Текст книги "Ловчие Удачи (СИ)"

Автор книги: Вацлав Йенч

сообщить о нарушении

Текущая страница: 18 (всего у книги 18 страниц)

Потеря чего-то несметно дорогого оставляет в душе брешь, чью пустоту не затянет время, сколько бы его ни утекло туда. Её, эту брешь, заполнит жажда мести. Силой или слабостью называть сожаление и горе от потери, или желание воздать кому-то за эту пустоту – кто рассудит? Так происходило, и будет происходить, покуда ещё остаются пророки, покуда останется желание заглянуть в будущее хоть краем глаза. Предвидеть, предугадать, строить предположения, иногда следуя логике, иногда наобум. Бредовой идеей, кажется даже попытка предотвратить пророчества. Впрочем, как и теория о том, что так они и устроены в своей сути.

Аир возложил на алтарь судьбы ту жертву, которую считал достойной и необходимой. Его сын тоже принес свою месть на тот же алтарь и, как и отец, станет жертвой своего подношения. Что ж, нужна отвага, чтобы принять вызов этого Алтаря, который стоит перед всеми и перед каждым, и, рано или поздно, его служитель и жрец, Время, отсчитает у всех отпущенный им срок без остатка. Каждый в этот срок должен решить, сделать выбор, что он возложит на алтарь и возложит ли вообще что-нибудь. А дальше… Время рассудит, какова была жертва, и каков был ее подносивший.

– Итак, – Окулюс просмотрел записи хрониста. Архимаг скривился, заметив пометки касающиеся «ловца удачи», но ничего не сказал по этому поводу. Он уважал труд своего подопечного, который вел летописи ещё с того времени, когда восемь народов только-только высадились на Материк. Мало кто знал, что скромный форпатский хронист был ровесником Берса, одного из самых старых магов в истории. Бургомистр лично взялся опекать этого странного долгожителя, который отличался, помимо прочего, отменным здоровьем и мог работать дни напролет.

– Мэтр Зойт, останьтесь, нам нужно еще кое-что с вами обсудить. Вашего же наемника я не задерживаю. Ещё раз выражаю признательность потомку Xenos за доставленные книги. А поскольку нужно же продемонстрировать какое-нибудь чародейство… Ведь такой, как я, не должен появляться совсем без впечатляющих эффектов, за что прошу простить, так как не люблю церемоний. С полным церемониалом и соблюдением формальностей этот город никогда бы не был построен. Что ж, так и быть! Я открою портал, чтобы вам быстрее покинуть нашу обитель. И, как говорится, в добрый путь. Не смею вас больше задерживать, – Окулюс шагнул в сторону дорожки, вдоль которой выстроились рядами можжевельники.

Бургомистр поднял руку – ткань пространства надорвалась, словно лист старой бумаги, из-под которой заискрилась бесформенная чернеющая масса.

– Прощайте, сударь, – с усмешкой бросил в спину полукровке архимаг.

– До встречи, мэтр, – сверкнул через плечо золотой глаз «ловца удачи», когда он заходил в портал.

– Что ж, собаке собачья смерть, – задумчиво изрек Берс, когда портал с треском закрылся.

– Не слишком ли вы суровы, мэтр? И почему вдруг заговорили о смерти? – Зойту показался странным тот тон бургомистра.

– Отнюдь! Они же почитают себя «ловчими удачи», как многие по старинке их обзывают. Но ловчий командует сворой, а такие, как этот полукровка, на деле нередко оказываются простыми гончими. Бездумно носятся за фортуной по пятам, а настоящий, поистине великий ловчий, что руководит охотой – это время. Иногда такие вот ярые гончие, как этот красноволосый, забывают, что в лесах водится множество голодных волков.

Даэран вскочил:

– Довольно аллегорий! О чем вы?

Фиолетовые, яркие глаза встретил холодный взгляд бледных серых, презрительно сузившихся за стеклами очков.

