Текст книги "Ирийские хроники. Заговорённый (СИ)"

Автор книги: Варвара Шихарева

сообщить о нарушении

Текущая страница: 14 (всего у книги 29 страниц)

Уже почти полностью переменившая шубу белка мелкими прыжками пересекла поляну, а затем встала столбиком и настороженного посмотрела на такого же неподвижного, как высящиеся вокруг камни человека – ночью выпал первый снег и теперь на плечах стоящего на коленях воина густо искрились снежинки , а на его бровях и ресницах серебрился иней. Но он словно бы и не чувствовал холода – его лицо было спокойным и отрешённым и не выражало ничего, кроме глубокой сосредоточенности... Осмелев, белка приблизилась к непонятному человеку вплотную, но внезапно глаза воина открылись, а ещё через миг он вскочил на ноги. С его плеч и одежды посыпались льдинки и снежные хлопья, белка тут же метнулась обратно в ельник, а Олден бросился к кромлеху, но не дойдя до него всего нескольких шагов, вновь застыл , недоверчиво глядя на закрывающий вход камень... Замершее на невыносимо долгую минуту сердце эмпата вновь ожило , и хотя его биение поначалу было неровным и слабым, отодвигать плиту уже не имело смысла. Олден склонил голову, придирчиво вслушиваясь в едва различимые даже для его чутья удары, ещё раз пристально взглянув на кромлех и вернулся к расстеленному плащу . Поднял его с земли, отряхнул и накинул себе на плечи...

Хотя эмпат вроде бы прошёл все испытания и Седобородый принял его жертву, уходить в землянку на отдых Олден так и не решился – слишком уж непредсказуемым нравом обладал Хозяин Троп и кто знает, что он приберёг для Чующего напоследок – награду за пережитое или очередное душераздирающее видение... Сотник отошёл к ближайшей ели и, опёршись о шершавый ствол , вновь погрузился в невесёлые воспоминания – когда то он сам провёл в Росском кромлехе одну ночь , ведь это был единственый способ вернуть насильно заблокированные способности ... Седобородый и вправду обладал тяжёлым даже для божества характером – в ту безлунную ночь колдун не только выл от боли, но и едва не размозжил себе голову о холодные камни кромлеха от зверинной тоски и бессильной ярости, а видения продолжали кружиться вокруг него в безумном хороводе – дразня и издеваясь .Чаще других ему являлся Дорит – тот,благодаря кому Олден изведал и тайны магии, и предательство,и жгучую ненависть...

– Оставшись в этом ущелье ты погубишь и себя и свою сотню, Олден – это понимают даже зелёные новички, поэтому никто не посчитает тебя трусом, если ты откажешься выполнять приказ... – щуплый и остроносый, с постоянно слезящимися красными глазами Хингард хоть и заслужил среди "Карающих" за свой внешний вид прозвище "Крыса" на самом деле по характеру ничем не походил на обитателя свалок. Как отрядный алхимик ,он мог бы так же как и его собратья по ремеслу пережидать сражения за спинами воинов , но он никогда этого не делал , всегда сражаясь в первых рядах, а прилепивших ему прозвище насмешников от смерти на поединке спасло лишь то, что Хингард обладал хорошим чуством юмора и смелостью признать то, что сходство между ним и зверьком действительно есть. ..

Олдена Хингард, начавший свой путь в трущобах Милеста и до сих пор сохранивший острую неприязнь к аристократам, воспринял поначалу лишь как ненужную обузу ( он и так не питал особой любви к Дориту, а теперь ему ещё и предстояло объяснять племяннику тысячника тонкости алхимии и медицины) , но при более близком знакомстве "Крыса" даже проникся к горбуну симпатией , ведь Олден оказался совершенно не похож на своих однолеток из благородных семей, а к алхимии относился не как к своду занудных правил и формул, а как к искусству... За прошедшие несколько лет горбун полностью усвоил науку Хингарда и стал опытным воином, которому вряд ли нужна была какая либо опека , но теперь " Крыса" не мог не попытаться отговорить Олдена от выполнения смертоубийственного приказа Дорита... Но горбун на слова Хингарда лишь невесело усмехнулся:

–Приказы не обсуждаются,а выполняются . К тому же, у меня нет выбора...

