Текст книги "Ирийские хроники. Заговорённый (СИ)"

Автор книги: Варвара Шихарева

сообщить о нарушении

Текущая страница: 23 (всего у книги 29 страниц)

...Конечно же, Олден уже давно заметил, что применённое им заклинание подействовало как-то неожиданно, и из Велда получился не неприметный лендовец, а отпрыск благородного рода, но он даже предположить не мог, что кто-то из "Молниеносных" начнёт всматриваться в черты рядового "Ястреба". То, что Ирни заинтересовался происхождением эмпата, встревожило горбуна, да и Велд после произошедшего снова замкнулся в себе, а на сотника смотрел исключительно волком, на все вопросы отвечая только "нет" или "да"... К тому же, в последнее время с эмпатом начало твориться и вовсе что-то неладное: он ещё больше помрачнел и осунулся, а в его глазах ясно читалась тревога. Что-то грызло его изнутри, подтачивая силы, но своею бедой Велд не собирался делиться ни с Дереком, ни с приятелями, ни тем более с Олденом. Вспоминая выставленную эмпатом защиту, горбун задумчиво хмыкнул – мальчишка слишком хорошо усвоил уроки Мегрена, но только что теперь с ним делать!?

Размышления об эмпате поселили в сердце горбуна неясную тревогу и, покончив с завтраком, он направился не прямиком в казармы, а на Рыночную площадь. Там – в толкотне и суете он собирался немного развеяться и сбросить с плеч неожиданный груз дурного предчувствия.

...Несмотря на ранний час на площади уже царило оживление – продавцы во весь голос расхваливали свой товар и зазывали покупателей. Вставшие с первыми лучами солнца хозяйки – с собранными в тяжёлые узлы косами на затылках и осанками княгинь – придирчиво выбирали молоко, мясо и раложенные кучками овощи.Чумазые мальчишки то предлагали женщинам донести заметно отяжелевшие корзинки до дому, то пытались стянуть всё, что плохо лежит или не прибито гвоздями к прилавку... Правда, такое оживление царило лишь в той части рынка, в которой торговали съестными припасами, а подвизающимся на продаже всяческих ленточек, кружев и дешёвых украшений лавочникам приходилось лишь перекладывать свой товар с места наместо в ожидании покупательниц. Зато заезжие торговцы не скучали – сбившись в кучку, они обсуждали цены и безопастность дорог в разных княжествах, да ещё и травили байки сгрудившимся вокруг них зевакам. У Олдена была пара хорошо знакомых купцов – у них он не только покупал необходимые ему ингредиенты, но и узнавал последние новости, щедро оплачивая их посиделки в какой-нибудь уютной корчме. В свою очередь купцы ценили не кичащегося своим происхождением покупателя, и не только готовы были достать для Олдена любую редкость, но и порою наступали на горло собственной торгашеской гордости, отдавая товары по цене, не намного превышающей истинную стоимость! В общем, для обеих сторон это было выгодное знакомство, но в этот раз не увидев среди кочующих по всему Ирию торговцев знакомых лиц, Олден собирался уже пройти мимо, когда упоминание Астара и золота заставило его подойти поближе и пристроится позади раскрывших рты от занятной истории зевак.

"...Пленный колдун перед смертью запечатал этот рудник заклятьем, согласно которому золото дастся в руки лишь тому, кому оно не нужно будет и кому его блеск глаза не застит! Много лет прошло с тех пор – уже немало Знающих да Чующих пыталось вывести жилы, уже внук тогдашнего Владыки стал править Астаром, а рудник всё так и стоит заброшенный и даже крупинки золота не даёт! Вот и пообещал Херстед, что тот, кто оживит рудник не только за одним столом с ним есть станет, но и вознаграждён будет по-княжески! И надо ж такому случиться, что прослышал об этом лаконский Чующий по имени Лекки. Был он хорошим мастером и любил браться за задачи, которые другим оказались не по силам. А тут ведь не только своё мастерство показать можно, но и с Владыкой наравне сесть! Взыграла в сердце Чующего гордыня, пришёл он к Херстеду и пообещал, что оживит рудник! Улыбнулся Владыка и сказал, что его слово неизменно, да только чем слаще княжеская улыбка, тем горше награда за исполненное!

