Текст книги "Путь воина (СИ)"

Автор книги: Валерий Гуминский

сообщить о нарушении

Текущая страница: 6 (всего у книги 30 страниц)

Глава 4

«Гнездо». Петербург, май 2016 года

– Пап, когда у меня появится такая же Сила, как у тебя? – дергая Никиту за руку, спросил Мишка, смешно семеня рядом с ним по берегу реки и загребая сандалиями песок. – Мне дедушка Фрол сказал, что еще надо три года ждать, а я уже умею создавать свои скрипты!

– Создавать скрипты – это всего лишь часть твоего Дара, не больше, – возразил Никита, поглядывая на забавно надувшего губу сына. Наконец-то он нашел время побыть со своими детьми, поэтому взял Мишку и Полину прогуляться вдоль Вологды, а заодно очистить голову от всевозможных мыслей и плодящихся проблем. Дед Фрол с охоткой присоединился к ним. Наверное, захотел позаниматься с молодыми Назаровыми подальше от любопытных глаз. Просто так старый чародей ничего не делал. Не иначе, что-то задумал.

– А что еще? – засопел сын. – Я же соблюдаю дисциплину, внимательно слушаю дедушку Фрола, даже читать научился.

– Еще бы ты не умел читать, – хмыкнул волхв. – Стыдоба какая! Дед Костя очень бы расстроился. А вот насчет Силы… Скрипты не показатель. Они являются первичным звеном в обучении, чтобы облегчить твои возможности. Поэтому постарайся раскачать еще парочку Стихий, кроме Огня.

– Сделай упор на «воздушника», – проскрипел позади них старик, умудрившийся догнать идущих впереди Никиту с сыном.

Полина, наоборот, умчалась вперед и теперь увлеченно переворачивала голыши в поисках склизких водяных жуков; иногда она восторженно пищала, увидев на прогретом солнцем речном дне силуэты рыбьих мальков.

Главное, она была спокойна и не докучала наставнику своими видениями «на полчаса вперед». Дед Фрол уже давно понял потенциал Полины и не торопился развивать его, зная, как тяжело потом она будет переносить «откаты». Каждое усиление Дара компенсировалось подобными неудобствами. Девочка жаловалась на тошноту и слабость, в связи с чем старый волхв решительно прекратил раскачивать энергетические каналы будущей Ведуньи. Слишком они оказались пластичными и подвижными, чего не наблюдается у детей ее возраста. Вот Мишку наставник гонял, не жалея. У того восприимчивость ниже, зато каждый рывок качественнее.

– Почему на «воздушника»? – обернулся Никита, заодно контролируя Полину, чтобы та не вздумала забредать в воду дальше положенного. Слон, Лязгун и Нагаец идут следом для подстраховки, но девица невероятно шустра, может и сюрприз преподнести. – Есть предпосылки?

– Огонь с Воздухом очень хороши, – причмокнул губами дед Фрол. – В Афганистане маги отдают предпочтение именно этой комбинации. Там и так климат сухой и жаркий, а в совокупности она создают смертельную ловушку для врага.

– Что из Воздуха знаешь? – поинтересовался Никита у сына.

– «Спираль», «Суховей», несколько ударных скриптов из плотных элементалей, – последнее слово Мишка произнес по слогам.

– Не рано ли на комбинации переходить? – с сомнением спросил молодой волхв у старого. Он отдавал предпочтение более опытному в наставничестве человеку и лишний раз не пытался лезть в процесс обучения.

– Рано, – дед Фрол остановился и с интересом разглядывал накренившуюся с высокого берега сосну, которую подмыл прошлогодний паводок. – Сначала займемся раскачкой второго канала, а через пару-тройку месяцев потихоньку попробуем их «подружить».

– Подружить? – воскликнул Мишка, прыгая вокруг отца, словно старался закружить ему голову. – А разве так можно?

– Любая Стихия имеет свой характер, – наставительно сказал дед Фрол. – И к каждой нужно найти подход. Это базовые знания для мага. Я об этом талдычу вам на каждом занятии, а ты пропускаешь все мимо ушей.

– Мишка… – Никита угрожающе сдвинул брови.

