Текст книги "Вик Разрушитель 10 (СИ)"
Автор книги: Валерий Гуминский
сообщить о нарушении
Текущая страница: 2 (всего у книги 32 страниц)
– Значит, мне нужно встать на час раньше обычного, чтобы успеть провести весь комплекс тренировочных мероприятий, иначе придётся взмыленным в лицей ехать, – вздыхаю в ответ. Может, наставник и прав, что пытается встряхнуть меня, вывести из состояния психологического и эмоционального опустошения. – И всё-таки, что это со мной было?
– Деперсонализация, – тихо пробормотал Лис. – Полное очищение разума на фоне потери магических способностей.
Закралось подозрение, что Куан когда-то сам прошёл по этому пути. Надо потом расспросить его. Интересно же, как он справлялся с деструктивными влияниями.
В усадьбу я вернулся проторенной дорожкой: через пустырь. Куан и Никанор сопровождали меня, чутко посматривая по сторонам. Наставник не превратился в кумихо, но мне показалось, что он принюхивается к запахам. Казалось бы, что может пахнуть в зимнем лесу и на пустыре с сухим бурьяном?
К моему облегчению, никто из службы внешнего наблюдения до сих пор не догадался о тайном маршруте. Или просто не хотели мешать мне изредка чувствовать свою безнаказанность? Уже скоро я могу спокойно покидать дом. Куда бы первом делом поехать? Может, пригласить в «Алмазный дворик» княжон? Посидим, коктейлей попробуем, потанцуем. А это идея! Хочется расслабиться после бурных событий последних двух месяцев.
Раздевшись, поднялся к себе в кабинет, на ходу просматривая на телефоне входящие звонки. Во время нахождения в особняке-тюрьме я отключит мобильник, как обычно поступаю, когда приходится оставлять его в чужих руках. А в машине забыл включить. Звонков набралось немного. Три незнакомых мне номера, дядька Сергей, Илья Брагин… Вот с последнего я и начал.
– Не спишь, надеюсь? – услышав голос адвоката, поинтересовался я, на всякий случай покосившись на часы. Детское время…
– Ой, Андрей Георгиевич! Наконец-то! – затараторил Илья. – Прошу прощения, что вечером вам звонил. Просто запрос по пустырю пришёл час назад. Странно, почему в такое время, а не утром. Дело такое… Земля, которая находится по соседству с вами, принадлежит боярину Стрешневу Михаилу Фёдоровичу. Купил он её сорок два года назад, когда на месте осушённого болота стали строить посёлок. Вместе с ним землицу приобрели Ушатые. Они стали соседями. Но Стрешнев почему-то не стал строиться в Сокольниках, а продолжал жить в родовом особняке на Мещанской. Вероятно, у него было в планах продать свою долю, когда посёлок разрастётся до фешенебельного района. Но этим планам не суждено было сбыться. Комитет градостроительства изменил первоначальный план развития и обратил внимание на юго-восточные пригороды Москвы.
– Это всё интересно, – дождавшись, когда Илюша переведёт дух, проговорил я задумчиво. – Где сейчас Стрешнев? Он единственный владелец или есть наследники?
– Сам Михаил Фёдорович умер несколько лет назад, – «обрадовал» меня Брагин. – Но наследники есть! Главой Рода стал его старший сын Борис Михайлович. Живёт там же, в родовом поместье на Мещанской, ведёт тяжбу с двумя младшими братьями: Александром и Дмитрием. При том, что те сами неплохо устроились. Александр на данный момент проживает в Вологодской губернии, в селе Телешево. Там у Стрешневых тоже есть земля, большой особняк. А Дмитрий остался в Москве. Удачно женился на вдове Семёна Челяднина, бывшего интенданта московского гарнизона. Проживет где-то в Замоскворечье, завтра точно узнаю, времени не было.
– И как мне с ними быть? – расстроился я. – А Стрешнев какие планы на пустырь имеет? Будет строиться или ждёт лучшей цены, чтобы продать?
– В Земельной Коллегии ничего толком не сказали. Сам Борис Михайлович никаких распоряжений насчёт участка не оставлял, – вздохнул Брагин. – Придётся к нему наведаться, разузнать. Только, боюсь, попрут взашей.
