Текст книги "Вик Разрушитель 10 (СИ)"
Автор книги: Валерий Гуминский
сообщить о нарушении
Текущая страница: 12 (всего у книги 32 страниц)
Глава 7
1
Борис Михайлович Стрешнев оказался долговязым сухопарым мужчиной лет сорока с хвостиком, внешностью похожий на земского врача, чей образ любили описывать писатели конца девятнадцатого века чуть ли не по одному лекалу. Правда, очков Глава рода не носил, как и строгого костюма. Он встретил нас в гостиной, вальяжно развалившись в кресле. На его коленях вытянулась дымчато-серая кошка и с закрытыми глазами предавалась безделью с обязательным ритуалом почёсывания за ушками. Хозяин добросовестно исполнял роль человеческого слуги, призванного ублажать шерстяную бестию.
– Добрый вечер, Борис Михайлович, – вежливо поздоровался я, а следом за мной – Илья. – Прошу прощения за столь назойливое желание встретиться с вами, но возникли некие обстоятельства по земельному вопросу…
– Ваш адвокат уже ввёл меня в курс дела, – густым голосом проговорил Стрешнев и ласково снял с колен кошку. Наклонившись, взял со столика портсигар, извлёк сигарету и неторопливо прикурил. Выпустив струю дыма в потолок, он показал рукой на соседние кресла, приглашая нас присесть. – Итак, светлый княжич, вы хотите приобрести землю, соседствующую с усадьбой Ушатых. Вернее, бывшей усадьбой Ушатых, – поправился он, пристально глядя на меня. – Теперь, как я понимаю, хозяином оной являетесь вы. Сначала мне показалось, что это розыгрыш, и владельцем столь богатого особняка является кто-то из влиятельных людей, приближённых к императорскому клану. Но документы, представленные адвокатом, убедили меня более внимательно отнестись к предложению. Честно скажу, отцовское приобретение мне казалось довольно поспешным и неправильным. В дальнейшем я только всё больше убеждался в своей правоте и просил отца продать землю. Десять лет назад за неё давали приличные деньги, даже по мерках того времени. Но… так случилось, что не успел я уговорить своего родителя. Тот отошёл в мир иной.
– Но сейчас хозяином считаетесь вы, – уточнил я.
– Конечно. Только все общесемейные вопросы решаем коллегиально, – усмехнулся Стрешнев, ловким щелчком сбивая пепел с сигареты в хрустальную пепельницу. – Я не буду вас томить пустыми разговорами, Андрей Георгиевич… верно?
– Да.
– Мне соседство с усадьбой Ушатых не нужно, – признался Борис Михайлович. – Не нравилась мне эта семейка. Как показала история, интуиция не подвела. Поэтому я с удовольствием продал бы землю вам, молодой человек. Но есть проблема…
Он снова взял паузу, отравляя воздух гостиной сигаретным дымом.
– Ваши братья, – поторопил его я. – Вы про эту проблему хотели сказать?
– Александр и Дмитрий – младшенькие братики мои – упёртые бараны, – скривился Стрешнев. – Я давно предлагал продать землю и разделить деньги поровну, которых бы хватило на любые нужды. Поэтому без их согласия я не могу единолично провести сделку.
– Сколько вы просите за участок? – не выдержал я.
– Четыреста пятьдесят тысяч, – выдал нехитрую калькуляцию хозяин дома.
– Это слишком дорого за участок, находящийся в не самом лучшем месте, – тут же пошёл в атаку Илья. – К тому же там низменность, в дождливые годы она сильно заболачивается. Прибавьте к этому угасший интерес к поселку, где вместо аристократов селятся купцы и мещане.
Что-то здесь было не так. В земельном вопросе я слабо разбираюсь, но интуиция прямо вопила, что Стрешнев хочет меня надуть. Ведь что получается? Четыреста пятьдесят тысяч рублей – это не решение вопроса. Чтобы Глава Рода уговорил двух упрямых братьев, я должен буду показать свой интерес к участку, что неизменно вызовет желание владельцев содрать с меня ещё несколько сот тысяч за подписи согласия. И выйдет мне заросший бурьяном и полынью кусок земли почти миллион. Ну, возможно, преувеличиваю, но ненамного. Да надо мной вся Москва потешаться станет.
