Текст книги "Вик Разрушитель 10 (СИ)"
Автор книги: Валерий Гуминский
сообщить о нарушении
Текущая страница: 9 (всего у книги 32 страниц)
Что ни говори, а Дракон своим появлением вызвал фурор. Большая часть зрителей болела за него и не жалела ладоней, аплодируя любимчику. А противник, прохаживаясь по арене, то и дело вздымал руки вверх, призывая поддержать его. Рёв, свист, шум, топот ног врывался в мои уши через отключенные фильтры. Мне хотелось впитать в себя энергию сотен людей, зарядиться их злостью и пренебрежением ко мне. Знаете, бодрит и мотивирует так, что мурашки по всему телу бегают.
Главный судья объявил минутную готовность, в течение которой мы должны проверить все узлы своих бронекостюмов и дать знак, если неисправность обнаружится. Услышав голос Гены в наушниках, что всё работает в штатном режиме и можно начинать бой, я поднял руку в нужном жесте, дескать, могу начинать. То же самое проделал Дракон.
Итак, что я знаю о своём сопернике? Учитывая степень подготовки пилотов «альфы», Арина всё же слегка беспокоилась за меня. Она почему-то считала, что рано или поздно мою тактику просчитают и найдут способ противодействовать антимагии. На мой взгляд, как раз тактическая модель, используемая мною, уже видна невооружённым взглядом. Да что от этого толку, если противник не может использовать все свои возможности, вынужденный драться со мной, как если бы у обоих были только механические «скелеты». В этом случае у меня появляется преимущество. Ментальные техники, помноженные на Силу, которую я пестовал уже не один год, заставляли пилотов «Лиги» пасовать перед моим несокрушимым «Бастионом». А драться со мной на равных, повторяю, можно только в «механике». Иначе противник вынужденно переводил интегратор бронекостюма в пассивный режим, на восемьдесят процентов снижая свой боевой потенциал. Ну, хотя бы додумались защищаться таким способом, и то хлеб.
Если бы я не был Антимагом, Дракон уже начал бы использовать свою излюбленную тактику. Он любил держать максимальную дистанцию от соперника и постоянно использовал «огневые пушки» – конструкты, имитирующие выстрелы артиллерийскими снарядами. Очень даже похоже, когда смотришь в замедленном действии полёт этих опасных магоформ. Так вот, бомбардируя этими магоформами соперника, Дракон заставлял его двигаться, уворачиваться, ставить щиты, тратить неимоверное количество физических и магических сил, не оставляя времени на создание собственных атакующих магоформ.
Дракон использовал свои техники на удалении от противника. Не вступая в плотный контакт, создавал огненные ловушки вокруг него, сужая коридор для перемещения. Даже опытные и сильные пилоты с трудом справлялись с этой напастью. А если Дракону казалось недостаточным давление, создавал серию ослепляющих вспышек на границе своей досягаемости. Ведь это тоже время, которое необходимо противнику для выработки своей тактики. Вместо продуктивной атаки он вынужден бросать все силы на противодействие.
Если же бой переходил в ближнюю фазу, Дракон полагался на раскалённую горячую плазму в виде коротких мечей, которыми запросто мог вскрыть прочную броню. Всё то, что он планировал использовать и против меня. То есть мой нынешний соперник по бою придерживается девиза: «Не бей в щит. Бей по руке, что держит этот щит».
Проанализировав все сильные стороны Дракона, я пришёл к мысли, что ему нельзя давать ни одного шанса бегать от меня. Постоянно сокращая дистанцию, можно загнать пилота «альфы» в безвыходное положение, чтобы он вступил со мной в рукопашный бой.
И я начал действовать по своему сценарию, благо, соперник сам устранился от активной фазы, обстреливая меня огненными болванками. Они даже не успевали набрать скорость и с оглушающими хлопками рассыпались по песку. Представляю, как сейчас некомфортно зрителям, вынужденным прикрывать глаза от ярких вспышек. Да и у меня забрало постоянно находилось в режиме затемнения. Я видел перемещения Дракона и неумолимо шёл за ним, изредка посылая тяжёлые волны спрессованного воздуха то в ноги, то в корпус, а то и в голову. Можно сказать, я боксировал, изматывая «альфу» бесконечными атаками.