– А я чего? Я внимательно слушаю, – зачастил мальчишка, густо покраснев. – Не каждая Стихия может образовывать боевые пары. Например, Огонь отрицает Воду и Землю, Воздух не очень любит сочетаний с Землей и Водой. Это не значит, что из них нельзя составить атакующие скрипты, но они больше всего подвержены нестабильности.

– Ничего себе, – хмыкнул Никита, почесав макушку. – Как это пятилетний ребенок смог заучить такую формулу, а, Фрол Пантелеевич?

– Память хорошая у Мишутки, – скупо улыбнулся старик, но с таким расчетом, чтобы пацан не видел. – И язык подвешен правильно. Речь какая, чувствуешь?

Волхв посмотрел на сына, присоединившегося к своей сестре, чтобы пускать плоские голыши по водной глади. Каждый удачно «выпеченный блин» оглашался радостным воплем.

– Доча, – окликнул Полину Никита, и как только она подбежала к нему, сказал с улыбкой: – Водоворот посолонь.

– Да, папочка, – покладисто ответила девочка и повернулась лицом к реке. Замерев в неподвижности, она некоторое время разглядывала медленно текущую воду и развела руки, поднимая их вверх.

Воздух вокруг нее стал потрескивать от набирающего силу магического фона. Вскоре фигура Полины окуталась бледно-сиреневыми искорками. Никита одобрительно кивнул. Дочка не забыла инструкций, как нужно действовать. Первым делом она создала вокруг себя непроницаемый кокон, где сейчас концентрировалась энергия Силы, тем самым обезопасив стоящих рядом людей от своих непроизвольных ошибок. Не делая резких движений, она сдвинула ладони, словно охватив невидимый большой шар, и стала поглаживать его. В пяти метрах от берега вода заволновалась, замедлила свой бег и начала закручиваться по часовой стрелке, образуя воронку, постепенно углубляющуюся к самому дну. Спустя минуту поверхность реки сгладилась и вновь неторопливо потекла между берегов.

– Уф, – выдохнула Полина, опуская руки. – Устала.

– У тебя отлично получилось, – похвалил ее Никита, прижав к себе густо-каштановую головку дочери. И передал ей немного Силы, восстанавливая потраченную энергию. Аура вновь вспыхнула цветом «ведуньи» – нежно-зеленым с золотистыми проблесками.

– А можно мне? – запрыгал Миша. – Я рой приручил!

– Что за рой? – Никита посмотрел на деда Фрола. Тот лишь хмыкнул и развел руками, дескать, разрешение здесь дает Глава рода. – Ну, ладно. Заинтриговал. Надеюсь, не будет как с «ножами ассасина»?

– Я провел работу над ошибками, – с серьезным видом произнес Михаил и подошел к урезу воды. Затолкав в карманы курточки руки, он тоже, как и сестра, замер перед демонстрацией своих умений.

Никита догадался, что сын будет раскрывать скрипт. Да еще спрятал руки в карманах, словно хотел провести активацию, не привлекая чужого внимания. Это он напрасно. Раскрывать скрипт нужно свободными пальцами, а карманы будут сковывать движение. Нет, с Мишкой надо ухо востро держать. Любит он что-то новенькое придумывать.

Не прошло и минуты, как перед мальчиком сформировалось дрожащее марево воздуха, сгущавшееся до состояния плазмы. Ярко-алый шар, достигнув размера волейбольного мяча, замер, подергиваясь в ожидании дальнейших действий. Мишка неожиданно дунул на него, и шар отлетел на несколько метров от берега. Еще мгновение – и с гулким хлопком разлетелся в разные стороны, но его огненные брызги словно застыли на невидимом стекле, сдерживаемые какой-то мощной силой. А потом превратились в маленьких светлячков, хаотично мечущихся в замкнутом пространстве. Никита с интересом смотрел, как они образуют тонкие длинные спицы. Воздух колыхнулся, и они помчались к противоположному берегу, прижимаясь к воде. Самое забавное, разглядеть их в свете дня уже не представлялось возможным. Где-то на середине реки пыхнуло жаром, белесый пар поднялся вверх и рассеялся под дуновением ветерка.

