Текст книги "Вик Разрушитель 10 (СИ)"
Автор книги: Валерий Гуминский
сообщить о нарушении
Текущая страница: 28 (всего у книги 32 страниц)
– В любом случае – это неприятный момент, – вздохнул мой дядька. – Надо звонить Георгию.
– А я вообще собирался домой, – признался я. – Дождался императора с цесаревичем, теперь можно со спокойным сердцем уезжать. Пусть княжна перебесится.
– Андрей, от тебя и не требуется тотчас же искать Лиду и объясниться с ней, что произошло, – Арина потянула меня за собой. – Но уезжать раньше императорской четы – непозволительно. Только больше пчёл разозлишь, если понял мою иносказательность. Держи Мстиславскую в поле зрения на тот случай, если она «взорвётся». Погасишь её антимагией.
– Она может, – проворчал я, хорошо зная Мстиславскую. Она и по малейшему-то поводу вскипала, а тут какая-то тверская нахалка заявила свои права на жениха. И реакция Великой княжны не была похожа на детскую обиду. Ох, боюсь, долго придётся заглаживать вину. С другой стороны, мне такие взбрыкивания никуда не упирались. Одна нервная лошадка может внести хаос во всю упряжку.
– Постарайся, – надавила Арина.
– Пожалуй, я тоже прощупаю ситуацию, – решил Сергей Яковлевич, идя следом.
Когда мы вернулись в зал, большинство гостей уже перекочевало к столам, где насыщалось вкусными закусками, пило шампанское и ждало свадебного торта. Я быстро оценил диспозицию. Император и хозяин дома Кирилл Владимирович стояли в окружении каких-то солидных господ преклонного возраста и о чём-то беседовали. Цесаревич тоже выбрал для себя компанию в лице Булгакова, Чарторыйского, отца Арины и ещё нескольких человек, незнакомых мне. Судя по лицам последних, очень внимательно, чуть ли не в рот глядевших наследнику, они рангом ниже князей будут. А вот и Брюс! Ура! Он с каким-то молодым рыжеволосым человеком только-только отошёл от солидных дам, которые с улыбками и хищными взглядами глядели им вслед.
– Мне нужно с Брюсом поговорить, – я разом забыл о неприятности с Великой княжной. Ведь знал, что рано или поздно она свою ревностью покажет во всей красе. Теперь не вижу смысла переживать.
– Я к девочкам, – Арина легонько сжала мои пальцы и быстренько направилась к одному из столов, где собралась кучка великосветских барышень. Разумно оставила меня, чтобы не мешать мужчинам общаться.
А я решительно двинулся наперерез Брюсу и его спутнику. Глава Магической Коллегии меня заметил, что-то сказал молодому мужчине. Оба остановились и стали ждать, когда я к ним подойду.
– Александр Яковлевич, здравствуйте! – скрывая за весёлостью досаду, воскликнул я. – Не надеялся, что встречусь с вами сегодня, уже собирался уходить.
– Странно, обычно пожилые стараются побыстрее улизнуть, – усмехнулся Брюс, совершенно по-свойски протягивая мне руку для пожатия. – Молодёжь танцев жаждет, вот и не расходится… Вот, Андрей, позволь познакомить тебя с моим сыном, Яковом. Приехал из Шотландии.
Ого! У Брюса есть сын? Я даже не задумывался, что ужасный Глава Магической Коллегии, страшный надзиратель за правильным поведением одарённых дворян, не имеет семьи. Кстати, и про жену свою он никогда не говорил.
– Приятно познакомиться, – я без всякого смущения поглядел на Якова и протянул руку.
Рыжеватые усы с завитыми кончиками дрогнули в тщательно скрываемой усмешке. Дескать, не ровня мы друг другу. Наследник первого мага Империи старше меня лет на семь-десять, отчего и смотрит со снисхождением человека, вынужденного общаться с навязанным ему обществом малолетних аристократов. Но руку пожал. Крепко так, по-мужски, чтобы я ощутил, в чью компанию пробую влезть.
– Взаимно, – ответил молодой Брюс. – Для отца вы стали самым настоящим кладезем тайн и загадок.
