Текст книги "Курсантка (СИ)"

Автор книги: Василиса Мельницкая

сообщить о нарушении

Текущая страница: 14 (всего у книги 19 страниц)

Глава 37

Я лежала носом к стене, натянув одеяло до подбородка. Не то что вставать, даже шевелиться не хотелось, хотя чувствовала себя прекрасно. И врач подтвердил, что я цела и здорова, опасение вызывает лишь мое психологическое состояние.

Интересно, они хотели, чтобы после такого стресса я безмятежно крестиком вышивала? А еще никто не говорил, что случилось с ребятами. Я даже не знала, живы ли они. Когда думала об этом, заново переживала те эмоции, что ощущала во время битвы во дворце. И глупую ссору, что случилась перед тем, как мы узнали о прорыве.

На ночь мне сделали укол, но лекарство не подействовало. Я лежала без сна и думала одновременно обо всем и ни о чем. Вспоминала детство и Ларису Васильевну, короткую встречу с матерью, материалы по делу отца, разговор с дедом Матвея. И все происшествия, что случились с тех пор, как я переехала в Санкт-Петербург. Покушения, Кавказ, ведьмы… И вот теперь прорыв.

Все взаимосвязано, я могла в этом поклясться. Но еще слишком много «белых пятен», пустот, что не позволяют увидеть картину целиком.

Похоже, я совершила ошибку, ища врага на стороне. То есть, он есть… Однако интриги он плетет изнутри. Я игнорировала внутренний конфликт – то, что происходит во дворце. Старший сын императора – бастард, наделенный властью. Навряд ли это устраивает императрицу и законного наследника. И почему я не интересовалась дворцовыми сплетнями!

Могущество ведьм может быть разгадкой. Я еще никому не говорила, но… Если одна ведьма смогла закрыть дыру между мирами, то другая… могла ее открыть. Если моя догадка верна, и опора императора – это верные эсперы, то императрица привлекла на свою сторону ведьм.

И тогда вчера мы помешали не прорыву, а перевороту.

Был ли отец причастен к дворцовым интригам? Не уверена. Но какая-то связь есть. Ее не может не быть!

Или моя интуиция нагло врет, скрывая паранойю.

Утром пришел Сава. Я испытала такое облегчение, услышав его голос, что чуть не расплакалась. Потому и не спешила поворачиваться к нему лицом, в кои-то веки позабыв о том, что мои эмоции – не секрет для любого эспера.

– Яра, прости дурака, – забеспокоился Сава. – Я злоупотребляю твоей добротой. Но я стараюсь не ревновать. Честное слово, стараюсь. Яра…

Я сжала зубами уголок подушки, сдерживая слезы. Может, и прав врач. С головой у меня определенно проблемы.

– Яра, я приму твой выбор, – неожиданно тихо произнес Сава. – Если он тебе нравится…

В Саву полетела подушка. И откуда силы взялись! А он не стал ее ловить, отчего-то повернулся спиной к кровати, принимая удар спиной.

– Хочешь, что-нибудь потяжелее дам? – обреченно предложил он. – Не жалей, заслужил.

– Дурак, – сказала я, садясь. – Подушку верни.

Тогда он и протянул мне букет ромашек, перевязанный красной ленточкой.

– Ты в порядке? Не пострадал? – спросила я, принимая цветы.

Сава отрицательно качнул головой и слегка улыбнулся.

– А Матвей? Мишка?

– Матвей ранен, живчик постарался. Но уже все хорошо, его подлатали и лечат от яда. Мишка невредим, он дрался вместе с гвардейцами. Головин тоже ранен, его живчик за ногу укусил.

– Слава Богу, все живы, – выдохнула я.

Сава вернул подушку на место, и я легла, обнимая ромашки. Захотелось спать.

– А дикарь? – спросила я, пересиливая зевоту. – Поймали? Много погибших? Что говорят о прорыве?