– Воображала! – фыркнула Полина, прижимаясь к отцу. – В цирке только выступать!

– Получше тебя буду! – тут же отреагировал Мишка, счастливо сияя.

– Мне много и не надо, – показала девочка язык. – Правда, папа?

– Стандартный набор ты уже выучила, – усмехнулся Никита. – До инициации будешь знать еще больше, а потом начнутся занятия только под твой Дар. А Михаилу еще долго предстоит осваивать магическую премудрость.

– Тебе не понравилось? – шмыгнул мальчишка.

– Почему же? Грамотно создал сферу огня, подчинил энергетику плетения, перевел созданные объекты на уровень атомизации и атаковал противника, – Никита разобрал демонстрацию под одобрительные кивки старого волхва. – Я понял твою задумку так, что ты хотел скрыть от чужих взглядов раскрытие скрипта?

– Да, – с довольным видом произнес сын. – Когда враг не видит движения моих рук, он и не подозревает о готовящейся атаке.

– Ну и как, тяжело в карманах скрипты рисовать? – усмехнулся Никита.

– Тяжело, – сознался Мишка.

– А теперь представь, если ты не дорисовал какой-нибудь хвостик в скрипте, ноготь зацепился за невидимую ниточку в кармане, палец дернулся. Что произойдет?

Сын засопел, поняв, что опять сделал ошибку. А ведь так хотелось удивить папу и дедушку Фрола! Вроде бы улыбаются, хвалят, а на деле – отчитывают за проделанную работу.

– Самоуверенность – плохой знак для волхва, – наставительно прокряхтел Фрол Пантелеевич, подойдя к младшему Назарову. Положив свою тяжелую руку на его макушку, легонько потрепал. – А уверенность – залог победы.

– Ну и как быть? – проворчал мальчишка, не замечая улыбок телохранителей. – Руками перед врагами махать? А так бы они даже не догадались, что уже мертвы.

– А как учатся воины быть самыми сильными? – старик кивнул на Слона. – Каждый день оттачивают свое мастерство тяжким трудом тренировок. Так и тебе предстоит идти по такому же пути. Только магическому. Хочешь быть как отец?

– Спрашиваешь, деда! – засверкал глазенками Миша. – Хочу!

– Тогда научись делать все правильно, так, как я тебе говорю, как показывает отец свои хитрые приемы. Когда придет уверенность, ни один палец не зацепится за нитку, – Фрол Пантелеевич с хитрецой посмотрел на Никиту.

– Полина, Миша, можете поиграть со Слоном, – волхв усмехнулся, заметив тяжелый вздох личника.

– Хозяин, разреши показать детям ножевые приемы, – просьба Нагайца была неожиданной. Словно степной идол заговорил на понятном всем языке. – Магия хороша, но, когда умеешь владеть благородным железом, она становится еще сильнее.

– Папа, можно посмотреть? – заинтересовалась Полина, отчего у Никиты брови поползли вверх.

– У нас в роде все мальчики с трех лет начинали носить нож, а в пять уже владели им как настоящие мастера, – разговорился Нагаец.

– А девочки? – заложив руки за спину, юная ведунья внимательно поглядела на смуглое лицо личника мамы. Как-никак, она с ним виделась гораздо чаще, чем со Слоном или Лязгуном.

– Девочкам не запрещалось, но их больше учили домашнему хозяйству.

– Не хочу вышивать и танцами заниматься, – надула губы Полина. – Это скучно.

– Насчет танцев я не уверен, – Фрол Пантелеевич переглянулся с Никитой. – Для гибкости и улучшения координации они очень даже полезны.

– Да? Тогда буду танцевать, – согласилась девочка.

– Нагаец, если через полгода мои дети не станут попадать ножом в центр мишени, я сочту твои слова бахвальством, – предупредил Никита. – Работать с ножом я сам могу научить, но планировал заняться их подготовкой гораздо позже.

– Я дам им все знания, – бесстрастно ответил телохранитель. – Муху будут прибивать к доске за десять шагов.