А надо сказать, что Лекки работал не сам, а в паре со своим сыном – говорят, что тот хоть и был ещё совсем мальчишкой, сил и разумения имел поболе, чем отец. Смекнул паренёк, какая награда их ждёт и попытался отговорить отца от этой затеи, да только поздно уже было. Как только произнёс мальчишка, что не нужны ему ни богатство ни слава, как осколок камня порезал ему руку и кровь оросила скрытые в скале жилы. Вот так – согласно колдовскому слову всё и исполнилось – отдала скала сокровище тому, кому оно не нужно вовсе! Да не просто отдала – из раскрывшихся жил золото в руки к парнишке само потекло! Только не обрадовался он такому везению и сказал отцу – "Коли скажем князю, что оживили рудник, большая беда случиться. Ведь золото это заклятое и недоброе!" Но не послушал Лекки сына и пошёл к Херстеду за наградой! Князь его встретил честь по чести – рядом с собою усадил, из своего кубка выпить дал!.. Вот только от крепкого вина закружилась голова у Чующего и в глазах потемнело... Когда же он очнулся, то увидел вокруг себя лишь сырые стены темницы, а на шее своей ощутил княжескую награду – рабский ошейник!

...Меньшого же Чующего с того дня никто не видел – паренёк точно в воду канул! Херстедовские ищейки искали его по всему Ирию, да только всё без толку! Тем временем с рудником тоже не всё гладко пошло. Прознав о свершённом, разгневались горные духи на князя и теперь золото из рудника не только кровью Чующего омыто – почти каждый день гибнут там рабочие под завалами! Смекнул Херстед, что без сына Лекки ему горных хозяев не усмирить, и велел пустить слух, что пока парнишка сам в Астар не вернётся, князь будет изводить пытками всех, кто ему хоть немного был близок!.."

– А ты, как я посмотрю как раз из тех, кто этот слух разносит, точно сорока! – грозно рыкнул Олден и закрывающие его до этого момента слушатели испуганно брызнули в стороны. – Говори, падаль, что тебе велено вынюхать в Крейстете?!

– Я честный торговец и не потреплю подобного обращения!– ещё не понимая, с кем связался, астарец попытался принять гордый вид, но сотник, кривя губы в злой усмешке, уже шагнул к нему.

– Видели мы таких честных – пошлину ещё не уплатил, а уже по сторонам зыркаешь! Всё высматриваешь да вынюхиваешь! – метнувшаяся вперёд рука схватила купца за горло и уже в следующий миг он с ужасом почувствовал, как его ноги начинают отрываться от земли. – У тебя есть выбор, гнида, – либо ты рассказываешь мне всё здесь и сейчас, либо сводишь близкое знакомство с крейстетским палачом. В отличии от меня, его хорошим манерам не учили! – и без того жутковатая улыбка горбуна превратилась в оскал и задыхающийся, уже почувствовавший, что помощи ему ждать неоткуда купец, с трудом прохрипел:

– Смилуйся! – железные пальцы сотника немного ослабили хватку и астарец смог вздохнуть. -Твоя правда, воин – не по своей воле я эту байку травлю. Как раз перед моим отъездом собрал нас глава гильдии, поведал эту истории и добавил, что если мы не хотим по миру пойти от княжеской пошлины, то должны о золоте и Чующих рассказывать во всех городах, в каких торговать доведется!

Но глаза Олдена лишь холодно прищурились:

– Это действительно всё?

– Всё! Но история эта – чистая правда и смертников в Астаре теперь действительно отправляют не на плаху,а в рудники!.. – купец с трудом сглотнул и едва слышно прошептал. – Я только имя паренька забыл...

Пальцы сотника разжались, и получивший свободу астарец на дрожащих ногах отступил к телеге со своим товаром, где тяжело осел на корточки возле колеса. Олден мрачно взглянул на купца:

– Даже если рассказанное тобою – правда, мутить народ в Крейстете тебе никто не даст! Что б уже сегодня твоего духу в столице не было! Ослушаешься – пеняй на себя!