– Как хотите, господа, – с показным равнодушием развёл руками Стрешнев, держа между пальцами дымящуюся сигарету. – У меня хватает предложений по сделке. Пусть пока я не могу убедить своих братьев, но рано или поздно придёт тот, кто заплатит нужную сумму. А земля… Есть-пить не просит.
– Триста тысяч, Борис Михайлович, – я всё же сделал попытку сбить цену. – И ещё столько же, если вам удастся уговорить младших братьев поставить согласительную подпись. Заметьте, бонус пойдёт только вам! Думаю, такое финансовое стимулирование заставит вас избавиться от ненужного актива.
– Заманчиво, – лицо боярина скрылось в дыму. – Если не секрет, зачем вам дополнительный участок?
– Хочу полигон для занятий сделать, – пожал я плечами. – Мой поверенный уже сказал, что земля там не ахти в качестве застройки. Действительно, болотистое место в низине. Ничего лучше и не придумаешь, как только полигон устраивать.
– Можно нанять «земных» магов и улучшить ландшафт, – пожал плечами Стрешнев.
– Чего вы до сих пор не сделали, – улыбнулся я. – Поступает предложение, и вы начинаете искать несуществующую выгоду. За сделку вы получите четыреста тысяч на свой банковский счёт.
– Почему четыреста, а не семьсот? – полюбопытствовал хозяин.
Ага! Он готов согласиться на моё последнее предложение, но по лицу видно, что боится прогадать.
– Те триста тысяч вы все трое разделите между собой, это же понятно, – пояснил я. – А бонус пойдёт в ваш карман. О нём вы можете скромно промолчать.
– Но как я буду уговаривать братьев?
– Не настолько же они упёртые, чтобы не видеть выгоды от продажи плохой земли. Посёлок действительно вычеркнут из плана развития города на неопределённое время. Аристократия там жить не будет, да и я приглядываюсь к перспективным землям на юго-западной окраине Москвы.
– Это так, – подтвердил мои слова Илья. – В Земельной Палате мне недвусмысленно намекнули, что высотное строительство в Сокольниках развивать не станут. А вы должны знать, Борис Михайлович, что подряды на многоэтажные районы очень большие. Дворянские и купеческие особняки ныне мало котируются в столице. Всем подавай благоустроенные многоуровневые квартиры в красивых и тёплых домах.
Стрешнев задумчиво дымил сигаретой, но уже не так интенсивно. Потом решительно вдавил окурок в пепельницу.
– Да чёрт с ней, землёй, – признался он. – Я бы давно сбросил с шеи отцовский участок, но братья до сих пор проживают в мире иллюзий. Думают, появится богатенький аристократ и отвалит миллион за бурьян. Почти то же самое, что и господин адвокат, я им говорил пару лет назад. Мне точно так же и намекнули. Дескать, продавай, дурак, пока не поздно. Потом гроша ломаного не получишь за заболоченный пустырь.
– Поговорите со своими родственниками ещё раз, – я не собирался учить умудрённого жизнью человека, но подтолкнуть его к действию было необходимо. – Объясните ситуацию с точки зрения городской застройки. Можете посмеяться надо мной. Вроде бы молодого лоха нашли, за триста тысяч готового купить болотину. Давите, давите и ещё раз давите, аргументируйте свою позицию. Я могу прожить без полигона легко, но если появилась возможность оборудовать его рядом с домом, почему бы и не попробовать? Вы же Глава Рода, за вами последнее слово. Хочется решить вопрос цивилизованно, чтобы потом кто-то из младших Стрешневых не стал судиться со мной из-за клочка земли.
– Я понял, светлый княжич, – кивнул Борис Михайлович. – Завтра же начну переговоры с братьями. Сашка-то более податлив, чем Дмитрий, своего ума почти нет. Можно уговорить.
– Тогда не стану более вам докучать, – я поднялся с кресла, то же самое сделал Илья, прижимая к себе дорогой кожаный портфель. – Всего доброго, Борис Михайлович. Если будет принято какое-то решение, звоните моему адвокату.
