Текст книги "Курсантка (СИ)"

Автор книги: Василиса Мельницкая

сообщить о нарушении

Текущая страница: 6 (всего у книги 19 страниц)

Глава 15

В императорском дворце я танцевала лишь однажды, но и этого хватило, чтобы почувствовать разницу между балом и танцами в сельском клубе. Здесь было темно и тесно, и запах крепкого табака, густо смешанный с ароматами ядреных духов, напрочь лишал обоняния. Музыку, гремящую в колонках, я не оценивала. Глупо сравнивать классику, звучащую на балах, с развлекательной попсой и ревущим роком. Последний я и сама любила слушать, если появлялось свободное время.

Первые пять минут я не могла отвести взгляда от танцующих. Под потолком крутился зеркальный шар, переливаясь всеми цветами радуги. Девчонки, собравшись в круг, дергались в такт музыке, наклоняя туловище то в одну, то в другую сторону. Парни, в основном, подпирали стены.

И как-то сразу стало понятно, почему первокурсников тянет в клуб, будто там медом намазано. Они шли за экзотикой. Не все, но те, кто из аристократов – точно.

– Ну? – спросил Мишка, ткнув меня в бок. – Чего делать будем?

– Понятия не имею, – честно призналась я. – Может, обратно пойдем?

– Мне тут не нравится, – сказала Этери.

Говорить приходилось громко, наклоняясь к уху собеседника.

– Да ладно вам, – возразил Степан. – Если пришли, давайте хоть потанцуем.

– Начинай, – фыркнула я.

Тут одна композиция сменила другую, и Степан, с криком: «Расступись!», исполнил «па-де-баск», «па-де-ша» и еще какие-то па, названия которых я не знала.

– Позер! – заключил Мишка.

Прыжки Степана пришлись по душе девушкам и вызвали озлобленный интерес со стороны местных парней. Танцующие мгновенно освободили место, чтобы не мешать Степану. А он от балетных па перешел к акробатическим трюкам. Под свист и улюлюканье прошелся колесом, сделал сальто и приземлился на шпагат.

Девчонки завизжали от восторга. А из толпы местных парней вышли двое, переглянулись – и синхронно пустились вприсядку.

– Вызов принят, – констатировал Мишка.

– Я могу составить Степану компанию, – вызвалась Этери.

– Куда⁈ – Я едва успела схватить ее за руку и наклонилась к уху. – Если ты балетом занималась, то женским. Выдашь себя!

– Все в порядке, – улыбнулась Этери.

Она подбежала к Степану, сказала ему что-то, он кивнул. Потом оба встали на одну ногу, согнув другую в колене, и одновременно закружились на месте.

– Один! Два! Три! – взвыли восторженные зрители.

Когда счет закончился, противники в ответ исполнили «веревочку». Степан и Этери выдали серию прыжков, демонстрируя великолепную растяжку.

Результатом этой спонтанной дуэли стала ничья и шаткое перемирие между местными парнями и курсантами. На нас не зыркали злобно, хотя общее раздражение все еще ощущалось. Деревенские ревностно следили за своими девчонками, однако позволили курсантам пригласить их на танец, когда зазвучала медленная музыка.

Мы вчетвером вышли на улицу, подышать свежим воздухом.

– А вы чего не танцуете? – спросил внезапно появившийся рядом Глеб.

Этери мигом напряглась, я же лениво поинтересовалась:

– Это обязательно?

– У меня девушка ревнивая, – заявил Мишка.

– А я не отдышался толком, – ответил Степан.

– Ребят… – Глеб панибратски приобнял нас с Этери за плечи. – Задрали эти игры, честное слово. Мне так совершенно безразлично, кто из вас девчонка. Хоть все четверо.

Ага, Венечка давно выбыл из «соревнования».

– Я занимаюсь этим потому, что реально опасаюсь последствий, – продолжил Глеб. – Если ситуация выйдет из-под контроля, девушка может пострадать. Поэтому, умоляю, не усложняйте.