– Вы позабыли о последнем испытании, которое ваши соотечественники подбрасывают вот таким вот пособникам. Пешкам от большой игры? Разумное введение тайной канцелярии, не правда ли? Последний раз удостовериться, под конец партии, какова была фигура без направляющих пальцев шахматиста? Эндшпиль по-ларонийски!

* * *

Карнаж разложил свое вооружение по местам, перекинул меч за спину рукояткой вниз, и затянул потуже широкий шнур от ножен на груди. Надо было убираться из города и как можно скорее. Не зря старый маг с ним попрощался. Окулюс наверняка думал, что онне знает, что такое «последнее испытание». Впрочем, это было и немудрено, так как мало кто это испытание выдерживал, отчего и знали о деталях немногие.

Тайная канцелярия Ларона давала шанс, как считалось, тому, кто перешел её агентам дорогу, но, тем не менее, по ряду причин смог выполнить задуманное. Проще говоря, таких признавали достойными противниками и не приговаривали к смерти. Ведь поединок с ларонийским убийцей был приговором сам по себе, а нанимали сбира со стороны и, после, проверяли, как тот выполнил работу. Немного странная традиция имела исторический смысл, так как лучшими убийцами, все же, испокон веков считались ларонийцы, поэтому «последнее испытание», следуя из названия, призвано было проверить, достоин ли перешедший им дорогу жизни. И не был ли успешный исход его дел прежде простой удачей?

Не смотря ни на что «ловец удачи» не держал зла на колдуна. Тот, следуя законам чести, как раз и повел его к Окулюсу, чтобы представить архимагу того, кому был обязан успехом предприятия, а не забрал все почести себе. Полукровка имел возможность лишний раз убедиться в том, что белый эльф действительно плохо знал нравы Материка, и, следуя кодексу чести мага, сам того не подозревая, отвесил неплохой щелчок по носу Берса, явно переоценивавшего многих своих коллег по ремеслу в возможностях вести любые дела исключительно самостоятельно.

Лошадь захромала, едва полукровка успел выехать из конюшен. Чертыхаясь, он повел животное к кузнецу. Пока мастер возился с копытом, Феникс стоял под навесом, прислонившись к балке, вжав голову в плечи и потирая мерзнущие руки. Следовало купить новый теплый плащ, так как после Сильвании, где «ловец удачи» собирался переждать немного, в Феларе его уже встретят серьезные холода, а на них короткая ран’дьянская куртка не была рассчитана.

Занимался рассвет. Солнце робко выглядывало из-за городских стен. Полукровка, щурясь, косился на него из-за воротника и бросал поминутно взгляды в кузницу.

– Что он так долго? – проворчал Карнаж себе под нос.

Рука нащупала на груди по соседству с мешочком на тесьме медальон. Феникс удивленно воззрился на него, но потом огненные брови нахмурились. Он совсем позабыл об этом деле. Ведь, чтобы Кеарх поплатился за убийство, нужно было доставить сие фамильное украшение тому, кому оно предназначалось. О! Если бы это было так просто…

Карнаж еще немного подождал. Молот все так же грохотал в кузне. «Ловцу удачи» не в первый раз после удачного предприятия приходилось в спешке уносить ноги. Время остужало пыл тех, кому приходилось лишаться ценных вещей, на которые полукровка получал заказ, и они вскоре списывали потери, но по горячим следам было лучше не связываться. А, имея за спиной тайную канцелярию Ларона, всяческие задержки оказывались и вовсе смерти подобны.

– Простите, сударь, что задержал, – извинился кузнец, вытирая руки о фартук.

– Готово?

– Да, забирайте лошадку.

Карнаж взял животное под уздцы и заставил приподнять копыто.

– Отличная работа!

– Благодарствую. Жаль, некому продолжить будет, – горько произнес кузнец и отвернулся.

– Почему же?

– Сына моего убили этой ночью. Зарезали в подворотне вместе с его дружками. Вон там, на колодки, положите, сколько вам не жалко. Счастливого пути.

«Ловец удачи» подождал, пока мастер скроется в кузне. После того, как полукровка вскочил в седло и уехал, жена кузнеца, к своему удивлению, нашла на колодках плату за десяток подкованных кобыл. Убитая горем женщина взяла деньги и прижала к груди, оглядываясь, чтобы муж не заметил, а то пропьет с горя. Не сказать, что Феникс был слишком суеверен, но предпочитал избежать гнева духов горна, загладив хоть как-то вину перед их подопечным.

Восточные ворота, что широким мостом через Лару вели прямиком в Сильванию, этим утром открывать не торопились. Карнаж выбрался слишком рано, и площадь перед ними ещё пустовала. Получив отказ от стражи с пожеланиями тихо дождаться, когда подойдет время, Феникс привязал лошадь у коновязи, а сам расположился неподалеку, усевшись на бочки в углу дворика.

Бессонные ночи давала о себе знать, и «ловцу удачи» страшно хотелось спать. Добрых две с половиной недели он опять провел на ногах, и снова редко выдавалась возможность хорошенько отдохнуть. Но приходилось терпеть. Отдохнуть он успеет и в Сильвании, где гораздо спокойнее, чем в Форпате, ведь в город магов стекались осенью все кому не лень, отчего нижний город напоминал скорее пиратскую бухту где-нибудь на островах, чем столицу чародейства и алхимии.

Феникс извлек из торбы мешочек, отсыпал из него пригоршню сушеных трав, растер в ладонях и, морщась, ссыпал в рот. Сухой эликсир подействовал, хотя оказывал лишь небольшое тонизирующее действие, в основном обостряя слух, но другого средства под рукой не оказалось. Но именно благодаря этому «ловец удачи» расслышал сдавленное шипение где-то сверху, еле уловимое даже для его ушей. Мгновенно метнувшись от бочек подальше, так как они стояли вплотную к высокой стене склада, Феникс резко обернулся. В тени, на приличной высоте, вцепившись в кладку всеми четырьмя лапами, сидел человекоящер и таращился на него змеиными глазами. Судя по лохмотьям, перетянутым множеством ремней с кольцами и перьями чаек, а также по гребню на голове – это был джарр, представитель довольно воинственного племени, обитавшего в южной части Острова Отчаяния.

Ран’дьянцы в свое время покорили этот народ, превратив тех в рабов, а тропические леса – в выжженную пустыню, которую собирались засадить собственным лесом, который рос только в их краях и давал всем им по сути жизнь. Однако многое помешало этому замыслу, в том числе гнев вулкана Фойервельта. В итоге остров превратился лишь в протекторат Ран’Дьяна.

На спине джарра красовалась откинутая туда тростниковая шляпа, державшаяся на веревке, которую он неторопливо развязывал у горла, высовывая свой длинный, раздвоенный язык из пасти.

Карнаж понял – вот оно, последнее испытание, сидит и злобно пялится на него со стены. От такого зрелища былую сонливость как рукой сняло.

Шляпа свистнула в воздухе – меч полукровки тут же рассек её надвое. Убийца пропал с прежнего места, и его нигде не было видно.

Догадка запоздало врезалась в напряженное сознание «ловца удачи». Удар лезвия под лопатку остановила подкладка куртки из драконьей чешуи, а пальцы левой руки еле успели встретить удавку. Джарр крепко перехватил деревянные ручки на концах струны, отбросив сломанный нож, и тянул, что было силы. Карнаж откинулся назад, пытаясь ослабить натяжение удавки, но человекоящер был не так прост и не давал толкнуть себя спиной в стену. Он схватил из-за пояса Феникса темноэльфийский кинжал и занес над своей жертвой, целясь в грудь. Меч успел раньше и вспорол кожу на предплечье джарра. Послышалось яростное шипение, и Vlos’Velve со звоном упал на мостовую. Человекоящер замешкался, и «ловец удачи» ударил убийце под ребра локтем, после чего с ревом напряженных до предела мышц перекинул довольно массивного противника через себя.

Во время краткой паузы Феникс краем глаза заметил, как двое стражей, стоявшие неподалеку, покинули свои посты, и с нескрываемым интересом наблюдают за схваткой. Они даже не собирались вмешиваться, а просто смотрели. Так, словно две бездомные собаки дрались в подворотне.

От очередного удара мечом человекоящер ускользнул, отпрыгнув назад, сгруппировался и выстрелил в «ловца удачи» как пружина, сжимая в каждой руке по островитянскому кинжалу с листовидными лезвиями и сильно изогнутыми, почти перпендикулярно клинку, ручками.

Карнаж припал к мостовой – противник пролетел над ним. Пальцы полукровки распустили узел, удерживающий ножны за спиной. Джарр снова метнулся к нему. Кинжалы развели в стороны руки полукровки, а голова человекоящера тараном влетела Фениксу в живот. «Ловец удачи» отлетел и упал спиной на мостовую, отделавшись двумя неглубокими резаными ранами на груди. Едва вскочив, снова грохнулся на мостовую, сбитый ударом ноги под колени. Откатившись от высекших искры из брусчатки листовидных клинков, полукровка большим пальцем руки открыл металлическую заглушку на конце рукояти своего меча, и в глаза джарру полетела горсть слепящего порошка. Массивный стальной набалдашник ножен ударил в левую, уже раненую руку человекоящера, выбив из неё кинжал. Убийца взревел, стараясьпротереть глаза. Карнаж не отпускал его, атакуя мечом, и, когда джарр отбивал удар клинком, орудовал ножнами, как дубинкой.

– Что же не поделили эти двое? – с усмешкой спросил один страж другого.

– Да небось деньги, как всегда. Что скажешь? Забьемся или просто смотрим?

– Бьюсь об заклад, что джарру конец.

– Принято! – усмехнулся стражник. – Но, вот увидишь, остроухий здесь тоже испустит дух.

В ладонь звякнули сначала его монеты, а потом и монеты приятеля.

Кинжал джарра снова метнулся в грудь полукровки. Меч встретил атаку, отбросил оружие противника, и «ловец удачи» ударил ногой под колено убийце, заодно накрывая ножнами руку с островитянским клинком. Человекоящер, лишившись оружия, набросился на Феникса, и они покатились по мостовой. Джарру тоже удалось обезоружить Карнажа и в ход пошли ноги и кулаки. Оба вскакивали, потом падали, сбивали друг друга с ног, заламывали руки. Полукровка использовал все слабости противника: бил в раненные места, снова и снова наносил тому удары в сломанную ногу. Человекоящер рвал Фениксу когтями грудь, отбрасывая от себя эту безжалостную тварь, что накидывалась на него снова и снова. Карнаж чувствовал, как противник слабеет, и сам из последних сил атаковал.

Толкнув джарра плечом на стену и там подсев под его длинные лапы, Феникс, с нарастающим рыком, принялся лупить убийце кулаками в живот, сдирая стальными набойками на перчатках чешую. Человекоящер повис у него на плече, ударяя растопыренными когтями в спину с перьями в серебряных кругляшах. Он даже умудрился оторвать один, но бил всё медленнее и медленнее. Изможденные, оба свалились на мостовую. Полукровка выбрался из-под противника, навалился сверху, не давая тому оторвать спины от холодного камня. Резкая боль пронзила бок. Карнаж вскрикнул и сгорбился – в бандаж справа засел стальной штырь. «Ловец удачи» перехватил руку джарра, толкающую оружие вглубь. Валлет с легким щелчком вышел из пряжки ремня, зажатый меж окровавленных пальцев, и вонзился человекоящеру в грудь. Штырь остановился. С хрустом вывернув потайной кинжал, полукровка снова воткнул его уже в горло убийце.

– Похоже, ничья, – сказал стражник, отсыпая деньги обратно, когда красноволосый свалился рядом с поверженным противником.

– Однако, было завлекательно, – ответил второй стражник, пряча монеты под робу.

– Время открывать врата. Скажи тем, кто на стенах, пусть поспешат. Задержались мы с этими двумя изрядно.

– Сделаем!

Карнаж поднялся. Не сразу, постепенно, зажимая рану в боку. Затуманенным взором осмотрелся. Стражей и след простыл, ведь зрелище кончилось. Рядом стояла его лошадь. Странно. Кто-то подобрал оружие полукровки и рассовал меж сумок, притороченных к седлу.

– Клянусь… Я здесь не сдохну! – процедил сквозь зубы «ловец удачи», протягивая руку и хватаясь за поводья.

Кто-то стоял сзади. Феникс это чувствовал. Взгляд через плечо.

Беловолосой агент из тайной канцелярии махнул на прощание и одобрительно кивнул из-под глубокого капюшона фиолетового плаща.

С такой дырой в боку нечего было и думать вскакивать в седло. Феникс кашлянул и сплюнул на каменную мостовую, после чего побрел к воротам, сгорбившись, почти ничего не видя перед собой, весь помятый и избитый, в крови и своей, и чужой. Он так прошествовал, сопровождаемый пустыми взглядами стражей. Один из них многозначительно кашлянул в кулак и толкнул второго под локоть. Но тот не спешил расставаться с деньгами, а кивнул в сторону моста. Оба смотрели вслед красноволосому озадаченными, выжидающими взглядами, словно пара стервятников.

За воротами, так же, как и в городе, этим утром ярко светило солнце, отражая единство настроений природы и бургомистра. В воздухе разносилось чириканье воробьев и карканье ворон. Ветер волновал зеленую траву в поле на той стороне реки. Вокруг не было ни души. Тракт пустовал. Лишь сильванийские стражи пограничья сверкали то тут, то там своими начищенными шлемами.

Карнаж шел и шел, вперед, покидая Форпат, оставляя позади его тесные улицы с нагромождениями стен и крыш. С шумом и хрипом вдыхая свежий, прохладный воздух, полукровка брел посередине широкого моста. На спине его куртки краткими всполохами мелькали в солнечных лучах остатки перьев феникса. Под ноги капала кровь из разодранной груди и пробитого бока. Пропитав черную рубаху, она оставляла красный след позади. Сначала редкими каплями, потом полосами, потом кляксой, когда «ловец удачи» споткнулся и со стоном припал на колено.

Стражи позади заметно оживились.

Надо было добраться до сильванийского форта. Там, за мостом. В этом полукровка положился на свою удачу, которая не оставила его пока, и роптать только из-за попорченной шкуры он не собирался. По крайней мере, он еще оставался на ногах и должен был преодолеть ровно столько шагов, сколько отделяло от сильванийского форта за рекой. Не больше, но и не меньше. Данная целительницами эльфов клятва обязывала помогать всем, кто просил помощи. Хоть что-то после войн осталось по-прежнему. Но этой помощи ещё нужно было попросить и, желательно, разборчиво. Если рухнуть в траву у дороги, даже на глазах стражи, то можно было там и остаться. Полукровка заслужит не больше, чем пару тычков древком сильванийской алебарды, чтобы удостовериться и, если не ответит, так и останется там лежать, пока не приедет повозка для вывоза тел на погост.

Феникс посмотрел на безмятежное голубое небо с редкими облачками. Ему почему-то вспомнились старые, когда-то давно прочитанные Ланом строки, где говорилось про то, как хорошо дышать полной грудью, вдыхая зарю, слушая трав разговор и ветра шептание.

В такое утро нельзяумирать,

Глядя на это прекрасное небо…

Приободрив себя этими словами «ловец удачи» собрался с силами и поднялся с колен. Предчувствие говорило, что в следующий раз ему уже не суждено будет так подняться. Поэтому Карнаж двинулся дальше осторожнее, вперив взгляд под ноги, и снова потянул за собой череду красных капель, оставляя своеобразное многоточие на сегодняшней странице своей, полной опасностей и риска, жизни.

Больше книг на сайте – Knigoed.net

*Валлет – нож, замаскированный в пряжке поясного ремня. Его рукоять имеет вид пряжки или декоративного украшения.