– Прорыв… – Сава предпочел отвечать с конца. – Кое-что узнать удалось. В наш госпиталь немногие попали, к ним ночью никого не пускали. Меня тоже в палату определили. Но я-то здоров. К тебе пробраться не удалось, зато к посетителям выбрался. Ну, и разговаривал… с дедом Матвея.

– А твой отец? – забеспокоилась я.

– Все в порядке, – успокоил меня Сава. – Правда, в порядке. Так вот, Петр Андреевич рассказал, что прорыв во дворце устроили ведьмы. Им же подчинялся дикарь.

– Ведьмы из Ковена? – спросила я.

– А я смотрю, ты не удивлена, – заметил Сава. – Тебя Разумовский навещал?

– Нет. Сама догадалась.

– Не из Ковена, дворцовые. Я так понял, что Петр Андреевич все выложил в расстройстве, сильно он за Матвейку переживал. Еще прибежит, может, клятву о неразглашении требовать. Так что я скрывать ничего не буду. А домыслы то его личные или факты…

«Матвея серьезно ранили, – мелькнуло в голове. – Если дед так распереживался, что бдительность потерял…»

– Яра, все в порядке, – повторил Сава. – Правда. Не переживай так.

– Не обращай внимания, – попросила я. – Это со мной не все в порядке. Нервы шалят. Так что там с ведьмами?

Во дворце существовал свой ковен. Неофициальный, но с амбициями. Его называли малым, и Ковен признавал его по двум причинам. Во-первых, малый ковен не нарушал устав. Во-вторых, попробуй, возрази императрице, покровительствующей ведьмам.

Возглавляла малый ковен мать Венечки Головина, княгиня Чеслава Дорофеевна, урожденная панна Дворжакова. Ведьм во дворце… хватало. По словам Петра Андреевича, с тех пор как император приблизил старшего сына-бастарда, императрица отбирала в свиту исключительно ведьм, за редким исключением. То есть, заговор против императора готовился давно.

И эспера нашли давно. Ведьмы забрали его ребенком и скрывали от проверяющих.

– Вроде молодой он совсем, примерно нашего возраста, – сказал Сава. – Его живчики сожрали при задержании.

Меня зазнобило. Вновь вспомнилось, как ощущается смерть.

Сава отобрал ромашки, бросил букет на прикроватную тумбочку, а меня сгреб в охапку вместе с одеялом. И баюкал на руках, пока я не задышала ровно и спокойно.

– Причина… в престолонаследии? – спросила я. – Неужели император хочет признать Разумовского и оставить ему трон?

– Не знаю, – ответил Сава. – И не хотелось бы узнавать. Непонятно, что теперь будет.

– Допрашивать придут, – напророчила я. – Всех нас. Веньку жалко. Если мать обвинят в госизмене…

– Переживет, – пробурчал Сава. – Она не Головина по крови. А он эспер. И повезло дураку, он весь вечер был на глазах, к прорыву не причастен. И пострадал, защищая людей.

– И ромашки, – добавила я.

– Что… ромашки?

– Жалко. Мне редко дарят цветы. Надо бы их в воду поставить.

– Прости, Яра, но дарить цветы Ярику я не могу, – с чувством произнес Сава. – Он же первый меня ими по морде отхлещет.

Я улыбнулась, ощущая, как внутри разливается тепло. Сава – мое лучшее лекарство.

– Может, поспишь? – предложил он. – Я чувствую, тебе хочется. А я пока ребят навещу, если пустят. Потом вернусь, тебе расскажу.

Я закрыла глаза, соглашаясь. А когда открыла их вновь, в палате никого не было. Ромашки стояли в вазе, на тумбочке.

Скучать в одиночестве не пришлось. Едва привела себя в порядок, как в палате появился Александр Иванович.

– Проснулась? – обрадовался он. – Отлично. Я за тобой.

– Куда меня переводят? – спросила я. – В тюремную больницу?