– До свидания, Андрей Георгиевич, – Стрешнев проводил нас до дверей гостиной, где нас перехватил один из слуг боярина. – Рад был познакомиться. Мне казалось, вы гораздо старше, судя по слухам, которые ползают по столице.
Я не стал расспрашивать, о каких слухах идёт речь. Аристократу невместно проявлять нездоровое любопытство на каждую фразу. Но догадки есть. Скорее всего, страшилка про «гасителя Источников» прочно утвердилась в умах дворянства Москвы.
Покинув дом Стрешнева, я в сопровождении Никанора и Влада дошёл до «Фаэтона». Илья послушно топал рядом, хрупая по снегу толстыми подошвами ботинок.
– Держи меня в курсе дела, – напомнил я адвокату. – Думаю, рыбка клюнула.
– А вы поняли, Андрей Георгиевич, почему он такую цену задрал в начале торга? – поинтересовался Илья.
– Не дурак, сообразил. Это же развод чистой воды. За кусок земли выложить такие деньжищи… – я остановился возле задней двери «Фаэтона». – Какова красная цена?
– Да не больше двухсот тысяч, – хмыкнул Илья. – Вы всё равно переплатили. Можно было встать и уйти, пусть бы за нами бегал. Нет у него иных покупателей.
– Иногда надо мотивировать человека, – я поднял палец вверх. – Если хочет получить свои призовые, пусть сам уламывает братьев. Нет у меня желания ехать куда-то за тридевять земель и слушать бредни о «золотом» участке.
– Совершенно верно, Андрей Георгиевич, – кивнул адвокат.
– Ты сейчас домой или к Катеньке? – полюбопытствовал я, глядя на смутившегося парня.
– Пожалуй, домой, – пересилил он себя. – Уже поздно для визита.
– Тогда нам в разные стороны, – я открыл дверцу и нырнул в тёплый салон. Уже оттуда спросил: – Ты подумал насчёт переезда в усадьбу? Ближе к своей подружке будешь, сможешь каждый день видеться.
– Да я уже привык к своей квартире, – замялся Илья. Не хотелось ему терять мнимую свободу.
– Ладно, езжай, – я махнул рукой. – Не забудь позвонить, когда дома будешь.
Никанор развернул машину и поехал в обратном направлении. Увязавшийся за нами «Сатурн» вскоре отстал, а мы выскочили на Садовое кольцо и влились в поредевший поток машин.
Меня вновь одолели мысли, больше вертящиеся вокруг предстоящего боя с князем Оболенским. Какой он пилот, я не знал. Ведь Владимир Артемьевич никогда не выступал в качестве бойца на арене. Большую часть времени он проводит на полигоне, испытывая новые модели бронекостюмов. «Атом» – серьёзный продукт. Его просто так не свалить на землю. У «скелета» этой модели великолепная аэродинамика, несмотря на кажущуюся массивность. Смотрел я ролики, как «Атом» порхает в небе. Впечатляет. Да и тактико-технические характеристики могут внушить опасение для врагов.
Бронекостюм «Атом» Оболенские позиционировали как «индивидуальный пехотно-полевой доспех для ведения боевых действий в условиях высокой магической и технологической угрозы, прорыва укреплённых позиций и поддержки пехоты. Классифицируется как штурмовой экзоскелет третьего поколения с интегрированной гибридной, то бишь техномагической, системой защиты».
Я неторопливо скользил пальцем по экрану телефона, вчитываясь в строчки доклада, который для меня подготовил Гена Берг. Можно сказать, инженер смог в условиях дефицита информации о новейшем бронекостюме «Экзо-Стали» выудить много чего интересного. То, что было в открытом доступе, дополнялось более серьёзными выкладками.
Полная масса «Атома» была сто восемьдесят килограмм без пилота, а с ним и базовой нагрузкой могла превысить двести восемьдесят килограмм. То есть ещё давался люфт на повышение нагрузки. Высота – двести тридцать сантиметров. Каркас из титановольфрамового сплава с углеродным наполнителем. Физическая броня способна затягивать незначительные пробоины на основе аморфных жидкокристаллических присадок. Источником энергии является интегратор «Феникс» с магическим стабилизатором.
