Текст книги "Вик Разрушитель 10 (СИ)"
Автор книги: Валерий Гуминский
сообщить о нарушении
Текущая страница: 18 (всего у книги 32 страниц)
Но сначала пришлось договориться с личниками Арины, чтобы княжна поехала в комфортабельном «Фаэтоне». Даже слово дворянина дал, что буду защищать её ценой своей жизни. Вальтер особо не возражал, а вот Терентий немного поворчал. Всё-таки приказ князя Василия Ефимовича в приоритете. А тут его любимая дочь пересела в другую машину, нарушая протокол. Мне кажется, личник банально ревнует. Однажды Арина по секрету сказала мне, что Терентий с Вальтером приглядывали за ней с пяти лет. «Отцовский» фактор повлиял на их отношения. Вот и трудно охранникам согласиться с мыслью, что их подопечная уже выросла, и её есть кому защищать, кроме них.
Итак, колонна сформирована, все расселись по машинам. Петрович поедет во внедорожнике, а Куан занял место в «Фаэтоне» рядом с Никанором. Ну и мы на заднем сиденье. Я расположился между двумя красотками, подозревая, что каждая из них будет использовать меня в качестве подушки.
– Начинаем движение! – зашипела рация голосом Петровича. – Интервал – пятьдесят метров. Да поможет нам Род[1]!
Хорошо, что у нас не военная колонна. А то бы пришлось согласовывать прохождение по улицам Москвы, да ещё с полицейским сопровождением. Когда я жил у Булгаковых, князь Олег Семёнович рассказывал, как ему приходилось прогонять технику по столичным дорогам. Мне тогда показалась забавной подобная бюрократия. Булгаковы имели самое мощное боевое крыло в Москве помимо Мстиславских, и для них вообще не должно было существовать каких-то ограничений. Но… дядя Олег очень умный. Он всячески показывал остальным Родам, что лояльность императору и выполнение определённых условий дают особые преференции. Главное, не качать мускулами перед Главной Семьёй, и всё будет в ажуре.
Мы уже миновали Химки, колонна шла споро, несмотря на загруженную трассу. Можно и расслабиться. А тут ещё и случай произошёл, позабавивший нас. Один из особо нетерпеливых автолюбителей на белом «Сатурне», решивший пойти на обгон, был вынужден вклиниться между микроавтобусом и фургоном, потому что никто ему дорогу по второй полосе не давал. Плотность была большой, для манёвра места почти не оставалось. Вот он и метался из стороны в сторону, выискивая малейший зазор.
– Не выпускайте его, – тут же среагировал Петрович по общей связи. – Второй и Третий, аккуратненько возьмите в «коробочку». Пусть в нашей компании едет. Человек, может, куда торопится, так сопроводим. А если нет – поделом. Нечего под колёса кидаться.
Микроавтобус чуть сбавил скорость, а фургон, наоборот, приблизился вплотную к «Сатурну». Вот и получилось, что водитель легковушки оказался в своеобразном «замке». Он сначала начал сигналить, как сумасшедший, но наша кавалькада увеличила скорость, и тому поневоле пришлось ехать в столь оригинальном сопровождении, даже не пытаясь больше вырваться на свободу. Через несколько километров над бедолагой сжалились и выпустили из «коробочки».
– Он нам рукой помахал! – хохотнул в рации Петрович. – Значит, и в самом деле торопился куда-то.
– Под нашим крылышком спокойно проехал, – добавил Никанор.
– Будет что рассказать корешам за бутылкой, – ухмыльнулся я.
Арина положила голову на моё плечо и как-то быстро засопела, погрузившись в сон. Я сидел неподвижно, боясь потревожить княжну, и только косился на Дайаану. Она что-то бормотала, перебирая в руках чётки зелёного цвета. Я признал в них нефрит. Мне всегда казалось, что чётки – это атрибут для чтения мантр, подсчёта необходимого количества поклонов и молитв. Ну и каторжане частенько форсят ими. Для шаманов они нехарактерны. Возможно, якутская княжна создаёт собственный образ Матери-Орлицы, нетипичный и резко отличающийся от земляков-служителей культа духов.