– Тьфу на тебя! – с чувством произнес он. – Домой забираю. Отлежишься у меня, тебе не привыкать.

Вот уж точно…

– А Сава? Матвей?

– У Савы, слава Богу, отец с матерью. Есть, кому позаботиться. Матвей тут полежит несколько дней. У живчиков яд забористый. Михаила мать забрала.

– А Головин?

– В одной палате с Матвеем отдыхает. Хочешь, навестим их перед уходом? Сава к тебе приходил, но ты спала. Он не стал будить.

– Не хочу, – ответила я. – То есть, хочу, но не пойду. Расстроюсь, расплачусь… Матвей не эмпат, но прекрасно меня чувствует. Лучше завтра. Пойдемте, я готова. Только ромашки заберу…

Ехали на машине. Александр Иванович сказал, что Испод все еще закрыт, потому что идет следствие. Да и неспокойно там.

У подъезда к нам подошел смутно знакомый мальчишка.

– Привет, – сказал он, глядя на меня. – А я… вот…

Он испытывал неловкость… и надежду.

– Ваня? – вдруг осенило меня. – Что ты тут делаешь?

Младшего брата я видела однажды, мельком, в сильно потрепанном виде. Сейчас же он был опрятно одет, причесан, а в руке держал пузатый рюкзак.

– Адрес у мамы нашел. Хочу жить с тобой. Можно?

Я беспомощно оглянулась на Александра Ивановича.

Глава 38

Стоило признать, приложило меня во дворце сильно. Иначе я узнала бы Ваню сразу, как в доме матери, при нашей первой и единственной встрече. Иначе не стала бы прятаться за Александра Ивановича, позволив ему вести расспросы.

– Ты с кем приехал? – поинтересовался он, так как я молчала.

– Я из дома сбежал, – бесхитростно ответил Ваня. – Вижу, тут мне не рады.

Он закинул рюкзак на плечо, обжигая меня презрительным взглядом. Но отрезвило меня не это, а смесь страха и разочарования, его искренние чувства. Мальчишка сбежал из дома… к старшей сестре. И не просто так, из шалости, а в поисках помощи и защиты. А она… То есть, я…

– Не уходи. – Я схватила его за руку. – Это неожиданно, и сейчас не самый подходящий момент, но… не уходи. Пожалуйста.

– Личная жизнь? – Ваня уставился на Александра Ивановича. – Лады, я попозже зайду, когда он уйдет.

Я немного растерялась, сообразив, что Ваня принял Александра Ивановича за моего любовника. Однако почувствовала, что последнего это развеселило.

– Он не уйдет, – сообщил Александр Иванович, – потому что он тут живет. Не обижайся на сестру, она сейчас нездорова. Ванюш, пойдем в дом, там спокойно поговорим.

– К матери и отчиму не вернусь, – сурово предупредил Ваня. – Силой вернете, опять сбегу.

– Пойдем, пойдем.

Александр Иванович подхватил его под локоть и увлек в парадное. Вздохнув, я отправилась за ними.

Интересно, если бы Ваня не узнал меня, не окликнул бы первым… я прошла бы мимо? Он же видел меня мельком, в образе Ярика. А сейчас я – это я, только волосы коротко подстрижены. Александр Иванович принес мне в госпиталь женскую одежду, иначе возвращаться пришлось бы в маскарадном костюме. И этот адрес… Я не оставляла его матери.

– Позвони домой. Скажи, что с тобой все в порядке, – велел Ване Александр Иванович, едва мы переступили порог квартиры.

– Не хочу! – насупился он. – Мать приехать не сможет, отчима пришлет, а это еще хуже.

– Без звонка отчим наверняка приедет. Или ты думаешь, у них много вариантов, где тебя искать? Звони. Потом мне трубку передашь. Я договорюсь, чтобы ты погостил тут несколько дней.

