Текст книги "Путь воина (СИ)"

Автор книги: Валерий Гуминский

сообщить о нарушении

Текущая страница: 13 (всего у книги 30 страниц)

– Передали, колонна из Твери пришла в Еросимово, – доложил знакомый государю человек. – Нападения не было. Утром планируют заехать в Углич. С той стороны тоже оживление. Насчет Всеслава не знаю, прибыл он или нет, но полагаю, к завтрашнему вечеру будет здесь.

– Ты уверен, дядька Степан?

– Я же не профессиональный разведчик, сынка, – ухмыльнулся водитель и обернулся. – Могу только предполагать.

Никита увидел перед собой старика лет шестидесяти-семидесяти, еще крепкого, жилистого, с густыми посеребренными усами как у казака, с округлым лицом и очень– очень выразительными глазами, которыми он за один удар сердца обсмотрел спутника своего государя. Показалось, блеснули в зрачках опасные намерения.

– Люди нашептали, на восточной окраине города заметили возню мятежников. Стягивают туда броню и серьезное подкрепление. Значит, будет твой дурной дядька здесь. Никуда не денется.

Пока дед Степан говорил, потянулась деревенская околица, мимо которой машина проскочила довольно быстро и выехала на пустынную асфальтированную трассу.

– Где нас спрячешь, Степан Афанасьевич? – поинтересовался Владимир и протяжно зевнул. Напряжение ночи сказывалось и на Никите. Хотелось завалиться в постель и поспать несколько часов.

– К себе повезу. В особняке Паршина вам пока появляться не следует. Пусть Всеслав скинет свои козыри, – старик прибавил газу, машинка дернулась и понеслась навстречу светлеющему горизонту. – Если ваши двойники спокойно добрались до места, значит, их начнут пасти. Вона, твоего гостя особенно.

– Кстати, познакомьтесь. Это Степан Афанасьевич, при моем отце служил в очень секретном подразделении. С детства меня обучал всяким интересным премудростям. Даже я до сих пор не знаю, чем именно он занимался.

– Ой ли, Володька! – хмыкнул дед Степан, пошевелив усами. – Напряги голову, поспрашивай людей, авось и сообразишь.

– Ладно, я до тебя доберусь с парой бутылок водки, – шутливо пригрозил Великий князь, который спокойно воспринимал нарочито приземленное обращение к себе. – А этого человека зовут Никита. Прибыл из-за Врат. Наше тайное оружие.

Водитель равнодушно кивнул, не отрываясь от дороги. Он демонстративно не проявлял интереса, на что Никита только про себя усмехнулся. Дед Степан был одаренным, и весьма серьезным, но старательно прячущим за рассеивающейся аурой своего энергетического контура ранг боевого мага. Нет, он вовсе не хотел полностью стать «невидимым», да и не прошел бы такой фокус с коллегой по профессии. Он умышленно занижал способности. Только вот интенсивность прокачки через каналы голубых всполохов и искорок говорила о том, что перед Никитой «водник» высочайшего уровня. Выходит, старичок из княжеского или боярского рода, где кровь определяла силу и власть. Забавно. Если бы Степан Афанасьевич жил в его Яви, Никита обязательно раскопал бы родословную старика. А так… не его дело. Главное, Владимир ему доверяет.

Тем временем показался пригород Углича. Деревенские домишки как-то органично вплелись в картину сонного патриархального городка, тоже состоявшего сплошь и рядом из таких же построек. Но здесь они были куда наряднее, посолиднее, с черепичными крышами, с глухими заборами из металлического профиля, с мощными кудлатыми псами, лежащими на бревнах возле палисадов. Почти как в Мезени.

Дед Степан ловко свернул с главной улицы в какой-то проулок и еще минут десять крутился по невзрачным улочкам, утопающим в черемухе, боярышнике и яблоневых садах, пока не остановился возле одноэтажного дома, срубленного из добротной лиственницы.

– Держи вот, – водитель обернулся и передал Владимиру связку длинных ключей с хитрыми бороздками и загогулинами. – Я сейчас съезжу по делам, а вы располагайтесь, отдыхайте.

– Ты так один и живешь?