Хингард возмущённо фыркнул, но ничего не сказал, и так поняв то, что осталось непроизнесённым. Олден подлил ему ещё вина, но сам пить не стал , а опустил голову и задумался... Для него уже давно не были тайной тёмные стороны Доритовской натуры – больше всего дядя не любил и опасался тех, кто мог впоследствии занять его место: за последние три года на глазах у Олдена Дорит сжил со свету двоих отважных и талантливых бойцов, поручив им задание, выполнить которое можно было лишь ценой собственной жизни – что-то похожее на то, что сегодня озвучилось Олдену. Впрочем, горбун уже давно ожидал подобно приказа, ведь отношение к нему дяди сильно изменилось – с тех пор, как Олден был отмечен самим Амэнским владыкой за смелость, Дорит стал видеть в горбуне не своего ученика и даже не племянника, а с каждым днём растущую угрозу... Нет, глава "Карающих" не задвигал Олдена и не преуменьшал его заслуг, но с тех пор, как горбун получил в своё командование четвёртую сотню, между ним и дядей образовалась непроницаемая стена...Сотник ни жестом, ни словом не выдавал то, насколько сильно его затронула ледяная доритовская отчуждённость, понимая, что даже прямой вопрос ни к чему не приведёт и не заставит Дорита быть откровенным... И вот сегодня худшие подозрения горбуна наконец получили потверждение: дядя, старательно глядя куда-то мимо племянника, озвучил приказ . Но Олден, услышав короткие , словно рубленные фразы, почувствовал себя так, словно с его плеч свалилась гора – мучительная неопределённость наконец-то за

кончилась ...

Горбун поднял голову и увидев расстроенное лицо "Крысы", тихо произнёс:

– Не спеши меня хоронить, Хингард. Я найду выход...

Но алхимик лишь покачал головой:

– Не надо искать то, что и так перед тобой. – а затем "Крыса" нагнулся вперёд и едва слышно прошептал.– У владыки Амэна есть глаза и уши повсюду, Олден!.. Тебе надо всего лишь не лезть на рожон и оттянуть время...

Но Олден на очередное увещевание алхимика лишь упрямо тряхнул головой:

– Я никогда не прятался от судьбы и не просил о снисхождении. Не буду делать этого и сейчас!..

Рассвет задерживался, а пронзительный холод заставлял ежится даже опытных воинов, которым уже не раз приходилось испытать на своей шкуре недружелюбность и суровость крейговских зим. Но Олден словно не чувствовал холода – он сидел на своём коне совершенно неподвижно, неотрывно глядя на почти невидимую на тёмном небе рванную линию горных вершин. Он словно искал какой-то знак, какой-то символ... Его раздумья посмел прервать вконец замёрзший Горти, ставший теперь десятником...

–Люди ждут, глава...

Олден медленно отвёл глаза от чёрного неба и одарил Горти холодным взглядом, но так ничего и не сказал – десятник был из той породы людей, которым всегда необходим хозяин. Горти, вначале не воспринявший бывшего младшим его на пару лет Олдена всерьёз, после нескольких боёв полностью переменил своё мнение, а Олден , хотя и презирал Горти, не отказал себе в маленьком удовольствии обзавестись личным псом... Постепенно он полностью подчинил себе волю Горти , а став сотником, сделал уже идеально выдресированного им "Молниеносного" десятником... Такие вольности, как сегодняшняя, вполне допускались Олденом , ведь прирученому псу иногда дозволяется то, что запрещается другим – главное , чтобы грань не переходил, а у Горти хватало ума не переступать установленных границ...

Олден перевёл взгляд на свою сотню и ещё одну нестерпимо долгую минуту изучал лица воинов и лишь затем заговорил:

–Согласно приказу главы мы должны остаться в Змеином ущелье и остановить здесь отряды " Нетопырей" и пришедших на подмогу крейговцам "Сов". В грядущей битве я хочу видеть рядом с собою лишь тех, кто готов пойти вместе со мной даже в Аркос, поэтому сомневающиеся могут остаться с основными силами. ..

