Текст книги "Ловчие Удачи (СИ)"

Автор книги: Вацлав Йенч

сообщить о нарушении

Текущая страница: 3 (всего у книги 18 страниц)

Жашка приблизилась к колонне и начала водить по гладкому камню ладонью, что-то нашептывая. Карнаж и Скиера с изумление наблюдали за этим гипнотическим по своей размеренности и неторопливости движением. Вскоре, следуя за движениями ладони демонессы, на колонне начали зажигаться и гаснуть мелкие значки, испещряющие всю поверхность старого камня.

– Будь я проклят! – не выдержал Феникс.

– Узнаешь письменность? – как-то сдавленно и тихо спросила чернокнижница.

Демонесса закрыла алые глаза и принялась торопливо перебирать тонкими пальцами по одним ей известным точкам, порождая каждый раз вспышки, словно ударяя в разгоревшиеся угли. Раздался треск раскалывающегося камня. По остову колонны пробежали сеткой трещины, и она осыпалась внутрь стены пещеры, освободив узкий вертикальный лаз.

Жашка стояла, покачиваясь, словно пребывала в трансе. На неё нахлынул «поток», высвободившийся из заточения в холодном камне. Он был виден только ей. В голове загудел говор сотен голосов. Тело пронзал холодный ветер, вырывающийся из глубин. Он нес c собой сонм незнакомых скорбных лиц, переходящих в мученические гримасы…

Неожиданно всё оборвала боль в спине, рев выверны и ругань Карнажа где-то позади. Глаза заволокла черная пелена, в которую она упала, вывалившись из «потока» на холодный камень внутри лаза.

Очнулась оттого, что кто-то упорно её тормошил. Дивана с усилием открыла глаза. Феникс оттащил её от входа. Там осталась Скиера с луком наготове, сам же Карнаж склонился над чернокнижницей и придерживал ей голову левой рукой. В правой полукровка сжимал залитый кровью Vlos’Velve.

– Карнаж, – прошептала, задыхаясь, демонесса, – скорее, медальон!

Красноволосый кивнул и снял с её шеи артефакт. Когда он со всеми предосторожностями переворачивал Жашку на спину, та снова потеряла сознание. Полуэльфке стало дурно, когда она краем глаза увидела рваную рану на спине демонессы – след от когтей выверны. Той самой, которая никогда не спала на кладке…

– Скиера! Не сюда гляди! – одернул её Феникс.

Полуэльфка послушно отвернулась. Снаружи что-то мелькнуло. Мгновенно посланная стрела отдалась яростным шипением.

Ларонийский камень в медальоне тускло замерцал над краями раны. Через пару мгновений послышались сдавленные ругательства, изрыгаемые Диваной в жутких количествах. Их с лихвой хватило бы на всех дядьев, дедушек, бабушек и даже прабабушек злополучной выверны.

– Похоже, отлегло, – подмигнул Скиере «ловец удачи», пока лучница, морщась, выслушивала тираду демонессы.

Окончив лечение, Карнаж помог чернокнижнице подняться.

– Феникс, я не умею благодарить, – тихо произнесла Жашка.

– И не нужно, – усмехнулся полукровка. – «Спасибо» в карман не положишь. Лучше выведи нас отсюда, если ты, конечно, не открывала потайной лаз под самым носом у выверн с другой целью?

Он увидел немую благодарность в брошенном на него взгляде. За столько веков демоны и правда не научились благодарить в устной форме, наверняка из-за недостатка практики. Но такой взгляд от Жашки мог стоить и тысячи пустых слов, так как память у этих пришельцев из ближних измерений была не в пример лучше ораторского искусства.

– Пойдемте. Не оглядывайтесь, спрашивайте и, после, не вспоминайте, – прозвучала откуда-то знакомая Карнажу фраза чернокнижницы, словно вычитанная им где-то ранее.

Жашка повела их по узкому ходу куда-то вниз. Карнаж шел следом, держа Скиеру за руку, так как в подобной темноте хорошо видела лишь демонесса, и то благодаря заклинанию. «Ловец удачи» ощущал эту магию будто кожей.