– Куда мне семью с таким ремеслом? – без грусти ухмыльнулся старик. – Ну все, государь, веди гостя в дом. Живности у меня никакой нет, окромя кота Ферзя. Если будет подлизываться, накорми его. В холодильнике кастрюлька пшенной каши с рыбным фаршем стоит.

Когда ночные гости скрылись за высоким деревянным забором из плотно пригнанных отесанных досок, они услышали негромкий рокот двигателя и шорох гравия. Старик уехал.

– Государь, ты обмолвился, что в колонне ехали наши двойники, – сказал Никита в спину Владимира, подбирающего ключ к металлической двери. – А как с ними будем решать вопрос?

– Князь Абу-Хан и Михаил Михайлович знают, что мы добираемся до Углича своим ходом, – Великий князь провернул подошедший ключ три раза и распахнул дверь. – Двойники поселятся вместе с делегацией в особняке Паршина. Их будут охранять так, как положено по протоколу. Какое-то время мы выиграем и подберемся ближе к противнику.

– Не жаль человека, играющего мою роль?

Молодые люди зашли в летний пристрой, откуда в дом вела еще одна дверь. Она не была закрыта на ключ, поэтому внутрь попали без труда. Сразу в глаза бросилась большая тщательно побеленная печь, отапливающая сразу две комнаты. Небольшая прихожая с аккуратными шкафчиками, сразу за ней, отгороженная ситцевой занавесью – кухонька. Направо – вход в комнату побольше. В углу возле окна, выходящего в палисад, стоит холодильник. На нем в позе сфинкса развалился большущий черный кот. Его зеленые глаза настороженно смотрели на незнакомцев, а встопорщенные усы сигнализировали о беспокойстве. Сейчас котяра решал, сигануть ли ему в открытую форточку или остаться на удобной позиции.

– Никита, ты же военный человек, – Владимир положил ключи на обеденный стол, выдвинул табурет и сел на него, тяжело вздохнув. – Наша стратегия состоит в том, чтобы лишить Всеслава самого серьезного и разрушительного оружия. Из моих боевых офицеров никто никогда не сталкивался с демонами, кроме полковника Одоевского и капитана Лиходеева. Именно они рассказали, на что способны твари…

– Когда они через портал вышли на Гиссарское плато? – догадался Никита.

– Да. Одоевский видел концовку боя и красочно описал его. Поэтому я ни за что не позволю Всеславу выбить из моих рук самый сильный козырь – тебя. А твой двойник… Он, к сожалению, совершил не самый благовидный поступок по отношению к своему государю и приговорен к смерти. Поэтому сделал правильный выбор, осознавая, на что идет. Зато семья получит прощение и не будет изгнана с родовых земель.

– Речь идет о дворянине?

– Да, – коротко бросил Владимир и стал разглядывать кухню в поисках чайника.

– Ну что ж, ты снял с моей души камень, – Никита выглянул в окно, выходящее на улицу; местные бабы выгоняли коров на пастбище, перекрикиваясь друг с другом, словно соскучились за ночь. Неторопливое солнце осветило крыши домов робкими алыми мазками. На небе появились легкие перья облаков, окаймленные желтоватой бахромой. – Но зарубка осталась.

– А вот я, Никита, закрыл свое сердце броней, – Великий князь наполнил чайник водой с помощью ковша из оцинкованного бочонка. – Иначе боль за всех, кого я вынужденно бросаю в лапы смерти, сожрет с потрохами.

Кот требовательно мяукнул, сообразив, что его никто не собирается тискать или прогонять, поэтому решил выпросить для себя еды.

– Ферзя надо накормить, – Никита улыбнулся коту и по-хозяйски залез в холодильник, где нашел кастрюльку с кошачьей едой.

Ферзь сразу вскочил, выгнул спину дугой и ловким обходным маневром через подоконник спрыгнул на пол, бесстрашно уселся перед пустой миской, ожидая, когда ее наполнят. Никита щедро навалил коту каши, после чего уселся за стол.

Пока пили чай с медом и баранками, вернулся дед Степан. Несмотря на возраст, он легко ступал по крашенным половицам, и ни одна из них предательски не скрипнула. Хозяин дома принес еще один табурет и присоединился к молодым гостям. Владимир налил ему горячего чаю.