Никита поморщился от визгов радостной ребятни, и сделав знак облегченно вздохнувшему Слону, что ему все равно нужно проконтролировать детей, отошел вместе со старым волхвом подальше от шумной компании. Нагайцу, конечно же, он доверял и нисколько не боялся за своих отпрысков. Тайный Двор приучил его жить с оружием в руках с ранних лет, а с клинками он управлялся как заправский казак уже в десять. Нагаец прав: магия тогда сильна, когда одаренный умеет пользоваться всеми возможностями. Блокираторы уравнивают шансы, и это следует учитывать в расчетах. Поэтому необходимый комплекс самообороны его дети получат до того момента, когда пойдут в школу.

– О чем задумался, Никитка? – почувствовал его колебания дед Фрол.

– Имел разговор с князем Балахниным, – признался молодой волхв. – Представь себе, Фрол Пантелеевич, он проводит какие-то изыскания, чтобы понять, откуда у меня Дар Перуна. И намекнул так невзначай, что докопался до истины.

– Даже так? – хмыкнул старик. – И ты веришь его словам?

– Ну… в чем-то он был убедительным. Есть подозрение, что одаренный из его окружения согрешил с одной девицей. Балахнин где-то нашел Место Силы и отправил ее туда в надежде, что будущий ребенок примет универсальный Дар.

– По аналогии с алтарем Храма? – снова ухмыльнулся дед Фрол, как будто сказанное его веселило. – Ну что ж, пусть и дальше проводит научные изыскания. Девку только жалко. Загубит своими экспериментами.

– Ты что-то знаешь о таком способе?

– А кто возил беременную жену к Источнику? – выцветшие глаза старика задорно блеснули. – Разве ты не рисковал?

– Ситуации разные. Побывать внутри Источника и впитывать энергетику Места Силы – это иные уровни воздействия на Дар.

– Ребенок той девки не получит и половины от одаренного родителя, – уверенно произнес Фрол Пантелеевич. – Полукровкам придется выпрямлять все энергетические каналы, и не факт, что удачно выйдет. В афганских княжеских семьях иногда рождались вот такие бастарды, и его вместе с матерью отселяли в далекий кишлак под пристальный надзор специально обученных людей, которые следили за развитием ребенка. Долго, до восемнадцати лет. Инициацию переживал не каждый. Особенно первую. Там сразу шел жестокий природный отсев. Магия не терпит беспечности в подобном деле. Есть правило, и оно единственно верное, проверенное веками: неодаренная женщина не может родить полноценного носителя Дара. Это выбраковка. Но если мать-простолюдинка имеет искру, то шансы вырастить одаренного ребенка повышаются многократно. Если этим займутся евгеники, – хмыкнул старик.

– А наоборот? Мужчина-неодаренный, а женщина из сильного Рода, пестующего какую-нибудь Стихию? – Никите было интересно выслушать версию старика.

– Думаешь, старшие родичи допустят такой мезальянс? – рассмеялся волхв. – Они-то как раз понимают, что таким образом кровь будет испорчена. Такая же выбраковка, только с более лучшим результатом, как ни странно.

– А как же в Афганистане?

– Таких как раз убивают, – пожал плечами дед Фрол так буднично, что у Никиты по спине прокатился холодок. – Бастард от одаренного отца – допустимо, а высевок от одаренной матери – проклятие Рода. Разницу чуешь?

– Оскорбление крови?

– Ну да. И магия здесь не при чем.

– Но ты сам сказал, что шансы для ребенка получить Дар в таком союзе гораздо выше. Иерархи утверждают обратное.

– Иерархи многого не знают, – резко остановился Фрол Пантелеевич и заложил руки за спину, разглядывая возящихся с детьми телохранителей. – Они впитывают знания западной цивилизации и пытаются натянуть ее на наши уникальные наработки. От того и ошибки. Я прошел от Пянджа до Пешавара, столкнулся со многими секретами местных магов. Скажу так: к чистоте крови местные князьки относятся с невероятным трепетом. Но нигде я не встретил одаренного с искусственно поднятым уровнем Дара. Природа всегда подводит к общему знаменателю, если нет предпосылок к усилению. У тебя они были с самого рождения, и так распорядилась природа. Если хочешь – Перун. Недаром он тебя отмечает при каждом посещении Храма, прямо спектакль устраивает! Когда твоя жена родит, сам убедишься в правдивости моих слов. Дети никогда до тебя не дотянутся. Они будут уникальными в чем-то, но Сила Пяти Стихий подвластна только тебе. Может, в мире и существуют еще подобные уникумы, но я о таковых не слышал.