Резко повернувшись, горбун направился прочь, а астарец, потирая шею, ещё долго думал, с чего бы это горбун так взбеленился – он ведь не похабщину про Лендовскую княгиню рассказывал?! Решив что "Ястреб" не иначе как сам из Чующих, а участь подобных ему по дару зацепила горбуна за живое, купец вздохнул и стал готовиться к отъезду. Встретиться с уродливым "Ястребом" ещё раз ему не хотелось – ещё придавит, точно муху, и как звать не спросит...

Между тем быстро шагающий в сторону казарм Олден, пытаясь унять овладевший им гнев, что есть силы сжал кулаки. Прав, ох и прав был Мегрен, когда говорил, что Велду покоя в Крейстете не будет, ведь Херстед всё рассчитал верно! Эмпаты действительно могут уловить боль дорогого для них человека, но во что превратит её их дар заранее угадать нельзя! Вещий сон, чувство надвигающейся угрозы, непонятная болезненная слабость, а то и вовсе череда не имеющих ясных очертаний и не поддающихся толкованию ночных кошмаров – даже у одного эмпата восприятие то и дело меняется и предсказать эти изменения не может никто! Херстед хорошо знал об этом и потому пустил гулять по Ирию байку, которая недвусмысленно пояснит Чующему, что с ним происходит!..

Конечно же, Олден понимал, что случай вовсе не так слеп, как это видится обычным людям и, столкнувшись с купцом раньше Велда, воспользовался выпавшей ему удачей по-полной, не только хорошенько припугнув астарца, но и наложив на него заклятие. Уже завтра купец не сможет вспомнить, почему так спешно покинул Крейстет, но укоренившийся в сердце страх будет гнать его как можно дальше от лендовской столицы... Только ведь это не решение проблемы, а всего лишь отсрочка! Всех, приезжающих в Крейстет астарских купцов так не выпроводишь, к тому же слухи всегда расходятся, точно круги по воде. Сегодня байку о Чующих и коварном князе обсуждают на базаре, завтра – в кабаках да притонах, а ещё через пару дней судачить о заклятом золоте будут в казармах! Вот тогда– то Велд сразу смекнёт, что же его так изводило и, конечно же, не будет сидеть сложа руки!.. А, зная его характер, можно легко понять, что именно он предпримет. Порвав с только-только начавшей входить в привычное русло жизнью, Чующий подасться в бега! Зная, что в Астаре его ждёт ловушка, всё равно вернётся туда и не высокие стены, ни охотящиеся за дезертирами патрули не удержат его в Ленде! Вот здесь-то Херстед и просчитался – в Присту вернётся не мальчишка-скиталец Веилен, а уже закалённый выпавшими на его долю испытаниями "Ястреб" Велд! Слишком молодой и неопытный, он всё равно будет сражаться на смерть, и ни за что не станет рабом!

Почти дойдя до казарм, Олден остановился в узком переулке, и опершись рукой о стену, опустил голову. Всезнающий Мегрен сказал бы, что выбор даже такого, ведущего к гибели пути – дело исключительно самого Велда и не следует ему в этом мешать! Возможно, что именно такова воля Седобородого – ещё не отрастивший усов и не познавший женщины эмпат погибнет, чтобы возродиться наводящим страх на слабые души слугою Хозяина Троп, да только Олден был с этим не согласен! Конечно же, он ещё может найти себе учеников – с хорошим колдовским даром и благородной кровью. Это легко – стоит только показать отблеск живущей в тебе силы, как привлечённый тёмным даром щенок уже будет у твоих ног! Взять того же Ирни – примерно два года назад он уже просил Олдена взять его в обучение. Вернее – умолял, но горбун отказал ему. И не потому, что Ирни был слаб: просто он на мгновенье напомнил сотнику Дорита – что-то общее было в улыбке давно почившего дяди и красивого, с грустными глазами паренька!.. Горбун не сомневался в том, что если возьмёт свои слова обратно, Ирни не только откажется от сотничества и станет рядовым "Ястребом", но и учиться будет с рвением и полной самоотдачей, только прошедшего Росс эмпата он всё равно не заменит!..