– Съездил я к особняку Паршина, покрутился там с часок, – доложил старик, с хрустом сжав в ладони сушку. – Делегация отступника уже приехала и размещается в левом крыле дома. Сам Охрим крутится как уж, старается угодить и вашим, и нашим.

– Кого-то узнал? – поинтересовался Владимир.

– Нет. Сплошь незнакомцы. Молодые, крепкие. Охрана, видать.

– Корнея не было?

– Тоже волнуешься? – хмыкнул старый вояка. – Не было волчары этого. Странно, что не участвует в таком мероприятии. Чую, где-то здесь он. Прячется со своей стаей.

– Кто такой Корней? – заинтересовался Никита.

– Полковая разведка, диверсии, – взглянул на него Степан Афанасьевич. – Переметнулся к Всеславу в первые дни мятежа. Сдается мне, он руку приложил к гибели Юрия Ивановича. Почерк больно знакомый. Я же потом ездил на то место, Володя, все пронюхал. Было две закладки. Внешняя – магическая, «сфера». Внутри, под полом – динамит. Если бы не «сфера», создавшая закрытое пространство, может, кто и выжил бы. Сам взрыв слабенький, но за счет магического давления он разнес всю штабную комнату в клочья.

Старик закряхтел и сунул в рот, еще полный зубов, обломок сушки, задумчиво захрустел.

– Если Корней прибыл в Углич с той целью, о которой мы подозреваем, значит, твоего двойника будут пасти, – кивнул Владимир. – Теперь вопрос: нужно ли ему дать возможность добраться до него?

– Ты же сам хотел поймать Всеслава на горячем, – пожал плечами Никита, а дед Степан одобрительно кивнул. – Дай возможность диверсантам сделать свою работу, а мы их сразу же ликвидируем, пока идут переговоры.

– И как будем их ловить? – Владимир переглянулся с хозяином, на колени которого запрыгнул Ферзь и стал тыкаться своей головой в ладонь старика. Дескать, гладь меня, да получше!

– Как обычно, на живца, – Никита взглянул в зеленые глаза Ферзя, и тот сыто прищурил их, словно соглашался с планом молодого волхва. – Пусть мой двойник погуляет по городу, а я буду в сторонке наблюдать за ним. Сразу на него охотиться не станут, глупо тут же вести отстрел. Предполагаю, дождутся вечера и ликвидируют в своей комнате с помощью снайперской винтовки. Тихо и незаметно. Когда намечаются переговоры?

– Завтра. Крайний срок – послезавтра. Мы этот момент обговаривали.

– Ну что ж… Думаю, к вечеру мы будем знать, в городе ли диверсионная группа Всеслава, и где базируется, – Никита допил чай. – Степан Афанасьевич, побудешь моим гидом по славному Угличу? Городок-то красивый, уютный. Покатаемся на машине, осмотримся.

– Да с удовольствием, – ощерился боевой дед. – Давно пора Корнею салазки загнуть. А ты, сынка, в одного-то сумеешь головенки его волчатам скрутить? Больно уж интересная у тебя аура. Даже «кольчужка» просматривается. Никак, Берегинюшка твоя постаралась?

– Ага, перед отъездом укрепила, – улыбнулся Никита.

– Серьезный ты паренек, – хмыкнул Степан Афанасьевич. – Ну ладно, тогда собирайся. Времени у нас мало, сколько еще в засадах придется посидеть. А Володька пусть дома побудет. Не время ему светить свою персону. Я потом тихонько шепну нашим, что ты уже в городе.

– Обижаешь, дядька Степан, – Владимир раздосадовано поглядел на оживленного наставника. – Я бы тоже пригодился. Хочу Корнея как следует про отца расспросить.

– Если только удастся его живым скрутить, – напомнил Никита. – Судя по вашим словам – это профессионал своего дела. А такие обычно в плен неохотно сдаются. Так что извините заранее…

– Да нехай с ним, – отмахнулся старик. – Сдохнет – туда и дорога. Поехали, сынка. Познакомлю с городом.