– Балахнин сказал, природа дуалистична, двуедина. Значит, есть.

– Сам-то веришь?

– В двуединую природу вещей? Верю, потому что она существует. Но в появление второго Универсала – нет.

– То-то и оно. Болтун твой князь, вот что я скажу. А тебе посоветую играть на его интересе. Пусть тратит ценные ресурсы и время. Хорошо бы втянуть в эту бессмысленную игру и Шереметевых, и Волынских. Хотя бы посмеялись…

– Хм, забавная идея, – по губам Никиты скользнула усмешка. – Кинуть им косточку и посмотреть, как они начнут вырывать ее друг у друга. Только вот зачем? Я не нахожусь с ними в состоянии войны.

– То же самое. Отвлечь от себя, пока строишь клан, – притопнул ногой дед Фрол, словно неразумного уговаривал. – Селекция Дара в одном взятом Роде – это годы тяжелой и кропотливой работы. Порой ведущей в никуда. Пока твои оппоненты будут бегать, высунув язык в поисках Источника, ты вырастишь детей, укрепишь клан, нарастишь мускулы, грубо говоря. Ты знаешь, – он взял за руку Никиту, – сильный воин не ждет, когда на него нападут и уничтожат, а сам ищет врага. Твое «Гнездо» – не то место, где можно крепко встать на ноги. Это всего лишь уютное родовое поместье. А настоящая жизнь там, в большом городе. Твои девчата скучают, я это чувствую. Иди навстречу опасностям, не жди их.

– Фрол Пантелеевич, мне уже несколько человек такое советуют, – тщательно скрывая раздражение, ответил Никита. – Я не дурак, все вижу и понимаю. Возможно, в следующем году что-то изменится…

– Не буду на тебя давить, – тут же кивнул старик. – Построить новый удобный дом занимает много времени. А я останусь здесь доживать свой век. Заодно присмотрю за «Гнездом», сколько мне отмерено.

Никита не хотел признаваться, что тянет с переездом в Петербург только по одной причине: у него просто не будет времени на свои проекты. Его начнут сжирать обязательное общение со столичной знатью, с семьями высокородных, визиты к императору, к знатным семьям, приемы, балы, Ассамблеи. Для молодых женщин это несомненный плюс. Никита был более чем уверен, что Тамара, Даша и Юля укрепят его репутацию среди салонных завсегдатаев. Они-то как раз будут чувствовать себя как рыбки в воде. Боязнь большого города уже стала для него неким ограничителем, не дающим развернуться в полную силу своего растущего (чего греха таить) влияния.

И вдруг на него резко свалилось понимание одного-единственного факта: ведь он, по сути, так и не вкусил всех прелестей своей молодости, как бирюк, забившись в нору. Война, интриги, преследование врагов – вот что он видит в последнее время. Кого-то спасает, убивает, пытается помочь престолу, осознавая себя белкой, бегающей по колесу. Тот же Велимир Шереметев, молодые Воронцовы, Юсуповы, Волынские куда счастливее его, надо честно признаться.

– Не погружайся в проблемы, – потрепал его по плечу дед Фрол, словно почувствовав настроение молодого волхва. – У тебя вся жизнь впереди. Отдай ее тем, кто тебя любит… ну и себя не забывай.

* * *

«Когда молчат пушки, спеши жить», – думал Никита, стоя перед воротами соседского особняка, повторно нажимая на кнопку вызова. В самом деле, Осиповы испытывали серьезные финансовые проблемы, если даже не могут нанять охрану или того же сторожа, который мог хотя бы задать вопрос пришедшему.

А нет, кто-то неспешно идет по дорожке. Надо же, сам Осипов решил выяснить, кто трезвонит так решительно. Он подошел к воротам и удивленно замер, разглядывая гостя.

– Никита Анатольевич? Как неожиданно, – сорокапятилетний мужчина с ранними залысинами на лбу машинально провел ладонью по щетинистой щеке и поднял щеколду входной калитки. – Милости прошу.