Горбун коснулся рукою груди и паук немедленно шевельнулся, но уловив направление мыслей хозяина, снова замер в терпеливом ожидании – он понял, что сегодня снова задрожат нити судьбы и колдовство завяжет на них новый и причудливый узел. Олден давал Чующему новое лицо и имя не для того, чтобы тот, так и не начав толком обучения, сгинул в Астаре!.. Видно, прийдётся спасать парня от него же самого...

– Не вешай нос, Велд! – эмпат обернулся и взглянув на Скульта понял, что тот сам нуждается в ободрении. Крупные капли пота на верхней губе у одетого по полной форме приятеля выступили совсем не от жары и даже густо покрывающие нос и щёки Скульта конопушки поблекли от волнения. Доставшийся ему гнедой красавец Вихрь был злобной, своенравной зверюгой и Скульт пока не смог усмирить его нрав, а шлёпнуться носом в пыль на глазах у товарищей для него было даже худшей карой, чем остаться без увольнительной. Скульт был самым низкорослым не только в дерековской десятке, но и во всей сотне и пытался восполнить этот недостаток задиристостью и стремлением во всём быть первым. Кое в чём коротышка действительно достиг успеха – во владении мечом среди молодых лучше него были только Велд и Развик, но в выездке из-за Вихря Скульт неизменно оказывался последним!

–Возьми Верного – он тебя не подведёт, да и Дерек не будет возражать! – предложил эмпат вполне разумный выход из создавшейся ситуации, но Скульт отрицательно замотал головой и конский хвост на его шлеме заметался из стороны в сторону, будто живой:

– А ты оседлаешь мою бешенную скотину и провалишь выездку?! Нет, Велд – я на такое не пойду!

–Ничего со мною не случиться! – эмпат попытался урезонить приятеля, но тот уже перескочил на другую тему:

– Знаешь, мы с Боленом сегодня утром посоветовались и решили... Вернее, он сказал, чтобы я дал тебе вот это и тогда ночные кошмары от тебя отстанут. – Скульт протянул эмпату крошечную янтарную бусину на шнурке и Велд, взглянув на неё, ощутил как в его сердце поднимается тёплая и светлая волна. Болен и Скульт появились в Крейстете через месяц после эмпата и почти сразу с ним сдружились. Забияка Скульт в отличии от остальных рекрутов сам пришёл к вербовщикам – он был потомственным углекопом, но после того, как его брат сгорел в шахте, зарёкся спускаться под землю. Порвать с углекопским ремеслом можно было лишь подавшись в рекруты, но смерть от меча не казалась Скульту такой страшной, как гибель под завалами... А вот Болен совсем не стремился покидать свой тесный и замкнутый мирок – его увезли из глухой деревеньки на севере Ленда. Из-за неурожая селяне не смогли отдать положенный оброк зерном и им пришлось расплачиваться людьми. Долговязый и худющий Болен уже отпраздновал своё восемнадцатилетние, но за всю свою жизнь не видел ничего, кроме родной деревени, поэтому жизнь в Крейстете стала для него настоящим потрясением. Скульт и Велд были немногими, с кем постоянно краснеющий и запинающийся на каждом слове Болен, хотя бы разговаривал, а со своим оберегом селянин не расставался никогда!.. И именно потому, что эмпат хорошо понимал, каким сокровищем является для Болена янтарная бусина, он отказался её взять.

– С дурными сновидениями я сам разберусь, а ты пока отнеси Болену его оберег – ему уже вот-вот надо будет в седло садиться!

Бусина немедленно исчезла в сомкнувшемся кулаке Скульта, но он всё равно спросил:

– Почему ты его не взял?

Велд улыбнулся:

– А почему ты не взял у меня Верного?

Скульт на мгновенье нахмурился, но потом его губы растянулись в ответной улыбке и он, коротко бросив: "Удачи!" рысью помчался на противоположный конец поля.