– Первый – Шестому, – раздался незнакомый голос. Кажется, это был один из новых телохранителей Арины, ехавший в замыкающей машине. – За нами уже долгое время идёт «Даймлер» чёрного цвета. Ни на одной развилке не свернул, держится, как привязанный. Стёкла тонированы, номера обычные, не принадлежат силовым структурам.
– Шестой, не паникуй, – ответил Петрович. – Пусть себе едут. Если пойдут на обгон, предупреди. Пятому быть готовым к любой провокации. Вам – прикрывать Четвёртого.
– Четвёртый принял, – это уже Терентий откликнулся. «Сатурн» Арининых «дядек» шёл сразу за нами. – Подставимся, если что.
И спокойно так, без эмоций. Я покосился на Арину. Вот это сон! Тут такое оживление пошло, а княжна даже ушком своим не ведёт. И периодически шипящая рация не разбудила её. Но как только колонна стала втягиваться в Клин, открыла глаза, поморгала и сладко потянулась.
– Первый, наш «хвост» так и не отцепляется, – снова раздался голос Шестого, только теперь звучавший иронично. – Пару раз фарами мигнули. Значит, точно по нашу душу.
– А что случилось? – заинтересовалась Арина необычным оживлением в эфире.
– Да попутчики появились, – ответил я, раздираемый любопытством.
– Едем до «Сестры», а там разберёмся, – Петрович решил поставить точку в этом увлекательном гадании.
Арина заранее выкупила два этажа гостиницы, в которой мы побывали совсем недавно, поэтому нас уже встречала целая делегация: от администратора до носильщиков. Я про себя посмеялся. Мало им Оболенских с целой командой инженеров, механиков и охраной, так теперь ещё две княжеские персоны прибыли.
Как только машины замерли, растянувшись вдоль старого корпуса гостиницы, к чёрному «Даймлеру» устремились несколько бойцов во главе с Петровичем. Туда поспешил и я, нутром чувствуя, что всё это неспроста.
Когда из элегантного приземистого авто вылез водитель в короткой кожаной куртке и с хрустом расправил плечи, я мысленно сплюнул. К чему здесь «арбалетчики»? Бекас с улыбкой поглядел на солидную группу прикрытия.
– Расслабьтесь, парни, – сказал он. – Мы вместе с вами одно дело делаем: присматриваем за княжичем Мамоновым.
– Здравия желаю, господин капитан, – я подошёл ближе, и мы обменялись рукопожатием. – Отбой, Петрович! Это наши! И чья это инициатива, а, Бекас?
– Воеводы Иртеньева, – из машины вылез Кондор, он же майор Лещёв. С ним, конечно же, тут же оказалась улыбающаяся Зося в полушубке и обтягивающих джинсах. И не скажешь, глядя на неё, что эта красивая девушка способна хладнокровно нажать на курок пистолета.
Последним показался Сокол. Итак, вся группа Кондора приехала в Клин ради меня? А вот с этим утверждением я бы поспорил. Глава ИСБ не настолько проникнут желанием охранять меня денно и нощно. Значит, дал задание следить, с вытекающими отсюда неясными пока последствиями. Или здесь намечается какая-то акция? Надеюсь, «арбалетчики» не помешают мне провести бой с князем Оболенским!
Примечание:
[1] Петрович имеет в виду Рода – главное божество славян.
Часть вторая
Конкуренты, враги и друзья. Глава 1
1
Интегратор, встроенный в бронекостюм «Атома», был истинной гордостью Рода Оболенских. Пусть и пришлось изменить его внутреннее наполнение, оставив неизменной только внешнюю оболочку, но результат того стоил! И то сколько пришлось уламывать князя Ржевского – Главу самого таинственного в России Рода, занимающегося разработкой техномагического ядра для бронекостюмов – чтобы внести некоторые изменения в структуру интегратора! И не просто уламывать, а заплатить за подобное «кощунство» немалую толику родовых активов. Согласие Ржевских стоило Оболенским двадцать процентов акций «Экзо-Стали», пару тысяч гектаров личных земель, два смежных завода по изготовлению некоторых компонентов для брони (что не было столь критично для основного предприятия). Для богатейшего тверского рода подобная плата не казалась обременительной, но Ржевские на этом не успокоились. Главным условием сделки стало желание старого пройдохи Ярослава Павловича женить старшего внука Юрия на красавице Елизавете.