Это что-то новенькое! Если стабилизатор имеет возможность «перезагружать» себя, восстанавливать свою работу после незапланированного сбоя до «эталонного» состояния, то мне придётся очень сильно попотеть. Не скажу, что критично, да и Гена от себя добавил вставочку, что заявленные параметры ядра могут быть неточны в описании.
Я почесал затылок. Допустим, ошибка в описании существует. Всё равно неприятно звучит. Так, дальше. Автономность хода – 72 часа в режиме высокой активности. Значит, «Атом» не уступает моему «Бастиону» в подвижности и увеличенном режиме работы, несмотря на кажущуюся неуклюжесть и угловатость бронекостюма. Прыжки может совершать на высоту до четырёх метров с толчка. Горизонтальный полёт с ускорением. Плазменные двигатели на основе магических потоков Стихии Огня предназначены для маневрирования и стабилизации.
– И почему для Военной Приёмки решили показать «Панцирь-2М»? – искренне удивился я. – Вот же отличный экземпляр!
– Что вы сказали, Андрей Георгиевич? – моё бормотание услышал Влад.
– А? Ничего-ничего, это я размышляю вслух, – уставившись в экран, отмахнулся я. – Скоро приедем?
– Да уже на месте, – откликнулся Никанор. – Поворот на Первую линию миновали.
Через несколько минут мы уже въезжали во двор усадьбы. Выйдя из машины на морозный воздух, я спросил топчущегося возле крыльца Корня:
– Берг с механиками у себя?
– Так точно, – откликнулся парень, выдыхая клубы пара. – Бронекостюм утащили в мастерскую, механики сейчас там.
– Ладно, я к ним загляну, не теряйте, – я заторопился в мастерскую, светящуюся всеми окнами.
Здесь было тепло и уютно. Пахло разогретым железом, канифолью, гудела вентиляция. Гена сидел перед экраном, на котором прыгали различные графики. Ясно. Снимает информацию со шлема. Ворон с Петрухой тестировали «Бастион» номер два.
– Привет труженикам брони и магии! – весело проговорил я, снимая и вешая на крючок вешалки куртку. – Вы когда-нибудь отдыхаете?
– Вот когда завод начнёт выпускать нашу продукцию, тогда и на моря махнём! – шутливо ответил Берг, поправляя очки, упрямо сползающие на кончик носа.
– Гена, надо поговорить, – я кивнул на дверь, на которой висела табличка с надписью «Главный инженер». – По «Атому» вопросы есть.
– Конечно, – Берг убрал руку с манипулятора и отъехал на кресле от стола, поднялся на ноги и вместо со мной направился в личный кабинет, который я посоветовал ему оборудовать. Иногда нужно работать в тишине и спокойствии, да и отдохнуть можно, пока подчинённые выполняют поставленные задачи. Командир не всегда обязан впереди отряда бежать.
– Прочитал я твой доклад, – сев на свободный стул, я оглядел небольшую комнатку без окон. Гена послушал меня и создал для себя уголок для отдыха: диванчик, пара стульев, на столе чайник, кружка, сахарница, вазочка с конфетами и печеньем. На стене висит полка с какими-то техническими талмудами, маленький сейф, на нём – портативный магнитофон. – Как думаешь, вся собранная тобой информация верна?
– Не уверен, – честно ответил Берг, включая чайник и доставая с полки ещё одну кружку, чистую и с говорящей надписью «КНЯЗЬ». Намёк ясен! Кинул две полные ложки заварки в заварной чайник. – Очень уж солидный фарш у этого «Атома» получается. Не может такого быть в свете последних технологических усовершенствований. Особенно в плане магической защиты. Вот смотри, Андрей Георгиевич, что сказано про интегратор. Ядро системы не просто подавляет чужие магические атаки, но и активно поглощает и преобразует эфирную энергию в подзарядку щитов. Но сам по себе «Феникс» – стандартный интегратор, позволяющий пилоту переносить на своих плечах тяжеленую броню с небывалой лёгкостью, заодно подпитывать истощённый контур одарённого маной. Не более того…
Чайник забурлил и отключился с громким щелчком. Гена налил в заварник кипяток и прикрыл его крышкой.