Глава 8

Дайме Китамуро

Ичиро Китамуро стал испытывать нетерпение от затянувшегося полета еще после Казани, где ему разрешили сесть для дозаправки и осмотра состояния аэролета. Каждые полчаса он подходил к панорамному окну и разглядывал проплывающие под ним бескрайние просторы Руси. Страшно подумать, что за его спиной остались малонаселенные пространства Сибири, изломанный уродливый шрам земли, протянувшийся от северных ледяных полей до южных степей – Урал, долгожданный рубеж, означавший скорое окончание пути.

Он ожидал, когда же капитан «Рвущего небо» доложит о подлете к Ярославлю. Признаться, главе клана Китамуро порядком надоело болтаться под облаками. Аэролет преодолел несколько тысяч километров, порой двигаясь по причудливому маршруту, огибая грозовые фронты, а если попадали в болтанку, приходилось просить разрешения у сибирских князей использовать их посадочные площадки для технического осмотра и переждать непогоду.

В роскошный салон, обшитый бежевыми панелями и освещенный многочисленными круглыми фонарями, вошел капитан аэролета в белоснежном кителе, оттенявшим смуглость его скуластого лица. Кента Ицуки, клановый пилот высшей категории, коих у Китамуро было два десятка на сорок пять семейных аэролетов, остановился в нескольких шагах от повелителя и почтительно согнулся.

– На связь вышла диспетчерская вышка Ярославля, – доложил он. – Просят подтвердить, не является ли наш борт военным судном, и какова численность экипажа.

Тонкие усы Ичиро Китамуро нервно дрогнули. Эти акугяку – а дайме в силу личного восприятия не мог не считать своего русского родственника Всеслава мятежником, изменщиком и предателем – кажется, забыли, кому ставят условия. Единственное, что удерживало Главу Рода от праведного гнева – опасение за жизнь дочери и зятя. Он знал, что происходит у русских, и несмотря на опасности путешествия, все же пустился в путь на мощном аэролете вместе с двумя сотнями воинов личной гвардии – хатамото, и с полусотней чиновников высшего сословия, преданных его клану. Ну и куда же без слуг и наложниц, коих набралось в общей сложности до ста человек. Не ради демонстрации силы, а ради собственного комфорта и защиты.

– Подтверди, – негромко произнес Ичиро, постукивая по колену пальцами, на которых были нанизаны перстни с сильными Стихийными артефактами в виде драгоценных камней. – И добавь числовой код «двадцать-десять». Надеюсь, там внизу, не совсем идиоты сидят.

Один из слуг по щелчку пальцев налил хозяину подогретый сакэ, которого дайме Китамуро успел выхлебать изрядно, как только прошли Казань. Ичиро махнул рукой, и капитан мгновенно исчез из салона. А он снова задумался, как разрешить труднейшую задачу по вызволению Данилы. Молодой зять ему нравился, чего уж скрывать. Хваткий, напористый юноша, с хорошим Источником Силы, владеющий магией защиты и боя на высоком уровне. У самого дайме было сорок детей, но только трое из них – от законной жены, остальные от наложниц. И все трое взяли самое лучшее от родителей. Тэмико взяла власть в клане Хранителей, возвеличив род Китамуро, а Орочи и Рю – его любимые сыновья – достигли совершенства в овладении боевых искусств, где магия для них являлась лишь дополнительным оружием. Сам император отметил их мастерство.

Остальные дети тоже взяли от родного отца много достоинств, но все же это было не то, что делает одаренного великим махоцукай – чародеем. Дайме поднялся с кресла, и не обращая внимания на жмущихся к переборкам слуг, прошелся по мягкому ковру с высоким ворсом, который великолепно скрадывал непрерывную вибрацию от работающих магических двигателей, и остановился возле панорамного окна, из которого открывался великолепный вид на приближающийся Ярославль.

«Красивый и необычный город, совсем не такой, как мой родной Саппоро, – подумал Китамуро, заложив руки за спину. – Варварская красота деревянной Руси удивительно гармонирует с хищным бетоном и стеклом. Но я бы все равно здесь не смог жить. Удивительно, что Тэмико удачно вписалась в чужую жизнь. Это благодаря Даниле, который своей чуткостью и терпением помог дочери не сломаться вдали от родного дома».