Скиера дрожала всем телом, толи от приближающегося холода, толи от панического страха, который многие из обитателей лесных дебрей испытывали при виде узких горных тоннелей с кромешной тьмой, неприятно обволакивавшей с ног до головы. Едва пройдешь вглубь, как уже стоишь, будто окунувшись в черный омут…

– Карнаж, что за шум позади? – шепотом поинтересовалась лучница.

– Это срастается горная плоть, укрывая нас.… Не оборачивайся, черт побери! Даже если знаешь – молчи, и позволь силам, спасающим тебя, считать это и дальше секретом!

Дивана тихо засмеялась.

– Что смешного?! Я же не знала! – вспылила полуэльфка.

– Вот именно поэтому так мало тех, кто знает, – от подобного ответа демонессы у Скиеры по спине пробежали муражки.

Остановились. Дивана чего-то ждала.

– Карнаж? – наконец донеслось из темноты.

– Я помню, – отозвался Феникс.

– Поклянись!

– Клянусь.

– И ты тоже, полуэльфка! Клянись сохранить тайну!

– Я.… Клянусь.

Когда клятва была принесена, последовала яркая вспышка, после чего начал нарастать грохот, исходящий будто из головы Скиеры. Это было невыносимо. Она отпустила ладонь Карнажа и рухнула на колени, обхватив голову руками…

– Поднимайтесь, нет времени разлеживаться! – раздался голос Диваны, до которого, казалось, прошла вечность полная затмевающего всё грохота.

Полуэльфка снова обрела способность видеть и ощущать. Вокруг было довольно светло, но свет был странным: красным, но не ярким, а мягким, словно бы живым и еле заметно пульсировал перед глазами. Карнаж сгорбился рядом, вцепившись руками в собственное горло. Он судорожно хватал ртом воздух. На бледном, как полотно, лице проступил холодный пот, широко распахнутые глаза смотрели прямо перед собой огромными буркалами зрачков.

– Полноте, Феникс, – хлопнула его по плечу демонесса, – подруга твоя тоже полукровка и, как видишь, ей хоть бы что.

– Не забывай, какая у меня кровь вместо той половины, которая у неё человеческая, – сипло возразил «ловец удачи».

– О, Сильф! Где мы?! – раздалось за их спинами.

Скиера стояла посреди небольшого зала и в изумлении, смешанным с ужасом, смотрела на огромное бьющееся сердце, наполовину погруженное в бассейн с кипящей кровью, который занимал всё горное чрево.

– Это одно из сердец, которое повелители вырвали у себя из грудей, чтобы спасти наш род, когда надежды обрести в этом мире новый дом рухнули, – ответ Диваны прозвучал так отчужденно, словно она процитировала выученный отрывок из хроник.

– Но… почему они рухнули?

– Ох, девочка, ты задаешь риторический вопрос.

– И почему тогда ваш род, род shar’yu’i, до сих пор живет среди нас на Материке?

– Не путай слова. Они в вашем мире значат куда больше, чем ты думаешь. Между «живет» и «иногда встречается» существует некая разница. Не находишь?

– Вас разгромили, потери были слишком велики, и вы затаились, – обратился к демонессе Карнаж, заодно отвечая на вопрос Скиеры. – Я читал об этом ещё когда посещал библиотеки Форпата.

– Посещал?! – переспросила Дивана.

– У меня там было небольшое дельце, – уточнил Феникс.

– Сразу бы так, а то в таких местах «ловцам удачи» рубят головы так же, как в ином городе ворам руки. Впрочем, ничто не помешало тамошним магам нанимать таких, как ты, надежно скрываясь под личиной добродетельности. Точно так же, как и тем, кто пришел сюда давным-давно, чтобы убивать во имя Света, в тоже время искать тайны нашего могущества. Жалкие глупцы, это когда-то погубило нас и теперь погубит их! Теперь понимаешь, Скиера? А те из нас, кто еще странствует на свой страх и риск, пробудят остальных, когда наступит час отмщения. Когда придет время избавить мир от наших знаний.