Кружась по арене, Дракон осыпал меня разнообразными магоформами, тщетно пытаясь пробить защиту «антимага». И вот настал момент, который я ждал. Противник рассердился, что не может меня одолеть, и стал перекачивать из интегратора в броню всю мощь своей Стихии, заодно подкидывая «топливо» из ядра. По мере накопления магической энергии в корпусе «скелета», рисунок начал светиться изнутри. Зрители восторженно ахнули. Создавалось впечатление, что по жилам нарисованного чудовища течёт раскалённая лава. В момент максимальной мощности броня изменила цвет и стала похожа на вулканическое стекло с трещинами, в которых полыхал настоящий огонь. Концентрация магии стала настолько чудовищной, что по оградительным решёткам забегали язычки пламени. Я напрягся. Если Дракон вдарит по мне со всей дури, рискую опять перегрузить защиту. В памяти были свежи воспоминания о «Щите Хеймдалля».
Полыхая «огнём», Дракон взлетел вверх на несколько метров, чтобы обрушиться на меня всем своим весом, одновременно используя Дар. Между нами было всего два десятка шагов. Набирая скорость, Дракон рисковал просто грохнуться на землю, когда его интегратор вырубится. Не знаю, на что надеялся этот хороший (без ехидства говорю) боец, но он поддался сиюминутной злости. Ещё бы: какой-то юнец без всяких затей сводит на нет все ухищрения «альфы»! Став заложником собственной тактики, Дракон ринулся на меня и, конечно же, произошло то, о чём его, наверное, предупреждали не раз. Интегратор вышибло из режима интенсивной поддержки тяжёлого бронекостюма в полёте. Я намеренно сузил действие «антимага» до трёх метров, чтобы при падении гора железа не врезалась в меня, но создалось бы впечатление, что противник попал под действие моего магического конструкта.
Оставалось только отойти с траектории падающего объекта, чтобы не оказаться раздавленным или сбитым неуправляемым бронекостюмом, и отключить фильтры, наслаждаясь воплями зрителей.
Дракон рухнул на землю, взметнув вверх горы песка. Бронекостюм мгновенно потерял свою красоту и эффектность, растекающаяся по его поверхности лава превратилась в обычную аэрографическую картинку. Скрежет и хруст металла, единовременный вздох болельщиков, чьи-то одиночные радостные крики (подозреваю, как бы не Нина с Лидой и Дайааной вопят, совсем конспирацию не соблюдают!) – и я вижу взмах руки главного судьи, останавливающего бой.
Тяжёлой поступью подошёл к неподвижно лежащему вниз лицом Дракону, наклонился и активировал силовые «мышцы». Легко вздёрнув железную коробку, в которой сейчас запечатан один из лучших бойцов «Лиги», я поставил его на ноги и похлопал по грудной пластине с раззявленной пастью рептилии. Потом уступил место судье, чтобы он оказался между нами.
– Победу одержал… Во-ооолхв! – выдержав паузу, протяжно прокричал тот, прикасаясь рукой к моему предплечью, дабы визуально показать, кто здесь великий и могучий.
После этого я попрыгал на месте, прошёлся по арене со сжатыми и поднятыми вверх кулаками, а затем в каком-то ребяческом порыве постучал ими по груди.
В этот раз девушки никуда не уходили, а терпеливо ждали за дверью, когда я приведу себя в порядок. А потом ворвались в техническую комнату подобно стихийному бедствию, сносящему всё на своём пути. Мои механики едва успели отбежать в сторону, чтобы не быть затоптанными красотками.
А ведь что интересно, мелькнула у меня в голове мысль, пока я улыбался, получая свою долю почестей в виде поцелуев. Арина – «воздушница», Лида – «огневик», Нина начала пестовать водную Стихию. Кем же является Дайаана? Шаманы имеют какую-нибудь привязанность к определённому магическому Дару? Или у них всё по-другому? Свою силу они черпают из окружающего мира?