Собравшиеся тишком на урезанном семейном совете Артемий Степанович с сыновьями Владимиром, Егором и Святославом долго обсуждали возникшую дилемму. С одной стороны, рушилась одна комбинация, по которой Оболенские хотели выдать замуж Елизавету за представителя одной из ветвей Гедиминовичей, чтобы стать поближе к императорской семье. Кандидатов было несколько: Артём или Григорий Булгаковы, Михаил Корибут-Воронецкий, Александр Долгоруков. Предпочтение отдавалось Булгаковым, так как этот Род был наиболее близок по крови с Мстиславскими. Переговоров пока не начинали, только прощупывали намерения.
Но перспектива создать самый совершенный бронекостюм и вырваться вперёд в техномагической гонке вооружений перевешивала во сто крат желание войти в союзники императорского клана. Было решено согласиться на родство с Ржевскими. Елизавете пока ничего не говорили. Артемий Степанович настаивал на «пробном» интеграторе, прежде чем начать конструктивное обсуждение свадьбы. Ещё непонятно, как поведёт себя «Феникс» – то самое ядро, которое стало символом могущества и богатства Ржевских – во время генетической перенастройки.
Оболенские долгие годы шли к созданию именно такой версии ядра. Они хотели превратить интегратор в биомагический орган, вживив в него кристалл-фокусарий, выращенный на основе генетического материала и сложных магических манипуляций. Десять долгих лет шли эксперименты, и вот настал момент, когда в лаборатории впервые на стенде заработал интегратор с внедрённым в него кристаллом. Ещё два года понадобилось на доработку мелких погрешностей. Вот почему князь Артемий Оболенский не хотел представлять «Атом» на Военной Приёмке. Сначала нужно породниться со Ржевскими и получить легитимность, чтобы у Особой Комиссии не возникло вопросов, почему в интегратор внесены изменения, не прошедшие её одобрение. Пусть Род Ржевских и владел необходимой технологией изготовления подобного инструментария для бронекостюмов, но и он был вынужден подчиняться жёстким правилам, регулирующим нормативы и согласования. Мстиславские особенно тщательно следили за теми Семьями, которые разрабатывали вооружение для русской армии. Поэтому тайну кристалла-фокусария перед Ржевскими придётся раскрыть, но монополия на его изготовление останется в руках Оболенских.
А посмотреть было на что. Особенно на стенде, когда интегратор, не заключённый в корпус бронекостюма, при разгоне показывал чудеса биомагии. По его граням непрерывно струились потоки сияющей плазмы, окрашивавшейся в зависимости от поглощаемой или выделяемой Стихии: багрянец для Огня, изумруд для Воздуха, синева для Льда, жёлто-золотистый для Земли.
Настало время для оснащения «Атома» кристаллом генетического ядра. Для испытаний выделили пять экземпляров уже готовых «скелетов».
После того, как ядро внедрялось в бронекостюм, к нему подводили тысячи микроволокон-«капилляров», которые соединяли его с руническими контурами по всему корпусу брони. Отключение интегратора не приводило к критическому сбою работы экзоскелета. Пилот мог сразу же перевести «Атом» в режим «механика» и спокойно продолжать драться с врагом.
Суть работы улучшенного интегратора основывалась на теории генетического резонанса. Чтобы кристалл действовал в унисон с пилотом, нужна была кровь того, кто управляет бронекостюмом. Априори «Атом» становился индивидуальным ППД, и воспользоваться всем функционалом мог только его обладатель.
