Текст книги "Ловчие Удачи (СИ)"

Автор книги: Вацлав Йенч

сообщить о нарушении

Текущая страница: 4 (всего у книги 18 страниц)

– Придется спускаться к подземным дорогам через одно тайное местечко, – наконец сказал дуэргар, когда они приблизились к небольшой двери, являвшейся ни чем иным, как черным ходом из кабака. – Сегодня явно не стоит рассчитывать на особую благосклонность закона, судя по тому, как нас приняли.

– Хм, как всегда кабак «У сварливой гарпии»? – уточнил Феникс, уверенный, что за время его отсутствия мало что могло измениться.

– Он самый, – кивнул Филин.

Скиера, исходя из сказанного, пребывала теперь в полной уверенности, что оба ее провожатых оказывались даже больше, чем просто коллеги. Раньше существовало несколько типов «ловцов удачи». Первые – это те, кто рисковали собственной шеей и лезли во всякие переделки с целью разжиться за счет поручений у магов, или просто у тех, кто мог себе позволить. Вторые занимались обеспечением первых всем необходимым, от снаряжения до информации. «Поручениями» являлись заказы на доставку редких реагентов, артефактов и прочего магически-алхимического барахла, которого на Материке скрывалось в тайниках, пряталось в склепах и закапывалось в лесах столько, что это становилось весьма доходным и даже стабильным заработком. После становления магии настолько доступной, многие приступили к её серьезному изучению, но, без определенного инвентаря, глубокое погружение в предмет изысканий считалось невозможным. Лишь с недавних пор «ловцы удачи» предпочитали заниматься своими делами в одиночку, сохраняя, впрочем, положение о взаимовыручке. А иногда даже предельной честности с заказчиком! Поэтому Феникс и Филин являлись двумя, возможно, последними из представителей обоих типов. Первый странствовал и добывал, а второй разгребал и улаживал проблемы вызванные действиями первого. На такую деятельность зачастую косо смотрел закон, не говоря уже об официальных кодексах немногих уцелевших и не популярных нынче школ высокой магии, но бывших от того не менее влиятельными. Пусть не на столько, как легендарный Совет Восьми¨, но довольно, чтобы доставить кучу проблем.

Дуэргар вел туда, где располагалось пристанище для «ловцов удачи» и прочих, кого жизнь поставила перед выбором: жить в риске или сдохнуть в бедности. И многие оказались не робкого десятка: браконьеры, фальшивомонетчики, иллюзионисты, контрабандисты, мошенники и воры из местной гильдии. Ошибочно полагал тот, кто считал, что мастера плаща и кинжала – лишь наемные убийцы и шпионы. В кабаке «У сварливой гарпии» так именовали всех, кого укрывал от взглядов плащ, а жизнь и кошелек стерег верный клинок у пояса, да бритвенной заточки нож за голенищем сапога.

– Карнаж, ты бы предупредил спутницу, что там, куда мы идем, ей может не понравиться? – бросил через плечо Филин.

– А что такого может быть в простом кабаке, что мне не понравится?! – не дав красноволосому ответить, спросила полуэльфка.

– Скажем так, не сам кабак, а тамошняя публика, – уточнил Феникс. – Если тебе не понравилось в порту, то здесь не лучше.

Едва он успел это произнести, как до них долетели чьи-то крики, и впереди раздался топот ног.

– Скорее, тащите его сюда! – голос показался Карнажу знакомым.

Из темноты появились несколько фигур, две из которых несли на руках стонущего темного эльфа. Страдальца опустили на мостовую, прислонив спиной к стене.

Карнаж и Филин подошли ближе. У бедняги на животе красовалась рваная рана, явно оставленная одним из тех образчиков кузнечного искусства, о которых давно ходила слава по всему Материку – сильванийским кинжалом.

– Феникс!? – изумился один из приятелей, когда поднял склоненную над раненым голову. – Ты же умер!?

– В который уже раз, Филин? – усмехнулся полукровка.

– Где-то в пятый, – подсчитал дуэргар.

Раненый хрипел и пытался подняться.

