я тебе жаловался? – возмутился Сава. – Я и так… Нет, забудь. Это была минута слабости. Я справлюсь.

– Нет, это идея, – возразила я. – Князь оставит тебя в покое и будет терроризировать Венечку. Он тоже на допы ходит.

– И сочтет тебя легкомысленной барышней, – подсказал Сава.

– Да и пусть, – отмахнулась я.

– А Головин? Он что подумает?

– Он так меня ненавидит, что ничего не заметит. Я же не собираюсь с ним встречаться. Только слух пущу… для Разумовского. Короче, разберемся.

По комнате с писком пронесся Чоко. Карамелька настигла его в два прыжка, прижала лапой к полу и оскалилась. Чоко закатил глаза и обмяк.

Сава взглянул на часы.

– Двадцать три минуты, – сообщил он. – Идут на рекорд.

Когда мы впервые увидели, как Карамелька охотится на Чоко, то запаниковали. Выглядело все очень реалистично. Чоко натурально «помирал» от страха, а Карамелька рычала и примеривалась, куда бы куснуть мелкое недоразумение.

Мы с Савой растащили химер и успели огорчиться, что жить в одной комнате у них не получится. Однако вскоре выяснилось, что негодники так играют. Карамелька устраивалась в засаде. Чоко притворялся меховым ковриком. Когда у него заканчивалось терпение, он сбегал. Карамелька его ловила и слюнявила. После чего оба укладывались рядышком, чтобы передохнуть.

– Есть новости о дикаре? – спросила я.

Сава отрицательно качнул головой. Что ж, плохих новостей тоже нет, это радует. А что Испод до сих пор закрыт, так иначе дикого эспера не поймать.

Битву в гимназии разбирали на занятии. Было несколько неловко, так как Ярик находился в центре внимания, как один из участников событий. Случай слишком необычный и чрезвычайно опасный, потому в стороне никто не остался. И оказалось, что ведьмы прибыли в академию очень вовремя.

Поймать дикого эспера очень сложно. Он может скрываться годами, не проявляя себя. Или может устроить новый прорыв, причем там, где его совсем не ждут. Далеко не везде есть куполы, способные удерживать тварей с изнанки. Но эспер не может вовсе не пользоваться Исподом, поэтому его закрывают. То есть, не технически, это невозможно. Приказом императора эсперам запрещают ходить в Испод. Другие государства предупреждают об опасности, но протокол везде один.

После этого к поимке преступника подключаются ведьмы. И это был сюрприз, я не знала, что ведьмы и эсперы не только соперничают, но и сотрудничают. Ведьмы способны слышать мир. Иначе говоря, они улавливают изменения миропорядка, когда эспер открывает проход между мирами. И ведьмы слушают… пока дикарь не заходит в Испод.

Дальше – проще. Облава в Исподе, в которой участвуют лучшие из лучших.

Как правило, дикарь не знает об этой схеме. Но даже если у него есть доступ к секретам эсперов, ему не пересидеть облаву. Пока ведьмы слушают мир, эсперы прочесывают местность, вынуждая дикаря бежать.

Старшекурсников привлекли к патрулированию, и Сава периодически пропадал на дежурствах. А дикарь всё не появлялся.

Я полагала, что бал в императорском дворце отменят. Все же предположительно покушались на внучку государя. Однако ошиблась.

Если верить традиции, во дворце обязательно что-нибудь случится. Ведь я появлюсь на балу. И то, что в прошлый раз обошлось, не аргумент.

Глава 30

Бал-маскарад хорош тем, что не требует беспрекословного исполнения дворцового этикета. Все в масках, то есть, инкогнито. Использовать иллюзии – моветон, но в остальном разнообразие костюмов ограничено лишь фантазией гостей бала. В редких случаях – еще и заданной темой.

Осенний бал в императорском дворце имел два обязательных условия: маска и цвета осени в одежде. Матвей и Сава чуть ли ни каждый день интересовались, заказала ли я костюм, и я отвечала, что беспокоиться не о чем. Матвей предлагал оплатить расходы. Сава осторожно намекал, что предпочел бы видеть меня в платье. Но я решила не заморачиваться. Взяла у Кати белый халат, белую шапочку с красным крестом и медицинскую маску. Пояс для чулок и туфли на высоком каблуке нашлись в чемоданах, хранящихся у Александра Ивановича.

Накануне бала Сава потребовал показать костюм. И пришел в ужас, когда я прошлась перед ним, плавно покачивая бедрами. Правда, стоит отдать ему должное, внешне его неодобрение никак не проявилось.

– Ты это специально? – спросил он, не повышая голоса. – Это розыгрыш?

Внутри его бушевал вулкан. А мне его ревность, так тщательно скрываемая, стала неожиданно приятна.