– А здесь, получается, Оболенские достигли какого-то небывалого прогресса в защите «Атома», как будто им на блюдечке преподнесли техномагические секреты из ближайшего будущего, – Гена снял очки и положил их на стол. Взгляд его сразу стал беззащитным и растерянным, как у большинства близоруких людей, враз потерявших способность отчётливо видеть окружающий мир. – Чему я с трудом верю. Нам известно, что интеграторы не должны подвергаться каким-либо изменениям без разрешения правообладателя. Но мне пришла в голову мысль, что в работу «Феникса» всё-таки внесены какие-то правки, касающиеся ядра системы. Например, рунические контуры, нанесённые на внутренний слой брони, создают многослойную защиту благодаря сопряжению с интегратором. Каким образом Оболенским удалось достичь такого результата? Потом… так называемый «слой искажения». Он отклоняет магию прямого поражения в виде огненных шаров, ледяных шипов и прочих Стихийный аспектов. Далее, «слой поглощения», аккумулирующий энергию массивных конструктов для последующего выброса или утилизации, если так можно сказать про уничтожение вражеских атакующих магоформ. Ну и на десерт… «слой очистки». Он блокирует ментальное воздействие, попытки «посадить» на броню какое-нибудь проклятие типа «ржавчины» или «паутины».
– Мне хана, – усмехнулся я, нисколько не переживая за предстоящий бой с князем Владимиром Оболенским.
– Ну почему же сразу «хана»? – Берг в ответ улыбнулся, нацепил очки и стал разливать чай по кружкам. Терпкий запах напитка сразу наполнил комнатку. – Во-первых, замечательные свойства якобы «прокачанного» интегратора нужно делить на два, это я вам как инженер говорю. Не верю, что из ниоткуда взялась прорывная магическая технология. Должны быть предпосылки. А их нет. Значит, Оболенские опять блефуют, как и с «Панцирем». Я допускаю, что частные, то бишь нелегальные работы по изменению параметров монопольного интегратора ведутся, и сюрпризы возможны. Но тогда и производителей придётся подозревать в мухлеже. Во-вторых, нужно учитывать простую истину: преимущества «Атома» превращаются в его ахиллесову пяту, если противник обладает неоспоримым преимуществом.
– Антимагией, – кивнул я, разворачивая обёртку шоколадной конфеты. – Это-то всё понятно. Подзарядка от магии противника отсутствует, ломается вся активная магическая защита, эмиттер[1] заклинаний и маскировки перестаёт действовать.
– И «Атом» превращается из гибридного техномагического бога войны в очень дорогой, тяжёлый и энергозатратный кусок металла, – Берг взял кружку и осторожно отхлебнул горячий чай. Тихо крякнул от удовольствия. – Интегратор «умирает», броневая нагрузка на пилота без магической подпитки уже не даст ему свободно дрыгать руками-ногами. Пусть попробует провести пару-тройку ударов, я с удовольствием погляжу на эту картину.
– Ты уже видел, – усмехнулся я, намекая на бои в «Лиге».
– Ну да, – кивнул Берг. – В ближнем бою с твоим «Бастионом» «Атом» не выдержит конкуренции. Да это и не важно. Оболенские хотят увидеть уязвимости брони, а не победить ради удовлетворения собственных амбиций. Надо помочь им в этом.
– А в плане обычного физического сопротивления «Атом» весьма хорош, – заметил я, откусывая половинку конфеты. – И вот что меня беспокоит, Гена… Какой-то сюрприз меня всё-таки ожидает. Видел конфигурацию двигателей? Не кажется ли тебе, что «Экзо-Сталь» готовится перейти к производству комбинированных бронекостюмов, когда выход из строя ядра-интегратора компенсируется мощными движками? В проспекте, кстати, об этом упоминается, но как-то обтекаемо. Думай как хочешь.