Как и думал Олден, строй дрогнул – вначале трое, а по ещё пятеро воинов , пряча глаза от товарищей, выступили из строя... Горбун, сохраняя на лице каменную невозмутимость , считал отступников – восемь, десять... Пятнадцать... Что ж , не так уж и много... Помедлив ещё минуту и убедившись, что к вышедшим из строя больше никто не присоединится, Олден ещё раз внимательо посмотрел на оставшихся и направил коня в сторону ущелья, которое, по замыслу Дорита, должно было стать его могилой...

Солнечные лучи скользнули по латам неспешно продвигающихся по ушелью лендовцев и Олден, усмехнувшись, повернулся к Хингарду:

– Не очень то они похожи на "Сов", верно?

Увязавшийся добровольцем за отрядом Олдена "Крыса" мрачно взглянул на отряд и кивнул – он тоже почему то не удивился, что вместо ожидаемых "Нетопырей" и "Сов" им на встречу шёл отряд "Молниеносных" и их было больше, чем ожидалось... Гораздо больше... Впрочем, горбун предвидел нечто подобное и готовился к будущей встрече так, словно им предстояло столкнуться с драконьим выводком, так что теперь "Молниеносных" ожидала не только холодная сталь, но и несколько магических ловушек , загодя расставленных Олденом... До этого дня Хингард не догадывался о том, что молодой сотник так сведущ в колдовстве, и теперь , глядя на то , как легко выплетается Олденом магическая сеть, смог лишь тихо спросить:

– И давно ты занимаешься магией...

Горбун, не отрываясь от своего занятия, также тихо ответил:

– С двенадцати лет... Можешь спокойно занести это в свой очередной отчёт перед владыкой, Око, – мне всё равно...

Но "Крыса" покачал головой:

– Око ничего не видело и ничего не напишет, но сала за шкуру Дориту, если выживем, я всё таки залью – можешь быть спокоен...

Лендовцы продвигались осторожно, – они словно прощупывали каждую пядь занесённого снегом ущелья, но явно находившийся среди них колдун обнаружил ловушку лишь тогда, когда она сработала – коней неожиданно охватила паника – они с диким ржанием вставали на дыбы , брыкались, сбрасывали с себя всадников... Строй "Молниеносных" сломался , но пока лендовцы пытались возобновить порядок, сработала вторая ловушка – ущелье ощутимо задрожало и в следующий миг за спинами ледовцев образовался завал из льда , камней и снега... Половина отряда лендовцев оказалась под завалом, но находившегося среди них колдуна лавина не зацепила – Олден уловил, как воздух вокруг него точно сгущется под влиянием начавшей проявляться силы, а в следующий миг он уловил среди дикого конского ржания и лендовских проклятий дикие гортанные выкрики совсем другого рода, и , понимая, что сейчас произойдёт, послал свой отряд в атаку... Как только набравшие скорость всадники Олдена стальным тараном врезались в так и не успевших до конца собраться лендовцев, за спинами амэнцев раздался похожий грохот и ущелье оказалось перекрыто завалом и с другой стороны. – лендовский колдун принял навязанную горбуном игру, каменный мешок закрылся и выйти из него суждено было очень немногим...