– Постарайся правильно озвучить мою просьбу. Главное, узнать, будет ли он продавать или нет, какие планы имеет на недвижимый актив. Сорок лет земля пустая стоит, безобразие какое. Сам не ам, и другим не дам. А если начнёт руки распускать, звони мне сразу же.
– Понял, Андрей Георгиевич, буду держать вас в курсе, – оживился Илюша. – Спокойной ночи!
– Тебе тоже спокойного сна, – усмехнулся я и нажал на «отбой». Не самый приятный вариант с пустырём нарисовался. Три братца ведут тяжбу, а значит, придётся с каждым из них разговаривать отдельно и настаивать на отказе от доли. Ох, чую, кто-то из них обязательно упрётся рогом!
3
Магистр Лондонской Академии Колыванов Василий Егорович остановил свой белый «Фаворит» возле особняка, находящегося в глубине небольшого неухоженного парка, такого же старого, как и само двухэтажное здание. Тот, кто владел этим домом, мог сейчас неплохо заработать на его продаже. Неоклассицизм вновь входил в моду, словно люди устали от бетона, стали, панорамных окон и архитектурного обезличивания. А симметричные композиции, ясно читаемый силуэт и пространство, использование античных декоративных форм неожиданно показали свою устойчивость перед новыми веяниями в зодчестве.
Чугунный забор с фасадной стороны тоже придавал солидности усадьбе. Его мощные, стрельчатые решётки с тщательно выкованными элементами в виде листочков, обвивающих каждый прут, сами по себе были произведением искусства.
Колыванов подошёл к калитке и нажал на кнопку вызова. Здесь не было видеофона для удобства охранника, сидящего где-то в особняке или сторожке, чтобы дворник мог сразу впустить гостя. Ради интереса магистр засёк время, ожидая, когда кто-то из челяди боярина Холмского соизволит подойти к нему.
Крепкий мужик в тулупе и пыжиковой шапке вышел откуда-то из-за угла особняка и неторопливо зашагал по дорожке к воротам. Его борода, густая и окладистая, словно была ещё одним символом прошлого, застывшего на этом клочке земли в центре Москвы. Сейчас слуги благообразны, одеваются прилично, чтобы быть под стать своим хозяевам. А здесь борода какая-то… варварская?
– Любезный, довольно невежливо заставлять гостя ждать за забором, – негромко проговорил Колыванов, теряя терпение.
– Прошу прощения, господин, видеофон сломался, пришлось в починку отдавать, – стал оправдываться мужик, ускоряя шаг. Перечить или дерзить человеку, приехавшему на дорогом автомобиле, да и одевающемуся явно не в среднего пошиба магазине, себе дороже. – А звонок барахлит, не сразу понял.
Он резко дёрнул какой-то механизм, и калитка распахнулась.
– Днём ворота можно держать открытыми, – попенял бородатому мужику магистр, заходя в усадьбу. – Мало ли, какие гости приедут.
– Сегодня Тимофей Петрович никого не ждёт, поэтому и приказал закрыть, – в спину ему ответил дворник, или кем он здесь работал.
Колыванов его уже не слушал. Он целеустремлённо шёл к особняку, засунув руки в карманы. Взгляд отмечал некоторую запущенность хозяйственных построек, что подтверждало слухи о тяжёлом финансовом положении Холмского. Ну, да, после известных событий на Болотном части боярской Москвы стало не до красивой жизни. Самих себя бы прокормить, а не то что дома содержать в порядке. Хозяин этого особняка чудом избежал участи Ушатых и Шуйских. А всё потому, что был хорошо законспирирован, и не светился там, где другие в полной мере подписали себе приговор. Его участие ограничивалось так называемым «сервисным обслуживанием». Холмский обеспечивал приезжую агентуру явочными квартирами и нужными документами.
Он не успел дойти до двери, как та распахнулась. Несмотря на некоторые трудности, штат работников и слуг хозяин дома умудрялся содержать. Пожилая горничная в сером платье с накрахмаленным ажурным воротничком молча глядела на Колыванова, и, кажется, не собиралась его пропускать внутрь.