– Я не вернусь… – начал было Ваня, но Александр Иванович его перебил.

– А что будет дальше, зависит от того, что ты нам расскажешь. Учти, соврать не получится.

Ваня засопел обиженно, но матери позвонил. Буркнул что-то в трубку, сунул ее Александру Ивановичу и отошел подальше от телефона. Я наблюдала за этим, начесывая уши Карамельке. Химера притворилась кошкой, увидев незнакомого ей человека. Саня вовсе не показывался. А Чоко, наверное, уже вернулся к Саве.

– Ты похожа на маму, – сказал Ваня, усаживаясь рядом.

– Ты тоже, – ответила я. – Жаль, что нам не довелось познакомиться раньше.

– Ты обо мне знала? – спросил он.

– Узнала в августе, когда была у вас в усадьбе. Мама запретила тебя тревожить. Но что случилось? Как ты узнал, как меня нашел?

Краем глаза я заметила, что Александр Иванович закончил разговор и внимательно слушает Ваню. Его рассказ оказался до банального простым. После моего визита мать говорила о брошенной дочери с мужем, с родителями, со свекровью. Ване было любопытно, что за гости посетили их дом. Подслушивать взрослых он умел давно, дар позволял.

Так Ваня и узнал, что у него есть старшая сестра. То, что Доронин ему не родной отец, от Вани не скрывали. Историю рода бояр Морозовых поведала ему бабушка, когда он пристал к ней с расспросами. Она хотела напугать внука, но вышло наоборот. Это лишь подогрело его интерес.

– А адрес? – спросила я. – Как ты узнал этот адрес? Я не оставляла его матери. Тут живет Александр Иванович Шереметев. Он мой наставник, а не то, что ты подумал.

– Так письма… – Ваня смутился. – Я читал письмо, там был адрес. И твои фото.

– Я писал Ульяне, – сказал Александр Иванович. – Она просила фотографии Яры.

Я сердито на него уставилась. Вечно у меня за спиной что-то происходит!

– Ты не рассказал, отчего из дома сбежал, – поспешил сменить тему Александр Иванович. – Тебе четырнадцать, верно?

Ваня угрюмо кивнул.

– И ты не мог не понимать, что мать – твой опекун до совершеннолетия.

– Яра сможет стать моим опекуном, если захочет, – тихо ответил Ваня.

– Ей еще не исполнился двадцать один год.

– Как? – Ваня побледнел. – Но они говорили… у нас разница в семь лет…

– Через несколько дней исполнится, – вмешалась я. – Но, Ваня, ты не ответил, почему сбежал.

– Плохо мне там, – выдавил он, смущаясь.

– Это несерьезно, – произнес Александр Иванович, но я остановила его жестом.

– Вань, это из-за того, что мама тебя бьет? – спросила я. – И отчим тоже?

Я не надеялась, что он ответит честно. Похоже, Ваня не из тех, кто привык жаловаться. Но его эмоции не соврут.

– Нет. – Ваня отрицательно качнул головой. – Они мне не верят. Никогда. Что бы я не делал… Я так больше не могу. Не хочу.

Хм… Это правда. Значит, оплеухи и таскание за уши он за побои не считает, а розги – всего лишь угроза? Допустим.

– А чего хочешь? – поинтересовался Александр Иванович.

– Учиться хочу. Или на инженера, или профессии какой, чтобы от матери не зависеть. А они собираются меня в кадетское училище отправить!

Инженер. И почему я не удивлена?

– Ванюш, пожалуйста, выслушай без обид и постарайся понять.

Едва я произнесла эту фразу, как Ваня сник. А что еще он мог подумать после такого вступления? Правильно, впереди отказ.