– Будь я проклят! Это же… – «ловец удачи» присел на корточки и откинул со лба раненого пепельно-серые волосы. – Галчонок! Какого ляда ты здесь?!

– Позвать стражу? – тихо произнесла Скиера.

На нее тут же устремились взгляды всех присутствующих.

– Филин, это кто такая с тобой, что предлагает столь потрясающие идеи?! – спросил худой как жердь подросток.

– Она со мной! Лучше скажи, кто это сделал?! – потребовал Карнаж.

Парень отпрянул, когда полукровка шагнул к нему.

– Это был Кеарх. Из гильдии, – подал голос раненый.

– Зачем ты связался ним? – по-отечески скорбно спросил Филин, осматривая безнадежную рану и доставая из своей торбы склянку со снадобьем, но не для того, чтобы вовсе прекратить, а лишь облегчить последние страдания. Скиера стала помогать дуэргару. Полуэльфка с удивлением обнаружила, что тот, кого называли Галчонком, оказался совсем еще молодым темным эльфом. В больших белесых глазах с кошачьими зрачками была пустота, когда он смотрел на распоротый живот, хлещущую из раны кровь и на то, как безуспешно пытались её унять два нежданных эскулапа.

Карнаж подтолкнул одного из принесших раненого в обратном направлении, коротко процедив сквозь зубы: «Веди, живо!»

– Куда? – изумился парень, боком пятясь от наступающего на него «ловца удачи».

– Гром и молния! Туда, где твоему другу только что выпустили кишки! – сверкнул глазами Феникс.

– Оставь его в покое, – вмешался Филин, – Будто ты не знаешь, где может сидеть Кеарх со своими подпевалами? Именно там, куда мы направлялись.

– И то верно, – согласился Карнаж, шумно выдохнув.

Скиера проводила взглядом торопливо удалявшегося Феникса в компании друзей раненого. У тех теперь появился предводитель на пути отмщения. Полуэльфка не понимала всего происходящего сумбура из крови, мести и неписаных правил. Перед ней лежал умирающий от далеко не смертельной раны, которого эти самые правила не позволяли отправить к лекарю, ведь тот немедленно сообщит страже. На ее потерянной родине целители быстро и хорошо заштопали бы несчастного, и был бы тот жив и здоров.

– Филин?

– Что? – отозвался дуэргар.

– Он так и умрет? Здесь, на холодном камне, в городском закоулке?

– Так умираем по большей части все мы, когда удача рано или поздно отворачивается от нас. Не удивляйся, лучше подай… Впрочем, уже не нужно.

Галчонок сорвал с шеи простенький медальон из трех перекрещенных серебряных копий с пером галки на перекрестье. Его кисть со сжатой фамильной реликвией, истощенная этим последним усилием, упала в широкую ладонь Филина. С бледных губ слетели, подавившись кровью, последние слова: «Отдай Карнажу, он знает…»

Скиере ком подкатил к горлу, когда дуэргар сомкнул веки остекленевших глаз и тихо произнес:

– Прощай, друг. Врата Бездны открылись и для тебя.

Тем временем Феникс и его провожатые вошли в кабак, где произошла кульминация недавней ссоры.

«У сварливой гарпии» было не лишенным уюта заведением с высокими потолками в стиле вечно полных народом кабаков в людских королевствах. По вечерам здесь собирались и рассаживались по углам члены воровской гильдии, которая фактически оказалась здесь на легальном положении, так отстегивала стражникам немалые деньги со своих доходов. Отсюда разумно следовало, что всяческие конфликты были с ними крайне нежелательны.

Феникс окинул взглядом общий зал, повернулся к стойке, где ему приветливо улыбнулся хозяин, давний знакомец. Владелец кабака, сутулый человек с копной серо-седых волос, вдобавок топорщившихся в разные стороны, поприветствовал «ловца удачи», расплывшись в дежурной улыбке. Взгляд его внимательных глаз из-под густых бровей проследовал за тем, куда уставился полукровка своими золотыми огнями – на сидевшую у стены компанию, которая в свою очередь проявила интерес к красноволосому.