Снег превратился в кровавую слякоть,битва давно переросла в свалку, но её исход всё ещё оставался неясным, а проивостояние Олдена и Лендовского колдуна по прежнему не заканчивалось – горбун уже отбросил от себя несколько довольно мощных связующих заклинаний, но сам добраться до посылающего их мага так и не смог, по уши увязнув в завязавшейся вокруг него драке. Рядом с ним сражался "Крыса" – алхимик и, как выяснилось, тайный соглядатай Владыки уже успел отправить на тот свет немало "Молниеносных". Олден , видя с каким холодным расчётом Хингард вскрывает лендовцам глотки,только диву давался ! До этого дня ему не доводилось сражаться рядом с " Крысой", но теперь он мог в полной мере оценить мастерство алхимика – его манера владения мечом отличалась от общепринятых и отличалась смертоубийственным изяществом... В царящей вокруг Олдена каше неожиданно образовался просвет и сотник рванулся вперёд, успев крикнуть Хингарду и Горти : "За мной!" Переливы чужой магической ауры притягивали его словно магнит , но рывок горбуна едва не остановила мощная болевая волна – на несколько мгновений в глазах у Олдена потемнело, а внезапно одеревеневшие мышцы свело судорогой . Паук на груди дёрнулся и мелко задрожал – заклинание Семёрки было ему совсем не по вкусу... " Гнида..." – прошипел Олден, но это проклятие адресовалось скорее Дориту , чем лендовскому колдуну – дядя знал, с чем прийдётся столкнуться племяннику... Просто не мог не знать, что отрядом "Молниеносных" заправляет маг, избравший себе в покровители Мечника... Пелена сошла так же быстро, как и накатила ,но пара мгновений темноты едва не стоила Олдену жизни, благо, что уже опускающийся ему на голову меч вовремя парировал Хингард .

... Обменявшийся взглядами с алхимком, окончательно озлившийся Олден вновь рванулся вперёд – теперь он рассвирепел не на шутку, и ни люди, ни выставленное защитное магическое кольцо не могли стать для него помехой, но и лендовский колдун, поняв, что столкнулся с равным ему по силе, больше не избегал встречи... Их мечи скрестились на долю мгновений раньше , чем взгляды – в пронзительно синих глазах лендовца стыли ледяная ярость и презрение, в чёрных очах Олдена клубилась тьма – упорядоченная магия Семёрки и более древнее Аркоское колдовство вновь столкнулись в своём извечном противостоянии... Лендовец атаковал первым – он вновь попытался парализовать горбуна, но едва не захлебнулся болью от возвращённого магического удара... Паук глубоко впился лапами в грудь Олдену – он тоже считал эмоции лендовца и они тоже ему не понравились ... Сотник уловил посланное ему тварью предложение и усмехнулся – совсем скоро он запихнёт презрение "Молниеносного" в его же глотку, но сначала ... Косой, режущий удар прошёлся вскольз по нагруднику Олдена , не причинив ему заметного вреда, а в следующий момент наконец подоспевший Горти влез в колдовской поединок. Десятник наскочил на лендовца сбоку, атаковав с непростительной прямотой, и тут же со сдавленным хрипом уткнулся в гриву своего коня, захлёбываясь толчками вытекающей из горла кровью, но меч Олдена в тот же миг отсёк "Молниеносному" кисть... Из глотки лендовца вырвался звериный вой, но этот крик оборвался так и не достигнув высшей ноты – второй удар окончательно оглушил лендовца, заставив вывалится его мешком из высокого седла, а посланное вслед парализующее заклинание довершило дело... Олден не собирался приканчивать "Молниеносного" сразу, а на возню с ним сейчас просто не было времени – горбун уже сталкивался с лендовцами и знал, что убийство главы отряда не подарит лёгкой победы – командование немедленно перехватят десятники, а лишившиеся Старшего воины будут сражаться с ещё большей яростью и упорством...

Уже совсем стемнело, когда Олден смог, наконец, вернуться к месту схватки: бой, хоть и с чудовищными потерями был им всё таки выигран, воины его отряда отдыхали, но у горбуна было ещё одно незаконченное дело: он медленно проходил между неподвижными телами лендовцев, ища их командира – по прикидкам Олдена тот должен был быть ещё жив, хотя и по прежнему находился под властью связующего заклинания...

Искомый им лендовец оказался погребён под телами своих же воинов и на первый взгляд был не более живым , чем они, но когда Олден вытащил окоченевшего лендовца из груды мёртвых тел и положил на смёрзшийся комьями снег, глаза умирающего открылись . Пару секунд взгляд лендовца оставался бессмысленным, но затем его брови сошись на переносье в гневном и болезненом изломе, а в его синих глазах полыхнула бессильная ярость. Горбун перехватил его взгляд и недобро усмехнулся ему в ответ:

– Не трать силы понапрасну, лендовец – они мне вскрое понадобятся...