– Вы обо мне всё рассказали, Александр Яковлевич? – с наигранным ужасом воскликнул я. – А как же государственная тайна?
– Ну и чего таинственного в твоих героических поступках? – усмехнулся главный чародей, намеренно выделяя последние слова. Как будто хотел подсказать, о чём именно он рассказывал сыну. – Спасти своих одноклассников из лап похитителей, потом провернуть такой же трюк со скандинавской принцессой, не считая множество мелких случаев…
– Ага, которые не вошли в летописи былых дел рода Мамоновых, – облегчённо вздохнул я и обратился к Якову: – А правда, что шотландцы под килтом ничего не носят?
Я таким образом хотел сбить спесь с молодого Брюса, повести разговор в русле шуток и абсурда. Кажется, удалось. Такого вопроса тот не ожидал, удивлённо хмыкнул и пощипал усы, будто стимулируя мыслительный процесс в голове.
– А сами как думаете, Андрей Георгиевич? – прищурился Яков, назвав меня по имени-отчеству, что подсказывало о его подготовленности ко встречам с представителями столичной аристократии.
– Думаю, ходить и воевать с голым задом непрактично, – честно ответил я. – Наверное, какие-то подштанники под килт горцы всё-таки надевали.
– Вынужден вас разочаровать, светлый княжич, – тихо рассмеялся Яков. – Как и все «варварские» племена Британии, шотландцы носили штаны, чем и отличались от «цивилизованных» римлян. Нашим предкам с северных районов Шотландии удалось отстоять независимость и создать королевство Альба. Значительная романизация местного населения привела к удивительным результатам. Жители равнинных районов, которые подверглись смешению с англами, продолжили носить варварские штаны, а горцы от них избавились. Летописи утверждают, что среди населения Британских островов существовала мода на длинные рубахи при отсутствии штанов. А то, что сейчас представляют как килт, это было ни что иное, как накидка из пледа, которая закрывала нижнюю часть тела. А поверх килта шотландцы надевали длинную рубаху – лейне. Её носили как бедняки, так и богатые люди. Естественно, рубаху украшали вышивкой, чтобы показать социальный статус.
– То есть штаны были? – уточнил я.
– Конечно, куда же без них. Иначе в горах зад сразу отморозишь, – Яков откровенно веселился. – Ну а позже килт превратился в национальный костюм. Его ведь англичане всячески запрещали, опасаясь национальной идентификации шотландцев-горцев. За ношение подобной одежды можно было сесть в тюрьму. А в восемнадцатом веке реорганизованные шотландские полки получили килт в качестве военной формы.
– Н-да, разрушили вы миф о голых задницах горцев, Яков Александрович, – горько вздохнул я.
– Весьма сожалею, Андрей Георгиевич, но таковы факты, – улыбался младший Брюс.
Я развёл руками, показывая своё невежество, и переключился на главного чародея.
– Александр Яковлевич, мне нужна ваша помощь в создании магического полигона.
– И где ты его хочешь сделать? – заинтересовался Брюс.
– Рядом со своей усадьбой. Помните пустырь по соседству, выходящий к лесополосе?
– Да-да, что-то такое помню, – кивнул чародей. Ещё бы он не помнил. Посещение Источников хотя бы раз в пять лет входит в обязательную программу Главы МК. Ушатых Брюс посещал, и о наличии пустыря прекрасно осведомлён. – Значит, теперь это твоя земля? Поздравляю, Андрей Георгиевич. Ты делаешь успехи, несмотря на свою молодость. Даже не представляю, что будет дальше.
– А чем молодость хуже зрелости? – я пожал плечами. – Если голова соображает, надо же куда-то приложить мысли, ею генерируемые. – Вы же знаете, Александр Яковлевич, специфику моего Дара. Соседи не пострадают, я гарантирую.
– Хочешь испытывать там бронекостюмы?
– Нет. Для наших изделий будет создан другой полигон. А мне нужен свой, родовой, – нажал я, намекая на скорую женитьбу и создание Рода. – Вы же знаете, что в моей мастерской можно создавать только прототипы, и то на коленке. Вот их и стану облётывать на пустыре. Он мне нужен-то больше для легитимности, чтобы соседи не ворчали. Придут такие недовольные, а я им под нос бумажку с вашей подписью и грозной печатью Магической Коллегии.