Этот вопрос я и задал якутской княжне, когда восторги поутихли, и мне разрешили присесть на табурет. Волосы у меня ещё не просохли, поэтому торопиться никуда не хотелось, особенно на улицу. Механики с «молодыми» бойцами выносили ящики с аппаратурой и деталями бронекостюма.
– Шаманы не пользуются магической энергией напрямую, – подтвердила мои размышления Дайаана, в этот раз надевшая пуховик белого, как снег, цвета вместо тяжёлой шубы. – Они взывают к миру духов. Поэтому в шаманской практике важна крепкая связь с духами-помощниками, которые могут стать и проводниками в своём мире. Хотя… духи Стихий существуют, и при необходимости, я могу с ними взаимодействовать. Но наибольшим могуществом шаман обладает возле мест Силы или в пределах территории обитания духов его племени.
– Значит, обряд, который ты делала у Андрея в усадьбе, закрепляет территорию за вашими духами? – полюбопытствовала Нина. – Вы же из одного клана, значит, едины.
– С натяжкой эту версию можно признать верной, – улыбнулась шаманка, рассматривая черноволосую красотку своим пронзительным взглядом. – Очистив родовое место от чужих духов, я призвала тех, кто станет защищать усадьбу Андрея. И всё же это не тот дом, который нужен ему. Вот когда вы построите своё имение, я проведу настоящий обряд с заселением правильных духов, создам родовой тотем, который будет защищать вас.
Девушки по-своему восприняли фразу про постройку «своего имения» и чуть ли не одновременно покраснели. Нина первой пришла в себя и хитренько улыбнулась, кидая на меня выразительные взгляды. Я сделал вид, что меня интересует совершенно другое.
– А сейчас я могу выбрать родовой тотем? – спросил у молодой шаманки.
– Личный – можешь. Носи его на шее или повесь на видном месте в доме, – подсказала Дайаана. – А вот когда у тебя появится семья, нужен именно родовой тотем. Он должен объединять вас всех, исходя из Стихий, которыми будет обладать каждая из твоих жён.
– Трудно извлечь из Огня, Воды и Воздуха что-то общее, – я почесал макушку и как-то внезапно вспомнил идею, проскочившую во время последней медитации. Эх, а ведь Астрид тоже «Водой» владеет. – «Земли» ещё не хватает…
– Только попробуй! – чуть ли не хором произнесли мои потенциальные невесты. Арина добавила, скрывая улыбку: – Сначала разберись с теми, кто у тебя есть.
– Хорошо-хорошо, – я выставил перед собой ладони в защитном жесте. – Это же просто размышления. Вот вам задание, милые барышни. Придумайте тотем рода Волховских-Мамоновых.
– Ты и в самом деле хочешь взять двойную фамилию? – хмыкнула Лида. – Не лучше ли остаться при Роде?
– А чем плоха фамилия Волховский? – спорить и отстаивать своё мнение я не собирался, потому что давно решил создать младшую ветвь, независимую от отцовского Рода. Всё равно кровь одна, принадлежность к Мамоновым в виде фамилии никуда не денется. Только есть вещи, которые делают нас крепкими и независимыми от чьих-то прихотей и обстоятельств. Моя семья – это независимый ни от кого Род. Ни от Мстиславских, ни от Мамоновых. Всё, точка. Кому помочь – помогу без колебаний. А в остальном, извините. Не лезьте, куда не просят. – И вообще, это дань моему нелёгкому детству.
Девушки замолчали, осмысливая сказанное. Вот и ещё один момент для них. Думайте, красавицы, на что подписываетесь. Единственный человек, который не станет колебаться ни на секунду – Нина. Она своё решение уже давно озвучила и теперь только ждёт момента, когда сможет закрепить его самым приятным для обоих способом. Ох, чую, недолго осталось… разорвёт Захарьина меня на клочки в порыве сближения и страсти.
Раздался стук, и Никанор, не заходя в комнату, просунул голову в дверь:
– Андрей Георгиевич, транспорт подготовлен, можно ехать.