Откинувшись на стуле и взгромоздив ноги в сапогах на стол, среди приятелей сидел сильванийский эльф и, не спеша, платком вытирал кровь со своего элегантного кинжала, более приближенного по форме к стилету, что были в ходу на его родине. Это и был Кеарх. Кто бы мог подумать, что за подобным ангельским личиком могла скрываться гримаса вора и убийцы, отменно владевшего клинком и отмычкой? Поговаривали, что он был из родовитых сильванийцев, но сбежал, так как, при всем благополучии и достатке, личная свобода у лесных эльфов в последние века оказалась лишь номинальная. К тому же, тяготение все более к анклаву крепко закрывало доселе почти незримые границы. И вот сейчас его темно-синие глаза не отрываясь смотрели, ловя каждое движение Карнажа. Ведь тот был полукровкой, а таковых лесные эльфы весьма недолюбливали. Как раз возрастание числа смешанных браков и побуждало королей Сильвании надежнее запирать границы королевства.

– Что желает мой добрый завсегдатай? – поинтересовался кабатчик, привычным движением берясь за пивную кружку, но потом, спохватившись, взялся за небольшой стаканчик, более подходящий для вина. Однако Феникс удержал его руку и кивнул в сторону бочки с меткой имперских провинций. Хозяин изумленно воззрился на клиента, вкусы которого, как ему казалось, превосходно изучил. Он пытался найти в глазах полукровки ответ на терзавшие догадки, пока золотистая жидкость заполняла кружку, практически не пенясь. Судя по всему, «ловец удачи» явился не просто так, а пиво заказал для вида, намереваясь затеять добрую ссору и наверняка по ходу дела пригвоздить кого-нибудь.

Карнаж развернулся и встал, облокотившись на стойку, даже не прикоснувшись к напитку, отметив, что из тех, кто сопровождал его до дверей трактира, рядом не осталось никого. Жалкие трусы…

От стола, за которым восседал Кеарх и его приятели, поднялся молодой парень и развязной походкой паяца подошел к Фениксу. Убрав руки в карманы залатанных штанов, он постарался вложить всё презрение, на которое был способен, в усмешку. Адресат же спокойно взял кружку своего пива, по качеству не уступавшему моче, и даже поднес к губам.

– Братва! – объявил парень. – Только гляньте, кого мы имеем честь видеть! Сам Феникс залетел сюда, чтобы почистить перышки. А мы-то все по какому разу пили за упокой его грешной душонки. Да уж, даже сдохнуть эти «ловцы хлама» не умеют. Что эта красноволосая «легенда», что Вран, чьей знаменитой шпаги так никто и не увидел на памятном ковре. Наверное, потому, что владелец сбежал так быстро, что бросил по дороге оружие!

– Не тебе о нём судить, щенок, – ощерился Карнаж. – Зубки еще в клыки не превратились, а уже тявкаешь? Смотри, разорвут и хвоста не останется.

– Так одного уже порвали! – засмеялся парень. – А ты, видимо, явился потому, что хвостик от него нашел? Да? Или просто так имперского ссанья, которое здесь вместо пива, похлебать?

– Нет… – пиво из кружки плеснуло в глаза наглецу. – Я здесь по другому поводу. И как раз хочу угостить кое-кого за свой счет!

С этими словами массивный глиняный сосуд обрушился на голову парня. Осколки посыпались на пол. Следом за ними свалился и сам зачинщик. Его рука рванулась к поясу за ножом, но клинка уже не было. Стоная, парень перекатился на другой бок и протянул руку к сапогу, но за голенищем тоже было пусто. Попытка подняться окончилась жестоким ударом в живот обитым мыском ботфорта.

Кеарх не моргнул и глазом, когда в стену над его головой друг против друга вонзились два ножа, некогда составлявшие нехитрое вооружение парня, и которых Карнаж лишил его, оказавшись не в пример расторопнее. Подручные эльфа вскочили с насиженных мест. Со всех сторон послышались крики: «Круг! Круг!»

– Что ж, у этого темноэльфийского выродка оказался такой известный защитник? Я удивлен, – сильваниец встал, вертя в пальцах свой кинжал, в тоже время свободной рукой расстегивая застежки у горла на дорогой куртке.