– Хорошо, я подготовлю распоряжение, – кивнул Брюс, даже не улыбнувшись. А с чего ему возражать? Ментальные техники не настолько разрушительны, чтобы беспокоиться о соседях. Это же не огненный шторм или дождь из ледяных глыб, обрушившийся на голову обывателей из-за какого-нибудь из-за неосторожных действий одарённого аристо. – Но основные работы начнутся не раньше марта. У нас есть несколько аналогичных заявок. Полигон, как ты понимаешь, не делается за один день. Это на первый взгляд всё просто.
– Да я и не спорю, Александр Яковлевич, – цепко отслеживаю ситуацию в зале. Вижу нахмуренную Лиду, которой что-то выговаривает Алёна Николаевна. Мама мозги дочке промоет, я не сомневаюсь. Но всё равно неприятно. Не за себя, а за Великую княжну, которая так эмоционально отреагировала на непонятную для неё ситуацию. Могла бы сдержаться, а по факту – дала рычаг в руки Лизы Оболенской. Показала, что наши взаимоотношения всего лишь пустяк, а не тщательно выстраиваемая стратегия двух кланов. Именно за это и попадёт княжне ещё и от папеньки. А мириться придётся мне самому, прикладывая неимоверные усилия. Никто здесь не поможет.
– В таком случае в начале марта не забудь позвонить мне. Могу ведь забыть, – пошутил Брюс.
– Не забуду, – пообещал я и уже собирался откланяться, как застыл на месте, услышав следующую реплику.
– Кстати, Андрей, здорово у тебя получилось пробраться на режимный объект, – чародей изобразил улыбку, но сейчас она показалась мне хищной. Взгляд тоже изменился с добродушного на очень и очень опасный. Для меня, в первую очередь. – Подумать только: одна бутылка коньяка решила проблему допуска.
– Так я же слышал, что генерал Бирюков уважает элитный коньяк, – в горле резко пересохло, несмотря на то, что я готовился к этому вопросу. – Почему бы не уважить хорошего человека?
Поторопился Пётр Григорьевич! Ещё бы недельку выждал, пока я в Якутию не смылся. Глядишь, Брюс и успокоится, хоть немножечко. Понятно, что по долгу своей службы он себе зарубку на памяти сделал, чтобы потом пропесочить меня. Обольщаться не стоит. А теперь придётся отбиваться и от Мстиславских, и от самого Главы Магической Академии! И как быть?
– Ты же понимаешь, какому риску подвергнул не только себя, но и Петра Григорьевича? – с укоризной спросил Александр Яковлевич. – Про меня и говорить нечего. «Волчий билет» – и на Таймыр.
– Почему на Таймыр? – удивился я, сбитый с толку странным заявлением.
– А там оленей пасти некому, – в глазах Брюса полыхнули молнии. В ушах слабенько тренькнуло разбитым хрусталём. – Мне после твоего демарша только и остаётся за олешками приглядывать. Андрей, ты серьёзно думаешь, что со своим уникальным Даром можно плевать на уставы и инструкции? Они ведь кровью писаны, а не выдуманы из головы. А если бы во время сеанса произошли кардинальные изменения ядра Дара? С твоим отцом я не хочу объясняться. Потому что повод для обвинения очень серьёзный.
– В следующий раз в блок-камеру я полезу нескоро. Хватило пяти минут, – поспешил я пообещать чародею. – Через полгода не раньше. Пока не осознаю, что произошло, даже близко не подойду.
– Предоставишь письменный отчёт о своих ощущениях, – сжал губы Брюс, сдерживая своё недовольство от такого заявления. – И не вздумай увиливать. Иначе следующего раза не будет. И впредь посещать блок-камеру будешь со мной или с одним из представителей Магической Коллегии. Ты меня понял, княжич?
– Понял, Александр Яковлевич, – я решил не дразнить этого человека. Да и сын его поглядывал в мою сторону неодобрительно.
Когда я пережил катарсис, первое время старался вообще не вспоминать о своём заточении в блок-камере. Это было невыносимо страшно. Любая мысль о произошедшем в подвале Особой Канцелярии вызывала отторжение. Больше я туда не полезу, даже если калачом заманят. Лучше сосредоточу все усилия на своём Источнике. Именно в нём хранятся очень многие тайны магической вселенной. Ну и для Антимагии местечко найдётся.