К середине дня очередь наконец-то дошла до Велда – поправив под подбородком ремешок шлема и взяв Верного под уздцы, он подвёл его к исходной позиции. Болен и Скульт к этому времени уже освободились и теперь внимательно наблюдали за тем, какие умения покажут другие. Сами они прошли положенные препятствия не слишком хорошо – Болен настолько переволновался, что попал из арбалета лишь в две мишени , но его неудача была ничем по сравнению с тем, что довелось пережить его приятелю! Вначале Вихрь вёл себя спокойно, а его бег был лёгким и уверенным. Пройдя широкую дугу с мишенями и преодолев несколько высоких барьеров Скульт уже думал, что без помех пройдет и остальную половину поля, но тут Вихрь решил испугаться крутящегося в разные стороны чучела, которое полагалось на всём скаку поразить мечом, и началось! Дико заржав, конь встал на дыбы, а потом принялся прыгать козлом, норовя скинуть приникшего к холке "Ястреба". Скульт что есть мочи пытался удержаться в седле, но кульбиты Вихря становились всё затейливее и ещё через минуту коротышка с громкими ругательствами плюхнулся в переполненный грязной водою ров. Над полем тут же разнесся оглушительный, исторгнутый десятками глоток хохот, а избавившийся от седока Вихрь спокойно потрусил на другую сторону поля!

– Готов? – осведомился у Велда Сегин и эмпат, коротко кивнув, взвился в седло... Верным он мог управлять даже едва заметным движением коленей, так что со стрельбой Чующий справился. Лёгкие арбалеты "Ястребов" были дополнительным оружием и хотя отличались от тяжёлых пехотных простой перезарядкой, обладали гораздо меньшей пробивной силой. Но "Белым" из-за начинки наконечников стрел была нужна не мощность, а точность и быстрота! Поразив пять мишеней из семи , Велд, не заставляя Верного сбавить ход, направился к первым барьерам и крутящимся, вооружённым копьями и мечами чучелам... Эти необычайно вёрткие пугала уже давно были награждены "Ястребами" самыми нелицеприятными кличками, а молодые "Белые" часто и от всего сердца желали деревянным истуканам гореть синим пламенем, ведь они были повинны в половине синяков и ушибов, которые новички зарабатывали на тренировках. Для десятки Дерека вёрткие пугала были самым настоящим кошмаром – глава заставлял молодых проходить злосчастный участок до тех пор, пока с них семь потов не сходило! Присущая Велду подвижность выручала его и здесь – на земле он оказывался не так часто как остальные, но Дерек, заметив что эмпат проходит участок чуть лучше других, немедленно усложнил ему задачу.

Жёсткая муштра десятника потихоньку приносила свои плоды и теперь Чующий преодолел эту часть поля без особых потерь, но когда он миновал последнего истукана что-то, похожее на чёрную тень, заставило эмпата обернуться. Но причудившаяся на мгновение мара исчезла так же быстро, как и появилась – за собою эмпат увидел лишь уже прошедших испытания "Ястребов" да мрачно насупившегося Олдена. Мысленно ругнув себя за разыгравшееся воображение, Велд направился к последнему участку поля, который и был как раз самым сложным – высота и ширина препятствий здесь были доведены до предела и чтобы преодолеть их, от всадника и его лошади требовалась полная слаженность.