– Я очень рада, что ты обо мне узнал. Я не нарушила бы запрет до твоего совершеннолетия, но считаю его неправильным. Несправедливым. Через несколько дней я стану полностью совершеннолетней. Но я не Морозова и не Доронина, я – Михайлова, эту фамилию мне дали опекуны. Чтобы доказать, что ты – мой брат, придется напомнить о трагедии нашего рода. Наш отец все еще считается предателем, врагом Российской империи. Это не так, я собираю доказательства, чтобы вернуть ему честное имя.

Ваня слушал внимательно. Он определенно не знал, что произошло с отцом на самом деле, но об этом я расскажу ему позже.

– Второе препятствие – это то, что у меня нет своего угла. Я живу в общежитии академии, где учусь. Тебе не разрешат там поселиться.

Ваня расстроился очень сильно, но держался хорошо. Лицо его сделалось каменным. Он кивнул.

– Я предполагал, что не получится. Попытался, вот… Лады, я не в обиде.

Вместо него заплакала я. Сил совсем не осталось. Вот зачем я спасала этого… императора? Он убил нашего отца, против закона сделал меня крепостной. Из-за него я росла без семьи, ничего не знала о брате. И я не могу стать его опекуном. Лучше бы случился… этот переворот…

– Яра, ты чего? – испуганно спросил Ваня.

Карамелька «включила моторчик», устраиваясь на шее воротником.

– Обычно Яра не плачет, – услышала я голос Александра Ивановича. – Твоя сестра очень сильная. Но и сильные… устают. Яра, прекращай. Ты не можешь помочь Ване, а я могу.

– Вам оно зачем? – всхлипнула я. – Шереметевы и так много сделали для Морозовых.

– Сейчас было обидно, – вздохнул он. – Химеру пожалей, она натерпелась страху, пока ты с живчиками воевала.

– Химера? Жив… Что? – переспросил Ваня.

– Хоть это твои родственники вслух не обсуждали, – усмехнулся Александр Иванович. – Твоя сестра, Ванюша, маг, эспер и ведьма. Уровень десять плюс. Не далее, как вчера вечером она спасла сотни жизней, заштопав дыру в Испод.

– Александр Иванович, не надо… – запротестовала я.

– Поэтому ты видишь ее в таком состоянии, – невозмутимо продолжил он. – Вот эта черная кошечка – химера Карамелька. Саня, покажись. А это – моя химера. Я тоже эспер. И я могу тебе помочь. Я хочу тебе помочь. Условие одно. Ты должен меня слушаться. Учебный год уже начался. Если вдруг окажется, что нужно какое-то время пожить дома, ты подчинишься. Встречи с матерью и отчимом неизбежны. Никаких глупостей, вроде нового побега, я не потерплю. Если согласен, иди мыть руки, будем обедать. Или ужинать.

Говорил Александр Иванович в свойственной ему манере: мягко, но внушительно. Меня, и то, пробрало. Ваня же вовсе оцепенел. Я чувствовала, что он боится поверить в удачу. Я и сама… Нет, верила. Александр Иванович не из тех, кто обещает невозможное. Но…

– Правда, что ли? – наконец выдавил Ваня. – Яра, ты… эспер?

– Карамелька, познакомься, это Иван, мой младший брат, – сказала я.

Та поняла меня верно: расправила крылья, демонстрируя себя во всей красе. Ваня охнул.

– Где тут можно руки помыть? – поспешно спросил он.

Саня отправился показывать ему ванную комнату, а Александр Иванович сделал мне знак молчать. Через пару мгновений поисковое заклинание обнаружило двух «жучков», оставленных Ваней.

– Вот паршивец, – сказал Александр Иванович, уничтожив прослушку. – И ведь никто его этому не учил.

– Его можно понять, – вздохнула я. – Александр Иванович…

– Только не начинай, – поморщился он. – Это не твоя просьба, не чувствуй себя обязанной. Говорил я сейчас с вашей матерью, умоляет устроить отпрыска в какую-нибудь закрытую школу со строгой дисциплиной.