– Чтобы пилот мог двигаться независимо от магического реактора? – понятливо кивнул главный инженер. – Допускаю такую возможность. Фотографии образца не дают точного понимания, что вообще нацепили на броню. Слишком размытые снимки, как будто специально в плохом качестве выкладываются на всеобщее обозрение. Но держать в уме этот вариант нужно. И опять хочу усомниться в перспективности «Атома», если Оболенские захотят применить комбинированную систему. Нужно же будет в два раза больше тренироваться. Если интегратор делает за пилота почти всю работу, оставляя ему только возможность летать, стрелять и поражать противника на расстоянии, то «механик» потребует иную систему подготовки. Да и нагрузка на пилота, силовой скелет и броню будет другая. Моё же мнение такое: если придётся вести бой на высоте и без магического воздействия, то «Бастион» имеет преимущество. Он более манёврен из-за конструктивных особенностей. Всё-таки линейные двигатели – это самое лучшее, что придумало и усовершенствовало семейство Стингрей. Кстати, когда мы к Арабелле выберемся для беседы? Уже горю желанием с ней пообщаться, идеями поделиться.
– Насчёт идей не торопись, – я усмехнулся, запивая шоколадную сладость чаем. – Вот когда Арабелла полностью погрузится в производственный процесс, тогда и делись. Но ты прав. Съездить в гости к ней надо. Только после свадьбы Куракина. У меня уже голова кругом идёт от насыщенного графика. Кстати, хочешь съездить в Клин? Поле боя посмотрим.
– Лучше Ворона отправь, – мотнул головой Берг. – Пусть снимет на камеру помещение, где будете драться, ну и по мелочам всяким, которые пригодятся для анализа предстоящего боя. Всё равно в субботу всей командой туда ехать, так будем знать, что к чему.
– В таком случае я и сам могу камерой поработать, – не став допивать чай, я отодвинул кружку в сторону. Прихлопнул ладонями по столу, встал. – По броне… есть какие-нибудь серьёзные повреждения?
– Нет. Только вмятины. Лёша с Ваней до утра выправят все пластины, не переживай, княжич.
– Вы спите когда-нибудь? Отдыхать тоже нужно. Отпускал бы ребят погулять по городу, с девчатами познакомиться. Так и до старости можно с одним железом провозиться…
– Они не хотят, – усмехнулся Берг, но как-то грустно. – Профессиональная деформация наступает. Настолько увлечены процессом усовершенствования брони. Сам вижу, что парням нужна встряска иного рода. Ивану уже двадцать пять, Алексею чуть меньше. Семьи пора заводить, а они, кроме железа, ничего вокруг не видят.
– Найти вам, что ли, напарниц, таких же увлечённых? – задумчиво пошутил я, выходя из «кабинета» вместе с инженером. – Так и в этом случае спать не будете, только по другому поводу.
– Вполне может статься, – хохотнул Берг.
– А вот Илюша наш – молодец, – продолжил я настраивать его на конструктивные шаги. – Увидел цель, сразу навёлся на неё.
– Это про спасённую вами девочку речь идёт? – догадался Берг.
– Про Катерину, конечно же, – я надел куртку, но застёгивать её не стал. До дома несколько шагов, не простыну. – И ведь не скажешь, что Илья – ловелас и повеса. Я ведь думал, он довольно робкого десятка. А не побоялся папаши-купца, сразу заявил о своих правах на его дочку.
– Молодец, – скупо улыбнулся инженер, провожая меня до выхода. – Спокойной ночи, Андрей Георгиевич.
– И вы тоже не засиживайтесь, – кивнул я. – Завтра полную диагностику проведёте. Отдыхайте!
Ворон помахал мне рукой с зажатой в ней отвёрткой. Петруха даже не обернулся, увлечённо тыкая в сервоприводы тестерами. Неугомонные у меня механики. Надо им премию перед новогодними праздниками выписать. Пусть куда-нибудь отдохнуть съездят. Ну и что, что недавно на морях были? Зато работают, как проклятые, не за страх, а за совесть. Я уважаю такой подход к делу.
Дома меня уже ждал ужин. Поинтересовался у Эда, встретившего меня в парадном, вернулась ли Дайаана и Куан с репетиции. Когда Хитрый Лис услышал мою просьбу приглядеть за девушкой, то охотно согласился. Обо мне он уже не беспокоился, приняв тот факт, что ученик вырос и может постоять за себя. Так что за молодую шаманку переживать не стоит. У неё достойная защита.