– А что не так? – Я кокетливо повела плечом.

– Яра, это пошло. Ты похожа на… на…

– На барышню легкого поведения, – подсказала я.

Естественно, этого я и добивалась. Короткий халатик, из-под которого выглядывают резинки чулок. Декольте, не скрывающее вызывающе красное белье. Красные же чулки в сеточку.

– Ты на голую вечеринку собралась или на бал во дворец?

Сава все еще держал себя в руках. Завидую я ему. Порой мне достаточно взгляд бросить, даже когда он одет, и приходится сбегать из комнаты, чтобы скрыть влечение. А он смотрит на меня, одетую так вызывающе… и ничего, кроме ревности и гнева, не ощущает.

– Это бал-маскарад, – напомнила я. – Не надо рассказывать мне о целомудренности дворцовых балов.

– А цвет осени…

– Красный, – подсказала я.

– Если ты хотела меня разозлить, у тебя получилось, – произнес Сава тихо.

Мне вдруг стало его жаль. Себя тоже, но по другой причине.

– Хотела, – призналась я. – Но не тебя, а Разумовского. Я же должна его отвлечь и развлечь.

Сава резко выпрямился и сжал кулаки. Вихрь его эмоций ударил по мне взрывной волной.

– Не так, как ты подумал, – добавила я поспешно.

– Уверена, что он будет церемониться, если ты явишься к нему в таком виде?

– Ладно, – сдалась я. – Хорошо. У меня просто не было времени ходить по магазинам или ателье.

– Я предполагал, что так и будет, – проворчал Сава. – Вот, держи.

Он достал из шкафа кофр, бросил его на мою кровать и вышел из комнаты. В ванной зашумела вода.

Я потянула молнию на чехле и заглянула внутрь. Что-то… рыжее? Это мех? Костюм лисы, что ли?

Я ошиблась. Красивое в своей простоте платье, отороченное мехом, дополнял ободок с пушистыми кошачьими ушками. Платье идеально село на фигуру.

Интересно, почему кошка? Сава так меня видит?

– У тебя химера, вот я и…

Он стоял в дверях и отвечал на мой незаданный вопрос. Читать мысли без телепатии не так уж и сложно. После уроков Разумовского я и сама овладела этим искусством. Правда, работало это только с теми, кого я хорошо знала. Полагаю, Сава достаточно меня изучил, чтобы предугадывать ход моих мыслей.

– А у тебя костюм мыша? – поинтересовалась я, пытаясь пошутить.

– Не понимаю, почему вы зовете Чоко мышью! – возмутился Сава. – У него от мыши ничего нет.

– Потому что он маленький, – пояснила я. – И потому что Карамелька на него охотится.

Сава все еще остро реагировал на шутки о размере его химеры. Не всем везет так, как мне. От мелкого грызуна толку никакого. Это не мешало Саве баловать Чоко, но, полагаю, в глубине души он мечтал о химере-помощнике.

– Странно, что ты, вообще, о моем костюме спросила, – проворчал Сава. – Тебя такие мелочи не интересуют.

Эти слова заставили меня испытать тревогу. Я занималась только учебой, и вполне могла пропустить что-то важное. Забыла о чьем-то дне рождении? Вроде, нет. У Савы проблемы? Или не у него, а у кого-то из друзей? У Матвея? У Мишки? Мы давно не собирались, не болтали… Но ведь некогда! Они ведь ничего от меня не скрывают?

Расспрашивать Саву стыдно, лучше вести себя внимательнее. Вот только с резолюцией императора разобраться бы…

– Сав, может, не ходить на бал? – вздохнула я.

– Не ходи, – согласился он. – Мне спокойнее будет.

– Нет, вам тоже. Это же безумная идея. И если вас поймают…

– Яр, прекращай. Все уже решено и обговорено.

Да, все так. Мы вместе разрабатывали план, просчитывали риски. Говорили и о том, что ничего не делать – не вариант. Если беспокоиться о последствиях, то расследование не стоило и начинать. Но ведь если с Матвеем и Савой что-нибудь случится, я себе этого не прощу. Мишка тоже идет на бал, но он останется в зале.

«Если попадемся, скажем, что заблудились. Увлеклись фрейлиной, она нас заманила и бросила. Вполне рабочая версия, – уверял Сава. – А если докапываться начнут, то к князю отправят. Он, конечно, по головке не погладит, но ему можно правду сказать».

«Род прикроет, – добавил Матвей. – Все же мы не какая-то уличная шантрапа. Государственную измену не пришьют. Из академии не выгонят. Остальное переживем».

– Спасибо, – выдохнула я, снимая кошачьи ушки.

– Это подарок, – поспешно произнес Сава.

– И за наряд тоже, – добавила я.