– А где же тогда скрываются остальные? – как-то неуверенно спросила Скиера, понимая, что сейчас, возможно, ступает на тот нож, по острию которого будет ходить всю оставшуюся жизнь.

– Они здесь. Их тысячи. Правда, они деградировали и вынуждены вести жалкое существование в качестве паразитов, источником пропитания которым служит энергия, выделяемая такими местами, как Подводные Пещеры.

– Энергия? Но я здесь не чувствую ни одного источника? – изумился Карнаж.

– Ошибаешься, – Жашка приблизилась к огромному сердцу, – посмотри, как сердце пульсирует! Часто-часто, ведь сейчас над нами творится столько ненависти, злобы, отчаяния и ярости. Когда-то все это было обрушено на нас. Теперь же мы научились черпать из этого силы.

До поры спокойное лицо Жашки, походившее скорее на маску, озарила воистину демоническая улыбка, и чернокнижница знаком предложила следовать за собой. Карнаж и Скиера переглянулись, но охотно пошли следом, так как оставаться в горном чреве, отделенном сотней футов камня от всего живого было крайне неуютно, особенно когда в ушах мерно отдавалось биение огромного демонического сердца.

Жашка отвела их к небольшой мембране, которая закрывала вход в овальное помещение. Через тонкую пленку виднелись радужные переливы, пульсировавшие глубоко внутри.

– Лучше бы вам забыть то, что вы видели. Но никогда не советую забывать о клятве. Надеюсь, говорить о последствиях её нарушения не стоит? – напутствовала демонесса, когда они ступали внутрь вращающейся за мембраной радужной сферы.

Слова торопливого прощания проглотил нестерпимый грохот, вновь нарастающий в ушах полукровок. На этот раз переход был не столь мучительным, но куда более длительным.

* * *

Когда Карнаж очнулся от забытья, в голове всё ещё витала странная пустота, словно кто-то вынул мысли и забыл вернуть. Память оставила только смутные картины подземелья, на которых, как краткие вспышки, возникали урывками лица, действия, звуки… Особенно один, зловещий и гулкий. Звук бьющегося сердца. Он навсегда врезался в память, пусть даже и кратким было пребывание в каменном чреве, но едва ли Феникс смог бы его когда-нибудь забыть. Более того, он хорошо постарался, чтобы удержать именно этот отрывок от чар демонессы. Пусть пришлось жертвовать всем остальным, однако оно того стоило. Особенно на случай, если, со временем, демонессе станет мало одной лишь клятвы, и она вознамерится заставить «ловца удачи» молчать более надежным способом.

Занимался рассвет. В воздухе витал дым догорающего костра. У дерева беспокойно фыркали привязанные там две лошади. В кронах деревьев пели птицы. У костра, укутавшись в дорожный плащ, спала Скиера. Много ли времени потратила чернокнижница, чтобы избавить их от всего, что могло позже напомнить и привести в гнездовье shar’yu’i средь подгорных дебрей? Наверняка нет. Могущество Жашки было неоспоримо, коль скоро именно она была избрана собратьями для столь важной миссии.

Полуэльфка еще долго будет ломать голову, какая сила бросила её сюда. Или же просто очнется и станет думать, что подводные пещеры оказались дурным сном. Что ж, такой исход был бы наилучшим. До острых ушей полукровки донесся шум близкой реки. Феникс поднялся, размял сильно затекшие ноги и медленно побрел по берегу.

Постепенно возвращалось ощущение реальности происходящего. Чтобы окончательно отогнать неясную пелену, блуждающую перед глазами, «ловец удачи» умылся проточной водой. Сел и с шумом вдыхал воздух, наблюдая за быстрым течением. Потом поднялся на пригорок и бросил взгляд в сторону не столь уж далеких гор и чернеющих стволами погибших деревьев топей. В утренний час в лучах восходящего солнца болота не казались такими зловещими, пусть и раскинулись у подножия гор неприветливым черным пятном.

Из груди полукровки невольно вырвался вздох. И то был вздох искреннего облегчения. Солнечные лучи заиграли на огненных перьях, закрепленных в серебряные бляхи на спине куртки. Феникс откинул упавшие на лицо мокрые локоны, потянулся и, посмотрев на уводящий в сторону Ларонийской границы тракт, произнес: «Удачи тебе, Zhash’Ka, и спасибо за все!»