Беда случилась тогда, когда Велду осталось пройти всего три барьера. Верный взял хороший разбег и птицей взмыл над препятствием, но так и не смог его одолеть . Уже в прыжке по телу коня вдруг прошла крупная дрожь и он с испуганным ржанием повалился в полосу колючего кустарника, которая отмечала необходимую ширину прыжка, а Чующий кубарем вылетел из седла прямо под передние копыта Верного! В тот миг, когда небо и земля поменялись для Велда местами, ему почудилось, что Верный зацепился задним копытом за планки барьера, но всё обстояло иначе. Очутившись на земле, Чующий попытался откатиться в сторону и понял, что не может пошевелиться – он словно бы угодил во что-то невидимое и клейкое, которое тут же сковало его по рукам и ногам. В испуганном ржании Верного появилась боль и Велд, с трудом повернув голову, увидел, что его любимец отчаянно бьётся в колючках и никак не может встать. Сила, которую Чующий воспринял как клубок живых, липких нитей, опутала задние ноги Верного, причиняя ему настоящую муку! "Олден!.. Ублюдок!" – не сомневаясь, кому принадлежит авторство подобной мерзости, Чующий отчаянно попытался высвободиться из ловушки, но в этот миг копыта рванувшегося вперёд Верного опустились ему на спину! Ледяная чернота уже окутывала сознание Велда и потому пронзившую его острую боль он воспринял как чужую, а последним, что он увидел, стали спешащие на выручку Болен и Скульт. Всё произошло за считанные удары сердца, но когда приятели подбежал к неподвижно замершему на земле Велду, было уже слишком поздно!

– Никак не могу взять в толк, почему к нему не возвращается сознание. – окончив считать пульс, Дерек повернулся к сидящему на соседней кровати Олдену. За окном уже сгустились осенние сумерки и поставленная в изголовье Велда свеча отбрасывала на стену лазарета дрожащие тени. Десятник вздохнул. – Если честно, я вообще не понимаю, что случилось! Почему конь рухнул, точно куль с мукой? Почему Велд не ушёл из под его копыт? Чем вызвано его теперешнее оцепенение?..

Тон десятника повысился до звенящих сталью нот и Олден едва заметно усмехнулся:

– Переживаешь?

Дерек запнулся, но помедлил лишь мгновение – ровно столько, сколько надо чтобы перевести дыхание.

– Да, глава, переживаю. Велд хорошо чувствует силы лошади, да и Верный был ему всегда послушен – того, что произошло просто не должно было быть!

Сотник согласно кивнул головой:

– Ты прав, не должно!.. Регир тоже не должен был получить ожоги, но, тем не менее, это случилось и теперь нам надо исправить последствия. На сколько серьёзно у Велда повреждён позвоночник?

Дерек вздохнул:

– Тут как раз всё обошлось. Сильные ушибы, есть смещения, но ничего не сломано и не раздроблено. Ближайший месяц Велду на плацу делать нечего, но потом тренировки можно будет возобновить. Если только он придёт в себя....

– Придет, куда денется! Ты хороший хирург, Дерек, но душами и сознанием в этом отряде занимаюсь я. Смотри. – Олден встал с кровати и захватив свечу, подошел к замершему в неподвижности, бледному точно простыня, эмпату. Взяв в руки кисть Велда, сотник поднёс склонённую свечу к его запястью. Несколько капель раскалённого воска упали на кожу, но рука эмпата даже не вздрогнула.

– Видишь? И даже если сделать вот так, он ничего не почувствует – алый язычок пламени лизнул тонкое запястье Велда, опаляя ему кожу, но опять не вызвал никакой ответной реакции. Олден убрал свечу и пристально взглянул на внимательно следящего за происходящим Дерека:

– Я не рассказывал вам о подобных случаях, потому что они принадлежат магии и относятся к медицине лишь частично. Ты не дурак и давно смекнул, что парень одарён. Будь это не так, я бы порычал ещё немного, а потом просто приказал бы тебе перевести Велда из подручных в ратники. Но, присягнув на верность Ленду, он так бы и остался Веиленом и, конечно же, я бы не отправил его в Росс.

Десятник кивнул:

– Я знаю, глава. Отшельник, который весною пришёл в казармы вместе с Велдом, сказал, что тот прошёл все испытания и Седобородый вернул ему за это его прежний облик...

–Так всё и было, Дерек. -при упоминании о Мегрене на лице Олдена снова мелькнула улыбка, но уже в следующий миг он стал серьёзен. – Только теперь способности, которые до этого помогали Велду, сыграли с ним злую шутку. Всё ещё развивающийся дар Чующего истощил его же жизненные силы и теперь загнал в состояние, больше похожее на смерть, чем на сон. Ты, наверное, заметил, что в последнее время с Велдом что-то происходит? Я тоже обратил на это внимание, но не думал, что дело зайдёт так далеко!