Но "Молниеносный" ответил горбуну лишь тем, что снова попытался разорвать наложенные на него путы. Олден пару минут наблюдал за тщетными попытками лендовца сбросить с себя заклятье, а затем ударил умирающего рукоятью кинжала в висок. Глаза оглушённого лендовца закрылись , голова бессильно запрокинулась назад, а горбун ещё раз всмотревшись в черты своего врага, бывшего к тому же ещё и его сверстником, болезненно скривился. Нечто, напоминающие змею сжимало шею "Молниеносного" , а излучения этого существа плотно переплелись с аурой самого лендовца... Олден расстегнул пряжки нагрудника и, сняв броню, с силой рванул ворот куртки умирающего. Шею "Молниеносного" охватывал рабский ошейник – золотое, наглухо спаяное кольцо было сплошь покрыто искусно выгравированными формулами , а в его центре была вытравлена большая печать Ленда ... Олден осторожно коснулся затянутой в перчатку рукой вытравленных формул, старательно вчитываясь в сложно сплетённые заклинания, а затем, уловив их смысл, невесело усмехнулся – лендовец был природным колдуном, но не очень сильным . Ошейник Владыки служил не только для обозначеия рабского положения "Молниеносного", но и удваивал, а то и утраивал его силы. Конечно же, воин со временем мог получить свободу, выкупить свою волю у Владыки, но свобода означала бы и лишение большей части магической силы, а это для лендовца было равносильно смерти... Олден задумчиво посмотрел на "Молниеносного" – первоначально он хотел скормить вражеского колдуна пауку, но теперь, разгадав тайну его силы, не испытывал особого желания воплощать первоначальный план в жизнь. И причиной тому было не то, что аркоской твари досталось бы не так уж много сил, а просто не хотелось ему бить лежачего и мучить лишний раз того, кто всю свою жизнь был заложником своих же способностей... Сотник помедлил ещё немного, а затем нанёс кинжалом один точный и выверенный удар – "Молниеносный" лишь слабо вздрогнул и тут же замер – теперь уже навсегда. В тот же миг кольцо с тихим щелчком разомкнулось – разлом неожиданно обозначился в том месте, где была печать Ленда. Олден осторожно снял ошейник с бездыханного "Молниеносного", а увидев , какой след остался у того от кольца, стиснул зубы – ошейник на лендовца одели лет в девять-десять, если не раньше... Ошейник-змея покорно замер в руке горбуна – подчинить себе жаждущий вновь оказаться на живом человеке артефакт ничего не стоило, но Олден, крепко сжав в пальцах прохладный металл, начал читать заклинание расщепления... Металл ожил – он разогрелся, а потом начал извиваться в пальцах горбуна, точно и впрямь был гадюкой, но Олден, мрачно усмехнувшись, продолжил творить своё колдовство, которое приносило ему какое-то странное удовольствие... Золотая змея отчаянно извивалась в его руках и даже, кажется, шипела, но потом вдруг разом обмякла, рассыпавшись золотым прахом... Олден встал с колен и гадливо стряхнул с перчатки последние золотые крупинки – завтра можно будет возвращаться к основным войскам. Интерестно, что скажет на его возвращение Дорит...

Но дядя ему ничего не сказал – он вообще не мог говорить: окровавленный, кое как перевязанный, он был без сознания, а остатки его отряда чуть не приняли выживших ратников Олдена за привидения... Как-то само собой получилось, что бразды правления попали именно в руки горбуна – никто даже не пробовал оспаривать его право на командование, а он, пытаясь навести порядок в делах и головах потерпевших поражение "Карающих" , даже не думал о том, что наступает время его взлёта, его звёздный час... Между тем изрядно поднаторевший в интригах "Крыса" уже писал очередное донесение, которое вколачивало крепкий гвоздь в гроб воинской карьеры Дорита...