Он скользнул взглядом по замершим за спиной барона двум телохранителям и черному внедорожнику, ставшему так ловко, чтобы прикрыть своего хозяина, быстро отошел в сторону, пропуская его внутрь.

– Я не расстроил ваши планы? – с любопытством оглядываясь по сторонам, поинтересовался Никита. Он отмечал запущенность небольшого сада, неухоженные кустарники, выбоины на дорожках, покосившуюся беседку в глубине парка, имевшего хоть какую-то ценность. За дальним забором возвышается крыша назаровского особняка.

– Да что вы, дорогой барон, – ожил Осипов. – Мои дела не столь важны, как ваши. Не угодно ли пройти в дом?

– Я бы хотел с вами прогуляться по парку, – Никита улыбнулся. – Погода великолепная, зелени много.

– Вы же не просто так пришли, Никита Анатольевич? – с легкой робостью спросил хозяин усадьбы.

– Да, по одному важному для нас обоих делу, Валентин Александрович, – волхв не стал влезать в бессмысленные разговоры ни о чем. Время дорого. – Наслышан, что вы продаете свой дом с землей.

– Продаю, – Осипов кашлянул в кулак. – Теперь понял смысл вашего визита. Хотите выкупить мое хозяйство?

– Если вы сами пожелаете продать его мне, – заложив руки за спину, Никита медленно шел по дорожке, умело выложенной между вязами и орешников, покрытых молодой зеленью. – Семейство мое становится многочисленным, а старый особняк не может обеспечить каждого комфортным проживанием. Да и устарел он морально. Расширяться хочу.

– Почему же вы решили, что не пожелаю? Какие причины для препятствий? – усмехнулся Осипов. – Значит, хотите снести свой дом? Жаль, Меньшиковы жили в нем почти пятьдесят лет.

– Ну, теперь-то они там не живут, а каким быть новому зданию, решаю я. Нет ничего вечного, Валентин Александрович. Даже столица перестраивается.

– Сдается мне, вы хотите перебраться в Петербург, – в глазах Осипова пропала пустота. Даже засверкали озорно. – Неужели решились? Вот уж будет разговоров у местного света!

– Что, так жаждут моего приезда? – усмехнулся Никита, вдыхая в себя запахи почек, свежей листвы и прелых листьев, лежащих в тени под деревьями.

– Невероятно жаждут, – рассмеялся Осипов. – Не буду провидцем, если скажу, что все это из-за желания видеть ваших жен гостьями в домах знати. За ними тянется ореол загадочности.

– Еще ничего не решено, – поморщился Никита. – Это всего лишь проект расширения моих владений. А так вы избавляетесь от обременительной недвижимости, счел возможным поговорить с вами. Или уже опоздал?

– Интересующиеся моей усадьбой люди приходили, осматривали ее, но пока никто не дал окончательного ответа.

– Ждут, когда вы начнете снижать цену, – догадливо кивнул молодой барон.

– Именно. Только я не собираюсь потакать их желаниям. Место здесь перспективное.

– Перспективное? – Никита остановился, чтобы рассмотреть деревянную беседку с облупившейся краской на фасаде. – Я чего-то не знаю?

– У меня есть приятель из Градостроительной Палаты, – Осипов, кажется, был смущен столь пристальным вниманием барона к покосившейся постройке. – Есть решение развивать район за Обводным каналом. Но здесь не будет многоэтажных домов и плотных застроек. Скорее, ориентироваться будут на богатых людей из богемы, купеческого сословия, дворян. Молодая аристократия тоже, знаете, хочет жить отдельно, создавать свои семьи. Родовые узы начинают распадаться, увы. Но в общем, интересная перспектива.

– Понятно. В таком случае вы не против продать мне свою землю?

– Не против. Но цена может вас удивить.

– Так назовите ее.

Услышав ответ, Никита про себя хмыкнул. Неплохо так ценит свою недвижимость господин Осипов. Скорее всего, решил не чинясь накинуть к прежней сумме еще пару процентов, увидев потенциального покупателя.