– Но Ваня не такой, – запротестовала я. – Да, я его не знаю, но я чувствую… ну, вы же понимаете…

– Вот именно, ты его не знаешь, – возразил Александр Иванович. – Но довериться моему опыту можешь. Кадетское училище не для него, это верно. Не переживай, я займусь мальчишкой. Если дурить не будет, получит все, что пожелает. – И добавил, не меняя интонации голоса: – И так тоже не получится, Ванюш.

Я невольно улыбнулась. Тоже почувствовала, что Ваня стоит за дверью и пытается нас подслушать. Вот кому надо было эспером родиться…

В комнату вернулся слегка пристыженный Ваня. Я, повинуясь порыву, крепко его обняла. Младшенький уже вымахал выше меня на полголовы, и казался совсем диким. Но от утренней хандры не осталось ни следа. Жизнь вновь приобрела смысл.

Глава 39

Поговорить с Александром Ивановичем о попытке дворцового переворота мне не удалось. Впрочем, я не надеялась, что он поделится подробностями, это не в его правилах. К нему я приходила за домашним уютом, вкусной едой и ненавязчивой заботой. Этого хватало, чтобы отдохнуть, вновь почувствовать себя девушкой и забыть об одиночестве. Я давно осознала, что эгоизм мне не чужд, и беззастенчиво пользовалась добротой наставника.

С Ваней разговор не клеился по иной причине. Во-первых, я бессовестно уснула сразу после ужина. То ли влитые накануне лекарства вдруг подействовали, то ли Александр Иванович переборщил с травками, заваривая мне успокоительный чай. Во-вторых, брат стеснялся, что логично, мы друг друга не знали. А еще он меня немного боялся. Это я тоже понимала, эсперов не любят. И старалась не приставать к Ване с расспросами. Пусть привыкнет, что ли…

Утром Александр Иванович отвез меня в управление, на допрос к следователю. Он предупредил, что это формальность: свидетелей хватает, меня ни в чем не подозревают, однако официально оформить мои показания необходимо. Потом я собиралась в госпиталь, навестить Матвея. И Венечку заодно, если они лежат в одной палате. Туда же Сава обещал привезти мои вещи, чтобы после я могла вернуться в общежитие.

А Ваня остался на попечении Александра Ивановича. Он собирался уже сегодня обзвонить знакомых и подключить дядю, если в том будет необходимость, и найти для Вани место в хорошей школе с пансионом. В бега Ваня ударился, не позаботившись о документах, что вполне естественно для его возраста. Так как Испод был закрыт, Александр Иванович отправил за ними курьера.

Новость о том, что в ближайшее время не придется встречаться ни с матерью, ни с отчимом, заметно успокоила Ваню. Он не рассказал, что между ними произошло. Скорее всего, очередной конфликт или скандал стал последней каплей. Я не расспрашивала, но не из-за отсутствия любопытства. Ване нужно время, чтобы научиться мне доверять.

И все же он приехал ко мне, надеялся на мою помощь. Поэтому, прощаясь, я попросила его набраться терпения.

– Ванюш, я тебя не бросаю. Быстро купить квартиру или дом не получится, но я постараюсь ускорить процесс. На каникулах съезжу к матери, попрошу ее передать опекунство добровольно. Если ты не передумаешь, конечно. И помогу тебе возродить род Морозовых, ты его законный наследник.

– Да, блин, еще извиняться начни, – неловко пошутил Ваня. – Я дурак, что ли, не понимаю? Я и не надеялся особо. – Он вдруг разоткровенничался. – Яра, я думал, ты на меня обижена.

– Я? Это потому, что не стала знакомиться при первой встрече? Я не могла, прости.

– Нет. Потому что мать тебя оставила… из-за меня. Подробности не знаю, но…

– Ты в этом не виноват. Я и мать винить не могу после того, что узнала, – вздохнула я. – А подробности я потом расскажу, если захочешь. Я не обижена. Я очень-очень тебе рада.