Зато скоро я встречусь с аляскинским Камнем! Очень мне хочется прикоснуться к нему и погрузиться в энергию Осколка, являющегося близким родственником Источника Мамоновых! Эта мысль вернула мне хорошее расположение духа. Попрощавшись с Брюсами, я заторопился к Арине, чтобы составить ей компанию на танцполе, откуда уже звучала знакомая музыка и голоса Анжелики с Рустамом. «Скоморохов» надо поддержать. Это ведь их первое выступление перед такой публикой.
* * *
– Как ты терпишь выходки этого наглеца? – с некоторой долей раздражения спросил Яков у отца. – Он же откровенно издевался, как будто ты не главный чародей Империи, а чиновник пятого-шестого класса из Думской комиссии! И что за блок-камера?
– Подавитель магических потоков, – задумчиво проговорил старший Брюс, забрав с подноса проходившего мимо официанта бокал с шампанским. – Полностью закрытая от внешних воздействий камера, обложенная специальным материалом, гасящим любое энергетическое излучение.
– Так это не сказки? – удивился Яков.
– Иногда правду нужно облекать в форму мифов, – пошутил Александр Яковлевич. – Чтобы выглядело устрашающе для любопытных.
– И что… княжич в самом деле мог серьёзно пострадать?
– Знаешь, сын… Я бы охотно поэкспериментировал с Мамоновым. Как изменится его Дар после десяти-пятнадцати минут нахождения в камере? Очень уж он специфичен… Мне рассказали, с каким лицом мальчишка выходил наружу. Никакого страха, но глаза абсолютно пустые, как бывает у людей, которым хорошо промыли мозги. Вот я и думаю: что же с ним произошло?
– Разве у подвергшихся чистке всё выглядит по-другому? – Яков заинтересовался цесаревнами, так и продолжающими разгуливать по фуршетному залу.
– У тех страх даже физически ощущается, – старший Брюс заметил нетерпение сына. – Ладно, ступай, развлекайся. Не слушай старика.
– Как думаешь, отец, а если я приглашу одну из цесаревен на танец, мне потом император холку не намылит?
– За что? – рассмеялся Александр Яковлевич. – За попытку развлечь девушек? Иди уже. Я хочу, чтобы ты уже сейчас начал позиционировать себя как будущий Глава Магической Коллегии. Вот и покажи, что ты достойный продолжатель династии чародеев Брюсов. А самый лучший способ «засветиться» – понравиться членам императорского Дома.
2
Уехать из дворца Куракиных мне удалось только через два часа. Зато неплохо потанцевали, поучаствовали в различных конкурсах. Но больше всего я переживал, как примут «Скоморохов». Не сказать, что их выступление оказалось триумфальным – для этого двух-трёх песен перед взыскательной публикой маловато. Нам с Ариной хотелось, чтобы именно старшее поколение имело представление, что такое современная музыка, которой увлекаются их дети. Поэтому репертуар подбирался тщательно. Анжелика выступила бесподобно. А её старая песня на английском, да ещё глубоким бархатистым голосом растрогала больше половины танцпола.
Я под эту музыку пригласил Лиду потанцевать. Великая княжна дулась, как обиженная в песочнице девочка, но не взбрыкнула, когда я положил свою руку ей на талию. Только напряглась. Разговаривать под аккомпанемент Анжелики было трудновато, поэтому ограничились парой-тройкой фраз. Лида отвечала сквозь зубы, и мне сразу захотелось плюнуть на попытки примирения и покинуть дворец. Будь что будет. В конце концов нас никто насильно не тянет к венцу. Можно пункт договора о нашей женитьбе переписать. Жить с человеком, вспыхивающим по каждому поводу, мне совсем не улыбалось. Увы, у Мстиславской явно выражен вирус стервозности, который со временем станет отравлять жизнь не только ей, но и окружающим. Его надо или уничтожить каким-то жутко мощным антибиотиком, или отпустить пациента. Пусть Великая княжна портит жизнь какому-нибудь заграничному принцу. Вот сейчас я пожалел, что участвовал в компрометации Пьетро Мочениго. Парочка получилась бы на загляденье!