– Валентин Александрович, вы выставляли у маклеров цену в триста тысяч, что слегка превышает истинную стоимость земли и особняка, – Никита не хотел торговаться, но слегка сбить нахальство соседа не мешало. Даже несмотря на будущий бум в районе Обводного. – А сейчас хотите четыреста тысяч. За счет чего же выросла цена за пару дней?

Осипов густо покраснел, потянул на себя ворот рубашки, как будто душивший его.

– Я не буду спрашивать, отчего вы вдруг решили съехать отсюда. Место тихое, хорошее, – Никита внимательно посмотрел по сторонам. – Да и ваше соседство нам не докучало…

– Да-да, если не появляться здесь всю зиму, – усмехнулся Валентин Александрович, придя в себя. – Увы, не могу содержать усадьбу.

– Триста двадцать тысяч – и мои юристы уже завтра начнут оформлять все документы, – заявил Никита, очнувшись от созерцания парка. – Вам ничего не нужно делать, только ознакомиться и подписать. Будете торговаться?

– Хорошо, я согласен, – кисло улыбнулся Осипов. – В самом деле, неловко получилось.

– Пустяки, – Никита ухмыльнулся. – Как говорится, проси больше – получишь то, что и планировал. Итак, завтра с утра ждите гостей. Волокиты не будет, я обещаю. И через несколько дней вы получите свои деньги. Кстати, как желаете? Чеком, переводом на банковский счет или наличными? А может, открыть вам карту с этой суммой?

– Последний вариант мне подходит, – встрепенулся Осипов. – Но на мое имя.

Барон Назаров про себя хмыкнул. Сосед, кажется, пытается скрыть часть денег от своих родственников или жены. Он уже знал, что его старшая дочь вышла замуж за офицера и уехала в Киев. Сын учится в Праге, попал в дурную компанию, тянет деньги с родителей, поэтому и возникла у Осиповых такая проблема. Земельный налог съедал большую часть доходов (земля на Обводном принадлежала государству, и только Меньшиковы и еще несколько княжеских дворцов исключались из списка налогоплательщиков), а тут еще и кровиночка проблемы на ровном месте создает. Тем не менее Никита не собирался обеспечивать благополучие чужих людей, зная, что часть денег от продажи уйдет в карманы зарубежных адвокатов. Поэтому безжалостно срезал запросы соседа, который, кстати, вовсе не был недовольным.

– И все же я хотел бы пригласить вас в дом, – проявляя вежливость, произнес Осипов, когда они обошли вокруг особняка.

Никита отказался, сославшись на неотложные дела. Хозяин дома, скрывая облегчение, проводил его до ворот, а потом долго стоял у ворот, провожая взглядом машину соседа, которая промчалась мимо усадьбы Назаровых и скрылась за поворотом.

– Как все прошло, Никита Анатольевич? – поинтересовался Слон.

– Согласился, – откликнулся волхв с заднего сиденья. – Хитрый дядечка. Свою развалюху спихнуть в довесок к земле за триста тысяч не каждый сможет. Красная цена усадьбе на двести пятьдесят, не больше.

– А вы дали больше? – сообразил личник.

– Чуть-чуть, чтобы не возникло соблазна дурить остальных покупателей. Дескать, а попробую-ка я поднять ставку.

– Он не прогадал, – хохотнул Москит.

– Зато я спокоен, что за моей спиной он не начнет еще с кем-то торговаться. Тем более, времени ему я не дал. Завтра уже адвокаты займутся куплей-продажей, – Никита поглядел в окошко на оживленную улицу, по которой мчалась машина. В кои времена он почувствовал невероятное затишье, свалившееся на его голову. Молодой барон даже растерялся, не зная, чем заняться. Домашние дела не успели затянуть его настолько глубоко, следовало как-то воспользоваться случаем.

Теперь стало понятно, почему князь Балахнин так энергично советовал ему перебраться в Петербург. Скучать здесь не придется. Если нет войны – в дворцах звучит музыка. Может, в самом деле прогуляться в соседнюю Явь, наведаться к сестрам в гости?

Его раздумья прервал телефонный звонок. Поглядев на имя абонента, Никита хмыкнул.

– Слушаю внимательно, Ваше Высочество.

– Все шутить пытаешься, – раздался густой голос тестя.