Столы и стулья были убраны, и в образовавшемся кругу остались только двое. Они встали друг против друга. Вышла занимательная картина разительного отличия даже в таком обществе, которое собиралось «У старой гарпии». Эльф, причесанный и одетый как дворянин, в костюме красной кожи, дорогих отороченных золотом перчатках и сапогах последней придворной моды, и полукровка, с шевелюрой неровных, обросших по плечи волос цвета свежей крови, в одежде из потрепанной черной кожи. Его короткая ран’дьянская куртка с воротником-стойкой, не доходящая до пояса, и ботфорты обитые на мысках и пятке железом давно вышли из моды и теперь их носили разве что наемники.

Карнаж два раза хлопнул в ладоши, после чего его руки медленно скользнули за спину, откуда не торопясь вытащили шабер и шпаголом. На лице Феникса заиграла недобрая улыбка, оголившая ровные белые зубы. Перехваченный лезвием вниз Vlos’Velve жадно поблескивал огнями свечей вместе со стальными плоскими набойками на перчатке. Кеарх узнал это «раздвоенное» лезвие проклятого шпаголома и судорожно сглотнул – оставленные таким клинком шрамы никогда не исчезали, а раны очень плохо затягивались.

В руке сильванийца сверкнул второй кинжал, и эльф тут же бросился в атаку. Оба противника резко пришли в движение. О столкновении клинков свидетельствовал только звон от всполохов метавшихся как молнии лезвий. Противники кружили и прыгали, словно в диком танце, оглашая замерший над ними воздух резкими вскриками. Они прогибались друг под друга, изворачивались, нанося удары от груди, а иногда даже через спину.

Вот Кеарху удалось резануть, вспоров на спине Феникса черную кожу куртки. Но, к его изумлению, из-под неё показалась черная чешуя подкладки, на которой не осталось толком и царапины, хоть удар и был отменным. Испустив проклятье, эльф отпрыгнул назад, но полукровка извернулся, и шпаголом, ставший одним целым с рукой, заступом влетел в грудь сильванийца. Кеарх тоже был не так прост, Vlos’Velve порвал звенья кольчуги под курткой, но сам владелец остался невредим.

Карнаж с досады зло рыкнул. Шип на основании рукояти врезался в подбородок эльфа. Тот отлетел к стойке. Замах явно был маловат, чтобы сокрушить челюсть сильванийца, однако из лопнувшей кожи брызнула кровь. Тем не менее, Кеарху хватило сноровки увернуться от шабера, влетевшего по самую рукоять вместо его груди в доски стойки. Стилет застрял, но подхваченный Карнажем табурет уравнял шансы, обрушившись на правую руку сильванийца, пока тот, поднимаясь, оперся ей на мгновение о стол. Эльф взвыл от боли и яростно рассек воздух перед собой кинжалом в уцелевшей руке. Левой он владел так же, как и правой.

– Стражники! – раздался крик кабатчика, по привычке созерцавшего подобные драки на своем излюбленном месте, возле оконца рядом с жаровней, чтобы в процессе столь привычных и увлекательных развлечений не дать подгореть мясу.

Все засуетились, но было поздно. Закованные в латы гномы ворвались внутрь, свалив первых, кто попался им под руку ударами массивных фивландских алебард с характерными узкими наконечниками и простейшей гравировкой на топорах. Стража не особо церемонилась с обитателями бедных кварталов, отчего через мгновение на полу валялось уже четверо с раскроенными черепами, а остальных выталкивали наружу, где ждал офицер во главе с патрулём.

В суматохе про поединщиков забыли. Однако оба не испытывали никакого желания попадаться в руки страже и впоследствии посещать стены мрачного швигебургского узилища, где коротали время в компании с крысами и чахоточниками многие, не менее лихие парни.