Чуть приподняв шапку, магистр представился:
– Василий Егорович Колыванов, гроссмейстер магических наук. Я хочу повидаться с Тимофеем Петровичем по одному весьма серьёзному и безотлагательному делу.
– Он сегодня не принимает, сударь, – голос у служанки был невероятно громкий и басистый. С таким только на плацу командовать марширующими солдатиками.
– Тем не менее, я настаиваю, – Колыванов сделал лёгкий пасс рукой и преподнёс женщине жёлтую хризантему, на лепестках которой дрожали капельки воды.
Нисколько не впечатлившись магической хитростью, горничная, тем не менее, взяла цветок и отступила в сторону, давая пройти гостю.
– Я доложу Тимофею Петровичу, – она горделиво выпрямила спину и исчезла за дверью гостиной.
– Позвольте, господин, я вам помогу, – откуда-то появилась ещё одна служанка, гораздо моложе и живее. Она приняла у Колыванова шапку, пальто и посоветовала пройти в залу.
Ожидать Холмского магистр предпочёл в кресле, заодно с любопытством разглядывая интерьер просторной гостиной. Он хотел убедиться, что его первоначальные выводы оказались верными. Дом содержался в порядке и чистоте, это несомненно. Мебель давно не обновлялась, элементы современного дизайна тоже отсутствовали, но это не в укор хозяину. Возможно, он сам или его жена не любят нововведений, предпочитая, чтобы их окружало то, к чему привычны.
– Сударь, Тимофей Петрович просит вас пройти в кабинет, – громоподобный голос служанки мог испугать кого угодно. – Позвольте вас проводить.
– Благодарю вас, – вскочил на ноги куратор.
Холмский встретил его на пороге кабинета. В отличие от интерьера дома, в личном гардеробе он старался следовать моде. Под добротным тёмно-бежевым костюмом была надета зелёная рубашка. На чёрном галстуке блестела заколка, усыпанная мелкими бриллиантами. На запястье правой руки, когда Холмский протянул её Колыванову для пожатия, блеснули золотом дорогие часы.
– Прошу прощения, что не имею чести знать вас, – осторожно проговорил хозяин. – Даже не представляю, чем я привлёк целого магистра.
– А вот я о вас знаю, хоть и понаслышке, – улыбнулся Василий Егорович и как бы невзначай быстро просмотрел небольшой кабинет-библиотеку. – Знаете, чего вам не хватает на рабочем столе? Песочных часов. Эта деталь удачно дополнит интерьер комнаты.
Любая фраза, где могли быть услышаны слова «песочные часы», становилась неким паролем. И Колыванов с интересом ждал реакции боярина.
Холмский побледнел, но быстро взял себя в руки и проговорил буднично:
– Вот как? Довольно интересная мысль. Значит, песочные часы? Да вы проходите, присаживайтесь, где вам удобно. Может, выпить желаете? У меня есть великолепный «Балантье».
– Не откажусь, – улыбнулся магистр, и пока Холмский бренчал стаканами, уселся в одно из кресел, чтобы видеть входную дверь. Не сказать, что он боялся какого-то подвоха со стороны хозяина особняка, но лучше всегда встречать опасность лицом к лицу.
– Итак, я слушаю вас, магистр, – Тимофей Петрович протянул ему пузатый гранёный стакан, наполненный виски на три пальца. Довольно щедро. – Признаться, меня давно посещала мысль, что обо мне забыли.
– Те, с кем вы сотрудничаете, никогда никого не забывают, – напомнил Колыванов.
– Мне с какого-то момента показалось, что это совсем не так, – ухмыльнулся Холмский, но с некоторой долей злости и раздражения. – Уже два года я не получал никакой поддержки, и, признаться, порядком поиздержался.
– Конечно же! – словно спохватившись, Василий Егорович легонько хлопнул себя по лбу свободной рукой – Как я мог забыть о самом важном!
Он поставил стакан на широкий подлокотник кресла, и с видом волшебника вытащил из внутреннего кармана пиджака конверт без единой надписи, который через мгновение оказался на журнальном столике, разделявшем мужчин.