Меня распирало узнать, захочет ли Матвей признаваться Ване в родстве, но пришлось беседовать со следователем. Формальный допрос? Он длился три часа. Утаить не удалось почти ничего, включая наш с Венечкой полет на ковре-самолете. Я не упомянула лишь о хранилище и любовных утехах Разумовского. Надеюсь, у Головина хватит ума не трепаться об этом. Следователя вполне удовлетворил вариант: «Вениамин показывал мне тайные ходы дворца, потом достал откуда-то ковер-самолет, и мы немножко полетали. Где? Понятия не имею. Я план дворца не изучала. А потом мы в князя Разумовского врезались. Нет, не из вредности, а потому что было темно. Кто свет выключил? Не мы».

Случившееся в покоях императора следователя мало интересовало. Зато он заставил вспомнить в мельчайших деталях битву у бального зала: кто где стоял, что делал. Я ничем ему не помогла, пояснив, что проводить рекогносцировку не было времени.

Когда добрались до штопанья дыры, к нам присоединилась баронесса Кукушкина. Вопросы задавала она, и чем подробнее я описывала то, что помнила, тем сильнее она мрачнела. Мне хотелось спросить, отчего Алевтина Генриховна испытывает такую досаду, но я не могла этого сделать. Однако ответ получила.

– Яромила не справилась бы одна, – сказала баронесса в конце. – Настаиваю, чтобы это внесли в протокол. Ей помогли эсперы. Вероятно, те молодые люди, что находились рядом с ней. Полагаю, вы знаете, что дыра стабилизируется, когда через нее проходят твари с Испода. Чем больше гостей, тем сложнее эсперу закрыть дыру. В сложных случаях эсперам не обойтись без ведьм. Но и ведьмам не справиться без их помощи. Больших жертв удалось избежать лишь потому, что рядом с дырой оказались два эспера и одна ведьма. Тебе… – Она бесцеремонно ткнула в мою сторону пальцем. – Следовало выбрать путь ведьмы. Я буду настаивать, чтобы ты прошла полноценное обучение. В конце концов, иметь такую силу и быть дилетанткой – опасно.

Алевтина Генриховна злилась из-за того, что я досталась эсперам, а не ведьмам. Хорошо, что у нее нет планов выгодно выдать меня замуж. Хотя… Может, я еще об этом не знаю?

Из управления я выползла уставшая и голодная. И сразу увидела Саву. Он топтался возле крыльца, сжимая в руках маленький, но яркий букет астр, георгинов и роз с вкраплениями каких-то красных ягод.

– Балуешь, – заметила я с улыбкой, принимая цветы.

– Пользуюсь случаем, пока ты носишь платья, – ответил Сава, целуя меня в щеку. – Как прошло?

– Нормально. В прошлый раз было хуже. А у тебя?

– Меня вчера выпотрошили, – сказал он. – И да, в прошлый раз было хуже.

– А как же…

– Взлом архива? – догадался Сава. – Разумовский сказал, что мы с Матвеем выполняли его задание. Может, пообедаем? Я приглашаю.

– Свидание?

– Ты против?

– Сава, я Матвея хотела навестить.

– О, к нему пустят только после обеда и тихого часа. Мы спокойно поедим и навестим. Вместе.

Сава усадил меня в машину, знакомый спорткар. И мне показалось, что я вернулась в старые добрые времена, когда мы только познакомились. Правда, тогда Сава не дарил мне цветов и не смотрел вот так… откровенно. В салоне пахло его любимой туалетной водой и шоколадом. У меня вдруг перехватило дыхание.

– Ты чего? – забеспокоился Сава. – Расстроилась?

– Растрогалась, – пояснила я. – Ты давно не катал меня на машине.

– А что, на ковре летать не понравилось? Ой, прости!

Наверное, Сава не был бы Савой, если бы не ввернул эту колкость. Я улыбнулась.

– Не понравилось. Водитель ненадежный.