Кеарх прыгнул за стойку и исчез за ней. Феникс выдернул засевший меж досок шабер и перемахнул следом. Полукровка едва не переломал себе все ноги, когда провалился в распахнутый в полу люк, ведущий глубоким колодцем куда-то вниз. Но старая привычка уберегла «ловца удачи» от того, чтобы свернуть себе шею. Карнаж никогда не покупал бесполезных вещей и старался следовать этому правилу во всем, от пряжки ремня, до крепления для пера на шляпе. Вот и теперь обитые железом мыски сильванийских ботфорт, имевшие небольшие горизонтальные зазубрины над подошвой, чтобы удобнее было карабкаться, послушно врезались в камень кладки колодца и остановили падение. Едва уперев ноги и вжавшись спиной в камень, Феникс оказался в полной темноте – трактирщик захлопнул люк.

Карнаж застыл, навострив свои чуткие уши. Внизу послышалась возня. Колодец был не очень глубоким и, по прикидкам полукровки, застрял он где-то на середине. Феникс знал, что внизу есть туннель, ведущий в канализационное подземелье под Швигебургом. Этим лазом часто пользовались посетители кабачка, так как среди них иной раз попадались такие субчики, по которым мыло и петля на помосте городской ратуши плакали горючими слезами не первый год.

«Ловец удачи» закрыл глаза и сосредоточился, немного наклонив голову. Нет, спускаться нельзя! Внизу его ждали. Чутье вторило острому слуху. Тогда рука Феникса распахнула куртку и скользнула за широкий бандаж* из черной кожи с ромбовидными клепками. Неторопливо, стараясь не шуметь, он извлек из-за него довольно длинную цепочку, сделанную из мелких, проклепанных звеньев фивландской стали. Она одинаково годилась и на роль удавки, и просто веревки, легко выдерживающей вес двух взрослых мужчин.

Хоть шабер и Vlos’Velve были убраны в ножны ещё до прыжка в колодец, но шпаголом вновь был извлечен из своего лежбища и прикреплен за небольшое кольцо сбоку гарды к цепочке. Темные эльфы всегда как можно больше расширяли круг применения своих клинков, соблюдая для этого особенные баланс, прочность и вес оружия…

Кеарх услышал звон упавшего вниз предмета, отлетевшего от стены туннеля. Там-то эльф и поджидал своего преследователя. Он подступился ближе, полагая, что полукровка выронил оружие, пытаясь зацепиться. Сильваниец машинально склонился над блестящим предметом, за что после не раз проклинал себя. Это был кинжал. Кеарх среагировал, но слишком поздно. Клинок молнией подлетел вверх, попутно врезавшись ему в лицо, и снова исчез в темноте.

Vlos’Velve послушно прыгнул в руку хозяина под оглушительные вопли, доносящиеся снизу.

Кеарх выл, как умалишенный, задыхаясь от злобы и ярости. Горбясь и судорожно зажимая рану на лице, он побрел вглубь туннеля. Вслед ему из шахты колодца донесся едкий смешок.

«Ловец удачи» не стал спешить. У него ещё было довольно времени, чтобы переждать и не лезть в схватку, так как в туннеле не хватало места для маневра, без которого победить Кеарха, владевшего одинаково хорошо и правой и левой рукой, да к тому же злого теперь, как сто чертей, оказалось бы очень непросто. А вот сильванийцу из-за ранения терять времени было нельзя.

Когда все стихло, Феникс мягко спрыгнул вниз и двинулся по туннелю. Пробираясь, он наткнулся на чехлы для сильванйиских метательных ножей. Такие часто крепились на бедро. Видимо, Кеарху зачем-то понадобились ремешки. Основываясь на находке, «ловец удачи» заключил, что хорошо попал, если эльф второпях бросил даже столь дорогую вещь. Карнаж без зазрения совести подобрал находку и, небрежно перекинув её через плечо, гораздо увереннее продолжил свой путь. Теперь у него имелось ещё кое-что против Кеарха. Стремление подтвердить собственный статус подвигло эльфа на то, чтобы заказать эти метательные ножи у сильванийского мастера. Видимо, оружейника в Шаргард занес тот же ветер перемен, что и его постоянного клиента, готового изрядно потратиться, но гордо заявить, что он пользуется исключительно отечественным оружием. Истинно эльфийское самодовольство…

Филина и Скиеру вели трое приставов. Обоих сцапали вместе с остальными, кто прохлаждался у порога «Старой гарпии». Однако большинство смогли откупиться, а членов гильдии воров освобождали сразу же после того, как они показывали солдатам особые метки. Простые карманники в таких заведениях кутили редко, поэтому почти все, кто были пойманы, оказались немаловажными фигурами. У дуэргара же не оказалось с собой достаточно денег, чтобы откупиться, и они с лучницей были присоединены к остальным, кому тоже не посчастливилось обладать толстым кошельком или нужными связями.