– А тебе не кажется, что поведение отдельных курсантов уже выходит за рамки приличия? – спросила я. – И что принуждать нас к поцелуям – мерзко?

– Кажется, – согласился Глеб. – Поверьте, все может быть значительно хуже.

– Далась вам эта девчонка, – сказала Этери. – Отстали бы от нее, и от нас заодно.

– Здесь скучно, – ответил Глеб. – Вот вся дурь и лезет наружу.

– Я оставил бы все, как есть, – вмешался Степан. – Если среди нас есть девушка, то она отлично притворяется. Этому можно позавидовать.

– Если бы… – Глеб загадочно улыбнулся. – Если бы…

Этери запаниковала. Я досадливо поморщилась. Если о ней уже известно, то этой эмоцией она подтвердила догадки.

– Хорошо, – сказала я. – Насиловать себя не буду, но, если кто-то понравится, постараюсь поцеловать. Надеюсь, этого будет достаточно.

– Отлично. Мамука, тебя это тоже касается, – напомнил Глеб прежде, чем отойти.

– Я не хочу ни с кем целоваться, – мрачно произнесла Этери.

– Я тоже, – кивнула я. – Мы и не будем. Пойдем обратно. Держись рядом.

– Что вы задумали? – заинтересовался Мишка. – Я с вами.

– А я тут останусь, – сказал Степан. – Ногу потянул.

– Выпендривался бы меньше, – проворчал Мишка.

– Если что, прикрою с тылу, – пошутил Степан.

Внешность Ярика девушкам нравилась. Мне уже строили глазки. Об Этери, то есть, Мамуке, жгучем кавказце, и говорить нечего. При желании к нам выстроилась бы очередь из жаждущих поцелуя. Нам же нужен обратный эффект.

Менять черты лица я не решилась. Зато воспользовалась обретенными навыками по проективной телепатии. Всего-то и надо, что внушить девушкам отвращение к себе и к Мамуке. То есть, к Этери.

Риск есть, это запрещенный прием. Однако местные не поймут, а вероятность того, что курсанты-эсперы побегут жаловаться, ничтожно мала. Начать хотя бы с того, что все мы нарушаем прямой приказ. Опять же, старших тут нет, а кто из первокурсников в состоянии определить источник внушения? Если потихонечку, слегка… то меня не поймают.

Дождавшись очередного медленного танца, я сказала:

– Идем приглашать девчонок.

Мишка посмотрел на меня с интересом. Этери – с возмущением.

– Мамука, или ты доверяешь мне, или иди, куда хочешь.

Я резко повела плечом и двинулась к девушкам, выстроившимся вдоль стены. Самых красивых уже расхватали, но тем лучше. Этери послушно плелась следом за мной. Мишка с нами не пошел.

– Танцуешь? – небрежно спросила я, нависая над девчонкой.

Мелкая, конопатая, она взирала на меня снизу вверх… с отвращением.

– Н-нет… – пискнула она, по стеночке уползая в сторону.

– А ты? – Я повернулась к следующей.

Она отвернулась, не удостоив меня ответом.

Повернувшись к Этери, я ей подмигнула. Мол, попробуй теперь ты.

От Мамуки шарахнулись, как от прокаженного. И мы с победным видом вернулись туда, где стоял Мишка.

– Что это было? – поинтересовалась Этери.

– Потом объясню, – отмахнулась я. – Еще пара попыток, и вернемся в лагерь.

Все складывалось удачно. И это должно было меня насторожить. Однако я ничего не заподозрила, даже когда Мамуке передали, что Степан ждет его на улице у клуба.

– Чего вдруг? – спросила Этери у незнакомого парня.

– Так ты ж танцор? Я не ошибся? Там матч-реванш намечается. Степан просил тебя позвать. Твое согласие требуется. В общем, выходи.

– Вместе пойдем, – сказала я.

– Нет, – возразила Этери. – Мы и так парой везде ходим, это подозрительно.

Мишка фыркнул.

– И ты не ходи, – сказала ему Этери. – Тут пара шагов до двери, ничего со мной не случится.

