Текст книги "Ловчие Удачи (СИ)"

Автор книги: Вацлав Йенч

сообщить о нарушении

Текущая страница: 13 (всего у книги 18 страниц)

– Сударь, явился посланник от того красноволосого счастливчика, чтобы забрать выигрыш!

Воцарилась минутная тишина, после которой в ответ послышался крик полный отчаяния.

– Чего это он? – изумился дуэргар.

– Очевидно, выигрыш велик, а, по правилам, если счастливец не явится за деньгами, вся сумма переходит тому, кто принимал ставку.

Крик повторился, только стал еще громче, словно бедняга расслышал слова мэтра.

– Да что он там, волосы на голове рвет что ли?! – скривился Филин.

– О нет, сударь, он лыс как яйцо, – улыбнулся Николаус.

– Что ж теперь делать? Пусть рвет хоть на заднице, но побыстрее, потому что я все равно заберу выигрыш!

Когда в руки дуэргара попал туго набитый кошелек, врученный взаправду лысым, как яйцо, гномом, Филин сочувственно посмотрел на него. Сумма действительно оказалась неплоха. Ошеломленный дуэргар некоторое время взвешивал кошель то на правой, то на левой руке. Потом, опомнившись, засуетился:

– Да! Черт возьми, совсем забыл! Меня просили еще вернуть кому-то вот этот шикарный шестопер.

Лысого гнома успели схватить и не без труда оттащили от Филина.

Карнаж стоял возле крыльца, встречая еще одно, последнее, утро в Лангвальде. Дымка утреннего тумана стелилась по поляне возле дома аптекаря. Золотые глаза смотрели как-то растеряно и отстраненно на лес, окружавший под пасмурным небом. Листва угрюмо шелестела над головой, испуганная нежданным дуновением северного ветра.

Снова торба и ножны с оружием лежали в ожидании у порога. Сколько их было, этих порогов, у гостеприимно открытых дверей, от которых он уходил, направляя свои стопы к дороге, что всегда находилась где-то поблизости? Да у любого этих дверей хватает, и редко кто сразу отыщет себе надежный приют, где обзаведется семьей, взрастит детей и мирно состарится.

– Может быть, я еще вернусь, – сказал сам себе Феникс без особой надежды. Подхватил поклажу, он зашагал по тропинке, собираясь где-нибудь свернуть, сократив путь, и выйти прямо к гостинице.

– Опять уходишь вот так? Не прощаясь?

Полукровка застыл, как вкопанный.

– Почему?

«Ловец удачи» молчал и продолжал стоять, встречая спиной её слова.

– Даже не попрощавшись. А если я тебя больше не увижу? – Скиера подошла к нему.

Карнаж не оборачивался. Он это все это уже слышал и не раз, но ждал. Всегда будет сказано что-то еще. Среди укоров в бессердечии, упрямстве, холодности и прочих будет место чему-то, самому болезненному, что придумает именно она.

– Я не смогу заменить твоего погибшего возлюбленного.

– Я тебя просила об этом? – Скиера испустила тяжкий вздох. – Неужели ты сам не считаешь, что заслужил немножко счастья, радости и домашнего уюта?

А вот это ново! Полукровка наслушался в свой адрес проклятий и ругани, на которые были щедры все его случайные спутницы. Он даже ждал чего-то в этом роде от лучницы, и вот почти, когда готовы были услышать его острые уши…

– Это потому что ты был там. Ты ходил туда, к ней! Потому что так случилось с твоим отцом и матерью. Дитя героя, отродье Xenos, легенды ходячие!. Сколько красивых слов о вас…

Вот-вот, ему становилось уже немного легче.

– Я поклялся, – голос Феникса стал железным.

– А я… – рука коснулись его плеча.

Скиера почувствовала, как он вздрогнул от этого прикосновения. Пальцы скользнули по его шее и зарылись в шевелюру кроваво-красных волос.

– У меня никого больше нет, кроме тебя и Филина. Мне некуда идти. Я, словно осколок, от тех, былых времен. Как и ты. Мы с тобой столько времени знаем друг друга. И вот теперь вокруг нас никого не осталось, и из-за закрывавших нас ранее спин и лиц снова встречаемся взглядами. Ты только вспомни…

– Разве это любовь?

– А ты точно знаешь, что это такое?

– Нет…

– Я буду ждать. Наверное, в благодарность. Не знаю сколько, – раздался шепот Скиеры у самого уха, – чтобы тебе было немножко теплее оттого, что где-то далеко для тебя горит очаг. Что о тебе думают. Что тебя ждут.

– Зачем?

– Ты же не знаешь.

Она отпустила его. Он зашагал прочь, по обыкновению немного сгорбившись и заложив пальцы рук за пояс. Скиера расстегнула воротник охотничьего камзола и, откинув голову назад, с силой вдохнула влажный утренний воздух. Хорошо, все же, что он уходил не по тропинке, а растворился в тумане, словно призрак.

– О! Уже проснулись? – Филин направлялся по тропинке к дому. С собой дуэргар тащил корзины полные съестного и выпивки.

– А что наш красноволосый лежебока? Всё дрыхнет? – в его голосе звучала такая радость. – Давай! Буди его и будем завтракать! Я не ожидал, что он и взаправду выиграл такую прорву денег! Мне даже один гном чуть морду не набил, когда я забирал выигрыш!