Кажется, Лида почувствовала моё настроение, но до самого отъезда продолжала всячески демонстрировать нежелание общаться со мной. Как только я пытался подойти, она ловко маневрировала и присоединялась к какой-нибудь компании. Это было вызывающе и неприятно. Делать нечего. Я предупредил Арину, что возвращаюсь домой. Княжна только кивнула с сочувствием, и улучив момент, когда мы стояли возле той самой пальмы, поцеловала меня.
– Езжай, я с ней поговорю, – пообещала Арина.
– Даже не вздумай, – возразил я. – Она тебя слушать не станет, особенно сейчас. Сами разберёмся. Ты приготовилась к поездке?
– Конечно, – улыбнулась девушка. – А там правда очень холодно?
– Правда. Но не переживай. Найдём вам шубы, камусы, шапки. Не замёрзнете, – успокоил я княжну. – Сначала высадимся в Ленске, где нас встретит отец. Погостим пару дней у родителей, я вас с мамой познакомлю, с сестрёнкой. А потом князь Мамонов повезёт нас в родовое поместье.
– А почему ты отца князем Мамоновым называешь? – полюбопытствовала Арина.
– Да как-то исторически сложилось, – я пожал плечами. Не вдаваться же в подробности наших взаимоотношений на фоне пятнадцатилетней разлуки? Арина, кажется, поняла моё состояние, и только кивнула.
Я попрощался с княжной, нашёл своих телохранителей и вместе с ними спустился вниз. В гардеробной накинул пальто и с тяжёлым сердцем покинул дворец Куракиных. Удивительно, что всё, связанное с этой фамилией, норовит принести неприятности. Вот и до размолвки с Лидией дошло. Всё! Больше никаких контактов с Куракиными!
Я сел в «Фаэтон» и дал команду ехать домой. А сам задумался, как вести разговор с Великой княжной. Понятно, что сегодня были эмоции, обида и даже злость. Лиза Оболенская – красивая девушка, с ней приятно разговаривать. Но я же подставился под удар не просто так! Признаюсь, меня заинтересовала фраза о модификации интегратора с помощью генетических манипуляций. Но тверская княжна так и не рассказала ничего. Не успела из-за Миши Серебряного. Или никаких прорывных технологий у Оболенских в помине нет. Ловушка для простодушной Лиды.
Другое дело, если бы нас застукали в постели, или хотя бы целующимися. Арина правильно оценила ситуацию и не стала показывать своё «фи». Это ещё один балл в пользу княжны Голицыной. Она будет старшей женой, даже если Лида начнёт исправляться. Или – всё?
Зазвонил телефон в кармане пальто. Я вытащил мобильник и вздохнул, увидев высветившееся на экране имя абонента.
– Слушаю, Ваше Высочество, – поднёс я аппарат к уху.
– Ты знаешь, что покидать мероприятие раньше вышестоящего начальства равносильно нарушению дисциплины? – вроде бы в шутку спросил цесаревич.
Я выдержал паузу.
– Прошу прощения, Ваше Высочество, но мне стало плохо. Не хотел своим видом портить настроение людям.
– И ни одна таблетка не помогла? – хмыкнул Мстиславский.
– Увы…
– Завтра в десять утра я жду тебя в своём особняке, – неожиданно резко сменил тему Юрий Иванович. – Через КПП пропустят, не переживай.
– Понял.
Цесаревич услышал то, что хотел, и отключился. А как мне ещё отвечать? Это не просьба, а самый настоящий приказ, который игнорировать нельзя. Возможно, речь пойдёт о сегодняшнем случае. Вот и хорошо. Определимся с нашим будущим, каким бы оно не было.
Впервые за долгое время мне захотелось уехать из столицы к своей семье, живущей на другом конце Империи. Плюнуть на всё и как следует отдохнуть от людей, которые меня изрядно напрягали последнее время: Мстиславские, Оболенские, магистр Колыванов со своим навязчивым предложением уехать в Лондонскую Академию. Возникло странное ощущение: если я так реагирую на случившуюся с Лидой размолвку, значит, у меня есть к девушке чувства?