Он знал, что демонесса была далеко и ехала как всегда и как все её немногочисленные братья одиноким силуэтом всадника, чернеющим беспокойной тенью на пустынной дороге. И эта тень исчезнет, едва вдалеке замаячит разъезд или крупный обоз с охраной. Потом снова вернется и продолжит свой одинокий и долгий путь, всегда избегая больших городов и оживленных трактов.

_________________________________________________________

*Халфлинг – от англ. halfling – полурослик (хоббит)

*киллмулис – забавные фэйри, которые живут на мельнице. Считается что каждая мельница имеет своего киллмулиса. Этот фэйри всячески заботится о благополучии мельника и горько плачет в канун какого-либо несчастья. («Мифология Британских Островов» энциклопедия)

*ярд – единица длины в английской системе мер, равная 3 футам, или 91,44см

*stigma – (гр.) метки или клейма на лицах рабов и преступников

*стилет – (ит.) небольшой кинжал с тонким трехгранным наконечником.

**шабер – стилет с трехгранным клинком и круглым деревянным череном, отменно подходивший для преодоления защиты вроде кольчуги или стеганки.

*шпаголом – клинок (клинки) с глубокими пилообразными насечками (пазами) или какое-либо иное устройство, специально предназначенное для захвата и приведения в негодность оружия противника

* Кровавый Клинок © ToLdrowish dictionary

*эсток – меч с клинком – квадратным, ромбовидным или шестигранным в сечении, – предназначенным для укола. Длина клинка 1120–1150 мм, длина рукояти 330–340 мм, ширина гарды 250–270 мм.

¨ «Хранителями» сильванийские и дикие эльфы называли духов стихий, по их поверьям, участвовавших в создании их расы. Сильфа, хранителя ветра, и Сильвана, хранителя лесов(прим. автора)

Глава 2

«Цитадель и рассадник…»

Окулюс Берс, философ

На горизонте виднелись доки приближающегося Швигебурга. Ветер гнал одинокий кораблик через Море Скал к причалам столицы Фивланда. Там уже было пришвартовано довольно судов, от хлипких посудин с острова Палец Демона до гигантских плавучих городов шаргардской гильдии магов. Начинался торговый сезон.

Когда-то на месте Швигебурга находился огромный вулкан, доставивший в свое время немало хлопот обитателям западной половины Материка. Теперь же в его чреве помещалась торговая столица. Гномы умудрились превратить потухший вулкан в одно из самых грандиозных сооружений в южной половине. Прошли века, прежде чем обосновавшимся внутри кланам удалось обжить его от подножия до верхушки. Ныне же это был надежный оплот подгорного народа. Город позволял держать под надежной защитой практически всю территорию нынешнего Фивланда. Защита границ осуществлялась довольно просто: из недр горы выходила разветвленная сеть тоннелей, напичканных телепортами, достигавшая берегов Лары и Пога – естественных границ с империей Заран, Сильванией и Ран’Дьяном.

Карнаж спустился по трапу на пристань. Там он стал дожидаться Скиеры. Она вскоре появилась. Бедняжку сильно шатало, а на бледном лице чернели под глазами синяки от бессонных ночей. Полуэльфка, как выяснилось, очень плохо переносила морские путешествия.

«Ловец удачи» задрал голову вверх и с интересом наблюдал за дирижаблями, парящими у самой вершины Швигебурга. Они кружили вокруг жерла вулкана, периодически скрываясь в серой мгле печного дыма, иной раз вовсе незримые на фоне свинцового неба. Полукровка задавался одним со всеми приезжими вопросом: когда же эти детища не обделенных талантом и выдумкой механиков смогут перелетать моря, бороздить небо, достигая самых отдаленных уголков Материка? Пока эти громоздкие машины были способны только парить в небе Швигебурга, и то не слишком отдаляясь от своих верфей. Возможно, уже скоро… Тогда закончится голод в Пепельных Пустошах, ведь Ларон не пропускал продовольственные обозы на северный край Материка в отдаленные людские поселения, что еще оставались там после эпохи Сокрушения Идолов. Поэтому приходилось посылать корабли с провизией вокруг Материка, к северному побережью. Тогда ученые мужи смогут вести обширную переписку со своими коллегами по всему свету, не опасаясь за судьбу слишком свободных мыслей, изложенных ими на бумаге. Ведь частенько за смертью гонца, и не подозревавшего порой, какое опасное вольнодумие он везет на груди под камзолом, часто следовал запрет на корреспонденцию. Это если ученый был известен. Или смерть на помосте, если, на свою беду, вольнодумец еще не успел должным образом зарекомендовать себя среди коллег и принести пользу власть предержащим.