Мы вышли на улицу, и я по традиции сначала проводил Арину, Лиду и Нину. «Сенатор» Голицыной и вторая машина сопровождения помигали габаритными фонарями, выехали за ворота. Дайаана помахала им рукой и полезла в «Фаэтон». Нам-то разделяться не нужно. Пока мы ехали, поинтересовался у притихшей княжны, уже, конечно, потерявшей свой прежний статус, когда полностью посвятила себя шаманству:
– Помнишь, ты меня предупреждала насчёт опасности? Что-нибудь конкретное духи нашептали?
– Мне кажется, ты до сих пор относишься к моему общению с духами с каким-то пренебрежением, – Дайаана, конечно, упрятала обиду глубоко в себя, но я же чувствовал, как её это задевает.
– А вот и неправда, – глядя прямо в глаза шаманке, где отражался свет дорожных фонарей, мелькающих вдоль дороги. – Очень даже внимательно отношусь. Только я предпочитаю, чтобы предсказания были точными… хотя бы на пятьдесят процентов. Опасность для меня может исходить с любой стороны. Но кто носитель этой опасности? Ты говорила про женщину. Кто она? Новое лицо в моём окружении?
– Твоих подруг я уже не подозреваю, – Дайаана говорила со всей серьёзностью, тщательно обдумывая слова. – А та, кто может тебе навредить, ещё не появилась на горизонте, но она где-то рядом.
– Этак мне от всех девушек и женщин придётся шарахаться, – пошутил я и задумался, разглядывая залитые светом фонарей и витрин магазинов улицы. Ехать ещё прилично. Машин стало поменьше, но из-за светофоров приходилось тащиться, как на тарантасе. – Слушай, Диана, а какой тотем мне выбрать? Может, подскажешь?
– Думаю, тебе лучше обратиться к шаману Омрыну. Он же близок к вашей семье, поэтому знает, какой зверь может стать тотемом Мамоновых.
– Но если я собираюсь создавать свой Род…
– Это неважно, – прервала меня Дайаана. – Ты – кровь от крови отца, деда и своих предков. Они веками жили на якутской земле и пропитались её энергией. Омрын поможет тебе.
– Ладно, поговорю с ним, – пробормотал я. – Всё равно планировал поехать в гости к родственникам. Ты, кстати, собираешься возвращаться?
– Да, – пошевелилась девушка, откинувшись на мягкий подголовник и прикрыв глаза. Её густые чёрные волосы рассыпались по плечам. – Надеюсь, к тому времени сумею понять, откуда тебе грозит опасность. Оберег тебе сделаю, будешь носить его постоянно.
– Спасибо! – на моей душе потеплело, и я благодарно улыбнулся шаманке. Забота Дайааны тронула меня до самого сердца. Бескорыстная девочка, лишившая саму себя всех радостей обычной жизни. Ни развлечений тебе, ни романтических встреч с молодыми людьми, ни семьи в будущем. Осторожно спросил её: – А ты не жалеешь, что стала шаманкой?
Она долго молчала, потом открыла глаза, повернула ко мне голову:
– Не жалею. Всегда чувствовала себя не от мира сего. А когда проснулся Дар провидения, поняла, что этого и ждала. Дух Геванчи посетил меня и рассеял последние сомнения. Сургэн – ты должен его помнить, он шаман нашего улуса – начал со мной заниматься, подготавливать к инициации. Иногда кажется, что священный костёр уберёг нас от большой ошибки. Какая из меня жена? Ты бы всю жизнь со мной маялся, и всё равно пришёл бы к тому, что сейчас имеешь.
– Не понял, – признался я.
– Я про твоих подруг. Они такие интересные, разные, и что самое удивительное – прекрасно понимают, что им придётся тебя делить. Так забавно наблюдать их соперничество за твоё сердце, – Дайаана хихикнула, но тут же посерьёзнела. – А вот я бы соперниц не потерпела. Поэтому и говорю, как хорошо, что костёр погас.
Я промолчал, не раскрывая истинной сути того забавного происшествия. Хотя… он мог погаснуть и без нашего с отцом вмешательства. Загадочная земля, загадочные обычаи. Может, и Геванча вмешался.
Наконец, мы приехали домой. Механики и бойцы занялись рутинной работой: перетаскиванием ящиков в мастерскую. Гена категорически не хотел оставлять аппаратуру и бронекостюм в фургоне, на морозе, поэтому парням пришлось немного попыхтеть.