Он почувствовал, как его аурный контур отреагировал на появление капитана гвардии – его младшего брата Широ. Тридцатилетний молодой мужчина в черном мундире с вышитым золотом гербом Китамуро на левой стороне груди стремительно вошел в салон, поклонился в приветствии и легким движением руки показал, что не прочь выпить. В этот раз сакэ в чашку налил другой слуга.

– Ничем не хочешь обрадовать? – повернулся к брату Ичиро.

– Код подтвержден, – красивое, с правильными пропорциями, лицо Широ расплылось в улыбке. – Наконец-то мы можем приземлиться и ощутить под ногами прочную твердь, а не эту бесконечную пустоту!

– Ты же самурай, тебе ли бояться высоты, – насмешливо произнес дайме. – Значит, коды не поменялись, и это хорошо. А то я уже прикидывал варианты, с каким уроном нам придется садиться.

– Неужели ты всерьез считал, что по нам начнут стрелять? – удивился брат.

– А ты взгляни вон туда, – Китамуро кивнул куда-то в сторону от наплывающего города. – Что видишь?

– О, дьяволова задница, – хмыкнул Широ, опрокидывая в себя сакэ. – Неужели русский князь собирался вдарить по нам из всех калибров?

– «Ласковый», «Дерзкий», «Бунтарь», – перечислил названия трех аэролетов дайме Ичиро, вглядываясь в серебристые туши боевых кораблей, идущих в нескольких сотнях метров наперерез курсу «Рвущего небо». В какой-то момент они синхронно повернули носы по ветру и пошли параллельно. – Пятнадцать крупнокалиберных зенитных пушек не оставили бы нам ни единого шанса, брат. Магическая защита слетела бы через пять минут, а еще через минуту нас начали бы дырявить с великим удовольствием.

– Но это же война! – воскликнул Широ.

– С кем? Из-за мятежника начинать войну на оторванном от Ниппон театре боевых действий? Более нелепого случая совершить сэппуку я не вижу. Да и при чем здесь истинный властитель Руси? Великий князь Владимир ведет ожесточенную борьбу с мятежным родственником, а я прибыл сюда, чтобы спасти дочь и зятя, а заодно не дать Всеславу воспользоваться неограниченной властью Тэмико над Хранителями.

– Полагаешь, брат, он всерьез рассчитывает на демонов? – Широ сжал крепкой ладонью рукоять катаны.

– Ничего не могу сказать, пока не поговорю с князем, – сжал губы дайме, разглядывая маневры русских аэролетов. Они в этот момент расходились в стороны, образуя коридор для «Рвущего небо». Уже показались красно-белые причальные мачты с трепещущими на шпилях полосатыми конусами, показывавшими направление ветра.

Упруго задрожала палуба, ноги ощутили усиленную вибрацию, и аэролет, словно подстегнутая лошадь, рванул вперед, занимая нужный эшелон высоты. Капитан Ицуки мастерски довел свою машину до какой-то нужной ему точки и сразу отключил три двигателя из четырех, и регулируя закрылки, стал «подгребать» к мачтам. Внизу уже копошился технический состав из числа местных работников, готовых зафиксировать тросы.

«Рвущий небо» ловко вошел в коридор между мачтами против ветра, существенно сбрасывая инерцию скорости от выключенных двигателей. Зажужжали лебедки, раскручивая тросы. И как только аэролет встал над посадочным желто-белым кругом, его ощутимо дернуло. Теперь он был надежно притянут к мачтам. Осталось дождаться, когда воздушную махину опустят вниз.

– Нас ждут, – Широ кивнул на кавалькаду черных представительских «Голиафов», вытянувшихся металлической гусеницей неподалеку от здания аэровокзала.

– Попробовали бы не ждать, – усмехнулся Ичиро, неуловимым движением ладони разгладив на рукаве рубашки складку. Тут же рядом с ним появился слуга с пиджаком в руке. Он помог господину надеть его. Согласно ритуалу, нужно было нацепить еще и катану, но дайме Китамуро понимал, насколько нелепо он будет выглядеть в глазах русских дворян в цивильном костюме и с клинком на поясе. Вот Широ со своими хатамото куда органичнее смотрятся в черной форме личной охраны. Стильно и пугающе. – Тогда бы князь Всеслав лицезрел посадку «Рвущего небо» прямо возле своего дома.