– Поторапливайся, скоро будет дождь, – когда Феникс обернулся к Скиере с этими словами, то тоже застал её смотрящей с изумлением вверх. – Надо бы найти крышу над головой. Слышишь?

– О, Сильф! Что это?! – воскликнула полуэльфка.

Карнаж подошел к ней, взял за руку и повел вглубь города под любопытными взглядами портовых зевак.

– Старайся не привлекать к нам внимания. Смотреть – смотри, но своими возгласами ты докладываешь всем, кому ни попадя, что ты здесь впервые. Оглянись! Все смотрят по большей части молча, – прошипел красноволосый, пока они протискивались через запруженную приезжими улицу.

В пригородах Швигебурга имелось множество всяческих заведений, где можно было наесться от пуза фивландской кухни и снять комнату. Искать таковые было довольно просто: о них сообщали не только вывески, но и гостеприимно открытые двери с доносившейся изнутри музыкой. Каждый владелец трактира или гостиницы, особенно если он был гном и вел свои дела в столице не первый год, старался иметь в распоряжении хотя бы одного волынщика, чтобы тот мог привлекать соотечественника, или простого странника, не чурающегося чужих традиций и кухни. Музыкант, даже не очень искусный по части своего ремесла, всегда мог исполнить ту самую, старую добрую мелодию, которая разносилась по улицам из открытых окон. Она, отдающая духом времени, приправляла и без того соблазнительные запахи съестного, а гомон и клацанье пивных кружек оказывались просто непреодолимым соблазном для того, кто много времени провел в пути и искал куда приткнуться.

– Карнаж, ты что же, потащишь меня в какой-то провонявший рыбой трактир!? – изумилась Скиера, когда они остановились перед вывеской, на которой красовались кружка пива, вяленая рыба и несколько луковиц, нарисованные в основании витиеватых значков фивландской каллиграфии с названием.

– Простите, графиня, или как Вас там? – «ловец удачи» картинно расшаркался. – Но соблаговолите почтить своим присутствием этот недостойный хлев, чтобы Ваш верный слуга не помер с голоду!

– Я только хотела сказать, что подобные места не очень-то безопасны, – смущенно заметила Скиера. – Мы можем снова влипнуть в какую-нибудь историю. Почему бы ни остановиться в городской?

– Послушай, в Швигебург попасть не так просто, особенно сейчас – это, во-первых. А, во-вторых, стоит узнать немного о последних событиях, прежде чем соваться за ворота, а для этого лучше места, чем трактир, не найти. В конце концов, я не понимаю твоих сомнений. Вся жизнь бродяги и так проходит на дорогах и в местах подобных этому. Поверь мне, здесь не такое плохое общество. Да, у многих свои взгляды на вещи и свое понимание места каждого в этой жизни, но так уж повелось среди бродяг.

– Ты считаешь себя бродягой?

– Удивительно, правда?! Скажи мне, ты видела хоть раз оседлого «ловца удачи»?

Полуэльфка отрицательно мотнула головой.

– Вот видишь. Это часть той жизни, которую я веду. И ты начинай её вести, коль скоро твой прежний дом для тебя навсегда потерян. Все лучше чем продажная любовь в Подводных Пещерах.

Скиера опустила глаза.

– Пойдем, – Карнаж потянул её за собой внутрь.