Я не стал стоять над их душой и направился в дом. Усталости, благодаря подпитке Источника, не чувствовалось. Да и не затратил я столько энергии, чтобы волочить ноги. Переодевшись в домашнее, позвонил Лиде. По времени уже должна быть по пути в Зарядье.
– А мы у Арины зависли, – доложила Великая княжна. – К ней в гости Анжелика приехала, вот и болтаем о своём, девичьем.
Ясно, наряды обсуждают. Всё-таки им предстоят два мероприятия: светское и официальное. Вот и готовятся к ним, чтобы показать себя во всём великолепии. Уверен, моим подругам это удастся. Напомнил Лиде, чтобы она не засиживалась в гостях, иначе конспирация полетит ко всем чертям (папаня-цесаревич обязательно заинтересуется, чем его кровиночка с Голицыной занимается), и по приезду домой отзвонилась мне. Мстиславская пообещала и быстренько отключилась.
А я сел за ЭВЦ, чтобы изучить технические характеристики «Атома» Оболенских. В свободном доступе было только общее описание и фотографии. По ним вряд ли что-то можно было выяснить. Тем более, снимки сделаны на таком расстоянии, что даже сервоприводы невозможно идентифицировать, а уж они-то сразу в глаза бросаются.
Зато меня заинтересовала одна симпатичная особа из семейства Оболенских. Она мелькнула на парочке фотографий: с Главой Рода князем Артемием Степановичем и отцом – Владимиром Артемьевичем, моим будущим соперником по рекламному спаррингу. Насколько я мог понять, Елизавету Оболенскую не просто так «засветили» перед общественностью. Обычно высокородные аристо щепетильно относятся к своему реноме и стараются сниматься только в самых нужных и важных случаях. Княжну Елизавету, возможно, позиционировали как потенциальную невесту, подавая знатным Домам сигнал, что Оболенские готовы породниться с одним из них. Или же девушка имеет какое-то отношение к «Атому». Только она не инженер, не пилот. Но именно она, а не княжичи самого влиятельного тверского Рода, частенько появляется со старшими родственниками. Так о чём это говорит? Не знаю. Да и неважно. Может, Елизавета всего лишь любимица дедушки? Искать какие-то секреты, ничего не зная о девушке – пустая трата времени. Но, признаться, княжна невероятно обольстительна.
– Мои девчонки не хуже, – проворчал я, сворачивая поисковую страницу с фамилией Оболенских. – Астрид рядом с ней и вовсе королевой выглядит.
Хм, так она и есть будущая королева, если замуж за датского прыща выйдет. Ой, вряд ли Харальд всерьёз хочет заарканить меня, обычного княжича. Его дочь достойна короны, а не мужа в бронекостюме.
И вообще, спать пора! Вот дождусь звонков от Лиды и Арины, сразу завалюсь в постель. Всё-таки откат, пусть и небольшой, присутствует. Я это почувствовал, когда пальцы на манипуляторе держал. Лёгкая дрожь, потряхивание – результат прошедшего боя. Значит, что? Надо выпить волшебную настойку по рецепту профессора Чжан Юна!
Глава 6
1
– Хозяин, к вам гости, – бородатый привратник, а по совместительству и охранник особняка, склонил голову перед господином Холмским, пристроившимся в гостиной за чтением утренних газет.
– Кто такие? – тот поглядел на него поверх толстого «Литературного альманаха», не выказывая особого интереса к новости. – Если кредиторы, то гони их поганой метлой. Я долговые вопросы уладил не далее, как два дня назад.
– Это не кредиторы, хозяин. Выглядят презентабельно, рвутся поговорить с вами.
– Сколько их? – Холмский насторожился.
– Трое. Двое мужчин и барышня. Они утверждают, что господин Колыванов убедил их обратиться именно к вам.
– Ох, чёрт! – газета полетела на журнальный столик. – Совсем забыл! Где они сейчас?