По дороге нашлись те, кто отважились бежать. Точнее, это были все из полудюжины арестованных, кроме Скиеры и Филина. За теми из беглецов, кто сразу не рухнул с арбалетным болтом между лопаток, устремился основной конвой стражников. И вот поначалу значительное шествие сократилось всего до пяти участников, которые продолжали лениво тащиться под проливным дождём в сторону узилища.

Поднявшись где-то на четверть высоты вулкана, они проследовали по коридору и выбрались на внешний парапет, откуда вел длинный мост над пропастью, отделяющей невысокую скалу с громоздящейся на ней башней, по форме отдаленно напоминавшей смесь бочки и колокола. Из-за стены дождя уже можно было разглядеть огни сотен маленьких бойниц, симметрично расположенных на нелепой громаде серой кладки.

– Что это за место? – прошептала Скиера.

– Это? «Башня Умолкших Криков», – со вздохом ответил Филин. Дуэргар продолжал незаметно работать над кандалами, в которые обоих сразу по задержании и заковали, соблюдая поистине фивландскую предусмотрительность. Столь упорное тщание швигебургского правосудия больно стягивало обоим руки за спиной, напоминая лишний раз о засилье в совете кланов сторонников жестких мер, явно возлагавших на подобные издержки судейства больше надежды, нежели на умеренность старых законов.

– Она самая, дуэргар! – ответил один из приставов, поразительно бойкий на язык малый с короткой бородой, подтолкнув Филина к мосту. – Отличное место для ворья всякого и распутных девок, вроде вас двоих!

– Спасибо за уточнение, – мрачно хмыкнул дуэргар.

В ответ последовал еще более грубый тычок. В этот миг лицо Филина озарилось, и он украдкой подмигнул Скиере. Замок на кандалах наконец-то поддался.

На небе сверкнула молния. Загрохотал далекий гром.

– Проклятая погода, – пожаловался второй пристав. – Чего встали?! Пошевеливайтесь! На мосту, вроде, никого.

«Башня Умолкших Криков» возводилась давно, когда еще не были освоены все инженерные решения, на которых стоял теперешний Швигебург отчего мост, соединяющий скалу и вулкан, пришлось делать узким, чтобы хоть как-то облегчить длинную конструкцию, грозившую в противном случае рухнуть в пропасть. Впрочем, данный недостаток с течением времени исправлять не стали. Ведь иного способа выбраться из узилища не было, а это значило, что столь узкий мост мог стать серьезным препятствием на пути узников в случае массового побега. К тому же он был рассчитан на определенный вес, и сразу принять большое число человек просто не мог. Также не стоило забывать, что при такой узости мост ничего не стоило наглухо перекрыть всего пятерке стражей. Правда, имелась и обратная сторона – на мосту с трудом могли разминуться трое, особенно если это были дюжие гномы из когорты бургомистра.

– Смотри-ка, кто-то всё же потащился в такую погоду, – произнес первый пристав, разглядывая приближающуюся к ним фигуру в плаще с капюшоном. – Писарь, наверно. Всю неделю туда-сюда шмыгают. И ведь поназначают на эти должности дылд с равнин. Почитай одни феларцы да эмигранты из Империи.

– Хотя ж неплохо делают свою собачью работу, – заметил второй, – да только вездесущи больно! От ихних постных рож ужо тошнит!

– Ты обучался где-то на писаря? – поинтересовался Филин.

– А тебе какое дело, мразь?! Ну, обучался и что?

– Да просто… Смотрю, слов много знаешь и языком треплешь, как помелом, а сам тупой как…

Пристав не дал дуэргару закончить, опрокинув ударом древка алебарды.

– Как ты там сказал?! Какой я?! Сейчас дерьмо жрать будешь, что б рот другим занят был!