Подумаю об этом завтра на свежую голову. Я привык не рефлексировать, а действовать.
Когда я вернулся домой, там меня ждал Куан. Хитрый Лис сидел в столовой и попивал чаёк с миниатюрными калачиками, испечёнными, конечно же, Оксаной.
– Чем обрадуешь, наставник? – Я тоже присел за стол. Передо мной тут же появилась дымящаяся кружка с ароматным чаем.
– Как я и предполагал, девица обвела вас вокруг пальца, – ответил Куан и с непроницаемым лицом сделал глоток из фарфоровой чашки.
Глава 7
1
Какие только мысли не лезут в голову, когда сидишь в комфортной машине и от безделья рассматриваешь мелькающие снаружи дома, прохожих, рекламные всполохи на витринах магазинов, уже блеклые от наступившего утра. Лёгкая морозная дымка, в которой видно бледно-жёлтое солнце, уже начинает рассеиваться. Новый день бодро катится по столице. А у меня непонятное настроение, скачущее от полного пофигизма до дрожи в руках и неприятных ощущений где-то под сердцем. Хорошо, что Куан не дал впасть в окончательную меланхолию от плохо закончившегося вечера. Утренняя разминка на шестах чуть-чуть взбодрила, помогла увидеть мир в красках, а не через серую вуаль уныния.
После разговора с Дайааной и личных раздумий я пришёл к мысли, что рыжеволосая девушка с милыми веснушками на лице, и оказалась той самой «опасной женщиной», о которой предупреждала Дайаана. Значит, те двое «специалистов» из Лондона – группа прикрытия или ликвидации, тут уж как переговоры пройдут. А это точно переговоры, раз у Татьяны ничего не получилось с обольщением. Хороший амулет сделала подруга.
Засада, устроенная нами у дома, где «проживала» рыжая колдунья, результата не дала. Девушка просто-напросто исчезла, ни разу не появившись на улице, как в воду канула. Хитрый Лис высказал мысль, что она дождалась нашего отъезда и спокойно покинула дом. Надо было оставлять наблюдателя сразу, но моя беспечность привела к такому вот результату. Обвинять некого, кроме самого себя. Вот и оставалось мысленно стучать по своей глупой голове.
Как и обещал цесаревич, на КПП Зарядья меня не стали задерживать, только удостоверились, что это именно я приехал на такой красивой машине, а не какой-нибудь злыдень. Подозреваю, номер «Фаэтона», как и моя фотография, уже введены в базу, поэтому и пропустили без проволочек. Правда, к особняку цесаревича нас сопроводила местная охрана на чёрной «Веге».
Так как моих личников не пустили внутрь, меня любезно передали с рук на руки от одних гвардейцев к другим. Здесь заправляла уже внутренняя служба. Ко мне подошёл мужчина в строгом костюме.
– Его Императорское Высочество ждёт вас, княжич. Позвольте, провожу.
Мы поднялись на второй этаж. Странно, как сегодня тихо. Никто из домашних не вышел навстречу, не поприветствовал гостя. Неужели – всё? Антимаг перестал интересовать Мстиславских? Это не очень хорошо. К опеке с их стороны я уже давно привык. Зато никаких вопросов, все дела решаются оперативно. Потеря протекции может серьёзно осложнить продвижение проектов. Как шутил Петрович, в армии хорошо до первого крупного залёта. Потом все начинают жить по уставу. Боюсь, цесаревич хочет довести до меня, что пришло время того самого устава. Гауптвахта покажется цветочками.
– Ожидайте, – скупо обронил сопровождающий, когда мы оказались перед массивной дверью. Он скрылся за ней, чтобы доложить о моём прибытии. Вернулся быстро, кивнул. – Входите, Андрей Георгиевич.
Не сказал, что у меня пять минут, чтобы покаяться в своих грехах. Уже хорошо. Или плохо? Сколько времени нужно для промывания мозгов? Думаю, не так много. Снова вспомнил слова Петровича. «Главное, дать начальству наораться от души, преданно глядя ему в глаза. И молчать до тех пор, пока тот не выдохнется и разрешит говорить». С трудом погасил улыбку, когда входил в кабинет. А то сочтут за наглость.