– За воротами, – пожал плечами бородатый слуга. – Буду я всяких проходимцев пускать в дом…
Холмский поморщился. Так-то Герасим прав. Он чётко выполняет приказы своего хозяина, и ругать его за то, что не пустил в дом тех самых людей, о которых говорил магистр Колыванов, просто глупо. Надо впредь правильно давать распоряжения.
– Веди их сюда, и немедля.
Герасим обозначил поклон и неторопливо вышел из гостиной. Тимофей Холмский тяжело вздохнул. Дали Боги помощника! Этот увалень был квинтэссенцией всех флегматиков мира. Непрошибаемый на эмоции, долго и тщательно обдумывающий каждый свой шаг, но, главное, верный, как пёс. А ещё невероятно сильный. Герасим руками разгибал подковы и спокойно накручивал на палец гвозди. Однажды разжал железные прутья забора, когда между ними каким-то образом застрял один сорванец, захотевший пролезть в парк и полакомиться грушами. Странно, что дичка привлекла мальца. Может, денег не было купить нормальных фруктов на рынке? Кто знает. Малоимущих в Москве полно; странно, что не переводятся, несмотря на открывающиеся заводы и фабрики, мелкие предприятия, точки общественного питания. Да к тем же купцам в семейную лавку можно устроиться. Не сахар, но сытым всегда будешь.
Герасим тогда спокойно, без натуги раздвинул прутья и также вернул их на место, когда спас юного дурачка. Мальчишка, испуганный и обрадованный одновременно, умчался от неминуемой взбучки. Жуткая сила и собачья преданность «привратника» нравилась Холмскому.
– Хозяин, я привёл их, – по-простецки заявил Герасим, но уходить не стал, пристроившись у входа в гостиную, мгновенно переквалифицировавшись в телохранителя.
Холмский с настороженным любопытством взглянул на незнакомую ему троицу, сразу выделив молодую девушку с милым личиком, усыпанным редкими веснушками. Рыжеватые кудри свободно падали на плечи тёмно-серой шубки из искусственного меха, а стильная меховая шапка дополняла наряд симпатичной барышни. Хозяин особняка мог поставить в заклад свой дом, что она русская.
Двое мужчин, прибывших вместе с ней, тоже мало походили на иностранцев. Одежда как одежда, лица точно славянские. Один даже светлую бородку отрастил.
Ну, да. Колыванов же говорил, что эмиссары – выходцы из России.
– Тимофей Петрович? – на всякий случай уточнил тот, что с бородкой, держа в левой руке дорожный саквояж из коричневой кожи.
– Да, это я, – Холмский встал с кресла и подошёл к гостям. – С кем имею честь говорить?
– Витольд Плахов, старший сотрудник кафедры рунической магии Лондонской Академии, – энергично кивнул мужчина с бородкой. – Это мой коллега, ассистент, Корней Власьев. Помогает мне в сборе материалов по рунам ведических народов Севера.
Холмский с ужасом подумал, что барышне, скорее всего, посоветовали взять псевдонимом имя Марфа, Ефросинья или Прасковья, совсем не вяжущееся с её миловидным личиком.
– Наша практикантка, Татьяна Вязмикина, – Витольд показал на улыбнувшуюся девушку. – Вот, собственно, и всё. Надеюсь, вы уже подготовили для нас квартиру. Прошу простить за такую торопливость, но мы устали с дороги, хотелось бы уже устроиться, привести себя в порядок.
– Речь шла про двух человек, – оглядывая гостей, заметил Холмский.
– В последний момент Академия, – Плахов намеренно выделил это слово, – нашла средства для ещё одного члена исследовательской группы. Поэтому мы здесь втроём. Или изменение первоначального плана вызовет затруднение?
– Не столь значительное, – успокоил его хозяин особняка. – Но пару деньков придётся пожить в этом доме, что меня не совсем радует, если быть откровенным. Без приличествующих документов лучше на улицу не выходить.
– Мы понимаем ваше беспокойство, поэтому принимаем условия, – Плахов нисколько не расстроился. Лицо его расслабилось. – Два дня нам хватит для адаптации.
– Чудесно, – Холмский подозвал к себе Герасима и стал распоряжаться: – Найди Галю и скажи, что я распорядился приготовить комнаты для двух мужчин и барышни.