–И что же теперь ...– тихо спросил десятник, наблюдая за тем как горбун, вернувшись к облюбованной им кровати, устраивается прямо поверх одеяла.

– Через пару дней он очнётся. Всё это время я буду около Велда и прослежу за тем, чтобы его душа нашла дорогу обратно. – на миг Олден чуть смежил веки и тихо добавил. – А ты подежурь этой ночью около Регира. Мне не нравиться то, что его опять начало лихорадить...

– Хорошо, глава. – десятник кивнул и ещё раз взглянув на неподвижного Велда, быстро вышел из комнаты. Из-за мерцающего пламени ему на миг показалось, что ресницы эмпата мелко задрожали...

Бросив ещё один внимательный взгляд в спину уходящему Дереку, Олден мысленно усмехнулся – десятник ничего не смыслит в магии, но если заподозрит что-то неладное, будет копать до последнего и то, что его удалось убедить в том, что виной всему – способности Велда, удачно решило возникшую проблему. К тому же, теперь хлопоты около Регира отвлекут Дерека от размышлений об эмпате.

Удовлетворённо хмыкнув, сотник опустил голову на согнутый локоть руки и прикрыл глаза. Нет – он вовсе не собирался спать! Пара глубоких вздохов – и сознание Олдена разделилось и потекло от комнаты к комнате, показывая горбуну, что твориться вокруг. Этим вечером казармы заметно обезлюдили – большая часть "Ястребов" гуляла в увольнении, а немногочисленные оставшиеся либо уже спали, измотанные испытаниями, либо, собравшись в кружок, пили дешёвое, притащенное из ближайшей корчмы вино. Сегодня подобная выходка была вполне допустима – получившие отдых десятники не собирались портить его остальным. Устроившись возле огромного очага на кухне, они были заняты игрой в карты, а несколько бутылок крепчайшего ячменного васкана свидетельствовала о том, что партия затянется на всю ночь. В игре не принимали участие лишь двое воинов, предпочитающих скоротать вечер в семейном кругу, и Дерек. Десятник растирал в ступке кору белой ивы и корни чагира, в подробностях рассказывая Региру о том, как сдала выездку его десятка. Обожженный алхимик в этот вечер действительно чувствовал себя неважно и никак не мог уснуть из-за вновь начавшихся болей, но беседа с Дереком его немного успокаивала, а успехи его ратников стали для Регира настоящим бальзамом...

Вполне довольный увиденным, Олден чуть заметно улыбнулся. Ночь обещалась быть спокойной и никто не должен был помешать ему осуществить задуманное. Сотник встал с кровати и подошедши к дверям, запер их изнутри (увиденная картинка не притупила его привычной осторожности, да и за закрытыми дверями колдовать спокойнее и надёжней), затем подошёл к Велду и сел на край его кровати. Пальцы горбуна прочертили надо лбом эмпата затейливый знак, немного ослабивший сковавшие его нити, и в тот же миг веки Чующего заметно дрогнули.

– Ловушка, в которую ты сегодня угодил, относиться к магии Аркоса, так что можешь гордиться собою – обычно ей связывают колдунов, а не щенков-эмпатов, вроде тебя. – тихо произнёс Олден и в ответ ему с губ Велда сорвался едва слышный стон. Горбун усмехнулся.

– Не трать силы понапрасну – эти оковы тебе ни за что не скинуть. Я по достоинству оценил то, как ты воспринял уроки Мегрена и собираюсь выполнить данное тебе прошлой осенью слово, но у тебя слишком беспокойное и горячее сердце. Так что придётся накинуть на тебя узду и избавить твой ум от будоражащих его идей. Через два дня ты проснёшься со спокойной душой и убеждением, что всю свою жизнь провёл в Крейге, а Лакон и произошедшее в Астаре навсегда исчезнут из твоей памяти! Кстати, сказанного мною сейчас ты тоже не вспомнишь!

По телу Велда прошла хорошо заметная дрожь, а в его широко распахнувшихся глазах застыл беззвучный и мучительный крик, но уже в следующий миг нити колдовской паутины стянулись ещё крепче, чем прежде. Эмпат застонал, но потом его глаза вновь сомкнулись, а голова бессильно склонилась к плечу.