– Ваше… – я вовремя сориентировался, даже не успев испугаться. – Императорское Величество, Ваше Императорское Высочество! Доброе утро!
Цесаревич коварно подставил меня. Ставить клизму нерадивому княжичу он собирался вместе с царствующим папашей. Да, император тоже был здесь. Оба Мстиславских сидели в креслах, устроившись в гостевом уголке, и неторопливо попивали чаёк с лимоном. Запах цитрусовых приятно витал в воздухе и бодрил вкусовые рецепторы. Я почувствовал, как мой рот наполнился слюной.
– Проходи, Андрей, присаживайся рядышком, – благодушно проговорил император. – Если хочешь чаю, наливай себе, не стесняйся.
Он кивнул на расписанный жар-птицами фарфоровый чайник. Я заметил, что на столике находилась ещё одна чайная пара, как раз для меня.
– Спасибо, Ваше Императорское Величество, – я присел на диван и без всякой робости наполнил чашку ароматным напитком, бросил в него три кусочка сахара и тонкий ломтик лимона. Спокойно и размеренно размешал ложечкой содержимое, аккуратно отхлебнул. Пойдёт. Люблю такой.
От меня не укрылось, как император едва заметно поморщился, словно излишний официоз его чуточку покоробил. Ведь кроме нас в кабинете никого больше не было.
– Раз уж мы в неформальной обстановке собрались, можно даже сказать – по-семейному, в узком кругу, то разрешаю обращаться по имени-отчеству, как ко мне, так и к Юрию Ивановичу. Урона нашей репутации не вижу. – И прищурился лукаво.
Намёк на вчерашнее? Но я ведь ничью репутацию не попортил. Скорее, меня самого слегка облили недоверием.
– Когда уезжаешь? – спросил Иван Андреевич, как будто до этого ему не доложили!
– Завтра вечером. Самолёт уже готовят.
– Всё осталось без изменений? – продолжал допытываться император.
– Так точно. За исключением одного вопроса, – я помялся, а потом решил, что терять нечего. – Поедет ли с нами Великая княжна Лидия.
– Поедет, никуда не денется, – сразу ответил цесаревич. – Она осознала, насколько нелепой выглядела её вчерашняя выходка.
– Но я бы не хотел, чтобы на её решение оказывали давление, – не сдавался я. – Если она в душе сопротивляется вашему желанию видеть её со мной, то лучше не настаивать.
– Глупости не говори, – оборвал меня Юрий Иванович. – Никто не давил. Так что поедете вместе. Путешествие поможет вам сгладить возникшие «шероховатости» на свадьбе, справиться с недопониманием. Хочу только предупредить, что Великой княжне будет придано сопровождение, как и полагается особе царских кровей. Старшим назначен цесаревич Владислав Иванович.
Я кивнул. Дядя Сергей уже предупредил о втором самолёте с охраной, как и о дядюшке княжны Лидии. Не думаю, что это будет проблемой.
– А теперь расскажи, зачем ты так откровенно уединился с княжной Оболенской в приватной комнате, – потребовал император. – Можно было на виду гостей полюбезничать, никто бы и слова не сказал. И нам не пришлось бы кидать намёки, что ни одна сплетня не должна выйти за пределы дворца Куракиных.
Даже так? Тогда печально, если шепотки уже поползли. Как говорится, буду должен Мстиславским.
– Елизавета Владимировна попросила консультацию по некоторым аспектам броневой защиты «Атома».
– А зачем тебе укреплять позиции нашего будущего конкурента? – удивился цесаревич. – Надо было вежливо отклонить просьбу.
– Мне стало интересно, какие проблемы возникли в процессе эксплуатации «Атома», – я пожал плечами. – Оболенские хотят выставить этот бронекостюм на Военную Приёмку. Значит, при благоприятных условиях он будет внедрён в войска. А я не хочу, чтобы слабый экзоскелет стал причиной гибели русских пилотов.
– Хорошо, Андрей, – подобрело лицо Ивана Андреевича. – Я в тебе не ошибся. И какие слабости ты нашёл в «Атоме», когда проводил спарринг с князем Оболенским?