– Да как бы не шучу, все от настроения зависит.

– Или дурью маешься, или что-то не так идет, – с ходу выстрелил в «десяточку» Меньшиков.

– Насчет маеты я бы поспорил, но в целом – да, маюсь.

– Ты куда сейчас едешь? Не удивляйся, шум мотора прекрасно слышу.

– Хотел заглянуть в головную контору Касаткиных. Без своего «бриллианта» как без рук чувствую. Машину новую хочу купить.

– Не торопись пока, – голос Константина Михайловича неуловимо изменился. – Давай сейчас в Зимний. Охрана будет предупреждена, проведут в кабинет Самого.

Спрашивать банальность вроде «а что случилось» Никита благоразумно не стал. И так ясно. Меньшиковы без причины не зовут. Значит, такая причина появилась. Улыбнувшись, волхв ответил, что через несколько минут будет на месте.

– Заезжай через Посольский подъезд, – предупредил тесть и отключился.

Ну вот и затянулась пустота, не успев разрастись до угрожающих размеров.

– Едем в Зимний, – приказал Никита, и Москит, понятливо кивнув, тут же сориентировался, куда нужно свернуть.

Посольский парадный подъезд находился в самом центре фасада, который выходил на Дворцовую набережную. Туда и подъехал Москит, чтобы высадить молодого хозяина возле лестницы, где двое гвардейцев внутренней охраны тут же проводили его через многочисленные переходы в приемную Его Величества. Никита сразу отметил большое количество чиновников, сидящих на стульях и диванах с папками, необычную суету в коридорах, но в этот момент один из секретарей-адъютантов поднялся навстречу.

– Господин барон, извольте подождать, о вас будет сообщено, – сказал он и исчез за створками высокой двери. Через минуту он вышел обратно и кивнул. – Проходите, пожалуйста.

И с бесстрастным лицом сел на место, игнорируя гневные взгляды просителей, коих здесь хватало.

Никита сгорал от любопытства, что же могло произойти. Версий хватало, но все они базировались на предположениях. Сербия, Кавказ, Дальний Восток, обострение на границе с Маньчжурией – все что угодно, будь к этому предпосылки. Но на политическом горизонте стоял такой же штиль, как и последние дни у Никиты. Увидев, что кабинет полон силовиков, он про себя усмехнулся. Значит, опят предстоит какая-то теневая операция. И вероятнее всего, как раз связанная с Явью-два. Потому что краем глаза увидел сидящего неподалеку от императора князя Тарковского в полевой форме. Когда, интересно, прибыл?

По другую сторону от него свое место возле царствующего брата занял Великий князь Константин Михайлович. Министр обороны князь Воротынский мрачно вертел в руках ручку, поглядывая в раскрытый перед собой блокнот; начальник Генштаба Токарев что-то негромко наговаривал на ухо графу Возницыну. Но с большинством генералов и полковников Никита никогда не встречался и не знал, кто к какой службе принадлежит.

– Ваше Императорское Величество, разрешите присутствовать, – в цивильном костюме Никита не чувствовал себя неудобно перед высокопоставленными офицерами. Многие прекрасно знали о его военных заслугах, но сейчас лишь сдержанно кивнули в знак приветствия, не обращая внимания на отсутствие мундира. Часть незнакомых ему людей с удивлением воззрились на молодого штатского, которого запросто впустили на совещание.

– Проходи, Никита Анатольевич, – Меньшиков придвинул к себе несколько папок, открыл верхнюю. – Нам повезло, что барон сегодня в Петербурге изволит находиться.

Раздался сдержанный смешок.

– Кстати, для некоторых здесь присутствующих, – поднял голову император, – капитан Назаров является боевым волхвом, а не каким-то гражданским лицом, приглашенным для консультаций. Речь у нас идет об операции «Барьер», чтобы вы сразу вошли в курс дела, Никита Анатольевич.

– Я догадался, Ваше Величество, – Никита присел на один из стульев в конце стола, не обращая внимания на насмешливые взгляды какого-то майора и еще парочки офицеров, судя по полевой форме, прибывших вместе с Абу-ханом Тарковским. – Ничего важного не пропустил?