– Слушаюсь, хозяин, – Герасим скользнул взглядом по гостям, как он считал, непрошенным, и тяжёлой поступью вышел из гостиной.
– Господа, у меня нет горничных, поэтому поухаживайте за барышней, да и сами можете снять пальто в гардеробной, – Холмский не стал стоять над душой эмиссаров (а никем иными он их и не считал), а направился на кухню, где кухарка Клавдия со своей помощницей готовили обед.
Он сразу предупредил, что в доме появились гости в количестве трёх человек, поэтому обед нужно подать как можно раньше. Всё-таки люди голодные, много времени провели в дороге.
– Как долго они пробудут здесь? – деловито поинтересовалась Клавдия, нисколько не возмущаясь тем, что приходится на ходу учитывать увеличившееся число едоков.
– Два-три дня, не больше, – успокоил её Холмский, открывая заветный шкафчик, где у него находился набор алкогольных напитков для подачи на стол. Взяв бутылку коньяка и три тяжёлых пузатых стакана, он добавил: – Приготовьте кофе. А то неудобно девушку коньяком угощать.
– Марьяна сейчас принесёт, Тимофей Петрович, не извольте беспокоиться, – кухарка опять не удивилась, услышав, что среди гостей есть барышня. – Обед будет готов через час.
Когда гости, разогревшись от коньяка и горячего кофе, устроились поудобнее в креслах, Холмский приступил к расспросу. В гостиной никого не было, даже Герасима, который порывался остаться с хозяином и приглядывать за чужаками.
– Господин Колыванов настоятельно просил помочь вам, и я свою часть сделки выполню. Документы в скором будущем окажутся у вас, поэтому волноваться не стоит, – поставив стакан с плещущимся на донышке коньяком, Холмский обвёл взглядом сидящих перед ним англичан. Ну, а как он должен их называть? Русские они только по крови, а по духу и образу жизни – британцы. Витольд Плахов – из старинного дворянского рода, чьи последние представители перебрались на Остров двадцать лет назад. Чем им не угодила Россия, приходилось только догадываться. Может, оппозиционные настроения повлияли, может – и в самом деле хотели, чтобы ребёнок обучался в Лондонской Академии. Корней Власьев, тот сразу сказал, что приглашение от магистрата Академии и было главным критерием для переезда. А вот Татьяна родилась в Англии. Можно сказать, она настоящая англичанка уже во втором поколении. Но по-русски говорила хорошо, акцент мог распознать только человек с хорошим слухом.
– А как насчёт квартиры? Насколько она удобна? Можно ли оттуда без проблем добраться до центра? – задал вопрос Корней, в отличие от напарника, не имевший растительность на лице. Выбритый до синевы подбородок и гладкие щёки делали его похожим на юношу.
– С учётом увеличившейся группы придётся другие варианты искать, – ответил Холмский. – Не будете же вы все втроём спать в одной комнате?
Татьяна даже не покраснела, только губы дрогнули в улыбке.
– Не беспокойтесь о моральной стороне вопроса, Тимофей Петрович, – ответила она. – Для нас главное только одно: быть поблизости к объекту, или хотя бы оперативно садиться ему на «хвост» для слежки.
– Я так понимаю, вы планируете ликвидировать клиента?
– Нет, сначала предложим учёбу в Лондоне с разнообразными преференциями, – тут же откликнулся Витольд. – Мы же не звери какие. Тем более, приказ был как можно мягче воздействовать на юношу. Если откажется, в дело вступит Татьяна.
– Он не клюнет, – уверенно сказал Холмский, сразу поняв, какую роль в группе будет играть Вязникина. – У него, по слухам, невеста – сама внучка императора, есть и близкая подруга. Я нисколько не умаляю вашу красоту, Татьяна Адамовна, но по сравнению с княжнами Мстиславской и Голицыной вы проигрываете с солидным отставанием.
– Нас учили грамотно расставлять силки для таких фазанов, – усмехнулась девушка. – Да, я не блещу особой красотой, но у меня есть кое-что другое.