Именно на этом моменте разгорелся спор Главы Рода с наследником. Артемий Степанович настаивал на том, что лелеемый старшим сыном «Атом» должен пойти только в элитные подразделения или императорскую гвардию, но никак не в армию. Массовое внедрение ППД с кристаллом-фокусарием невозможно из-за его большого отличия от уже зарекомендовавших себя экзоскелетов. Старший Оболенский хорошо знал, насколько трудно внедрить что-то новое в регулярную армию, главный постулат которой – унитарность и взаимозаменяемость вооружения. К тому же индивидуальность «Атома» может сыграть роковую роль. Гибель или тяжёлая травма пилота, на которого завязан кристалл-фокусарий, может отправить бронекостюм на глубокую перенастройку всего боевого комплекса. А это выльется в огромные расходы. Легче извлечь ядро и уничтожить дорогостоящий ППД. С кристаллом тоже придётся повозиться, чтобы «взломать» привязку к бывшему пилоту. Но такая операция выглядела попроще.
После совещания с ведущими инженерами концерна, Артемий Степанович предложил сыну вариант «активатора», который будет работать по принципу ключа в замке зажигания. Суть его проста. У каждого пилота есть свой «активатор», который вставляется в любой экзоскелет с кристаллом-фокусарием. В таком виде армия поворчит, но примет «Атом». Должна принять. Доработка потребует времени, но сама идея была воспринята с интересом. Как это будет работать в реальности, пока никто не знал, но вариантов инженеры накидали с десяток.
Князь Владимир Оболенский взял на себя особо трудную часть работы – протестировать «Атом» в самых жёстких условиях. Кристалл в экспериментальном бронекостюме содержал частичку его крови, а значит, никто и не сможет воспользоваться ППД ни при каких условиях. В чужих руках он окажется просто куском мёртвого дорогостоящего железа. Пока система управления завязана на одном пилоте, так как испытывать её князь будет лично.
Владимиру Артемьевичу предстояло выдержать атаки «Бастиона», работающего на иных принципах. Линейные двигатели делали «скелет» княжича Мамонова быстрым, маневренным, вёртким, что давало преимущество в воздухе и в дистанционном бою на земле.
После того, как главный судья спросил пилотов о готовности и получил утвердительные ответы, князь дал знак своим техникам помочь ему надеть шлем. То же самое проделал молодой княжич. Андрей Мамонов выглядел совершенно спокойным, даже чересчур. Его флегматичный взгляд скользнул по трибунам, но от Оболенского не скрылось, как мальчишка до этого момента очень внимательно присматривался к «Атому». И это был интерес профессионала, привыкшего оценивать вооружение противника, а не разглядывать блестящие заклёпки на броневых пластинах. Кстати, «Атом» мог похвастать тем, что в экстерьере брони полностью отсутствовали подобные артефакты. Грудные и спинные бронепластины сваривались между собой и тщательно зашлифовывались. Гибкими оставались только сочленения в коленях, локтях, верхней части бёдер. А потом в дело вступали маги Земли, владеющие аспектом Железа. Они намертво скрепляли швы, отчего броня казалась цельнометаллической.
– Готовность – два, – в шлеме князя Владимира раздался голос главного инженера испытательной группы Берсенева. – Сервоприводы, двигатель, механические узлы в норме.
Оболенский попрыгал на месте. Всё отлично. Плавный ход «Атома» приводил князя в неописуемый восторг. Нет ничего приятнее, когда машина, которой ты управляешь, подчиняется каждому твоему движению. Комфортное ощущение усиливается от надёжной работы всех деталей и узлов.
– Готовность – один. Протестировать реакцию ядра на потоки магии по микроволокнам к рунам защиты брони, – монотонно проговорил Берсенев.
Оболенский мог оперировать в полной мере теми Стихиями, которые были даны его Роду Источником – Огнём и Воздухом. Поэтому в первую очередь он проверил движение маны из ядра по волокнам на броню. Информационный щиток осветился цифрами и графиками разнообразных параметров в левом верхнем углу. Рисунок бронекостюма стал полностью зелёным, что соответствовало абсолютной защите ППД. Кристалл-фокусарий мерцал ровно в самом сердце интегратора.