– Все дома, Андрей Георгиевич, – доложил старший телохранитель. – Охрана службу несёт, никто подозрительный вокруг усадьбы не крутится.
– А должны? – усмехнулся я, скидывая ботинки, и вместо них надевая мягкие тапки.
– С вашей неспокойной жизнью всё возможно, – бесстрастно ответил Эд и поинтересовался: – По завтрашней поездке в Клин без изменений?
– Без них, – подтвердил я. – Мероприятие с Петровичем согласовано? Команда сформирована?
– Так точно. С вами поеду я и все личники, кроме Куана. Тот остаётся дома приглядывать за Дайааной. Помимо этого Петрович сформирует группу сопровождения в количестве пяти человек.
Я быстро прикинул состав группы. Шестеро личников и пять бойцов охраны. К тому же Арину тоже будут сопровождать несколько человек. Надеюсь, Василий Ефимович выделит для своей дочери достаточное количество людей. Всё же статус княжны обязывает, да и как носитель редкого Дара Арина должна быть надёжно защищена.
– Ладно, я ужинать – и на боковую, – предупредил я Эда и первым делом поднялся в свои апартаменты, чтобы переодеться и сделать звонок Арине. Надо же узнать, доехала ли девушка до дома.
Княжна Голицына бодро отчиталась передо мной, что с ней всё в порядке, и с хитрецой спросила, разговаривал ли я с Патрикеем Ефимовичем. Действительно, завтра у меня не будет времени для встречи с Главой Рода, поэтому пообещал Арине, что сейчас же позвоню её дядюшке.
Пожелал девушке спокойной ночи, а сам со вздохом нашёл номер князя Голицына-старшего и нажал на вызов.
– Патрикей Ефимович, доброго вам здравия, – вежливо, не допуская никаких иных тональностей в голосе, кроме как деловой, проговорил я, услышав ворчливое «слушаю». – Не отвлекаю от работы или семейных дел?
– Боги милостивы, – усмехнулся Голицын. – В последнее время нет никаких проблем, которые бы отнимали у меня много личного времени. Сижу в библиотеке, читаю.
– А что читаете, если не секрет?
– «Зеркала Времени», если тебе это о чём-то говорит, – хмыкнул Патрикей Ефимович.
– К сожалению, нет. Но я бы был благодарен вам, если тезисно опишете, о чём она.
– Льстец, явно что-то просить хочешь, – раскусил меня Голицын и сухо хохотнул. – Ладно. Это трактат девятнадцатого века, написан Ириной Тёмной, магистром-ритуалистом. Она исследовала концепцию времени как многомерного явления. Дама утверждала, что через определённые ритуалы и медитации можно заглянуть в альтернативные временные линии и получать знания о прошлом и будущем. Книга содержит практические упражнения и истории тех, кто пробовал эти методы.
– А вам зачем это, Патрикей Ефимович? – у меня сразу зародилась мысль выцыганить у князя эту книжку. Меня зацепили слова о попадании в альтернативные миры. Вдруг удастся до Назаровых прорваться?
– Да ни зачем, Андрейка! – рассмеялся Голицын. – Просто перед сном читаю. Лучше всякого снотворного. А ты заинтересовался, что ли?
– Люблю всякие старинные вещи почитывать.
– Ну так заезжай в гости, на чай с вареньем, – неожиданно пригласил князь. – Хоть с активной молодёжью поговорю, всё не скучно будет. Да и книжку заберёшь.
– Приеду, обязательно, – радостно пообещал я.
– Теперь к делу давай, не ходи кругами, – тут же посуровел Патрикей Ефимович. – Чего хотел?
– С вашей племянницей в Клин завтра поехать. С ночёвкой, – осторожно добавил я.
– Та-ааак! – в голосе Голицына появились опасные нотки. – Это что ещё за вояж в провинцию?
– В воскресенье у меня запланирован тренировочный бой с князем Владимиром Оболенским, – вынужденно признался я. – Он бронекостюм своего концерна хочет обкатать, вот и попросил меня протестировать.
– Вот ты ушлый парень! – восхитился Патрикей Ефимович. – Уже с Оболенскими дела крутишь! Ну, молодец, что сказать. Но Арина-то здесь при чём?