Широ подумал, что старшего брата иногда заносит. Опускающаяся громада аэролета возле тщательно охраняемого объекта не заставит трепетать русского князя от страха. Он просто даст команду своим стрелкам и магам уничтожить корабль, и будет прав. Поездка младшего Китамуро в Ярославль была уже второй (впервые он увидел этот город, когда сопровождал принцессу Тэмико на ее свадьбу), и он прекрасно знал, что русские при случае готовы показать свою строптивость, а уж гнуть голову перед иноземцем для них – хуже горькой редьки. Забавная идиома так понравилась Широ, что он частенько повторял ее во дворце.

«Разнесут нас на клочки – и вся твоя спесь улетучится как гелий из баллонетов, – мелькнула насмешливая мысль в голове Широ. – Здесь мы чужаки. Всеслав может перебить всю делегацию, и что сделает император? Да ничего. Нет у нас общих границ, чтобы начать войну, это правда. Так что не пыжился бы ты, братец».

Подтянутый стюард в безупречном сером костюме с родовым гербом на рукаве вошел в салон и доложил, что встречающая сторона подогнала машины прямо к трапу, поэтому можно выходить. Дайме Китамуро одним движением руки отослал стюарда обратно, но не спешил покидать аэролет. Пусть подождут. А вот Широ намек понял. Он стремительно исчез, и через несколько минут Глава клана наблюдал, как его гвардейцы-хатамото спускаются по трапу и образуют плотный коридор, идущий до мощного высокого автомобиля с малым гербом Рюриковичей. Забавные машины делают в Ганзейском Союзе. Нет в них красоты, а только вульгарная и топорная брутальность.

Китамуро, не таясь, разглядывал встречающую делегацию. Всеслава почему-то среди трех мужчин в строгих костюмах не было. Дайме нахмурился. Что это? Неуважение к родственнику? Или у мятежников настолько дела плохи, и удельный князь вынужден заниматься ими, а не принимать важного гостя?

Хм, интересно. Отсутствует глава службы безопасности, нет ни одного чиновника, приближенного к Всеславу. Китамуро уже собрался дать команду на взлет, испытывая нешуточную злость, но вспомнил, что его помощи ждет дочь. Ради престижа клана нужно перетерпеть неподобающее поведение русской знати…

Так, а вот этого боярина дайме знает. Невысокий крепыш с румяным лицом и обманчиво наивным взглядом терпеливо ждал выхода гостя, изредка кидая взгляды вверх. Он видел, что Китамуро колеблется, и пару раз едва заметно кивнул, словно давал какой-то знак. Глава новоиспеченного дипломатического Приказа боярин Голицын Алексей Иванович. Знакомы, знакомы. Интересно, как Всеслав собирается оправдываться перед западными странами и княжествами, представляя новый Кабинет?

А с Голицыным кто? Этих седовласых людей Ичиро не знал. Кто-то из великородных, кто имеет право быть подле своего князя? Ну да ладно, теперь можно и выйти. Вон как притоптывать ногами в нетерпении стали! Скрывая улыбку под маской бесстрастности, дайме Китамуро пригладил усы и решительно шагнул в услужливо распахнутую стюардом дверь, спустился по металлической лестнице на первую палубу, слегка касаясь начищенных поручней. На мгновение задержался на выходе. В лицо пахнуло невероятным запахом нагретой за день луговой травы, отчего мгновенно закружилась голова. Ичиро даже задохнулся от восторга, словно в далекое детство вернулся, когда босоногим мальчишкой бегал по родовой усадьбе в предместье Шикоцу и вдыхал точно такой же запах, смешанный с капельками водной взвеси от гремящего неподалеку водопада.

Голицын шагнул ему навстречу, сразу показывая свое старшинство в делегации, но остановился в паре шагов, демонстрируя, что ценит личное пространство и обособленность гостя. Удовлетворенный подобным проявлением учтивости, дайме вздернул подбородок, выслушивая льющуюся патокой речь. Толмач торопливо переводил ее на родной язык Главы клана, да так старательно, что на покатом смуглом лбу выступили крупные капельки пота. Любая оплошность в переводе, неточная фраза могли изменить смысл и привести к печальным последствиям. А расставаться со своей головой толмач не хотел.