– Здесь банковская карта, привязанная к счёту «на предъявителя», которым являетесь вы, Тимофей Петрович, – с улыбкой проговорил гость. – На нём уже лежит сумма, которую вы недополучили за свою работу с неким Факиром, компенсация за два года вынужденного простоя – прошу прощения за грубую конструкцию, а также новый гонорар, начиная с прошлого месяца. Теперь никаких задержек не будет. Все транши законные, фискальные органы не найдут в них ничего предосудительного. Осталось только подписать контракт с Лондонской Магической Академией, и вы официально становитесь её внештатным сотрудником, работающим за рубежом. Статьи, научные работы, методические пособия – это ваша работа, призванная снизить внимание ГСБ.
– Скорее, это только привлечёт их к моей новой деятельности, – теперь усмешка была довольной. Холмский показал хорошую выдержку, не хватая конверт со столика. Возможно, был излишне напряжён или осторожен.
– Ни в коем случае, – возразил Колыванов. – Вы же заканчивали Московский Императорский Университет, потом учились в аспирантуре, но по научной стезе решили не идти, занявшись делами Рода. Так что ничего удивительного, если вы вдруг начнёте писать статьи вроде «влияния магической природы на многообразие фауны Сибири».
Холмский, не удержавшись, расхохотался, заметно расслабляясь.
– Тема интересная, надо попробовать. Я ведь выпускную квалификационную работу писал о симбиозе человека с фамильяром в условиях магической блокировки. Увы, интереса у комиссии она не вызвала, да и я к тому времени охладел к научной деятельности.
– Вот видите! Значит, мы в вас не ошиблись!
– В таком случае я хочу знать, каких действий вы от меня ожидаете.
– Тех же, что и раньше.
– Я всего лишь выполнял поручения князя Кропоткина, – напомнил хозяин особняка. – У него приличная база недвижимости, подходящей для явочных квартир.
– А у вас разве нет?
– Есть, пару десятков наберу, – пожал плечами Холмский.
– И вам не хочется получать приличное жалование, которое можно направить на ремонт особняка?
– Василий Егорович, прекратите испытывать мои душевную прочность! Я не отказываюсь вам помогать. Меня волнует вопрос субординации. Если князь Кропоткин узнает, что вы его проигнорировали, он может легко пойти в ГСБ и раскрыть мои прошлые дела.
– Не переживайте, с Владимиром Бориславичем я лично переговорю и направлю его энергию на что-то другое. Да и не настолько он безрассуден. Действуйте сами. Да, кстати… На счёт будет поступать и некоторая сумма для оплаты услуг ваших помощников. Ведь вы же не в одиночку станете заниматься столь хлопотным делом?
– Думаю, помощники понадобятся, – согласился Холмский. – Когда нужно подготовить явку?
– Через несколько дней в Москву приедут двое мужчин из Лондона. Вам нужно встретить их в аэропорту и привезти на квартиру, где они будут жить. Сами понимаете, что доходные дома для этого не подойдут. Слишком много внимания будет от жильцов и хозяев. Я бы предпочёл какую-нибудь скромную дачу в пределах Москвы. Сейчас зима, подобных предложений должно быть достаточно.
– Не соглашусь с вашим мнением, – неожиданно упёрся Холмский. – Как раз сейчас существует опасность привлечь внимание бдительных старожилов, которые вообще на зиму остаются на дачах. Особенно старики. Лучше всего взять в аренду квартиру, выкупленную хозяевами у строительной компании. Кстати, ваши люди хорошо по-русски говорят? Или ни бельмеса не понимают?
– Отменно говорят, – улыбнулся Колыванов. – Они родились в России, но уехали отсюда в Англию в том возрасте, когда родной уже язык невозможно забыть.
– Хорошо, – вздохнул с облегчением Тимофей Петрович. – Какие-нибудь документы, машина для передвижения по городу? Водительские права у них есть?
– Конечно. И машина тоже понадобится. Документы же… ну, допустим, сделайте им служебные удостоверения сотрудников какого-нибудь учреждения. Сами придумайте, это не столь важно.
– То есть готовящаяся акция не будет направлена на высокопоставленного чиновника?
– Нет, – предельно честно ответил Колыванов. – Так, мелочёвка. Возможно, ситуация изменится, и гости спокойно отбудут на Туманный Альбион.