На бал мы приехали порознь. Сава оделся бродягой, Матвей – разбойником, Мишка выбрал костюм лешего. Их удавалось различить по степени изношенности лохмотьев и цвету заплаток, но только когда они стояли рядом. Я не решилась спросить, ограбили они лавку старьевщика или художественные дыры в одежде теперь в моде.

Я отказалась от обычного блока, проигнорировав совет Венечки, но использовала вторую личину. Вряд ли Разумовский лично проверяет всех гостей на входе, но отсутствие эмоций – это подозрительно. И сразу выдает эспера. Мне же хотелось остаться неузнанной и, заодно, проверить, смогу ли я обмануть князя.

Вторая личина – это полный блок на собственные эмоции, чтобы скрыть узнаваемые интонации. И слепок чужой личности сверху. Этому нас учили на занятиях по маскировке. Я скопировала Клаву, потому что успела хорошо ее изучить за время совместной учебы.

Блок лишал меня возможности искать Разумовского ментально, но для этого у меня был Мишка. Мы договорились, что в течение первого часа ведем себя, как обычные гости, а потом я удерживаю внимание Разумовского, чтобы он не мешал Саве и Матвею рыскать по покоям императора.

Что могло пойти не так? Абсолютно всё.

Начиная с того, что князь Разумовский не явился на бал.

Я полагала… Да что там! Я была абсолютно уверена, что он находится подле императора. Особенно сейчас, когда дикий эспер может появиться где угодно, даже во дворце. Я его именно тут и ждала бы. Если попытка нападения на гимназию, где учится внучка императора – это предупреждение, то сейчас самое время идти ва-банк. И бал-маскарад – удобное прикрытие для того, чтобы подобраться к императору.

Но нет. Император на балу появился, вместе с супругой. Их весьма условные костюмы не предназначались для того, чтобы скрыть личности. Да и кто бы посмел предположить, что государь и государыня спрячутся от подданных под шутовскими масками.

Разумовского рядом с ними не было.

– Нет его в зале, – сказал Мишка на исходе часа.

– Или он под второй личиной, – вздохнула я. – Ничего, у меня есть другой способ его обнаружить.

Я сбросила личину Клавы и сняла блок. Разумовский сам меня найдет. Нужно только подождать.

– Пригласи меня на танец, – сказала я Мишке.

До этого мы старались держаться подальше друг от друга. Я принимала приглашения от разных гостей, но ни с кем не завязывала знакомств и отказывалась от угощений. Под блоком я не могла ощущать ничьих эмоций, поэтому наблюдала за происходящим с особенным тщанием.

И чего Сава возмущался? Я ведь права, на маскараде публика ведет себя развращенно: откровенные наряды, раскрепощенное поведение. В глазах рябило от золота, отнюдь не бутафорского. Без привычных ощущений чужих эмоций я чувствовала себя уязвимой. И только теперь, позволив Мишке вести себя в танце, немного расслабилась.

– Как там Ася? – спросила я. – У вас все в порядке?

Вопрос Мишке не понравился, я уловила легкую смену настроения. Не критичную, но все же…

– Нет никакого «нас», – ответил он. – Ася где-то здесь, в зале.

– То есть? – Я позволила себе бестактность. – Думала, вы вместе.

– Она хочет, чтобы вы так думали. Ты и Сава.

Вот это новость!

– Ты ей подыгрывал? И почему же…

– Потому что надоело, – оборвал меня Мишка. – Я себя не на помойке нашел, чтобы исполнять прихоти избалованной принцессы.

Хм… Не на это ли намекал Сава? Жаль, сейчас не время и не место расспрашивать о подробностях.

Танец закончился. Разумовский не появился. Зато ко мне подошел Джокер, и в нем я без труда узнала Венечку.

– И почему, позволь спросить, ты с Бутурлиным, если это я пригласил тебя на бал? – поинтересовался он с плохо скрываемым раздражением.

Мишка, вопреки ожиданиям, не психанул. Не удостоив Венечку взглядом, он кивнул мне и скрылся в толпе.

– Не позволю, – ответила я, чтобы не вступать в привычную перепалку. – Ты, случайно, не знаешь, где князь Разумовский?

Произнося имя, я перешла на шепот, и пришлось приблизиться к собеседнику на неприлично близкое расстояние.

– Знаю, – сказал Венечка небрежно. – Встречается с любовницей.

– Чего? – переспросила я. – Ты уверен?

Я догадывалась, что князь не девственник в свои-то годы. И мне бы радоваться, что ко мне у него нет никаких чувств. Но отчего-то известие о любовнице задело самолюбие.

– Показать могу. Хочешь? – Венечка осклабился.

С нарисованной на его лице маской Джокера широкая улыбка смотрелась как-то по-особенному зловеще.

– Хочу, – сказала я. – Веди.