Филин спокойно сплюнул кровь из разбитой губы, потер скулу и тихо, почти шепотом, произнес:

– Дубина ты стоеросовая! На мост этот в такой час без сопровождения ни один писарь и носа не сунет!

Гном опешил, стоя спиной к фигуре в плаще, когда сзади раздался крик, перешедший в предсмертный хрип. Сильванийский метательный нож глубоко засел с боку в шее первого пристава. Второй не успел и глазом моргнуть, как скрытый плащом убийца в два прыжка подскочил к нему и всадил второй нож по рукоять ему в грудь выверенным ударом.

С яростным криком уцелевший пристав ринулся на напавшего, чуть было не развалив тому ударом алебарды голову. Убийца отскочил назад, выхватывая еще один сильванйиский нож. Но гном сгорбился и, наставив алебарду на противника, стал медленно наступать на него мелкими шажками, постоянно водя топором из стороны в сторону. Свистнул сначала один метательный нож, потом второй. Пристав без труда уклонялся, мрачно посмеиваясь. Алебарда мелькнула в воздухе, рассекла завесу дождя и высекла искры из каменной плиты моста. Убийца в плаще пятился, отскакивая от сыпавшихся на него один за другим ударов под всполохи молний и оглушительный рокот грома. Наконец, он отпрыгнул достаточно далеко и сорвал с себя плащ, которым теперь размахивал перед наступавшим на него приставом.

– Карнаж! – вскричала Скиера.

– Не вопи, а помоги лучше, – зашипел на нее дуэргар, подставляя руки в кандалах.

– Как? – изумилась полуэльфка.

– Хватай за цепь и тяни, что есть силы! Замок старый! Поддаться-то поддался да щеколду заклинило, будь она не ладна!

Феникс метался из стороны в сторону, насколько позволял узкий мост, и пытался хоть как-то приблизиться к наступавшему на него приставу, выписывая в воздухе узоры мокрой тканью порядком изодранного плаща и нетерпеливо поигрывая кинжалом в другой руке. Со стороны это чем-то походило на укрощение быков на имперских аренах. Только там у храбреца, дерзнувшего поиграть со смертью, имелось гораздо больше пространства, а быки, по обыкновению, выходили на поединок без увесистых алебард и швигебургских нагрудников. Положение становилось отчаянным. Еще немного и их станет видно часовым со стороны башни.

Бросив взгляд за спину усердствующего сверх всякой меры хранителя порядка, «ловец удачи» горячо поблагодарил свою покровительницу за то, что она все ещё не оставила его. Дальше двигаться было нельзя, иначе его заметят, и подоспеет подмога. Бросаться вперед и пытаться ухватить оружие за древко при той силище, которой обладал гном, не имело никакого смысла. Из немногих оставшихся идей Карнаж ухватился за одну, которая могла дать немного времени, и пустил в дело свой плащ.

Пока пристав с проклятиями срывал мокрую ткань с древка, Филин, наконец, освободился от оков. Подобрав алебарду, валявшуюся возле тела убитого стражника, он обрушил её на спину последнего уцелевшего гнома. Дуэргар тоже обладал немалой физической силой, но схватил оружие почти за самый конец древка двумя руками и замахнулся так, что вполне мог снести на своем пути стену. Даже не вскрикнув, пристав рухнул ничком у ног Карнажа.

Полукровка вскинул голову вверх, подставляя лицо под льющий с неба холодный поток, и жадно ловил ртом влагу, стекавшую ручьями по его коже. Безумная затея удалась! Пусть придуманная наспех, ведь, едва он успел выбраться из туннеля, как там его уже поджидал один из друзей Галчонка, и тут же передал известие об аресте Филина и Скиеры. Пришлось бежать во все лопатки, чтобы успеть раньше пусть и неторопливых, но изрядно опередивших его приставов. И всё-таки удалось…

Дуэргар устало опустился на колени, потирая затекшие от кандалов кисти. Скиера медленно подошла к Фениксу и встала рядом с ним. Её встретил усталый взгляд. По тонким губам «ловца удачи» пробежала вымученная ухмылка. Он прижал её к груди, наблюдая через плечо за неторопливыми действиями Филина, вскрывавшего замок на кандалах лучницы.