– Магическое воздействие на глубинные инстинкты самца при виде хорошенькой леди? – поморщился Холмский. – Не уверен, что сработает. По Москве ходят упорные слухи о крайней устойчивости вашего клиента к магическим проявлениям. Словно на нём постоянно щит висит.
– Попробовать никогда не помешает, – лучезарно улыбнулась Татьяна. – Нас учили действовать по принципу «сначала исчерпай все хорошие возможности, а плохие всегда найдутся».
– Прошу прощения за бестактность, сколько вам лет? – Тимофей Петрович никак не мог понять, кто скрывается за внешностью милой курносой барышни. На вид ей лет восемнадцать или чуть больше. Но это же не так! В столь сложную и рискованную операцию допускать молоденьких девиц для британской разведки было бы крайней глупостью. Магическое зрение не у каждого одарённого сильно, чтобы разглядеть истинный возраст любого человека.
– Достаточно для того, чтобы завлечь мальчика в свои сети, – Татьяна даже встала и прошлась по гостиной, уперев руки в бёдра, обтянутые длинной юбкой.
Коллеги мисс Вязмикиной со снисходительностью наблюдали за её дефилированием, словно уже привыкли к подобным выходкам, а вот Холмский внезапно почувствовал жар во всём теле от гибкой и ладной фигурки англичанки с распущенными по плечам и спине волосами. Бежевая блузка на невысокой, но тугой груди натянулась, и, к своему стыду, хозяин особняка понял, что не прочь уединиться в спальне с этой рыженькой кошкой. Тяжесть в низу живота стала нестерпимой, и только тогда Холмский осознал, что на него воздействуют сексуальной магией. Такой аспект встречается весьма редко, несмотря на огромное количество привлекательных и очень красивых женщин в мире. Возможно, среди дам с непримечательной внешностью тоже можно отыскать такую одарённую… но справедливости ради, на чью мордашку мужчины быстрее клюнут? Вот то-то и оно.
– Прекратите, мисс, провоцировать меня на необдуманные поступки, – проворчал Холмский и быстро налил себе коньяку чуть ли не половину стакана. И двумя глотками опрокинул в себя, вызвав одобрительные взгляды Витольда и Корнея. Выдохнул, закусил тонко нарезанным сыром. – Убедили вы меня, скажу откровенно. Что ж, пробуйте свои чары.
Татьяна мгновенно превратилась в милую и скромную девушку и села на диван, послушно сложив руки на коленях. Наваждение от морока спало, и Холмский облегчённо вздохнул.
– Вы же ещё довольно крепкий мужчина, Тимофей Петрович, пусть и возрастом приличный, – Вязмикина продолжала внимательно отслеживать его реакцию, – а я очень легко раскрутила ваши эмоции на активизацию древних архетипов: возжелание самки и секс с ней. Неужели юноша, у которого гормоны бурлят так, что из ушей выплёскиваются, удержит щит?
– Знаете русскую мудрость? Не говори «гоп», пока не перепрыгнешь.
– Знаю-знаю, – сморщила носик Татьяна. – Но я не откажусь от своего намерения сломать княжича. Если получится, мои исследования в области архетипов примут в разработку.
– Это та же «медовая ловушка», ничего нового, – заметил Холмский.
– Может быть, – не стала спорить девушка. – Время покажет.
– В таком случае, господа, давайте прервём нашу увлекательную беседу и отвлечёмся на обед, – заметив стоящую в дверях Марьяну, подающую знаки хозяину, Тимофей Петрович поднялся с кресла. – У нас ещё будет достаточно времени, чтобы обсудить интересные новинки Лондонской Академии.
2
Астрид скучала. И не от того, что ей целыми днями было нечего делать. Наоборот, учёба в Королевской Высшей Специальной Школе отнимала много времени. Для первокурсников, среди которых было довольно большое количество студентов разных возрастов, уже работающих по определённой специальности, этот период считался очень важным. Поговаривали – и не без основания – что преподавательский состав намеренно загружал учащихся всевозможными заданиями и проектами помимо основных занятий, чтобы в конце первого курса провести большой отсев. Правда это или нет, девушка проверять не рисковала, поэтому вгрызалась в учёбу с той неистовостью, что позволила ей однажды выдержать магический экзамен.