– Бронекостюм отличный, врать не стану. Есть моменты, которые влияют на работоспособность нового экзоскелета. Их недолго исправить. Но наш «Бастион» будет лучше.
– Похвальные амбиции, – усмехнулся старший Мстиславский и сделал глоток чая. – Говорил я тебе, сын, что с такой молодёжью мы создадим мощную техномагическую державу.
Юрий Иванович сдержанно кивнул, признавая, что такой разговор был.
– Единственное, что меня заинтересовало, почему интегратор подвергся изменениям? Разве специальная комиссия дала разрешение?
Цесаревич с императором переглянулись. Иван Андреевич наморщил лоб, как будто вспоминая, подписывал ли документы по данному случаю. И ведь вспомнил!
– Да, прошение от Ржевских по изменению некоторых параметров интегратора было. Несколько месяцев назад я читал докладную записку с выводами комиссии. Что-то, связанное с управляемостью эмиттера на генетическом материале. Я тогда посчитал это блажью производителя, но заинтересовался, насколько далеко продвинутся изыскания… Подожди, ты хочешь сказать, что Оболенские воспользовались новым интегратором и поставили его на «Атом»?
Я перевёл дыхание и приободрился. Мстиславские не собираются «сливать» затеянное обоими кланами дело государственной важности, о чём император и дал понять репликой про талантливую молодёжь.
– «Атом» сам по себе хорош в плане двойной защиты: магической и рунической, – я попытался рассказать то, о чём узнал из доклада Гены Берга и намёков Лизы. – Меня заинтересовало, каким образом связали обе разнородные структуры в единую систему.
– Это не так трудно, как кажется, – возразил цесаревич.
– Может быть. Вам виднее, Юрий Иванович, – я хлебнул чайку с ароматом лимона. Красота! – Я-то с магией не дружу. Но скажу, как опытный пользователь… Бронекостюм – это сложнейшая экосистема, завязанная на магии, рунах, физических процессах, высоких технологиях. Соединить всё в единый узел можно, не спорю. Но сколько времени потребуется? Год? Пять лет? У меня версия такая: Оболенские завязали интегратор на свою кровь. Теперь «Атом» становится индивидуальным экзоскелетом, который будет подчиняться только одному человеку. Тому, чья кровь находится в ядре эмиттера.
– Зачем тогда Оболенские продвигают «Атом» в войска? – удивился император. – А вдруг пилоту станет плохо, кто заменит его в бою? «Скелет», признающий только своего хозяина, станет неподвижным железом. Минус боевая единица, и как следствие, большая нагрузка на остальных.
Соображает император! Я ещё больше зауважал его.
– Думаю, Владимир Артемьевич будет создавать два варианта бронекостюма. Который с магическим резонатором, зацикленном на генетическом материале пилота, пойдёт на вооружение клана Оболенских, а второй – обычный – в войска.
– Тогда зачем консультируешь тверских? – в голосе цесаревича проскочило раздражение.
Не удержавшись, я улыбнулся.
– Пусть распыляют ресурсы. Всё равно интегратор нового поколения нужно доводить до ума. Не знаю, сколько времени это займёт, но мы успеем выйти на рынок с «Бастионом». Арабелла Стингрей запустила кюветы для выращивания синто-волокон. Теперь остаётся только начать сборку корпусов «скелетов». Вот в этом плане нам нужно поторопиться.
– Нет такой необходимости: гнать строителей, – остудил мой пыл император. – Иначе будем потом на ходу неисправности ликвидировать. Князь Елецкий держит нас в курсе, как по возведению фабричных корпусов, так и по рабочему городку.
В кабинете на какое-то время наступило молчание. Все делали вид, что увлеклись чаепитием. Цесаревич и вправду повторно наполнил свою чашку, а вот император опрокинул её вверх дном на блюдце, показывая, что ему хватило. Я же был в недоумении. Думал, стружку будут снимать, а вместо этого разговоры о броне, интеграторах.
– Ваше Величество, извините меня за нескромный вопрос, – решился я. – А к чему столь серьёзный вызов в Зарядье, если вы меня не песочите за произошедшее во дворце Куракиных? Я готов извиниться перед Великой княжной за столь неловкий момент, если вы будете настаивать…