– Хм, странное задание, – обхватил подбородок хозяин особняка. – А я странностей не люблю.
– Ваша задача простая, не требующая лишних вопросов, – магистр поглядел на часы и встал. – Придерживайтесь этого правила, и всё будет нормально.
– Я вас провожу, – Холмский тоже встал, и не обращая внимания на лежащий на столике конверт, вышел вместе с гостем из кабинета.
Одевшись с помощью молодой горничной, Колыванов протянул руку, прощаясь с хозяином.
– Рад был с вами познакомиться, Тимофей Петрович, – сказал он. – Появятся вопросы, звоните. Моя визитка лежит в конверте. Вместе с банковской карточкой.
– Не боитесь светить контакт? – усмехнулся Холмский, когда горничная ушла по его знаку.
– Я не настолько наивен, чтобы пользоваться основным телефоном для тонких интриг, – в тон ему ответил магистр. – Звоните, не переживайте за меня. Но я бы рекомендовал решать проблемы, которые вам по плечу – самостоятельно, а ко мне обращаться только в исключительных случаях. Всего доброго и до свидания!
Примечание:
[1] Дверги – гномы в скандинавской мифологии. Живут под землей, носят бороды и славятся огромными богатствами и мастерством.
Глава 2
1
С резким выбросом руки со сжатым кулаком и одновременным выдохом толкаю перед собой спрессованную массу воздуха с кувыркающимися в нём элементалями Воды. Гудение летящего снаряда, превращающегося в ледяной прямо на глазах, разрывает тишину парка. Ростовой щит разносит вдребезги от попадания глыбы, осколки секут ветви деревьев, щепа красиво разлетается по сторонам. Второй «воздушный кулак», напитанный огненными элементалями, проносится подобно раскалённому болиду и прожигает насквозь вторую мишень. Потеряв силу, он расплескивается огнём на заборе, оставляя на нём чёрную копоть. Малыши-элементали дружно взмывают вверх, шаловливыми искорками летят в сторону Источника, неподалеку от которого я провожу тренировку, но в этот раз – в запасном «Бастионе». Наконец-то у меня дошли руки до второго «скелета». Пора к нему притереться и обкатать. Биться с князем Оболенским я буду в основном бронекостюме, но на всякий случай готовлю «номер два».
Отрабатываю джампинг на двадцать метров, и на мгновение ощущаю, что в глазах помутилось. Возможно, нагрузка на организм с бронёй и без неё совершенно разная, поэтому и реакция странная. Система работает без сбоев, зелёная шкала разнообразных показателей уютно светится в правом углу щитка. Гена Берг контролирует работу «Бастиона», сидя в мастерской. Он установил беспроводную связь, и теперь тестировал её в тепле и с кружкой кофе.
– Лёгкая перегрузка организма после прыжка, – я обязан говорить о любой проблеме, появляющейся в результате тренировки. – Расфокусировка зрения в пределах трёх секунд. Все узлы в норме.
– Никаких отклонений в механизме «скелета» не зафиксировано, – чистый, без помех, голос Гены тут же прилетел в ответ.
– Да я и сам это понял, – отвечаю ему, проводя серию обычных прыжков. Сервоприводы мягко жужжат, гася жёсткие удары железных подошв о землю. Слежавшийся снежный наст с лёгкостью размётывается по сторонам. – Есть предположение, что прыжок в броне нужно компенсировать подпиткой энергетического контура.
– Ты ведь уже совершал прыжки во время боёв, – напомнил Берг.
– Было такое, – согласился я. – Но там максимум пять-семь метров пришлось преодолевать. Думаю, всё зависит от дальности прыжка.
– Попробуй ещё раз портальный прыжок, – вмешался в наш разговор господин Ломакин. Я его специально позвал, чтобы проконсультироваться по ядру, заодно и тренировку посмотреть. – Постарайся выжать максимально, на сколько сможешь. А потом с подпиткой. Раз уж такая теория тебе в голову пришла, отработаем её.
– Вот упаду бездыханным, сами перед отцом отчитываться будете, – проворчал я, скорее, из-за вредности.