Я подумала, что таскаться за ней следом, и правда, перебор. Эмоциональный фон в клубе стал значительно спокойнее. И… местных парней вроде бы меньше.

– Так и стоите? Хоть бы размялись.

Мы с Мишкой резко развернулись на голос. Степан широко улыбнулся и подвигал плечами.

– А Мамука… где? – спросила я.

– Мамука? Разве не с вами? – удивился Степан.

Я рванула к выходу, выскочила из клуба и огляделась. На улице – ни души. Мишка и Степан вывалились на крыльцо следом за мной.

– Хм… Странно, – произнес Степан. – Тут недавно местные тусили. В клуб они, вроде, не возвращались.

– Мамука! – крикнула я в темноту.

Клуб находился не на отшибе, и фонари освещали аллею. Но дальше все тонуло во мгле. И где-то там…

Я прислушалась к тишине. Людей можно обнаружить, если ушли не слишком далеко. Отойти бы подальше от клуба…

– Яр, стой! – окликнули меня.

Глеб вышел из клуба не один. Яков, Венечка, Стас… с десяток наших.

– Он, – уверенно произнес Венечка.

Еще и носом в мою сторону повел, как собака.

– В чем дело? – спросил Мишка.

Я, наконец, определила направление. И рванула в кусты, напрямик.

– Что? Куда? Держи! – раздалось за спиной.

Судя по звукам, завязалась потасовка, но она быстро прекратилась, и парни понеслись за мной. К счастью, бежать долго не пришлось. Я выскочила на безлюдную улицу. Там, у глухого забора, несколько местных молодцев крепко держали Этери. А еще один пытался стянуть с нее штаны.

– Твою ж… – ахнул под ухом Глеб.

И первым бросился на помощь «Мамуке».

Силы были неравны. Местные быстро ретировались, бросив добычу.

– Они за подмогой пошли, – сказал Яков. – Сейчас всем селом вернутся. Уходим?

– Ты как? – спросил Глеб у Этери.

Она уже привела в порядок одежду, но выглядела неважно. А чувствовала себя и того хуже.

– Нормально, – просипела она.

– Яр, отведи его в лагерь, – сказал Глеб. – В клубе наши остались. Я возвращаюсь, кто со мной?

– Между прочим… – начал было Венечка.

– Потом разберемся, – перебил его Глеб.

И все побежали в обратном направлении. Мы с Этери – тоже, но этого никто не заметил, кроме Мишки и Степана. А они при одном взгляде на меня поняли, что возражать бесполезно. Этери вовсе была необходима хорошая драка. На ходу она вытащила из шлевок ремень и намотала его конец на кулак.

– Наших бьют! – раздалось совсем рядом.

Курсанты и местные парни схлестнулись перед клубом. Бились врукопашную, без магии. Дрын или ремень оружием не считались. Адреналин ударил в голову, кровь кипела. Хрустели выбитые пальцы и сломанные носы.

Выхватив из толпы противника, я азартно сражалась, наконец-то применяя на практике полученные уроки. Мои удары достигали цели, а те, что я пропускала – не чувствовались в пылу драки.

Где-то вдалеке завыла сирена.

– Ата-а-а-ас!

Местные бросились врассыпную. И им, в отличие от нас, было, где прятаться.

– Все целы? Рассыпались, по одному, по двое. Возвращаемся в лагерь разными путями, – скомандовал Глеб.

– Яр, у тебя кровь, – сказал Мишка. – Из носа.

– Ерунда, – отмахнулась я. – Я с Мамукой.

– Нет, – возразил Степан. – С Мамукой пойду я. А ты с Майком.

– Все вместе, за мной, шагом марш! – приказала пустота голосом Матвея. – Магичить все разом разучились, что ли⁈

Нас затащили под полог невидимости. Там же находился и Сава.

– Исподом проведешь? – обрадовалась я.

– Обойдешься, – ответил он. – Идите кучнее, чем шире купол, тем легче его обнаружить.

– Почему в ту сторону? – спросил Мишка. – Там же сирена.