В трактире в этот час собралось много народу и довольно разношерстного, так как порт находился рядом, а многие из приезжих вели как раз тот самый образ жизни, о котором говорил Феникс, отчего разнообразие лиц и рас здесь оказалось завидно широким.

Едва они вошли в общую залу с по-фивландски низким потолком, как со всех сторон полетели фразы: «Ух ты!», «Вот это девка!» и им подобные, что вогнали Скиеру в краску. Карнаж заметил это и, окинув присутствующих колючим взглядом, объявил:

– Эта девушка со мной, так что все вопросы, которые у вас появятся к ней, адресуйте сперва мне. Вы меня поняли? Отлично! Всем доброго дня идоброго аппетита!

Лучница и «ловец удачи» уселись за небольшой столик у стены. К ним тут же подошел трактирщик, состроив самую доброжелательную мину из тех, что имелись у него в запасе:

– Чего желаете?

– Яичницу с мясом, жаркое и… то, что там у тебя на вывеске нарисовано. Поживее! – немного задумавшись, ответил Феникс.

– Сделаем, господин, – с этими словами гном поспешил на кухню.

Карнаж принялся рассматривать окружающую публику. Кого тут только не было! Разумеется, островитян и гномов оказывалось больше всего, но также можно было встретить и кучку феларских наемников, забившихся в угол и сверкавших оттуда своими доспехами. Казалось, они вообще никогда их не снимали, даже во время сна и трапезы.

– Ты кого-то ищешь? – поинтересовалась Скиера.

– Да, есть тот, кого я бы с удовольствием повидал. Тем более он исколесил весь Фивланд. Пусть не бывал нигде более, но сейчас его совет мне бы пригодился.

– Слышь, рыжий, – донеслось из-за спины «ловца удачи», – а если у меня возникнет вопрос в адрес её замечательной задницы, ты тоже на него ответишь?!

Высказывание сопроводил глухой ухающий смех, будто смеялся старый филин. К столу подошел крепкий гном в видавшем виды бахтерце*. Из-под надвинутого на голову капюшона топорщилась короткая седая борода. «Ловец удачи» пропустил грубую шутку мимо ушей. Он узнал голос.

– Как поживаешь, Феникс? – спросил гном и, нисколько не смутившись, уселся на пододвинутый им же стул.

– Филин, – протянул Карнаж, – тебя то я и искал. Удача снова благоволит нам!

– Черт возьми, за это надо выпить! Хозяин, пошевеливайся! В горле пересохло! – крикнул Филин.

Скиера плохо понимала грубый, даже для гнома, юмор, и готова была потребовать извинений, коль скоро Феникс никак не отреагировал на слова наглеца. Но, когда Филин повернулся к ней и нахально подмигнул, поняла, что это будет бесполезной тратой времени. Серый цвет грубой морщинистой кожи и черные, глубоко посаженные глаза выдавали в приятеле Феникса дуэргара.

Трактирщик принес пива и, начавшие было разгораться, страсти постепенно улеглись.

– Я смотрю, ты не бедно живешь, – усмехнулся Филин, уполовинив кружку.

– Не бедствую, – сухо ответил Карнаж, – а ты, как я погляжу, всё в Фивланде обретаешься?

– Почему бы и нет? Работы навалом, надо только поискать. Тут вот сорока на хвосте принесла, что тебя в одном местечке с собаками ищут. С адской сворой! – дуэргар снова заухал, из чего окончательно становилось ясно, откуда у него такое прозвище.

– Я – не чернокнижник, чтобы на меня так славно охотились.

– Однако ты явно связался с таковым, – Филин сощурился и пристально посмотрел на Феникса. – Ты в курсе, что в тех пещерах недавно уложил одного из местных патронов? Швигебургская гильдия этого не одобрит.

– Двоих. Если быть точным. Один был крысолюд, видимо, шестерка. Да и ещё, я давно уже не в гильдии, так что предъявлять мне за него не стоит! Коль скоро «ловцы удачи» и воры Швигебурга заключили пакт, то гильдия в любом случае была бы недовольна смертоубийством среди почти «своих». Два ублюдка собирались прикарманить то, что добыл я с большим трудом. И не просто отнять, а перерезав мне предварительно глотку. Мне добытое не с неба свалилось, а уж жить хочется, как и любой другой твари. Так что воры позорят сами себя, если считают этих крыс членами гильдии.