– Не замечал доселе в тебе кокетства, княжич, – усмехнулся Странник. – Тебе же полезно будет. Прыгай, не переживай. Я уверен в твоём потенциале.
– Ну, ладно… – провожу несколько мощных ударов кулаками в пустоту, заодно разгоняю ядро, напитывая сеть каналов золотистым потоком энергии, но вовремя останавливаюсь и бросаю себя вперёд, наметив цель между двумя деревьями, за которыми начинается забор. Это не меньше пятидесяти метров.
Сервоприводы вжикнули, смягчая портальную переброску, но часть шкалы мониторинга на мгновение окрасилась в красные цвета, и почти сразу же пришла в норму. Появившаяся во время прыжка муть в глазах понемногу спадала, и как только всё пришло в норму, откинул щиток. Оглянулся по сторонам, чтобы понять, куда меня занесло. Эх, до отмеченной точки не допрыгнул! Значит, полста метров для меня пока недосягаемы. Максимум, тридцать пять-сорок. А шатает так, как будто снова «Щит Хеймдалля» башкой пробил.
– Перегрузка каркаса брони, – без особой тревоги в голосе сказал Берг. – Как сами, Андрей Георгиевич?
– Опять в глазах потемнело, но всё прошло быстро. Секунды три, не больше.
– Теперь пробуй разогнать ядро до максимума, – влез со своими рекомендациями Ломакин.
– Начинаю, – я повернулся в обратную сторону и уже не сдерживался, щедро напитывая сетку каналов жидким огнём, постепенно превращающимся в белое пламя. А как получится прыгнуть на полусотню метров, а то и больше? Не снести бы кустарники. Эх, была не была! Меня начинает распирать от перенасыщения энергией, даже показалось, что броневые пластины стали потрескивать. Фокусируюсь на нужной точке, как меня учил Куан, и сминаю пространство.
– «Бастион» в норме, – слышу монотонный голос Берга. – Отклонений от нормы нет, перегрузка в пределах допустимого. Как самочувствие?
– Сработало, кажется, – неуверенно ответил я, моргая. – В глазах только маленькие мошки запрыгали, а пелены никакой не было.
– Значит, дело во внешних факторах, – хмыкнул Ломакин. – Ты же кроме себя ещё и огромную массу железа переносишь. Немудрено перенапрячься. Хватит прыгать. Теперь нам понятно, что без брони ты и двести метров спокойно возьмёшь, если свою печь раскочегаришь.
– Всё, тренировку закончил, сейчас приду, – я ощутил внезапно навалившуюся усталость. Откат нешуточный словлю сегодня.
В мастерской, помимо Гены с помощниками и Ломакина, крутились Куан и Петрович. Оба с интересом смотрели запись моей тренировки, которую до этого транслировали две камеры, направленные на заднюю часть усадьбы. Берг то и дело щёлкал манипулятором, чтобы прокрутить какое-нибудь движение или прыжок в замедленном или сильно замедленном повторе.
– Ловко устроились, – покачал я головой, когда Ворон с Ваней помогли мне вылезти из бронекостюма. – Сидят тут в тепле, кофею попивают, а я там жилы выматываю.
– Легко в учении – тяжело в походе, тяжело в учении – легко в походе, – откликнулся Петрович. – Кто сказал?
– На Суворова похоже, – хмыкнул я.
– Молодец, знаешь историю, – похвалил меня «главный старик-разбойник». – Он и есть.
– Мучитель – хороший учитель, – брякнул за спиной Ворон.
– Ой, помолчи! – я отмахнулся от него. – Дай вам волю, вы же меня закидаете афоризмами. Где там моя одежда?
Я натянул на тонкий нательный комбинезон штаны и свитер, сунул ноги в ботинки, но уходить пока не собирался. Ещё с полчаса рассматривали разные эпизоды тренировки, обсуждали некоторые технологические аспекты брони, а потом сказал Гене, чтобы он подготовился к встрече с Арабеллой Стингрей. Пора их сводить вместе на ниве производства экзоскелетов. Берг может подкинуть идею комбинезонов с сенсорными датчиками. В две светлые головы они что-нибудь придумают. Оставив инженера и механиков заниматься своими делами, вернулся в дом, принял душ, после чего позвонил дядьке Матвею. Надо заранее решить вопрос с охраной моей усадьбы.