– Именно поэтому. Преподы местные власти привлекли, гонят всех в одном направлении. Они уверены, что в ту сторону никто не побежит, поэтому там нет никого из наших, – пояснил Матвей.

– Прорвемся, – добавил Сава.

Глава 16

В лагере было тихо.

– Не может быть, чтобы все попались, – сказал Мишка.

– Может, – заверил его Матвей. – После драки обычно совершают две ошибки. Первая – напрочь забывают о том, что владеют магией. Вторая – из-за того, что плохо знают местность, стремятся быстрее вернуться на главную дорогу, ведущую в лагерь. Преподам остается лишь ждать, натянув на пути нарушителей магическую сеть.

– Так мы поэтому такой крюк сделали, – протянул Степан.

– Потому и поэтому, догадливый ты наш, – хмыкнул Сава. – Всё, отставить разговорчики. Умываться и по палаткам. Утром следы на физиономии не забудьте прикрыть. Иллюзию все создавать умеют?

– Преподаватели… не будут искать? – тихо спросила Этери.

– Не будут. Они уверены, что все попались. Да и вообще… – Сава повел плечом. – Попался – сам дурак, а если ушел, то молодец. Так что ковыряться в ваших иллюзиях никто не будет.

– Кроме однокурсников, – пробурчал Мишка.

– Если у вас такие есть, мне жаль ваш курс, – сказал Матвей. – Вы еще здесь?

Этери заверила меня, что с ней все в порядке. Я понимала, что это далеко от истины, но сделать ничего не могла. Одной эмпатией ей не помочь, а внушение, пусть и спасения ради, все еще запрещено законом. Я использовала его в клубе и, кажется, меня засекли.

Из головы не шел вопль Венечки. Глеб и другие ребята вышли из клуба не в поисках Мамуки. Они искали меня. И Глеб сказал, что разборки будут позже. О чем еще может идти речь, если не о моем внушении? И как я могла забыть, что у Венечки десятый уровень силы!

– Сава, Вениамин Головин – эспер? – спросила я, когда мы все улеглись.

– Почему у меня спрашиваешь?

– У кого еще? Он из семи великих родов, как и ты.

– Оригинально, – выдал Сава, помолчав. – Ничего, что тут все такие?

– Я никакого отношения к Бутурлиным не имею, – прошипел Мишка.

– Кроме того, что в тебе течет их кровь. И, заметь, законная, – парировал Сава.

Мишка скрипнул зубами, но возражать не стал. Матвей, и вовсе, промолчал.

– Ну… ты старший, – выкрутилась я. – Точно ведь знаешь. Если его после того финта на испытании приняли, значит, эспер. Так?

– Допустим. И что?

– Эспера нельзя исключить из академии? Никак? Даже если он подлец?

– Есть правила, нарушать которые нельзя. Можно вылететь из академии по совокупности правонарушений или даже за одно, если у него серьезные последствия. Если ты утверждаешь, что Головин – подлец, ты должна это доказать.

– А что ждет того, кого исключат? – поинтересовался Мишка. – Неуправляемый и необученный эспер без моральных принципов – это как граната в руках обезьяны.

– Заключением это, пожалуй, не назовешь, – сказал Сава. – Жизнь под присмотром. Максимально возможная блокировка. Работа в каком-нибудь закрытом архиве. Чего это вы? Есть что-то против Головина?

– Мне кажется, это он натравил местных на Мамуку, – призналась я.

– Кажется? Если нет доказательств, это оговор, – вмешался Матвей. – Нельзя обвинять его только на основании того, что он… Венечка. Характер у него паршивый, это верно. Он эгоист, нарцисс. Он филигранно выбешивает людей, и это ему нравится. Способен на мелкие пакости, вроде подножки. Венечкой его зовут с детства, он почти и не замечает унизительно-пренебрежительного звучания имени. Но откровенных подлостей я за ним не помню.

– Ты его знаешь? – удивилась я.

– Что тебя удивляет? Он с моими кузенами дружен, встречались, – неохотно ответил Матвей.