Они остались совсем одни посреди дождя. Ни на парапете, ни в коридорах в такую погоду невозможно было встретить и одного стражника, не говоря уже о патрулях.

– Пойдемте отсюда, – предложил Филин, когда освободил руки Скиеры.

– Только ещё одно, – Карнаж отстегнул от карабина на ремне чехлы с метательными ножами Кеарха и бросил их возле убитых стражей.

– Скверная привычка работать сильванийским оружием в столице Фивланда, – заметив действия полукровки, заключил дуэргар. – Этот эльф искал дешевой популярности. Что ж, он найдет себе дешевую веревку¨.

– Куда теперь, Филин? – спросил Феникс, когда они снова оказались в городе.

– Я думаю, нам надо обсохнуть и подождать пока утихнет непогода. А потом убираться подобру-поздорову. Ты ведь, как всегда, решил проблемы кровью, – в словах дуэргара зазвучал укор.

– Проклятье, у меня был выбор?! – вспылил Карнаж. – Времени оставалось мало и пришлось действовать второпях. Или хочешь сказать, что знаешь надежный способ выбраться из Башни? Особенно теперь, когда стража и приставы зверствует дальше некуда?

Они свернули за угол. Следуя за Филином по безлюдным улицам, спустились к западным воротам. По крышам и брусчатке мостовой всё ещё барабанил дождь, сливаясь ручьями с карнизов и заполняя водостоки квартала мастеровых грязной от древесной пыли и металлической крошки водой.

– С Кеархом быстро разберутся. Он заплатит, если ещё не надоел бургомистру своими выходками, и нас примутся искать уже воры. Пес со стражами, хотя за приставов они порвут в клочья, но спрятаться от воровской гильдии будет мудрено…

– Ничего, выкрутимся. Бывало и хуже, – попытался приободрить дуэргара Карнаж.

– Я стар, Феникс, трудно мне будет пуститься в странствия в мои то годы. Уж совсем на покой собирался уходить, а тут. Вот зачем ты рисковал? Порешили бы всех и весь сказ о славных «ловчих удачи» и их подруге из Вольных Лесов Роккар.

– Филин, жизнь – это поединок со смертью, в котором молодые иногда помогают, скажем так… Пожилым. Не грусти, осядешь в том же Лангвальде. Зная тебя, занятие и там себе найдешь.

В ответ дуэргар засмеялся с характерным уханьем.

– Предлагаешь снова взяться за ремесло аптекаря?

– Почему нет? – улыбнулся Феникс. – Отмолить все загубленные тобой души вряд ли сможешь, но хоть будет на что купить кусок хлеба и стаканчик вина.

– А куда же мы идем? – поинтересовалась Скиера. – Опять к городским воротам?

– Почти, – ответил Филин. – Там недалеко живет старый знакомец, Ян «Часовщик». У него и отсидимся.

* * *

Кеарх прекрасно знал, куда за ним Феникс точно не пойдет. Пробираясь по сложной системе швигебургских подземелий, эльф неуклонно двигался в северную часть города. В итоге он достиг знакомого пролома каменной кладки и оказался в подвале одного заброшенного дома. Кое-как выбравшись наружу по остаткам ступеней, он ступил под проливной дождь. Холодные капли дали немного облегчения его пылающему жаром раны лицу.

Эльф осмотрелся. Встречали, как полагалось. В переулках среди врезанных в скалу домов шмыгнули несколько теней. По навесным деревянным мостикам и балкам меж верхних этажей прогуливались несколько фигур, закутанных в плащи. Сильваниец застыл в ожидании. Смотрители тоже остановились. Наконец, сквозь шум дождя, эльф различил условный сигнал и направился вглубь улиц. Тонкий пересвист металлических свистелок, которые имелись у каждого дозорного, проводили его вглубь квартала. Наконец, Кеарх постучался в дверь ничем не приметного дома и тут же сам открыл. Внутри встретила тишина и пустующие скамьи подле столов в трапезной. Эльф остановился, плотнее прижимая кусок оторванной от рубахи ткани к лицу.