Голицын замолчал, но руку протягивать не стал. Он помнил, насколько это важно для японцев. Дайме опять про себя усмехнулся. Все-таки Алексей Иванович из тех людей, для которых незазорно показать свою радость от встречи. Поэтому Ичиро обозначил легкий поклон, приложив руки к груди на уровне сердца. Боярин заулыбался и стал представлять стоящих рядом с ним людей.

– Думные бояре Соколов Василий Егорович и Потемкин Александр Федорович.

Оба боярина, совсем молодые по сравнение с самим Голицыным и Ичиро, степенно поклонились. Холодно кивнув в ответ, дайме проследовал в роскошный салон автомобиля. Поморщился, что еще какое-то время придется находится без движения. Следом за ним сел толмач, второй обязанностью которого была защита господина в случае непредвиденных обстоятельств.

– Не беспокойтесь о ваших людях, – поторопился сказать Голицын, пристраиваясь на широком диване. Боярин был настолько крупным, что едва не придавил толмача, которому пришлось робко пододвинуться к Главе клана. – Личная охрана поедет в следующей машине, а для слуг подадут автобусы.

Толмач старательно перевел.

– Почему я не вижу князя Всеслава? – задал самый животрепещущий вопрос Ичиро. – Что-то случилось? Заболел?

– Нет, господин Китамуро, с ним все в порядке, – поспешил ответить Голицын. – Он… уехал по делам. Будет в Ярославле завтра или послезавтра. Все, что вам нужно, можете просить у меня. Я замещаю Всеслава Ивановича во время его отсутствия.

– А княжич Данила? – Китамуро прикинулся незнающим.

– Аа-мм… – нечленораздельно промычал боярин. – Данила Всеславич не может замещать отца по причинам, о которых мне не известно.

– Тэмико знает об этих причина? – продолжал наседать Ичиро, глядя в крупный затылок водителя, как будто заинтересовался его короткой стрижкой.

– Да, княжна знает. Будет лучше, если вы сами спросите ее об этом, – с облегчением сказал Голицын.

Оставшуюся дорогу они молчали. Дайме строил планы, как бы повидаться с зятем. Несомненно, его очень серьезно охраняют, и вряд ли Ичиро сможет добиться от начальника стражи свидания. У того личный приказ Всеслава никого не пускать, даже принцессу Тэмико. Дочь сама об этом говорила.

Кавалькада въехала на мост через Волгу и промчалась по нему не сбавляя скорости. Бронемашина с пулеметной турелью на крыше ловко пристроилась впереди внедорожников и повела колонну к дворцу удельного князя, которое находилось на правом берегу реки неподалеку от Тропинской слободы – огромной территории, протянувшейся вдоль Которосли – притока Волги.

Всеслав за годы княженья в Ярославле превратил Тропино в хорошо укрепленное поместье, заодно не забыв включить туда и слободу, где проживали слуги и работники. Многочисленные блокпосты находились в самых неожиданных местах, а многокилометровый забор из прочного кованого железа отсек главную резиденцию Всеслава от любопытных горожан.

Вдоль пойменного берега Которосли провели отсыпку и возвели дамбы, чтобы весеннее половодье или летние наводнения не причиняли вред поместью и служилым людишкам. Маги-ландшафтники разбили там парковые зоны, превратив унылую слободу в великолепное место для отдыха.

Въезжали в Тропино по асфальтированной трассе, прямой как полет стрелы, вдоль зеленеющих лип, ясеней и дубов. Ичиро заметил, что на центральном блокпосту прибавилось военных. По сравнению с прошлым визитом стало больше бронетехники, появились новые пулеметные гнезда, на въезде дорога уставлена бетонными блоками, образовавшими причудливый лабиринт. Водителю пришлось лавировать между ними, прежде чем проскочить распахнутые ворота. Дальше уже мчались без задержек. Промелькнули нарядные одно и двухэтажные особняки вассалов князя Всеслава, и наконец, показался белокаменный четырехэтажный дворец, опоясанный старинным корабельным сосновым лесом, чьи кроны взлетели на высоту пятидесяти, а то и больше метров. Ичиро восторгался невероятной красотой и стройностью желтокорых деревьев. Про себя подумал, что нужно выделить время и побродить в лесу, отрешившись от мирской суеты.