– Да уж, язык у тебя хорошо подвешен, – дуэргар хлебнул пива, – так что, будем считать, речь, какую ты мне толкнул, убедила. Вот, только надо обмозговать, как теперь всё уладить. Ты же сам к ним не пойдешь, верно?

Карнаж отрицательно мотнул головой. Разговор угас на некоторое время. Скиере просто нечего было сказать на все услышанное. Филин всецело погрузился в опустошение первой кружки пива, явно намереваясь поскорее увидеть дно. Карнаж же глубоко задумался: какая нелегкая сделала старого приятеля, по сути, тем, кто раздавал «черные метки»? Хотя, на подобную должность дуэргар, вследствие своего оседлого образа жизни, подходил крайне плохо.

Разговор возобновился, когда принесли съестного. Давно было известно, что на голодный желудок беседа неважно клеится.

– Кстати о чернокнижниках, – начал Филин, с хрустом разламывая надрезанную луковицу, – уж не потому ли ты заявился, что в окрестностях Лангвальда скоро появится Странствующая Башня?

– Там обитает не чернокнижник. Пора бы знать.

– Да без разницы!

– А она точно явится? – спросил Феникс, переводя разговор к делам насущным.

– Следи за временем, дружище. Уж год минул. И в Бездну его! Так себе был год, согласись. Много наших потеряли… А этот твой Хронос с башней появится, думаю, к концу месяца. Повисит там недельку-другую, как обычно, и свалит обратно в междумирье.

– Замечательно! Хорошо бы, чтоб старик был в настроении.

– Пёс их разберет этих магов с их заморочками! Ты же бывал у него? Тебе виднее, – дуэргар зло сплюнул на пол, – может и расцелует тебя в обе щеки, а может и спалит до ботфорт. За год, проведенный в подвешенной среди времени и пространства башне, можно и рехнуться. Но до этого, вроде, умом не трогался. Так что рискни.

– Хм, неплохо бы иметь хоть немного уверенности, – проворчал Карнаж, которого не устраивало такое положение дел.

Филин не ответил. Он, не спеша, насыщался, поглядывая изредка в сторону Скиеры. Полуэльфка явно нервничала и постоянно проверяла, закрывают ли ее длинные волосы стигму на щеке.

– Слушай, – обратился к гному Феникс, когда трапеза была окончена, – сам знаешь, в Лангвальд к сроку я вряд ли доберусь, поэтому хотел узнать, у тебя еще остались завязки со швигебургской стражей?

– Так торопишься? – Филин удивленно воззрился на красноволосого, – К чему бы это? Я на твоем месте подождал бы, пока к Хроносу отправится первый проситель. А там бы решал, стоит игра свеч или нет.

– Не люблю делать такие вещи после кого-то. Ведь первый проситель получает в разы больше, чем все последующие.

– Резон тут конечно есть, но и риск возрастает.

– Так ты поможешь? – Карнаж постарался поймать взгляд дуэргара, что было совсем не просто. – Сам понимаешь, подземной дорогой выйдет гораздо быстрее и безопаснее.

– Ладно, – наконец ответил Филин, – тогда собирайтесь живее. Надо ведь еще в город попасть и лучше сегодня.

Когда они расплатились и вышли наружу, троицу встретила стена дождя и пустынные улицы, ставшего холодным и негостеприимным.

Дуэргар повел их по узкой улочке, огибающей выстроившиеся в линию дома с задних дворов, словно она пряталась там, стесняясь собственного убожества. Скиера плотнее куталась в плащ и шла между «ловцами удачи». По крайней мере, ей казалось, что знакомый Феникса являлся коллегой по ремеслу. Полуэльфка заметила, что, чем ближе они оказывались к вратам, ведущим внутрь вулкана, тем напряженнее становился Карнаж. Его золотые глаза беспокойно обшаривал каждый пройденный закоулок, каждую подворотню и скат крыши. Феникса правда очень насторожили слова Филина о том, сколь сильно огорчило патронов воровской гильдии происшествие в Подводных Пещерах. И полукровка не спешил терять бдительность.