Дядька ответил сразу. Всегда завидую его оптимизму. Никогда в его голосе не слышал ноток отчаяния, усталости или злости. Разве только в ту ночь, когда на дом Гусаровых напали. Но и тогда он был сосредоточен, хотя тревожность проскальзывала в каждой фразе.
– А вот и наш герой объявился! – хохотнул дядька. – Что же ты к нам не заехал, наградой не похвастался? Дед с бабкой ждут-не дождутся. Не обижай их.
– Так я под арестом, – напоминаю ему мягко.
– Тьфу ты! Запамятовал. Прости, племяш. Чего хотел? Не о моём же здоровье поинтересоваться?
– Да оно у тебя, дядюшка, как у быка-трёхлетки, – хмыкнул я.
– Эва, сравнил с кем! – ничуть не обиделся Гусаров и рассмеялся. – Ну, говори.
– Я через несколько дней уезжаю в Клин. Меня князь Оболенский вызвал на поединок в бронекостюмах. Что-то вроде испытательного боя, проверить слабые места своей продукции хочет. Сам понимаешь, придётся всю свою гвардию брать с собой. А в Сокольниках никого не останется. Мог бы ты с десяток бойцов прислать, для охраны особняка, пока меня в Москве не будет?
– Какой вопрос, племяш! Конечно, подсобим по-родственному! Когда едешь?
– Арест заканчивается через три дня, вот я сразу в Клин и рвану. Подготовиться надо, площадку посмотреть, охранные мероприятия, опять же…
– В любом случае позвони за день до отъезда, – попросил дядька Матвей. – Бориса я поставлю в известность. Возьмём твой дворец под усиленную охрану. Тем более, пока у нас никаких контрактов в ближайшее время не намечается. Отдыхаем.
– Спасибо, дядя, – от сердца поблагодарил я.
– Потом нальёшь! – хохотнул Гусаров. – И не забудь в гости к старикам заехать, медалью похвастаться!
– Обязательно!
Сбросив вызов, я облегчённо вздохнул. Всё-таки хорошо иметь понимающих родственников, особенно когда они живут отдельно. На расстоянии родная кровь ощущается куда острее, поэтому я и не горю желанием возвращаться под родительское крыло. Сразу скучать перестаёшь.
Теперь нужно решить ещё одно дело, связанное с приятными моментами. Нашёл в Сетях телефон администратора «Алмазного дворика». Сразу не удалось попасть на него. Судя по коротким гудкам, линия занята. Повторил попытку через пять минут и услышал бархатистый мужской голос:
– Слушаю вас!
– С вами говорит княжич Мамонов, – я сел на диван, закинул ногу на ногу. – Хочу забронировать несколько столиков для себя и своих друзей на вечер пятницы.
– Сколько человек намечается?
– Точно не скажу, но не больше тридцати. Если столько не наберётся, просто снимете бронь с некоторых столиков.
– Будем считать, что двадцать пять человек точно будет, – мужчина сразу же взял быка за рога. – Это четыре столика. Они вмещают до шести человек. И ещё плюс один, на меньшее число посетителей. Я бы рекомендовал отдельную кабинку. Там вас никто не потревожит. Наше заведение весьма популярно, каждый вечер полно отдыхающих.
– Нет, я хочу, чтобы наша компания окунулась в атмосферу веселья, а не отгораживалась ото всех, – ввернул я, чем заслужил одобрительное хмыканье администратора.
– По какому случаю собираетесь? День рождения, предложение своей девушке, иное событие?
– Возвращение с войны и обмывание награды, – усмехнулся я.
На том конце трубки повисло молчание. Я уж подумал, связь прервалась. Подул в динамик.
– Алло! Вы там?
– О, простите великодушно, светлый княжич! – в голосе администратора появились нотки уважения. – В таком случае мы можем предоставить специальную программу по случаю встречи героя…
– Нет-нет! Ни в коем случае! Наша компания довольно скромная, не любит пышных празднеств. Достаточно большого торта от заведения. И ещё одна просьба…
– Слушаю вас!