Расставание с выходящим в отставку дядей оставило в душе горбуна мерзкий осадок , и теперь новоиспечённый тысячник , уже успевший стать законченным циником , ничего не мог с этим поделать. Да, воспитавший и научивший его воинскому ремеслу Дорит, герой его детства, на проверку оказался предателем и мразью, но глядя на то, как дядя, ссутулив плечи, покидает плац перед казармами, Олден ощутил странное сожаление ... Он старался не думать о Дорите, заполняя свои дни делами, а ночи – продажными девочками, но дядя напомнил о себе сам...

Опасность горбун почувствовал даже раньше, чем аркоская тварь шевельнулась в сброшенной им одежде, предупреждая своего хозяина : новая девочка только коснулась дверной ручки , а Олден уже знал, что грядущее свидание принесёт ему щекочущий нервы риск и игру со Смертью... Ну, а когда девушка замерла у порога , по кошачьи настороженно осматриваясь, горбун убедился, что не ошибся в своих предположениях. В этом весёлом доме он бывал регулярно и знал всех обитающих здесь под крылом мамы продажных девочек , а эту увидел впервые. Да и не она должна была прийти, а светлокосая Лисса – он так и сказал ублажавшей его до этого Миле... Олден потянулся на кровати , хруснув суставами , и небрежно спросил:

– Где Лисса?

– Заболела... Мать послала меня... – ответила ему девушка тихим и каким-то неживым голосом, – словно ветер прошелестел в сухом камыше – а услышавший ответ Олден ещё больше убедился в своей правоте. Девочка могла быть кем угодно, но только не тем, за кого себя выдавала – в её повадках сквозила хищность и грация дикого зверя, а дешёвые побрякушки и яркий грим смотрелись на ней совершенно неуместно. К тому же, знающая его вкусы хозяйка притона никогда бы не прислала ему для игр смуглую брюнетку с ещё девичьей, почти детской фигурой. Если б Лисса действительно заболела, то её место наверняка заняла бы рыжая Ари – статная полногрудая хохотушка с взрывным характером и не в меру острым языком, но Олдену как раз и нравилась её нахальная прямота...

– Ну, так чего же ты прилипла к косяку?– горбун решил не ломать игру раньше времени. – Иди сюда ...

.. Она медленно приблизилась, осторожно ступая босыми ступнями по толстому ковру, а он встал ей навстречу и, заметив мелькнувшее в её глазах омерзение, внутренне усмехнулся. Олден знал, как выглядит со стороны – выпирающие канатами жилы и бугры мышц не только свидетельствуют о силе, но и ещё больше подчёркивают грубо нарушенные пропорции, а деформированная грудная клетка, горб и длинные, поросшие жёстким волосом руки, с годами всё больше и больше напоминающие паучьи лапы, довершают картину. Лисса и Ари, в кроватях которых побывали и трясущиеся, беззубые старикашки, и сопливые прыщавые юнцы, относились к уродству Олдена со спокойствием повидавших уже всё на своём веку профессионалок, а вот девочка явно не была готова к такому зрелищу... Девушка подошла в плотную и он, не спрашивая больше ни о чём, впился губами в её сухой, плотно сжатый рот, а затем увлёк за собой на кровать с ещё влажными от пота, смятыми простынями... Следующие полчаса прошли в абсолютном молчании – Олден тиранил и терзал девочку, как мог, буквально распластывая её на кровати, и всё время ждал, когда она, сбросив маску, наконец– то проявит свою истинную сущность, но незнакомка по-прежнему оставалась покорной и отстранённой – с таким же успехом он мог бы спать с тряпичной куклой...