– Так она мой представитель, если вы не забыли. Помогает мне в организации встречи.
– Только помогает? – с подозрением спросил князь. – Ничего иного?
– Да как можно! – я возмутился, поняв, куда клонит Голицын. – У нас деловые отношения! Разве я бы посмел оскорбить Арину Васильевну недостойным поведением?
– Ой, только не лей елей в мои уши! Ты когда моей племяшке предложение сделаешь? Думаешь, если она решила связать свою жизнь с тобой, так можно и годами оттягивать момент? Посмотрит-посмотрит, что за телок перед ней, да и бросит. Думаешь, жениха достойного не найдём?
– А сейчас обидно стало, Патрикей Ефимович! И в мыслях нет тянуть с таким важным решением. Но вы же понимаете, что я не могу предложить руку и сердце Арине раньше Великой княжны Лидии, и возможно, принцессы Астрид, дочери короля Харальда, – я, скрывая злорадство, продолжил, как ни в чём не бывало. – Это будет несколько… вызывающе с моей стороны перед императором, Его Императорским Высочеством и королём Скандии.
Патрикей Ефимович оказался хорошим игроком. Как был голос ровным, таким и остался. Никаких иных интонаций, которые могли бы раскрыть его эмоциональное состояние.
– И позвольте мне самому выбирать, где и как изъясняться в своих чувствах любимой девушке – добил я.
– Ха-ха! Смотрите-ка, взъерошился! – усмехнулся Голицын, придя в себя. – Ладно, разрешаю взять Арину. Вся ответственность на тебе лично. Хоть царапину племяшка получит – голову твою без сожаления отверну. И не забудь князя Василия предупредить. Раз уж берёшь на себя какие-то обязательства, общайся не по телефону, а вживую.
– Обязательно так и сделаю, – пообещал я. – До свидания, Патрикей Ефимович. Спасибо, что доверяете.
– Куда я денусь? Как-никак, миллион рубликов инвестировал в твой «Бастион». Давай, Андрей, удачно съездить.
Голицын отключился, а я поспешил в столовую, откуда доносились божественные запахи приготовленного ужина.
2
Из Москвы мы выехали чуть позже планируемого времени. Пропускать учёбу уже было чревато. И так преподаватели стали выказывать недовольство моими непосещениями уроков. Поэтому пришлось честно отсидеть все занятия. У Арины работа заканчивалась позже, поэтому мы договорились, что я сейчас еду домой, а ближе к пяти заеду к Голицыным лично, а не по телефону «отпрашивать» девушку у родителей, следуя совету дяди Патрикея.
Они, конечно, уже были в курсе того, что дочь собралась в Клин «по делам рекламы продукции 'Бастиона» и нисколько не возражали. Увидев довольные лица Василия Ефимовича и Марии Алексеевны, когда я обратился к ним с просьбой, чтобы Арина сопровождала меня в поездке, понял, что поступил правильно. И намёк, что они рады меня видеть почаще в своём доме, был прозрачен, как байкальский лёд.
Арина не стала отказываться, когда я предложил ей занять место в «Фаэтоне». Всё же по комфортности моя машина превосходила «Сенатор», и сто километров по гладкой дороге пролетели, как один миг. Мы даже толком не успели поговорить о предстоящем бое, как уже наша кавалькада въезжала в Клин.
– А в какой гостинице будем жить? – поинтересовался я. – И, кстати, мы разве не можем приехать, посмотреть арену и сразу же умотать обратно?
– Я забронировала номера в «Се́стре», – ответила Арина, с любопытством разглядывая почти пустые улицы, нечищеные от снега тротуары, по которым неторопливо шагали люди, магазинчики, лавки, купеческие дома из красного кирпича и менее помпезные – деревянные. Казалось, городок до сих пор не смог выйти из вековой спячки и пребывал в таком состоянии, чувствуя себя вполне удобно. – В ангар я планировала поехать утром. Шататься в темноте по незнакомым местам меня не прельщает. Или ты против?
– Наоборот, полностью тебя поддерживаю. Если бы ты предложила ехать сейчас, то именно я бы настоял на утреннем визите, – польстил я Арине.