– Броня готова к бою, – бросил князь в переговорное устройство. Он следил за судьёй, который находился точно по центру арены как раз между княжичем Мамоновым и Владимиром Артемьевичем, но почему-то не спешил с отмашкой начать бой, смотря куда-то в сторону. Наконец кивнул и поднял руку. Ещё мгновение – и она резко опускается. Чуть ли не бегом судья покинул ристалище.
– Храни вас Род, княже, – ответил Берсенев. – Камеры включены. Любые изменения в работе «Атома» будут видны на информационной панели.
Кристалл-фокусарий начал разогреваться и насыщать магической энергией броню. Первый бой князь Оболенский планировал провести в режиме подпитки маной всех узлов «Атома», но не применять эту самую магию в бою. Как и было договорено с княжичем.
– Атака! – мягкий, невероятно сексуальный женский голос прошелестел в шлеме. Тоже ещё одна разработка концерна «Экзо-Сталь», скорее, как приятное дополнение к основным функциям «Атома». – Урон двадцать!
Что означало процент поражения брони в момент атаки противника. Так как во время боя разводить долгие разговоры и выслушивать длительные пояснения было действительно опасно для жизни – все сообщения от навигатора носили очень краткий, «спрессованный» характер.
Оболенский увидел стремительный бросок княжича Андрея с вытянутой вперёд рукой. Раскрытая ладонь была направлена прямо в грудь противника. Нечто тяжёлое и невидимое отбросило князя назад, но благодаря компенсаторам, бронекостюм не стал заваливаться на спину.
– Физудар, – мягкий голос навигатора был тут как тут. – Уход сектор два.
Что вне боя прозвучало бы примерно как – «Атака немагического характера. Рекомендую сместиться вправо-вперёд».
Выправив «вертикаль» и уйдя вправо на два часа, Владимир Артемьевич, в свою очередь, отработал «двоечкой» в левое локтевое сочленение «Бастиона». Преобразовав магические потоки в кинетическую энергию, он намеревался нанести урон механизмам, спрятанным под пластинами. Вот и главная проблема в бою против экзоскелета, оборудованного линейными двигателями. Все критические узлы спрятаны от противника, бить приходится наугад.
Мамонов ловко присел, подставляя плечо, в которое и пришёлся сдвоенный удар, и в свою очередь врезал кулаком в «солнечное сплетение», где и находился интегратор. Удивлённый и раздосадованный Оболенский не почувствовал прикосновения жёсткого кулака, облачённого в перчатку, но тычок оказался настолько сильным, что инфо-панель тревожно замигала красным. Броня мгновенно распределила энергию удара по всей площади ППД, но фокусарий замигал и погас.
– Отключение ядра, – голос навигатора стал звучать резче. Мягкие нотки куда-то пропали. Это тоже было заложено в программе. Когда идёт бой, не до благодушия, но и эмоциональные всплески не допускались. – Принудительная активация?
– Нет, – ответил Оболенский, поняв одну важную вещь. Мальчишка знает намного больше, чем положено. Кто-то слил ему техническую информацию или сам он умудрился на основе анализа доступных материалов вычленить слабости «Атома». Слишком целенаправленным был удар. Кристаллу, конечно, ничего не будет, если его варварски не выдрать из гнезда. – Перевести броню в режим «механика».
– «Механика» включена!
Князь быстро разорвал дистанцию, чтобы подготовиться к очередной атаке. Раз есть договорённость не использовать магию, значит, нужно рассчитывать на крепость брони и силу своих ударов. А Мамонов хитёр! Он же духовные практики применяет, что не даёт возможности обвинить его в жульничестве. Это же не магия, а просто невероятная возможность усиливать в несколько раз свои физические параметры. Интересно, что за даос его обучал? Не тот ли азиат, которого постоянно видят возле мальчишки? Кажется, его зовут Кан или Кван. Судя по той прыти, что показывает Мамонов – это очень сильный даос. Сильный в плане наставничества, в первую очередь.
Владимир Артемьевич привык распределять мысли на два потока. Вот и сейчас один был занят размышлениями о возможностях молодого соперника, а второй цепко отслеживал ситуацию на поле боя. Князь даже умудрился перейти в атаку, закрывшись кинетическим щитом от мощных ударов молодого соперника. И подловил-таки его на смене позиции. Кулак Оболенского, облачённый в особо прочную перчатку, сделанную из карбида титана с добавлением жидкокристаллических эластомеров, влетел прямо в центр грудных пластин «Бастиона», вминая их внутрь. Мягкая перчатка при ударе становилась твёрдой и с лёгкостью ломала броню старых экзоскелетов. Но защита «Бастиона» оказалась весьма прочной. Оболенскому показалось, что удар не принёс того эффекта, на какой он рассчитывал.
Княжич пошатнулся и сделал два шага назад, словно пытался найти точку опоры, и при этом грамотно прикрылся от возможных повторных атак. Оболенский не стал просчитывать, насколько правильно будет перейти в доминирующую фазу, а обрушил на мальчишку град ударов. Он колотил его сверху, сбоку, выискивал слабые места, пытался расколоть панцирь в местах сочленений. Но… Мамонов упрямо стоял на месте, ограждая себя каким-то странным щитом вязкой невидимой субстанции. Кулаки князя даже не могли прикоснуться к экзоскелету юнца. Каждый новый удар словно попадал в густой кисель, а энергия, затраченная на преодоление столь оригинальной защиты, растекалась впустую в пространстве. От этого даже воздух искрился, окутывая обоих пилотов бледно-серебристыми всполохами.
Владимир Артемьевич увлёкся столь примитивным способом нанести максимальный ущерб Мамонову, что сам не заметил, как начал получать удары в ответ. Броня стонала от нагрузок, сервоприводы взвывали от перегрузки, а бойцы продолжали колошматить друг друга. Не все удары достигали цели, и тем не менее, оба «скелета» уже имели вмятины.
Оболенский даже не понял, почему после очередной серии ударов правая рука провалилась в пустоту. А потом и вовсе не смогла пробиться сквозь проклятый ментальный щит. Дёрнувшись назад, князь ощутил спиной ту же самую невидимую стену. Вбок уйти тоже не получилось. Мамонов как будто создал ограничитель, а сам, стоя в трёх шагах от князя, медленно сводил свои ладони. Его затемнённый лицевой щиток казался оком бездушного чудовища. «Атом» стал опасно потрескивать.
– Разрыв, дистанция пятьдесят, – подсказал навигатор. Он почувствовал, что пилот находится в статичном состоянии и перешёл на более информативный доклад: – Высокая концентрация деструктивной эфирной энергии, Опасность критического повреждения брони.
– Папа, что с тобой? – ворвался взволнованный голос дочери. – Почему ты не двигаешься? Что делает Мамонов?
– Сдавливает каким-то ментальным конструктом, – откликнулся Оболенский. – Я нахожусь в ограниченном пространстве. У меня нет возможности даже руку поднять. Размахнуться не могу. Утыкаюсь в невидимую преграду.
– Дай приказ на включение интегратора, – к разговору подсоединился Глава Рода. – Попробуй запустить руническое насыщение брони, сконцентрируй всю мощь «скелета» в плече и бей им. Постарайся расширить пространство для манёвра.
– Включить эмиттер на полную мощность? – прошелестел диспетчер-навигатор. – Через сорок секунд неопознанный силовой конструкт раздавит внешний слой брони, что создаст критическую ситуацию для кристалла-фокусария.
– Включить эмиттер, – решился Оболенский, скрипя зубами. Он проигрывал первый раунд – это очевидно. Малец, наверное, хохочет сейчас, пряча своё лицо за тонированным щитком.
Кристалл мгновенно насытился маной и стал делиться ею с рунами, которые, в свою очередь, начали укреплять контуры магической защиты. А щенок так и продолжает стоять, нарочито медленно сближая свои ладони. Даже голову к плечу склонил, как любопытствующий экспериментатор. Наверное, свои ментальные техники отрабатывает в «боевых» условиях. Оболенский отбросил ненужные мысли и сосредоточился на разрушении «колпака». А как иначе назвать то, что сейчас его сдавливает? Он упёрся левым плечом в стену и направил всю энергию на её продавливание.
«Если сейчас мальчишка уберёт „колпак“ и я упаду, тем самым поставив себя в унизительное положение, в следующем раунде, клянусь, размочалю его безжалостно», мелькнула мысль у Оболенского. Нет ситуации хуже, когда ты не понимаешь противника и играешь по его сценарию.
Мамонов не стал ничего предпринимать, а только слегка раздвинул ладони. Почувствовав, что можно бить кулаком в стену, Оболенский направил всю мощь своей маны в разрушение конструкта. Яркая вспышка огненной магоформы, соединённая с потоком «Воздуха», пробила «колпак» и понеслась к Мамонову. Тот спокойно развернул ладони в сторону князя Владимира. И принял на них убийственную дозу двойной магоформы. Оболенский замер. Он даже услышал, как ойкнула Лиза.
Сухой треск разнёсся по ангару. Полыхнуло яркой вспышкой желто-алого магического выброса, окутало Мамонова – и опало огоньками к его ногам, словно горящая магнезия. Княжич на мгновение опустил голову, разглядывая гаснущий фейерверк, а потом резко выбросил обе руки вперёд.
Оболенского словно огромным бревном садануло. Компенсаторы не успели откорректировать положение «скелета», в результате чего центр тяжести был потерян. Князь почувствовал, что заваливается на спину и попытался уловить момент, чтобы посадить «Атом» на пятую точку. Получилось только выставить руки, чтобы смягчить падение. Амортизаторы не дали телу покалечиться при падении.
Первый раунд взял княжич Мамонов. Раздосадованный Оболенский с помощью регулируемых сопл поднял себя в воздух, принял «вертикаль» и встал на ноги. Почему мальчишка не подошёл и не протянул руку, хотя бы символически? Или щенок настолько проникся значимостью своей непобедимости, что своё презрение к противнику проявляет сложенными на груди руками?
К Оболенскому подбежали двое техников. Один снял шлем с головы князя, другой быстро проверил сервоприводы. Показал знаком, что всё в норме, можно идти в техническую зону.
Эти зоны оборудовали в разных концах ангара и закрыли деревянными щитами от любопытных глаз. Когда Оболенский зашёл за них, здесь, помимо инженерно-технической команды находились Глава Рода, дочка, младшие братья Егор и Святослав. Лиза с тревогой посмотрела на отца.
– Ты можешь продолжать бой?
Ничего не отвечая, Владимир Артемьевич дождался, когда техники помогут ему выйти наружу из ниши бронекостюма, сел на стул и приложился к бутылке с водой. Только потом ответил:
– Конечно, могу. Во втором раунде подниму бой в воздух. Посмотрю, какой из Мамонова пилот.
Поднимай, – разрешил Артемий Степанович. – Если мальчишка снова тебя накроет «колпаком», как на земле, не дёргайся почём зря. Попробуй снести его соплами. Я-то сначала подумал, что у «Атома» отказал эмиттер, и ты даже рукой не можешь пошевелить.
– Вот именно, что не мог! – задумался наследник. – Не уверен, что и сопла помогут. Но попробую.
– Ты ведь уже побеждал Мамонова! – топнула ногой Лиза. – Ещё бы пара ударов – и он свалился бы!
– Вам со стороны показалось, – покачал головой князь Владимир и попросил у обслуги полотенце. Вытер испарину с лица. – Я как будто в кисель попал. Княжич Андрей великолепно владеет ментальными техниками. Снимаю шляпу, если так можно сказать. Он и десятой доли своих заготовок не применил.
– Ну, хорошо, – сдалась Лиза. – У нас не стояло в приоритете обязательно победить. Как себя вёл «Атом»?
– «Атом» воспринимает атаки Мамонова как деструктивные эфирные потоки неизвестного происхождения, – вместо отца ответил Берсенев, оторвав взгляд от экрана планшета. – При отключенном эмиттере он не проводит перезагрузку контура, что очень важно. При интенсивном воздействии противника на броню это могло бы создать критическую ситуацию. Владимир Артемьевич грамотно воспользовался маной при включенном интеграторе. Развалил атакующий конструкт и вышел из-под давления.
– Скорее, этот юнец просто дал мне возможность побарахтаться, – усмехнулся Оболенский. – Видели, как он стоял и сжимал ладонями пространство, а потом спокойно выпустил меня из капкана?
– Дерзкий, нахальный… – Лиза кинула возмущённый взгляд в противоположную сторону, где находилась техническая зона Мамонова. – Он же рисуется перед зрителями!
– Да не рисуется, внучка, – задумчиво ответил Артемий Степанович, потирая тяжёлый подбородок. – Мальчишка просто уверен в своих силах. Я долго прожил на свете. Умею различать людей, которые пытаются показать свою крутость, в душе оставаясь трусами и тех, которые имеют стержень, не боясь демонстрировать его всему миру. Немножко красуется, не без того. Этот юнец далеко пойдёт. Если и дальше будет демонстрировать такую уверенность, у Мстиславских скоро появится такой волкодав, что всем тошно станет. Недаром за него император зацепился, готов уступить свою внучку.
– Но это только слухи! – воскликнула девушка.
Глава Рода досадливо махнул рукой. Он даже не стал напоминать, что альянсы между мощными кланами не создаются только на доверии, совместных проектах и финансах. Цементирующей основой всегда была женитьба детей. Значит, Мамонов рано или поздно станет родственником Мстиславских. Вот от этой парадигмы и нужно отталкиваться. Будущее покрыто мраком, если к нему не готовиться. Нужно дать задание аналитикам кланам просчитать наиболее вероятное развитие ситуации с этим мальчишкой. Впрочем, какой же он мальчишка? Вполне зрелый юноша, пусть чуточку сумасбродный, демонстрирующий свою независимость. Ничего, пусть играется. А как его самоуверенность начнёт перехлёстывать через край, вот тогда и нужно играть на этом.
– Проверь ещё раз двигатели, – обратился Владимир Артемьевич к Берсеневу. – Всё-таки попробую перевести бой в воздух с отключенным интегратором. Кстати, Борис, заблокируй-ка мне эмиттер, чтобы он сам автоматически не взял на себя управление потоками маны.
– Но… – растерялся Берсенев, оторвавшись от планшета. – В таком случае вам придётся рассчитывать только на пилотажные системы «Атома», и то, если княжич Мамонов не повредит его. Иначе – падение с высоты!
Лиза побледнела. Отец никогда не рисковал сверх меры. Для таких дел у «Экзо-Стали» была сформирована группа пилотов экстра-класса, готовых испытывать новейшие разработки, часто проходя по тонкой грани, рискуя личным здоровьем, а то и жизнью. Они знали, что если разобьются, то их «починят и соберут» Целители клана. И поэтому смело шли на риск. Но что случилось с папой?
– Деда, запрети ему принудительно отключать эмиттер! – снова притопнула Лиза в крайнем расстройстве.
– А зачем? – пожал плечами старый Оболенский. – Он же хочет доказать, что «Атом» предпочтительнее «Панциря». Я не могу заставить Володьку беречь свою шкуру, когда на кону репутация прототипа.
– Спасибо, батя! – осклабился в улыбке Владимир Артемьевич. – Рад, что ты не изменяешь своим принципам! Борис, блокируй эмиттер!
– Слушаюсь, светлый князь, – сглотнув комок в горле, инженер Берсенев с помощью планшета зашёл в систему «Атома» и, замерев, дал команду на блокировку «Феникса».
2
– Как думаешь, что предпримет князь во втором раунде? – я не торопился становиться в нишу бронекостюма, с удовольствием ощущая едва уловимые токи воздуха, носящиеся по ангару. Они слегка подсушивали тонкий облегающий комбинезон, в котором я сейчас сидел на табурете и ждал сигнала судьи. По взаимной договорённости должно быть два перерыва по двадцать минут. Это тот интервал между раундами, чтобы схлынула горячка боя, но не произошло остывания и переключения на нормальный ритм. Ну и чтобы пилоты азарт не потеряли, равно как и зрители.