Шпилька в руке девушки возникла совершенно неожиданно – она словно материализовалась из воздуха, а ещё через миг Олден, перехватив кулачок девушки, резко заломил её руку назад и, грубо подмяв девушку под себя, выдрал из её пальцев длинную, тонкую иглу. Напряжённое молчание окончилось – девчонка билась под ним, сдавленно шипя проклятия и самые грязные уличные ругательства, но Олден, не обращая на её излияния особого внимания, поднёс шпильку к носу и принюхался – слабый, едва слышный мускусный аромат подтвердил наличия яда. Не хелледа, конечно, – больше всего отрава на игле напоминала до смешного простой в изготовлении парализатор – таким часто пользуются воры и грабители в припортовом квартале. Один укол – и через минуту ты привалишься к стене на подгибающихся ногах, а ещё через две не можешь даже пальцем шевельнуть, когда у тебя начинают шарить по карманам... Сонная одурь и оцепенение проходили у жертвы через полчаса, но за это время грабителей уже и след простывал. Алхимикам за изготовление этой дряни светили солидные денежные штрафы, но воришек удавалось поймать ой как нечасто, а те, что ловились, никогда не выдавали того, кто за умеренную цену снабжал их отравой... Рецепт яда – вместе с прилагающейся историей, Олден в своё время узнал у "Крысы" и теперь, вглядываясь в едва видимую желтоватую слизь на шпильке, подумал о том, что такой дозой можно было уложить не только его, но ещё и пару человек в придачу ... Горбун, понимая, что вот-вот должны пожаловать незваные гости и, что времени на расспросы у него почти нет, вдавил девушку в простыни и выдохнул всего одно слово:

– Кто...

Девчонка яростно блеснула глазами:

– Я ничего не скажу тебе, урод!

Олден, лишь усмехнулся:

– Скажешь... Если не ты, то твои товарищи точно скажут...

– Да пошёл ты...– снова начала шипеть девчонка, но закончить очередное ругательство она не успела. Олден вогнал шпильку ей в предплечье, а затем откинул прочь от себя – девочка съехала с кровати и застыла на полу сломанной куклой – на неё яд подействовал почти мгновенно... Олден как раз успел добраться до оружия, когда в комнату вломилось двое – один , справившись с чисто символической щеколдой, зашёл через дверь, второй изволил пожаловать через окно. Горбун встретил их кровожадной улыбкой, мысленно отмечая , что один из подосланных убийц имел явное сходство с девчонкой... На какое то мгновение трое мужчин застыли посреди комнаты. Олден нарушил молчание первым:

– Я видел всякую мразь, но ты – особое дело. Подкладывать родную сестру в качестве приманки...

Замечание Олдена угодило не в бровь, а в глаз: с тихим рычанием вторгшийся через окно убийца бросился к горбуну. Второй наскочил на Олдена с другой стороны... Комнату заполнил звон стали – "братишка", разозлившись не на шутку, напрыгивал на горбуна с яростью дикого кота. Второй ходил кругами, ища в защите Олдена слабое место. Горбун не спешил переходить в атаку – уйдя в глухую оборону , он изучал пришельцев, мысленно складывая воедино их манеру боя, замашки...Второй – более старый и опытный , действительно представлял из себя угрозу – холодный прищур глаз и точно выверенные движения выдавали в нём того, кто уже десятки раз обрывал за соответствующую плату чью-то жизнь. И дело тут было не только в деньгах – просто для выросшего в сплетении вонючих и грязных улочек убийцы нет слаще мига, чем тот, когда он отправляет одного из надменных хозяевов Амэна на тот свет...

– И сколько вам заплатили?– снова нарушил молчание Олден. Его вопрос привёл к тому, что молодой убийца снова бросился в отчаянную атаку, а более старый неожиданно улыбнулся, обнажив кривые, с жёлтым налётом зубы:

– Достаточно. Или ты думаешь, что твоя шкура дорого стоит, урод?

Олден молча проглотил оскорбление – не хватало ещё выйти из равновесия, попавшись на ту же удочку, на которую он только что сам поймал "братца" подосланной к нему девушки... А тот был уже тут как тут – его очередной выпад оставил на груди горбуна кровоточащую царапину, но порадоваться своему успеху молодой убийца не успел: Олден немного отстранился в бок, а затем, пропустив мимо себя свистящую сталь, одним неуловимым движением оказался немного позади "братца". Филигранный и точный удар Олдена рассёк молодому бок и тот выронил оружие, а ещё через миг – получив тяжёлый тычок в затылок – отправился на пол. Старший, едва не споткнувшись об упавшее ему под ноги тело, отступил на полшага назад, и, снова став в позицию, тихо прошептал:

– Пожалуй, я стребую за твою голову ещё пару десятков монет сверх уже уплаченного...