Вот кого надо было спрашивать о Венечке! Но Матвей прав, доказательств нет. И не факт, что Венечка не предъявит обвинение мне.

– Спите уже, – велел Сава. – Чую, зря мы вас спасали.

– Почему? – спросила я.

– Завтра узнаешь, – пообещал он.

И не ошибся.

Утром пошел дождь, и такой сильный, что полевые работы отменили. Однако изменившаяся погода не уберегла от наказания первокурсников, попавших в лапы Кощея.

Приговор был жесток: десять километров бегом по пересеченной местности, с грузом. Под холодным осенним дождем, из-за которого еще и дороги размыло. Каждому выдали мешок, куда насыпали килограмм пять картофеля из суточной нормы. По замыслу Кощея, этот картофель после забега нужно принести обратно в столовую и почистить, иначе все курсанты останутся без обеда. А еще провинившимся выдали карту и каждого курсанта пометили маячком, чтобы никто не сворачивал с намеченного маршрута.

Я легко пропустила бы это мероприятие. И совесть не мучала бы, ведь в клуб я пошла из-за Этери. Но она же не оставила мне выбора.

– Драка из-за меня началась, – сказала она. – Я со всеми побегу.

– Драка началась не из-за тебя, – попыталась возразить я.

Но Степан согласно кивнул, Мишка закатил глаза, Сава довольно усмехнулся, а Матвей начал разминаться.

– Ты тоже⁈ – изумилась я, обращаясь к брату.

– Это справедливо, мы же тоже там были, – ответил за него Сава.

Кощей против нашего участия, естественно, не возражал. А однокурсники определенно одобрили такое рвение.

По совету Матвея мы разделили картофель в мешке на две примерно равные части, предварительно завязав мешок. Получился «шарф» с толстыми концами. Первые же метры доказали, что нести его на шее удобнее, чем в руках.

Я вовсе не была уверена в собственных силах. Я могла одолеть десять километров, но по ровному покрытию. Иногда Сава заставлял меня бегать по песку, недлинные дистанции. Тут же дождь, ноги скользят и разъезжаются, одежда мокрая, мешок натирает шею. И корсет, вишенкой на торте. А ребята с самого начала взяли высокий темп. Все же… мужики. Сильные, выносливые, крепкие. Обидно проигрывать вот так, по глупости.

Но все же сильнее я переживала за Этери. Понятно, почему она гибкая и ловкая. Занятия танцами, тренировки с братом. Вот только брат не устраивал ей марш-броски по сельским дорогам, размытым дождем. И чего она такая неуемная? Сидела бы тихо! После того, что случилось вчера вечером, никто ей слова обидного не сказал бы.

Перед началом «экзекуции» Глеб успел предупредить, что общий сбор назначен на «после того, как все это закончится». И обсудить надо два вопроса. Один из них определенно касался меня.

Если в начале пути я проклинала дождь, то к концу была благодарна за то, что он не прекращался. Он скрывал мои слезы.

Как я и предполагала, Этери быстро отстала, и я сбавила темп, чтобы не оставлять ее одну. Матвей и Сава бежали впереди. Полагаю, для них это было чем-то вроде легкой прогулки. Этери перешла на шаг, еле плелась, и частично мои силы уходили на то, чтобы толкать ее вперед и не позволять упасть. В конце концов, мы потеряли из виду тех, кто бежал впереди.

А карту нес Глеб.

Какое-то время я ориентировалась по следам в грязи, но вскоре мы добрели до развилки, где в лес уходили две тропы. И по какой из них нам нужно двигаться, я не представляла.

На эмпатию и магию – никакой надежды. Дождь приглушал эмоции и смывал следы магических эманаций. Мы с Этери остановились, и тут из-за деревьев вышел Степан.

– Догоняй, – сказал он мне, указывая направление. – Я за ней присмотрю.

Я не ослышалась. Не «за ним», а «за ней». Это подтверждало, что парни раскрыли секрет Этери. Возможно, и мой тоже.

Степан забрал у Этери мешок с картошкой.

– Нет, я с вами, – возразила я.

Пожалуй, догнать однокурсников я уже не смогу.

Без мешка Этери зашевелилась быстрее. Вскоре я обнаружила, что рядом бежит Мишка. А потом мы каким-то непостижимым образом догнали парней.

Выяснилось, что это не мы круто бежим, это, с подачи Глеба, авангард ждал отстающих. После мы все так же плелись в конце, но темп бега снизился.

– Забрать мешок? – спросил Матвей, поравнявшись со мной.

– Нет, – отказалась я.

Матвей справился бы и с большим весом, но я не желала показывать слабость. Хотя двигаться становилось все труднее.

Последние километры слезы лились из глаз, дополнительно сбивая дыхание. Я практически не ощущала собственного тела. И ничего не чувствовала, кроме боли. Потому и плакала, радуясь, что из-за дождя не видно слез. О моем позоре знали только эсперы. И то, если им хватало сил прислушиваться к чужим эмоциям.

Этери повезло меньше. Ее мешок по очереди несли Степан, Мишка и Глеб. А ее саму на закорках тащил Матвей. Вроде как Мамука подвернул ногу, а бросать его одного нельзя. Ложь, в которую никто не поверил. Кажется, все уже знали, что Мамука – девушка.

Добравшись до лагеря, я повалилась на землю. Не я одна. В грязи, раскинув руки, лежали многие. Грозный окрик Кощея напомнил нам, что наказание не закончилось.

Чистить картошку пришлось под дождем. На кухню нас, мокрых и грязных, не пустили. Зато повара облегчили задачу: выдали ведра и велели их наполнить очищенными клубнями. А все, что осталось, забрали на склад.

Только после этого Кощей нас отпустил.

– А я предупреждал, – с видом мудрого старца изрек Сава, когда мы полезли в свою палатку за чистой одеждой.

– Тебя тоже предупреждали, в свое время, – отозвался Матвей. – Тебя это остановило?

Мишка первым умчался к душевым, занимать очередь.

Чего я не могла понять, так это почему Сава чувствует себя виноватым. Он почувствовал, что я плакала?

– Сава, спасибо, – искренне поблагодарила я его. – Если бы не ты, я не смогла бы… то есть, не смог. Не добежал бы. И спасибо, что не опекал.

Теплая радость вытеснила чувство вины.

Так как дождь не прекращался, Глеб выпросил разрешение провести собрание первокурсников в столовой, после обеда. Я уже более-менее пришла в себя, и общее настроение курсантов уловила без труда. Усталость и раздражение, что вполне логично. И еще что-то вроде предвкушения.

Любопытно, они так разоблачения ждут, что ли…

Этери, бледная и подозрительно спокойная, определенно готовилась к худшему.

– Обойдемся без вступления, – сказал Глеб, как только все расселись. – У меня всего два вопроса. Первый. Какая сволочь решила, что заглянуть в штаны чужими глазами – не нарушение правил игры? Второй конкретно к тебе, Ярослав. Как часто ты игнорируешь этические нормы, принятые у эсперов?

Как часто? Прекрасный вопрос. Соврать, что такое случилось впервые, не получится. Венечка начеку. Что обо мне подумают после честного ответа, лучше не представлять.

– Ну вот, – расстроенно протянул Мишка, – а я думал, что мы, наконец, определимся с тем, кто из нас девочка.

– Да это уже не секрет, – сказал Яков. – Стас и Антон вне подозрений. Оставались Ярослав и Мамука. Выяснилось, что Ярослав – эспер, он не может быть девушкой. Значит…

Этери сжала кулаки и напряглась. Я поняла, что спасти ее может только мое признание. Однако меня опередили.

– Пальцем в небо, – заявил Степан, поднимаясь. – Девушка – это я.

На наших глазах черты его лица изменились, становясь женственными, волосы удлинились, футболка на груди встопорщилась.

– И ты тоже? – присоединился к нему Мишка.

И повторил тот же фокус.

– Придурки, – прошептала я, прикрывая ладонью лицо.