– У вас же есть музыкальный подиум, насколько я знаю…
– Да. На выходные дни там выступают приглашённые группы, – похвастался мужчина. – Нужна какая-то определённая?
– Я хотел бы пригласить на вечер Анжелику Салтыкову со своей командой. Девушка споёт пару-тройку песен, а ребята могут и дальше развлекать публику.
– А что за команда? – осторожно поинтересовался администратор. – Понимаете, светлый княжич, репутация клуба складывается из многих факторов, один из которых – правильно ориентированная музыка и группы, не фрондирующие на различных музыкальных мероприятиях.
– «Скоморохи» вас не пугают? – я ухмыльнулся. Сто пудов, испугается, начнёт уворачиваться. А эта группа, созданная специально под гастроли Анжелики, довольно успешно крутится на радиостанциях. Арина, пользуясь моментом, продала сублицензию на прокат музыки «Скоморохов» некоторым из них.
– Думаю, возражений не будет, – неожиданно для меня согласился администратор. – «Скоморохов» я слышал. Чуточку необычно звучат, но приемлемо. В таком случае на какое число делать бронь?
Я назвал дату. Как раз к этому дню рассчитывал вернуться из Клина, отдохнуть, привести себя в порядок, а потом всем классом завалиться в «Алмазный дворик». Никакого официала, просто отдохнём, повеселимся.
А ведь дальше по плану свадьба у Куракина, вспомнил я. Насыщенный конец года получается. И сразу в Ленск лететь нужно. Обещал ведь Источник настроить. Да и самому интересно, что из этого получится. Ну и с родной сестрёнкой познакомлюсь.
– Что будете пить?
– Думаю, по бутылке шампанского на каждый столик будет достаточно. Безалкогольные коктейли приветствуются. Соки, чай, лёгкие закуски, особо ничего выдумывать не нужно. Ну и торт-комплимент.
Мы же там не объедаться будем, а веселиться и танцевать!
– Это всё?
– Да.
– Теперь по оплате, – деловито проговорил собеседник на другом конце трубки. – Калькуляция будет готова завтра до обеда… Вас устроит такой срок?
– Вполне.
– В таком случае я сразу же вам позвоню. Да, хочу предупредить, что у нас на подобные мероприятия действует полная предоплата. В случае снятия брони сумма возвращается с вычетом десяти процентов.
– Хорошо, я вас понял. Жду звонка. До свидания.
– Всего хорошего, светлый княжич.
Так, с этим делом решил. Теперь нужно подготовить красивые приглашения, раздать ребятам. Конечно, я могу в классе объявить, что такого-то числа едем в «Алмазный дворик», но мои однокашники – не плебеи какие-то, да и самому хочется сделать приятное. Кстати, кого ещё, кроме них, можно пригласить? Артура Вадбольского и всю команду пилотов не забыть бы! Точно-точно! Свету Булгакову тоже хочу видеть, как и Илану. Плевать, что она не из нашего круга, зато – дочь офицера. Этим всё сказано. Вот и собирается компания.
Быстро составил список и послал его по почте Арине. Через несколько минут раздался звонок. Голицына собственной персоной.
– Здравствуй, дорогой, – промурлыкала она. – Получила твою весточку. Хочешь, чтобы я поработала твоим секретарём? У тебя же есть управляющий, загрузил бы его.
– Привет, милая, – улыбаясь, в тон ответил я. Удивительно, как мне легко общаться с Ариной. – Извини, если отвлекаю тебя от дел. Если не сможешь заняться приглашениями, так и сделаю. Дам задание Виктору Олеговичу.
– Да ладно, расслабься, – рассмеялась княжна. – Съезжу в типографию, закажу открытки. А кто такая Илана Рудакова?
В голосе нет никаких ноток ревности. Только деловой интерес.
– Моя бывшая одноклассница из Щукинской гимназии.
– Похвально, что ты не забываешь о своих подружках, – вот сейчас Арина просто пытается сохранять спокойствие. – Она дворянка?
– Она – дочь офицера, курировавшего меня во время опеки Булгаковых. Хочу сделать приятное девушке, показать, что не забыл её. Вдруг на вечеринке с кем-нибудь из наших парней подружится. Это же как пропуск на этаж выше.