Его внимательный взгляд зацепился за необычную тишину возле парадной лестницы из темно-красного гранита. Дворец прикрывали несколько броневиков, расставленных в разных точках, а возле входа торчала внутренняя охрана, а не личная гвардия князя. Значит, Всеслава и в самом деле в Ярославе нет. Неужели снова возобновились бои?

Свою дочь, ее фрейлин и всех хатамото Глава клана Китамуро заметил сразу. Самураи были облачены в темно-зеленые камуфляжные комбинезоны и вооружены скорострельными «арисаками», а дополнительно у каждого на бедре висела кобура с пистолетом. Это было что-то новенькое. Значит, ситуация и в самом деле неординарная, раз хатамото перешли на ношение огнестрельного оружия.

Когда Ичиро вылез из машины, с удовольствием разминая ноги, он не торопился подходить к дочери, а Тэмико терпеливо ждала. В ярко-розовом цветочном кимоно и с высокой башней из черно-смолянистых волос она была чудо как хороша. Здесь, в северной стране, она слегка потеряла свою смуглость, кожа стала матовой, лицо округлилось.

Китамуро жадно прощупал взглядом ее фигуру, пытаясь найти следы беременности. Он очень хотел внука от дочери-Хранительницы, и с трудом скрыл разочарование, что тонкая талия Тэмико по-прежнему идеальна.

Боярин Голицын со своими помощниками был оттеснен охраной дайме, и чтобы не терять время, рассматривая чуждые ему ритуалы приветствия, давал распоряжения слугам подготовить комнаты для гостей, коих было великое множество. И тихо рычал, когда кто-то из открыто пялился на расписанных румянами и помадой наложниц, пытавшихся скрыть свои лица за веерами.

– Здравствуй, отец, – Тэмико гибко поклонилась, а следом за ней фрейлины Ацуко и Мика. Капитан Сугавара вместе со своими самураями-телохранителями подтянулись. – Какой была дорога? Не утомились ли вы?

– Я еще бодр, дочка, – усмехнулся Ичиро, радуясь, что здесь находятся все его люди, которых он несколько лет назад отправил с Тэмико в Ярославль. Значит, до сих пор никаких проблем с местным населением не было. Дочь его, по слухам агентов, нравилась ярославцам, а симпатии к господину или госпоже, как известно, переносятся и на ближайшее окружение. Это хорошо. – Капитан Сугавара, как только я устроюсь и отдохну, будьте добры прийти с докладом.

– Да, господин, – поклонился начальник охраны.

– Тэмико, у меня к тебе разговор, причем безотлагательный, – Китамуро оглянулся в поисках боярина Голицына, и тот не преминул оказаться возле него, как будто ждал, когда у важного гостя возникнет потребность в вопросах.

– Алексей Иванович, – чисто выговорил дайме и даже сделал попытку улыбнуться, что на его жестком и суховатом лице мимика выглядела весьма угрожающе, – готовы ли мои комнаты? Я хочу поговорить с дочерью, пока мои люди устраиваются.

– Конечно, князь, распоряжения даны, – боярин степенно кивнул. – Если желаете, я могу лично проводить вас. Для меня честь показать вам апартаменты. Они находятся в восточном крыле, где вы ни разу не были, насколько я помню.

Ичиро пришлось любезно согласиться. Это право хозяина, где поселить гостей, пусть даже очень важных. В конце концов, сосновый лес он может посмотреть и во время прогулок. С нетерпением дождавшись, когда боярин Голицын покажет ему апартаменты, оказавшиеся весьма просторными и удобными – надо признать – и уйдет с обещанием пригласить на ужин, он выставил капитана Сугавару за дверь с приказом следить, чтобы в коридорах не крутились подозрительные лица. Теперь здесь территория клана Китамуро. Широ он оставил, пусть тоже послушает, что здесь творится.