– Похоже, ты связался с настоящим скупердяем... – Олден перебрался ближе к окну, мысленно радуясь тому, что в комнате из мебели была лишь широкая кровать, да один, задвинутый в угол табурет, ведь ничто (за исключением, лежащих на ковре тел) не мешало его передвижению по комнате. Впрочем, и затягивать бой Олден не собирался – "братец" мог очухаться с минуты на минуту, и хотя толку от него было бы теперь немного, рассеивать внимание горбуну не хотелось. Пользоваться магией, кстати, тоже – если уж бить противника, то его же оружием...

Едва Олден подумал о магии, как тут же получил от внимательно следящего за каждым движением и мыслью хозяина паука быстрое предупреждение: " Нельзя!" Горбун не успел даже удивиться тому, что его ощущения опять совпали с ощущениями твари (что в это раз было странно – паук любил чувствовать дрожание сплетающихся в заклинание сил), когда оставшийся убийца метнул в него подхваченную с кровати подушку ... Это уже не лезло ни в какие ворота! Увернувшись и от летящей в него подушки, и от холодной стали, Олден ушёл на пол, и, перекатившись, рубанул убийцу снизу вверх – от паха наискось по животу...

– Погань ! – прохрипел тот, но Олден был уже на ногах. Еще один удар заставил убийцу замолкнуть навсегда , а горбун склонился над ним, и расстегнув пряжки на куртке убитого, выудил у того из-за пазухи амулет Семёрки. Найденная магическая побрякушка не оставляла сомнений – тот, кто нанял незадачливую троицу, хорошо знал о способностях Олдена – воспользуйся он хоть одним заклинанием, и амулет "Зеркала" отразил бы всю магию обратно на горбуна... Дорит явно приложил руку к появлению убийц, но новоиспечённому тысячнику хотелось услышать имя дяди из уст одного из нежданных гостей. Горбун посмотрел в сторону по-прежнему пребывающего без сознания "братца", и, решив, что до того, как он очнётся, пройдёт ещё пара минут, направился к своей одежде...

Бетса словно выдернуло из черноты, и он сдавленно застонал, когда его пробудившийся мозг немедленно атаковали волны острой боли... Он лежал на полу – в чём-то тёплом и липком, и при этом не мог двинуть даже пальцем, к горлу подкатывала тошнота, а глаза...Глаза было даже страшно открыть... Но он всё-таки их открыл и увиденное заставило его застонать снова: по-прежнему пребывающая под действием яда сестра полулежала в объятиях сидящего на разворошенной постели, уже полностью одетого горбуна – его левая рука оглаживала тёмные, спутанные волосы Инни, а в правой он держал кинжал, кончик которого опасно щекотал её шею... Увидев, что Бетс пришёл в себя, горбун наклонился и , поцеловав часто бьющуюся, тонкую жилку на шее сестры, тихо сказал:

– Ответишь на мои вопросы, и она останется жить... Нет...– лезвие кинжала переместилось чуть ниже и на нежной коже сестры выступили алые капли крови... Бетс сглотнул подкативший к горлу комок и невнятно прошептал:

–Спрашивай...

– Кто вас нанял?

– Глава рода Остенов – Дорит...– Бетс не без удовольствия отметил, что полученный ответ заставил исказиться лицо горбуна в болезненной гримасе, но уже в следующий миг урод совладал с собой и продолжил допрос:

–Вы должны были принести ему что-то, помимо моей головы?

– Да... Какого-то металлического паука. Дорит поэтому и дал нам с Геби "Зеркало" – он сказал, что ты колдун и просто не можешь обходиться без магии...-Бетс облизнул ставшие почему-то совсем сухими губы... Он не любил любые проявления магии и связываться с колдуном – пусть и с защитными амулетами ему не хотелось. Но Геби сказал, что боятся не стоит – и вот итог... Горбун прервал невесёлые размышления Бетса новым вопросом: