Текст книги "Ловчие Удачи (СИ)"

Автор книги: Вацлав Йенч

сообщить о нарушении

Текущая страница: 5 (всего у книги 18 страниц)

– Садись, чего встал? – раздался простуженный голос от камина, где тлели остатки поленьев. Рослая тень указала рукой на ближайший стул. Сильваниец послушно сел.

– За лекарем послали, – продолжил голос, – хотя мы думали, что не придешь. Ведь трактирщик видел, как Попрыгун за тобой в колодец сиганул.

– Меня не так просто убить, – огрызнулся эльф и зашипел от боли, отдернув окровавленную ткань от лица.

– Зря хорохоришься. Этот выблядок двоих наших прикончил в Подводных Пещерах. А они, я тебе скажу, не робкого десятка были. Видать изрядно поднаторел, как из гильдии ушёл.

– Так не надо было отпускать, – заметил Кеарх.

– Я тоже так думал и даже возмущался. Но совет гильдии решил, что всё по закону воровскому. А нам что? Заткнулись и сидим, коли старшие так тему обсказали.

– А чего никого нет? В такую погоду хороший хозяин собаки на улицу не выгонит, – поинтересовался эльф, озадаченно оглядывая пустующую трапезную.

– Все на стрёме.

– Как?!

– Вот так! Сходняк собрался. Обсуждают.

– Из-за войны банд в Феларе? Так это не новость, – бросил сильваниец, стуча зубами от холода и подвигаясь ближе к камину. – Да где этот чертов лекарь?!

Рука в тонкой черной перчатке вынырнула из сумрака у камина и подбросила в огонь пару поленьев.

– Банды давно кончились, – хрипло ответил голос, – в Феларе нынче заварушка хлеще кипит. Почитай гражданская война. Два рыцарских ордена рвут друг друга на куски. Пока суд да дело банды примирились. Поделили и начали вместе с контрабандистами снабжать и тех, и других. Так что бы ты думал? Кто-то из канцелярии смекнул это дело и подсидел всех. Письма через «крота» отправил, якобы на встречу и переговоры. Да так хитро состряпал, что никто ни сном ни духом. Явились в Шаргард, а той же ночью всех перебили. Те, кто на шухере стоял, вообще ни сном, ни духом. Утром пришли – все мертвые лежат.

– Проклятье! – по спине Кеарха пробежал холодок.

Эльф имел представление о ранних войнах гильдий и знал, сколько крови и трупов лежало на пути разделения сфер влияния и, если что-то подобное грозило случиться в будущем, то ему вряд ли удалось бы прожить достаточно долго, так как он был всегда на виду.

– Как только тебя подлатают, займешься нашим полукровкой всерьез.

– Это приказ? – неподдельно изумился эльф. – А о чем в совете раньше думали?

– Заткни хайло и слушай ухом! Не твое дело спрашивать! – угрожающе повысился хриплый голос. – Карнаж сорвал один заказ. Наш. Магика из шаргардской гильдии чародеев щедро платила за безделушку, из-за которой двое наших пошли на корм вывернам. Слишком щедро. Сечешь?! Так что садись на хвост этому Фениксу и решай вопрос. Мы его не трогали, пока он нас не трогал. Но теперь все иначе.

– Почему сейчас?! Скажите, почему не тогда, когда он предал, убил и… ушел, дьявол его забери, чуть не с парадного хода! А потом ещё и глаза всем мозолил! – вскричал Кеарх и тут же схватился рукой за лицо, сорвавшись на вымученный рык.

– Ты тут не шуми. Вон, уж навоевался. Всю рожу он тебе располосовал.

Входная дверь отворилась. На пороге в сопровождении закутанных в плащи смотрителей возник лекарь с кожаной сумкой на плече. Громко чихнув, гном прошел к камину, обливая доски пола дождевой водой с плаща и широкополой шляпы. Лекарь привычно взялся за дело, ловко пихнув за пазуху заранее брошенный на стол пузатый кошель. Кеарх застонал под крепкие проклятия гнома, щедро отсыпаемые в адрес клинков темных эльфов.

– Слушай сюда, блондинчик, времени у меня мало. И не хнычь как баба! – безжалостно приказал хриплый голос. – Достань Попрыгуна, понял? Или как его там теперь? Феникс, вроде? Тоже мне, петух подпаленный! В общем, отпустили его тогда потому, что один старшой подбивал его, значит, на заговор против патрона из совета. Того самого, который в доках хозяйствовал. Ага… А как понял, что Попрыгун ему в том деле не помощник, так и решил глотку взрезать сопляку и концы в воду. И не только ему одному, там ещё один парнишка поперек батьки влез. Короче, с перепугу наш Попрыгун решил обоих. Но, поелику с крысами-то по сути разобрался, совет его и отпустил. За своих, конечно, его самого надо было на корм рыбам отправить, но сам видишь, как оно всё развернулось.

Невидимый собеседник разразился хриплым смехом, глядя на вытянувшуюся физиономию Кеарха. Сильваниец впервые оказался там, куда всегда избегал попадать – в гущу интриг гильдии. Его дело до этого было незамысловатым: жить, как полагалось в обществе, щеголять нарядами, да слыть в особых кругах тем, кто всегда поможет связаться с нужными людьми. Взимать плату, отнимая от нее свою долю – и всё! Но теперь эльф прекрасно понимал, что его «товар», за который он и занимал порученную должность, был сильно подпорчен.

Едва он прибился к гильдии, как его сразу определили на такую роль, потому как в совете теней посчитали, что мордой он как надо вышел и годился для светских раутов и приемов. Теперь же всё оборачивалось совсем скверно, судя по причитаниям лекаря.

– Ты там давай не стенай, гном, а говори чего с харей у нашего задиры? – потребовал хриплый голос, тоже заприметивший эту перемену.

– Сталь темных эльфов проклята. Здесь я бессилен. Смог бы помочь, кабы сразу, а так только у сильванийских целительниц затянуть. Иначе на всю жизнь шрам будет.

– Так чего ж ты так долго тащился? Давно ведь звали! – в камин с грохотом полетело ещё одно полено.

– Так не за этим ведь звали! – возразил гном и осекся.

– Правильно, потому как стража тебя сегодня на допрос тягала. Так что давай-ка выкладывай, – хмыкнул незримый собеседник, выделившийся неясной тенью возле камина, когда огонь там разгорелся с новой силой, – на кой ты им понадобился?

– Возле Башни Умолкших Криков кое-кто перебил приставов. Одному горло перерезали, другому брюхо вспороли, а третьему алебарду в хребет так засандалили, что в полтопора там засела.

– Замечательно! Новая банда появилась? Своих вызволяли?

– Может и так, только сильванийские ножички больно знакомые там нашли. Я с собой один прихватил. Для экспертизы. Нате, полюбуйтесь! – лекарь выложил на скамью один из клинков.

Кеарх почувствовал, как волосы на его голове зашевелились от подступившего к горлу ужаса.

– Опаньки! – сидевший возле камина вынырнул из тени и склонился над оружием. Блики заиграли на лысой макушке, а всклокоченная ражая борода в свете пламени, казалось, сама запылала языками пламени. Сбросив плащ с широких плеч, феларец встал и выпрямился во весь рост. Уперев огромные кулаки в пояс у ножен с охотничьими ножами, он прищурился и грозно посмотрел на эльфа.

– Ротбард, это не я! – прошептал в смятении Кеарх.

– С чем тебя и поздравляю, сучий ты потрах! – рявкнул феларец, – Ножички-то всё равно приметные. Так что сам теперь расхлебывай это дерьмо! Говорили тебе. Нет! Деньги девать некуда было? Тебя ж, дурня, стража как облупленного знает! Спору нет, кто-то тебя здорово подставил. Сам то ты и одного гнома из швигебургской когорты не шлёпнешь. Только объяснять это не мне, а крысам в Башне будешь.

– Это Феникс! Его рук дело! – сильваниец вскочил от неожиданной догадки. – Больше некому! Он оставался в туннелях, когда я уходил и бросил чехлы! Зачем только я их оставил?!

– Отлично! Значит, все сделаешь, как приказали. Только без меня! Я с приставами вязаться не хочу. Себе дороже.

Ротбард двинулся к входной двери, но не взял плащ, оставив его на полу.

– Уходишь? – спросил Кеарх упавшим голосом.

– Это не я, это ты сейчас почешешь. За тобой ведь скоро придут. Гильдия прикроет только в одном случае, – буркнул феларец, открывая входную дверь и быстро осматриваясь в темноте, – если сделаешь то, что приказали. Я же попробую задержаться стражу, потому как из города тебе линять после всего нужно будет во все лопатки.

Эльф отстранил руку лекаря. Сильванийская гордость пробудилась пусть запоздало, но успела истребить в душе труса, которого вовсю праздновали сжавшиеся кишки.

– Что сделаю? – голос Кеарха звучал гораздо тверже.

– Убьешь Феникса, – спокойно сказал Ротбард, словно речь шла о чем-то само собой разумеющемся. – Потому как у вас с ним произошла стычка, и много кто это видел. Если справишься, гуляй на все четыре стороны. Тебе ещё сверху приплатят. А если нет, то хоть сделай так, чтобы этот «ловец удачи» исчез из города. Надолго! Такие, как он, не любят быть дичью. Особенно в городской тесноте.

– Я что же? Изгнан? – голос эльфа по-прежнему оставался тверд.

– А на кой ляд ты нам теперь нужен? Дуй в Сильванию, к своим остроухим пидорам, пусть подлечат тебя. А там возвращайся, если морда опять слащавая станет, позырим. Но, покамест, раструби, что ты больше не в гильдии. Понял?

Кеарх кивнул и пристально глянул на феларца:

– Ротбард?

– Что ещё?

– Дайте совет, вы же знаете, я никогда не организовывал убийства на заказ.

Рыжебородый немного подумал и ответил:

– Начнем с того, что Феникса сторонятся не просто так. Он же был выкормышем одного из мастеров «Диких мечей» с островов. А кому задарма сдалась месть косоглазых, чьи шпионские сети к тому же ещё довольно сильны на Материке?

Кеарх невольно сглотнул и принялся лихорадочно вспоминать всё, что ему доводилось слышать об этих убийцах и шпионах. Впервые они появились на острове Палец Демона несколько веков назад. Сначала проходили обучение, как лазутчики, но потом, в период междоусобиц, были несколько раз поставлены вне закона. Тогда возникла идея о создании особой школы убийц. Они прослыли одними из самых коварных вестников Бездны. Основой же своей техники «Дикие Мечи» избрали постоянное собирание любых доступных стилей, с которыми приходилось сталкиваться.

Теперь для Кеарха всё становилось на свои места! Было ясно, почему того наставника, которого убил Карнаж, нашли с кинжалом в макушке. Это был тайный прием, который ученик незаметно украл у учителя. Довольно сложный для копирования, но если тебя раньше натаскивал мастер, да ещё с такой специализацией, то дело было плёвым! Эльф с усмешкой вспомнил собственную зависть к Попрыгуну, когда тот схватывал на лету всё, чему их учили. И как его хвалили при остальных. Дохвалились! Полукровка смог даже сбежать после убийства, воспользовавшись к удивлению всех акробатической манерой перемещения, которой обучали старших товарищей. Правда, если бы не запрет совета теней, то уже на следующий день он бы валялся в какой-нибудь подворотне с ножом меж лопаток, но…

– Он чуть не убил меня сегодня, – тихо произнес Кеарх, многозначительно посмотрев на Ротбарда.

– Ну, думай! На что тебе башка дана?! Если не клинком, тогда стрелой, – предложил феларец.

– Да куда ж ему сейчас-то!? – попытался вступиться за эльфа целитель, – У него же голова…

– Что «голова»?! Голова не жопа, завяжи и лежи! – Ротбард раздраженно топнул ногой и указал на распахнутую дверь. – Всё! Кончен разговор! Пошли вон, оба!!!

* * *

Скиера, Филин и Карнаж снова шли по тесным улочкам, изредка выбираясь на небольшие площади. Поистине в Швигебурге дорогу могли найти только гномы. Тесно посажанные однообразные дома представали перед приезжими картиной полного хаоса, где-то выстраиваясь в линию, где-то замыкаясь в кольцо, а где-то рассыпаясь по одному, будто сторонясь друг друга.

Дуэргар оказался действительно отличным провожатым. Его тяжелая походка не теряла и толики уверенности, словно он и впрямь разбирался в логике планирования здешних градостроителей. Правда, полуэльфке казалось, что они несколько раз прошли мимо одного и того же места, и она даже расслышала, как Филин чертыхался себе под нос. Но, тем не менее, через час они оказались возле двухэтажного дома, спрятавшегося в тупике по соседству с вывеской цирюльника. Дуэргар облегченно выдохнул, поднялся на крыльцо и взялся за дверной молоток в виде головы кобольда.

Ян по прозвищу «Часовщик», был человеком преклонного возраста, зарабатывавший себе на жизнь теми знаниями, которые смог освоить, а большинство просто украсть из фивландских обществ алхимиков и механиков. За скромную плату, которую взимал с заказчиков серебром и золотом, он мог изготовить всё что угодно. Но основу его заработка составляли специфические изделия, которые были запрещены для изготовления в Фивланде.

С помощью таких приспособлений, клиент мог, скажем, некоторое время бегать по воде или лазать по отвесным, да что там, иной раз гладким, как зеркало, стенам. Более того, открывать любые замки с той простотой, словно у него имелся собственный ключ, и многое в том же духе. Однако мастер всегда требовал достойную плату за свои труды, а многим это было не по карману. Тем более за подобные устройства, найди их стража при обыске, могли сварить в масле, или, по старой гномьей традиции, пропустить через шестерни в назиданье и изготовителю, и потребителю. Не говоря уже о тех зверствах, которые творили чародеи, больше всего страдавшие от подобных «детищ» прогресса. Из, казалось бы, неприступных башен в Высоких Шпилях с помощью таких хитроумных вещей не раз выкрадывались рукописи и реагенты баснословной редкости и ценности. И не мудрено. В век развитого чародейства сокровищницы сильных мира сего изрядно уступали в популярности лабораториям. Ведь утащить на собственном горбу мешок золота было куда сложнее, нежели стянуть магическую безделушку размером с кулак, а потом получить за нее тот же мешок золота, с которым правда не придется улепетывать во все лопатки от спущенных псов, а можно не спеша выйти из солидного банка.

Ян открыл дверь и немало удивился визитёрам. Он посмотрел на нежданных гостей поверх сдвинутых на кончик носа очков с толстыми линзами и, проскрипев странным голосом без интонации: «Ну-с, входите», – без церемоний впустил троицу. Когда гости прошли внутрь мастерской, Часовщик спешно захлопнул дверь и запер её на засов.

Карнаж обратил внимание, что давний знакомец ведет себя как-то странно. Да и выглядит не очень. Помимо красных от бессонницы глаз и трехдневной щетины, полукровка заметил, что мастер ещё больше исхудал, хотя и до этого был несуразно длинным и тощим. На хилое тело была надета только короткая кожаная безрукавка, а поверх красовался грязный рабочий фартук. Ноги закрывали дырявые штаны, стянутые у лодыжек какими-то тряпками. На руках по обыкновению красовались громадные перчатки с широким раструбом.

В мастерской творилась полная неразбериха. Столы были завалены чертежами, огрызками карандашей, колбами в которых плескалось всякое, начиная от недопитого чая и заканчивая кислотой выверны. Хитроумным инструментам вообще не было числа, словно мастер решил устроить для себя парад и достал из закромов всё, чем владел. Создавалось навязчивое ощущение, что Ян работал в последнее время не покладая рук, будто собираясь разом выполнить все заказы, на каждый из которых у него обычно уходило по неделе, если не больше.

Часовщик шикнул на подвернувшегося пацана, которого недавно взял в подмастерья, и тот скрылся на лестнице на второй этаж.

– Мы побудем у тебя недолго, – сказал Филин, освобождаясь отбахтерца.

– А… Да-да, конечно, располагайте-с, – ответил Ян так, словно его вырвали из глубоких раздумий. Часовщик достал из-за уха на своем безволосом черепе самокрутку и, прикурив об алхимическую горелку, задымил, тяжело опустившись на табурет.

Карнаж повесил мокрую рубаху на спинку стула и развернул его к печке, после чего уселся прямо на пол и принялся критически осматривать куртку, особенно в тех местах, где кожа была распорота клинком и оттуда выглядывала бесценная чешуйчатая подкладка. Скиера протянула ему сапожное шило и толстую нитку, а сама принялась развешивать собственную намокшую одежду на струне, специально натянутой у дымохода. Полуэльфка невольно скользнула взглядом по поджарому и жилистому торсу «ловца удачи». Когда тот нагнулся вперед, чтобы выжать над полом волосы, она увидела на спине возле лопаток две выпуклые пластины, закрепленные прямо за кожу скобами. Феникс почувствовал взгляд и, повернувшись, посмотрел на её побледневшее лицо.

– Наследство, доставшееся мне от ран’дьянских родственничков, – коротко бросилл полукровка.

– Так это правда, что у изгнанников не вырастают крылья? – Скиера не отрывала взгляда от двух пластин, на которых играли блики огня из печки.

– Да-с, полуэльфка, а ещё они причиняют боль тому, кто обладает смешанной кровью, – бесстрастно разъяснил подошедший к ним Ян.

Зажав самокрутку в зубах, Часовщик бесцеремонно развернул Карнажа к себе спиной и, надвинув очки, долго осматривал своё же давнее творение.

– Снимайте-с рубаху, пока не простудилась. Здесь не приходится стесняться, – не отрываясь от дела, бросил Ян Скиере.

Полуэльфка смутилась и посмотрела на Филина. Тот кивнул. Стыдливо закрывая грудь, она присела на пол, отвернувшись от остальных и глядя на потрескивавшие в металлическом цилиндре печки дрова.

– Что-то стряслось? – сухо поинтересовался Часовщик, продолжая осмотр спины Карнажа. – Не на чай же вы ко мне в самом деле заглянули-с?

– Да попали в переплет, – проворчал Филин, – и нам надо бы убираться из города. Возможно навсегда. Слушай, Ян, я заберу у тебя свой аптекарский короб?

– Сам знаешь, где – в чулане. Как лежал, так там и лежит-с, – отрезал бесстрастным голосом мастер.

Комнату огласил протяжный стон. Карнажа сгорбился, хватая ртом воздух. Полуэльфка дернулась и с беспокойством стала наблюдать за возней Яна. Тот орудовал какими-то длинными спицами, подсунутыми под выпуклые металлические пластинки на спине «ловца удачи».

– Терпи-с! Сам шлялся черти где. Зашел бы раньше! – Часовщик со щелчком вскрыл пластины, немного отошедшие от кожи по краям, обнаружив под ними два стальных крепежа. – Ну вот! Кристаллы почти растворились. Даже воспаление началось.

Ян взял длинные щипцы и вытянул маленькие, залитые кровью остатки. Феникс выгнулся. Его тело свела жестокая судорога.

Скиера с усилием отвела взгляд, надеясь увлечься пляской огня в печи. Филин присел возле Карнажа и мокрой тряпкой отёр выступивший у того на лбу пот, стараясь не смотреть в распахнутые от адской боли черные буркала полукровки.

– Принеси «бусы», – попросил Ян дуэргара.

Филин отошёл вглубь комнаты, где стоял высокий стеллаж. Немного повозившись, он вернулся назад, сжимая пальцами нить, на которой действительно висело некое подобие бус, только это были кристаллы, образовавшиеся на нитке из специального раствора. Дуэргар взял со стола ножницы и срезал два подходящих по размеру с более гладкими краями. Потом выдрал остатки нити и передал Яну.

Феникс вцепился зубами в рукоять своего шабера и вместо вопля издал только глухой животный рык. С сухим щелчком кристаллы были помещены под пластины.

– Готово-с, – возвестил Часовщик, вытирая инструменты тряпкой от крови. Клацнули крепежи, и полукровка упал на пол, сжавшись в комок. Скиера подхватила его и прижала к груди, укутавшись вместе с ним в протянутое Филином покрывало.

За окном бушевала непогода. Карнаж дремал, прислонившись спиной к холодной стене возле окна. Скиера сидела подле него и согревалась горячим чаем из огромной фивландской кружки, прислушиваясь к тяжелому дыханию Феникса. Его лицо с сомкнутыми веками выглядело во сне спокойно и безмятежно, показывая унаследованные им гармоничные черты смешанной крови эльфов и ран’дьянцев. Если бы только не белая полоса старого горизонтального шрама на скуле… Глядя на «ловца удачи», полуэльфку не покидало странное ощущение. Для кого-то, возможно, это было лицом убийцы, и тем более зловещим становилось ощущение какой-то маски, как у солдат, которые выгоняли её из лесного королевства. Тогда их тонкие ларонийские черты перекашивала гримаса злобы и ненависти, уничтожая всю гармонию и красоту разом. Скиере вдруг стало нестерпимо жаль тех далеких времен, когда эльфы, ран’дьянцы и ларонийцы ещё не умели ненавидеть так сильно.

Ян продолжал что-то мастерить у верстака, нарушая своей возней тишину. Под потолком парили колечки ароматного дыма из трубки Филина. Дуэргар задумчиво курил, глядя на всполохи молний в небольшом оконце у печи, сотрясавшие запоздалым гулом стены, и изредка поглядывая на «ловца удачи».

– Скажите, Ян, давно он мучается с тем, что у него… на спине? – спросила полуэльфка.

– Не уверен-с. Филин привел его ко мне ещё подростком, – ответил Часовщик.

– Так вы оба знаете его с детства?

Гном и человек утвердительно кивнули:

– Не совсем так конечно, ну да ладно, – нехотя начал дуэргар, – как известно, в Ран’Дьяне живут те, кто обитал на Материке задолго до того, как явились переселенцы с Островов Восьми. Говорят, у тамошних жителей со временем вырастают крылья. Странствующие барды называли их сперва феями и вовсю слагали баллады о красоте и мудрости, но забывали упомянуть, сколько народу сгинуло в чертовых топях на южном берегу Лары, среди ядовитых туманов. А уж до легендарных долин, где, по слухам, растут деревья-исполины высотой до неба, и вовсе добралось всего пара исследователей. Вот из тех краёв и была мать Карнажа. От неё он унаследовал этот дар природы ран’дьянцам, но, к сожалению, получил сплошные мученья.

– Что-то мешало крыльям вырасти? Я спрашивала, но он никогда не рассказывал, – Скиера бросила на красноволосого косой взгляд, чтобы убедится, что он спит.

– А! Ты себе представила такие огромные два крыла белого пуха и перьев, как у ангелочков на феларских фресках!? – заулыбался Филин. – Или, может быть, как у бабочек на сильванийских гобеленах?! Не думаю, что ран’дьянцы умеют вить коконы.

– Зачем насмехаться? Я правда не знаю. Если они не похожи на крылья, к чему тогда их так называть? – насупилась полуэльфка.

– Потому что обладатель может летать. Вот почему, – заметил Ян.

– Но, как я слышал, развиться эти «крылья» могут только на землях Ран’Дьяна и больше нигде, – дуэргар развел руками. – Наверняка поэтому они стали проклятьем фей-изгнанников, и будут мучить носителя страшными болями весь период положенного им роста. И мало кто знает, сколько это будет продолжаться. Что ж поделаешь? Вот мы и решили подсобить бедняге. Ян сумел кристаллизовать минерал, который используют некроманты для своих экспериментов над умершей плотью, чтобы обманывать простейшие механизмы и уберечь воскрешенных от невыносимой боли.

Лицо Скиеры исказила гримаса отвращения.

– Всё получилось как нельзя лучше, – поспешил вставить Ян, заметив выражение лица полуэльфки. Часовщик отложил в сторону готовое изделие, снял перчатки и вытер руки подвернувшейся тряпкой.

– Карнаж даже овладел некоторыми свойствами этих «крыльев», – продолжил мастер, извлекая из-за старого сундука початую бутылку рома. Это стало очевидно по характерному запаху, едва чпокнула пробка.

– Какими же? – не унималась Скиера.

Часовщик налил полную кружку и неторопливо осушил её:

– Я не знаю, что это за крылья такие и как они устроены-с, но, имея всего лишь зачатки, наш подопытный мог довольно резво и высоко прыгать. Старое его прозвище в гильдии, кстати, было Попрыгун. Но потом, когда он подрос, начались боли. Теперь такие вот прыжки равносильны тому, чтобы растеребить старую рану.

– Пришлось здорово исполосовать бедняге спину, чтобы сделать возможным внедрение кристаллов на те отростки, – Филин бросил на Карнажа сочувственный взгляд и пододвинул к Яну свой стакан. Мастер тут же наполнил. Дуэргар одним махом осушил. Часовщик налил ещё. Снова одним глотком опорожнив содержимое, Филин крякнул и вытер губы ладонью.

– Пора тебе уже спать, а то поздно, – посоветовал Скиере дуэргар, – А мы с тобой, Ян, давай помянем Галчонка.

После этих слов на лице Часовщика впервые за всё то время, что полуэльфка его наблюдала, появилось нечто похожее на эмоцию:

– Как?! Когда-с?

Филин было открыл рот, собираясь вкратце ответить на вопрос, но осекся, глянув на полуэльфку, и снова протянул Яну стакан, значительно кивнув.

Скиера плотнее укуталась в покрывало и не долго думая устроилась на плече Карнажа, пытаясь отогнать воспоминания о темном эльфе, умиравшем сегодня на холодных камнях тоннеля с распоротым животом. Сквозь подступающий сон, который всё никак не овладевал сознанием, взбаламученным увиденным, она слушала тихий разговор. Хотя собеседники и выждали немного, давая ей возможность заснуть.

– Кеарх из гильдии… Пырнул знатно, чертов живодер!

– Что к лекарю не снесли-с? Да не смотри ты так, я же про нашего говорю! – возмутился Ян.

– От трактира «У старой гарпии»? Он бы сто раз помер, прежде чем дотащили бы. И это если бы стража не повстречалась по пути.

– Совсем озверели. В гильдии уже своих режут-с. Точно говорят, надо собирать манатки и рвать когти из города. Вот заказы докончу и всё. Шабаш! И так многих знакомых умельцев половили-с да в Башню отправили. Что за времена настали, ей-ей?!

– Я вот тоже не думал, что с теплого угла сниматься придётся, – грустно отозвался Филин.

– Тебе-то чего? Ты же из гильдии давно ушёл-с. Все тихо мирно, чин-чином. Это твой Карнаж, звереныш, поубивал там порядком.

– А ты его не трогай! – повысил голос дуэргар. – Сам знаешь, как с ним дело было. Полукровка наш созрел, и крылья тоже зреть начали понемногу, вот крышу и сорвало. Ты вспомни, как он выл, когда по первой спину ему латали да кристаллы засовывали. Жуть! Зато потом в раз утихомирился.

– Не напоминай. И так, как вспомню ту кровавую кашу у него на лопатках, аж дрожь пробирает-с. Что ж эти ран’дьянцы за твари, коль такая чертовщина у них на спинах растет?

– Не наше это дело, – отрезал Филин. – Лучше скажи, куда податься думаешь?

– В Лангвальд.

– О! И я туда же!

Помолчали. Выпили.

– Сам-то каких дел натворил, коли у меня спрятался? – немного погодя спросил Ян.

– Не поверишь! На старости лет пристава грохнул!

Часовщик поперхнулся и глубоко закашлялся.

______________________________________________________________

*бахтерец – Пластинчато-кольчатый доспех из нескольких вертикальных прямоугольных пластин, наложенных друг на друга и соединенных между собой кольцами. Имеет вид рубахи без рукавов и ворота.

¨Совет Восьми – организация, состоявшая из восьми глав орденов стихийной магии, объединенных под эгидой сохранения Кристаллов Стихий. В последствии все члены Совета были уничтожены последователями “Xenos”(прим. автора)

*Бандаж – Защитный щиток в виде эластичного пояса, стягивающего низ живота

¨ За казнь осужденного палачи получали деньги в соответствии с орудием приводящим приговор в исполнение; веревка была одним из самых дешевых (прим. автора)