Дождь усиливался, хлеща холодными струями то в лицо, то в спину. Они успел промокнуть до нитки, прежде чем выбрались на небольшую площадку у ворот, с которой были видны как на ладони все пригороды, вплоть до тонущей в легкой дымке тумана пристани.

Пока Филин что-то обсуждал со стражей, а Карнаж выжимал под козырьком сторожки волосы, Скиера откинула капюшон накидки и задрала голову вверх. Вблизи городских ворот дождь был не настолько сильным, и она, щурясь от редких капель, что отскакивали от крыши пристройки, смотрела ввысь. Полуэльфка непременно хотела увидеть и прочувствовать всю реальность громады города, возвышающегося на берегу моря, словно исполинский часовой.

Младший из двух братьев-вулканов Материка – Швигебург, как повествовали легенды, сначала был нравом в старшего брата, Фойервельта. Но, постепенно, братья разошлись во мнениях. Швигебург совершил только одно большое злодейство, обрушившись на дикие племена кентавров, коренных жителей Материка, незадолго до прибытия народов с Островов Восьми. Пытаясь следовать примеру жестокого брата на юге, он забрал немало жизней, отделив своим извержением новый остров. Позднее это печально событие помогло выжить нескольким племенам кентавров, когда восемь народов принялись делить меж собой материковые земли. Некоторые хронисты придавали этому извержению даже благостное значение. Швигебург покарал кентавров за дикие и жестокие обычаи, но и даровал естественную резервацию. Более того, столь редкую возможность в истории начать все сначала.

Швигебург благосклонно принял народы с Островов Восьми и, успокоившись, больше не тревожил новых обитателей, поселившихся у подножия. Вскоре вулкан принялись обживать гномы, которые и дали ему такое название. Но, словно наперекор покорности младшего брата, старший, Фойервельт, наоборот показал весь свой необузданный нрав. Отделившись от Материка сильнейшим извержением, он уничтожил под корень орков, забрав себе небольшую вотчину, остров Отчаяния – безжизненный клочок земли посреди бурлящего моря. Там его хозяин продолжал обрушивать гнев на любого, кто смел устроить поблизости жилище, не разбирая изгнанник то был, или покоритель. Смилостивившись лишь для племен человекоящеров, джарров, которые поклонялись ему и по сей день, Фойервельт позволил основать единственный город на побережье своих владений – Тар’Джар.

Скиера слышала много историй о Швигебурге, «Молчаливом Замке» хранителя и прародителя гномов – Основателя, и теперь в немом восхищении стояла у подножия. Скала была обработана от ворот вверх на несколько десятков футов, представляя из себя сплошное нагромождение различных геометрических фигур, сходящихся острыми углами и прямыми линиями, без намека на плавный изгиб. Далее подобные элементы встречались все реже. Только если это оказывалась выступающая часть жилища. А так, рядом с небольшими круглыми окошками, в обточенных каменных рамах, и квадратными, торчащими тут и там трубами печных и вентиляционных шахт, на грубых скальных выступах редко, но все же гнездились птицы. В солнечную погоду они выпархивали из гнезд, поднимались к самой вершине и там парили над жерлом, среди рвущихся на ветру флагов с башен. Там, высоко-высоко, Швигебург венчала «корона» из них, равноудаленных друг от друга. То были «Высокие Шпили» – место, где жили главы совета кланов и магистры искусств механики, алхимии и кузнечного дела. Когда-то там же обитал и Бергзальц – единственный гном-архимаг, глава ордена Стихии Земли. Но, с тех пор, как последний из Xenos убил его, появилась башня, что никогда больше не обретет нового хозяина. Гномы отказались от магии в эпоху Сокрушения Идолов, увидев, сколько несчастий способно принести это, по меркам фивландцев, весьма сомнительное могущество…

После долгих препирательств со стражами ворот, за время которых Карнаж успел продрогнуть до костей, троицу, наконец, впустили. Филин, не проронив ни слова, уверенно повел спутников вглубь тоннеля.