Олден расстегнул куртку и паук тут же откликнулся на приказ хозяина. Но, быстро соскользнув по руке горбуна на одеяло Велда, тварь замерла, а её брюшко плотоядно вздрогнуло. Сотник не даром водил дружбу с Крейстетским палачом – уже долгие годы паук пополнял силы, пожирая сути заключённых в темницу преступников. Сейчас он был сыт, но душа Чующего могла стать настоящим лакомством – столь редкий и глубокий дар мог бы ... "Нет – он мой ученик!" – даже не дослушав просьбу твари, коротко возразил Олден и глаза паука угасли, но уже через минуту вспыхнули с новой силой. Пауку предстояло вскрыть память скованного заклятьем эмпата и помочь горбуну вычеркнуть из неё все воспоминания и чувства, вплоть до жизни в Крейге. При этом никто не запрещал твари пропустить через себя переживания и мысли Велда, а она прожила достаточно долго, чтобы понять, что это послужит приятным дополнением к предстоящий работе! Убрав одеяло, Олден ослабил шнуровку воротника на тельнике эмпата и паук быстро вскарабкался к нему на грудь. Лапы твари глубоко вонзились в тело Велда – паук словно бы пытался стиснуть ими сердце эмпата, а Олден сжал запястье Чующего и закрыл глаза. Пустив сознание твари впереди себя он пока оставался в стороне, лишь наблюдая за начавшейся борьбой и следя за тем , чтобы нити связующего эмпата заклинания оставались по-прежнему крепко стянутыми.

Заточённый в собственном теле Велд почувствовал постороннее вмешательство в свой разум и немедленно попытался уйти как можно глубже в себя, став непроницаемым для любых посторонних сил, но тварь не собиралась сокрушить сознание эмпата таранными, столь излюбленными колдунами всех мастей, ударами. Она действовала совершенно иначе – уксус острых, точно бритвы, жвал, запустил в вены Чующего бесцветные капли способного одурманить даже изначальных хозяев твари, яда, а сам паук стал незаметно соединять свою суть с силами Велда. Сознание твари словно бы начало растворяться – паук становился каплями крови в жилах эмпата, его пульсом и дыханием... Ещё через несколько минут яд твари вогнал сознание отчаянно сопротивляющегося мороку Чующего в совершеннейшее оцепенение и лишил его возможности влиять на происходящее. Защита эмпата оказалась разрушена изнутри – сознание твари проросло в душе Велда сорной травой и стало быстро захватывать его волю!.. Чующий предпринял ещё одну мучительную попытку освободиться от сковавших его пут, но она привела лишь к тому, что он оказался заперт на самых дальних задворках своего сознания, а захватившая контроль над волей и воспоминаниями эмпата тварь уже готовилась открыть дорогу Олдену!.. Ещё пара ударов сердца и...

Внезапно охватившее тварь замешательство полоснуло горбуна, точно нож, а паук продолжал посылать ему волны смущения и растерянности. Сотник открыл глаза и увидел, что сидящего на эмпате паука бьёт сильная дрожь, но когда он попытался снять тварь, та лишь ещё теснее прижалась к груди Велда и яростно блеснула глазами.

– Что с тобою? Что происходит!?. – прошептал сбитый с толку Олден, но ответом ему стало неясное, всё более усиливающееся волнение. Паук в замешательстве погрузился в самые глубины натуры Велда, пытаясь добраться до того, что являлось скрытым даже для самого эмпата – голоса крови и памяти предков. Горбун не мешал твари, но её волнение передалось и ему, навалившись на плечи чудовищным напряжением... И тут в его разуме раздалось довольное щелканье твари, нашедшей ответ на смутившую её загадку. Сердце Олдена словно сжала твёрдая и вместе с тем тёплая рука. Такой боли горбун не испытывал ещё никогда – на какой-то миг, ему показалось что он умирает, но уже в следущий секунду огневая вспышка прошла по телу мучительной и сладкой волной!