Я потянулась за ремнем безопасности, но Сава наклонился ко мне, чтобы помочь, и воспользовался моментом, поцеловал. И так нежно, что расхотелось ехать к Матвею, а голод стал иным. Жаль, длилось это недолго. Сава пристегнул ремень и завел мотор.

– Где Чоко? – спросила я, чтобы нарушить затянувшееся молчание.

– В бардачке спит, – ответил Сава. – Ты можешь Карамельку позвать? Пусть заберет его к Александру Ивановичу. Ему скучно.

– Александру Ивановичу точно не скучно, – фыркнула я. – Вчера в Петербург приехал Ваня. Он из дома сбежал.

– Твой младший брат? – удивился Сава. – Вот это поворот. Александр Иванович возвращает беглеца матери? Вообще, я не о нем говорил. Это Чоко скучает.

– Да я поняла. Позову, как остановишься. Не на ходу же ей из Испода выпрыгивать. И нет, не возвращает. Ваня будет учиться тут. Ты проверку закончил? Мне срочно нужны капиталы, недвижимость покупать.

– На следующей неделе заберу отчеты. Яра, так он к тебе приехал? Как узнал? И почему к Александру Ивановичу?

Сава забросал меня вопросами, и о Ване я рассказывала с удовольствием.

– Круто, – сделал вывод Сава. – Я познакомлю его со столичной жизнью.

– Ты его плохому научишь, – засомневалась я.

– Так вот какого ты обо мне мнения, – нарочито грустно вздохнул он. – Плохому, Яра, учить не надо. Оно само липнет.

– Верно, – согласилась я. – Вы только с Матвеем не подеритесь, пожалуйста. Чую, он тоже захочет… знакомить.

– Что он знает о светской жизни? – засмеялся Сава. – Он за забором триста шестьдесят пять дней в году проводил.

– Вот! Если ты ему это скажешь, вы точно поссоритесь.

– Хорошо, – покладисто согласился Сава. – Не буду задирать твоего старшего брата, моя принцесса.

– Чего-о-о⁈

– Королева? Ладно, ладно, прости. Неудачно пошутил. – Он помолчал и добавил, уже серьезно: – А ведь ты можешь стать императрицей.

– Точно в глаз дам, – пообещала я. – Только машину останови.

– Если Разумовского…

– Сава, молчи! – рявкнула я. – Не хочу ничего об этом слышать!

– Понял. Заткнулся.

– Давно хотела спросить. Откуда ты все знаешь? – поинтересовалась я. – Например, о ведьмах, перевороте…

– Яруся, я на старшем курсе. Нас учили создавать свою агентурную сеть. Кстати, разведка донесла, что Александра Ивановича возвращают в управление.

– Да?

Вот уж не знаю, радоваться этому или огорчаться.

– Заговор ведьм без него прошляпили. Он давно за Головиной следил, знал, что замышляет что-то, не хватало фактов и доказательств. Если б его не отстранили, может, и не случилось бы прорыва.

– На каком курсе учат агентов вербовать? – спросила я. – Или, может, ты расскажешь? Поделишься, так сказать, опытом?

– Как-нибудь, – пообещал Сава. – Приехали.

Я не следила за дорогой, только теперь посмотрела в окно, соображая, где мы находимся. Не ресторан, не кафе… Спорткар остановился возле жилого дома. Небольшой уютный двор с детской площадкой.

Я повернулась к Саве. Он волновался, сейчас я это отчетливо ощущала.

– Ты… поднимешься ко мне? – спросил он.

– К тебе?..

– Это моя квартира. Я потом расскажу. Честное слово, моя. Я не хотел вести тебя в гостиницу. Вот… Так как?

– При одном условии, – ответила я, старательно хмуря брови. – Ты покормишь меня обедом? Ты обещал.

Не улыбаться же от счастья. Все же я порядочная девушка. Хотя это уже… ненадолго.