Полуэльфка молча проводила дуэргара взглядом. Тот вошел, грохнул корзины и бутылки на пол и принялся звать Карнажа. Сначала громко, потом несколько неуверенно, а потом… Старик вышел на крыльцо, сел, кряхтя, на ступеньки, достал мешочек с табаком, трубку и так и остался сидеть, опустив голову, даже не закурив.

_____________________________________________________

*Катрен (франц. quatrain, от quatre – четыре), четверостишие, отдельная строфа из четырёх строк.

Глава 6

«Бездна есть в каждом из нас

Она скрыта в глубине наших глаз…»

последняя запись в дневнике Безымянного

Большой Северный Тракт брал свое начало в Северном Феларе, проходил по территории Сильвании, пронзал фивландские земли и далее растворялся в Лароне, хотя многие считали, что оттуда он все же продолжался вплоть до истанийской столицы – Ойленбурга. Но, даже если это и было так, то там он терял свое значение торговой артерии Материка. Ведь не в пример быстрее и намного безопаснее было воспользоваться услугами доков Швигебурга и добраться до Зюдрадзеля по морю. Собственно, как это и делалось с тех пор, как в Море Скал были найдены безопасные пути, за что щедро пришлось заплатить тысячами жизней и сотнями затонувших судов, наткнувшихся в шторм на повсеместно поднимающиеся из воды высокие скальные образования. Они, словно циклопические иглы, поднимались со дна и торчали где пусто, а где густо, неизменно напоминая о себе очередным кораблекрушением. Правда, стоило отдать должное феларской картографии, случалось это реже и реже, на радость купцов и заботу лордов-протекторов.

– Вы задержались, друг мой. Я имел честь ждать вас у гостиницы. Вас так не хотели отпускать? – напомнил Карнажу Зойт, когда они минули перекресток двух трактов, выбравшись на Большой Северный, и стали двигаться в направлении Форпата. На этот путь понадобилось гораздо больше времени, чем полагал ларониец. Однако молчание, за редким исключением коротких фраз, когда устраивались на ночлег в дороге, начинало его тяготить. «Ловец удачи» пребывал в каком-то задумчивом состоянии, и это не очень устраивало колдуна, так как он полагал, что Феникс сможет быть телохранителем всё то время, пока они преследовали наглого воришку. Тот, по заверениям Феникса, бежал в Форпат под теплое крылышко бургомистра Окулюса Берса. Зойт знал, что старик слыл сентиментальным и предоставлял убежище всем, кто так или иначе занимался магией. Сие, разумеется, было оправдано, так как в имперских землях и вообще на территориях людских королевств, ударившихся совсем не кстати в религиозный экстаз, чародеям приходилось не сладко. При этом, как ни странно, «ловцов удачи» архимаг наотрез отказывался пускать в верхний город, считая, что своим присутствием они оскверняют чистоту чародейства, как науки.

Выходила забавная ситуация: заниматься магией было похвально, но доставать необходимые для этого артефакты, реагенты и прочие немаловажные вещи практикующие данное занятие должны были самолично. И это когда в приграничных вольному граду землях не так давно дымили костры инквизиции, а в эльфийских лесах посвистывали предупредительные стрелы возле уха какого-нибудь незадачливого адепта, решившегося пустить на клыки и шкурку редкого зверька, или птичку на пух, перья и коготки. Не говоря о том, что ученый в робе и очках на дороге был куда более беззащитен, чем посыльный-головорез, увешанный оружием с ног до головы, подготовленный к тяготам, лишениям и, вдобавок, весьма крепкий и выносливый физически. Более того, обитателям Форпата было также далеко до ларонийских колдунов, которых сразу готовили, как боевых магов, но и белым эльфам оказывался нелишним надежный попутчик. Таким и заручился Даэран, потому как считал, что будет неудобно продолжать путь со стилетом Кеарха в спине или разбойничьей стрелой в горле, пущенной из-за дерева каким-нибудь подонком.

– Кажется, я задал вам вопрос, сударь? – напомнил колдун.

– Да, не хотели, – ответил Карнаж, равнодушно и отрешенно.

– Что ж, любовь банальна.

– Но в этом и есть ее завлекательность. Чувство одинаковое по сути, но каждый, заполучив его, ищет что-то свое и, что удивительно, находит. Со временем.

– Вы уже нашли?

– Еще нет.

– Так какого дьявола вы едете с видом влюбленного мечтателя?! Мы, покамест, в Фивланде, и тракт здесь местами небезопасен!

– Вы правы. Черт возьми! Но я не беспокоюсь за свою жизнь, а вы? Если считаете, что задумчивый вид свойственен только мечтателям, то вынужден сделать для вас открытие – не только им, – усмешка полукровки заставила брови Зойта нахмуриться.

– Сударь, а что вы скажете на предложение быть моим телохранителем до ворот Форпата? А там, когда мы закончим наши дела, каждый поедет своей дорогой.

– Отличное предложение! Вполне в ларонийском духе. Только не просите убивать для вас. Я буду лишь защищать вашу шкуру по мере своих скромных сил, – Карнаж зевнул, прикрыв рот ладонью.

– О! У вас есть принципы? Проклятье! Бедного Шрама вы зверски убили, набросившись на чернокнижника, спешу напомнить, весьма почтенного возраста. Иными словами хладнокровно изувечили и после пригвоздили старикана, надежно приколотив того стилетом, как гвоздем к крыше!

– Полноте, Даэран, не сгущайте краски. Я отомстил за смерть учителя и наставника. Обычная, столь же банальная, как и любовь, месть. Я вернул меч, который полагался мне по праву. И великолепной работы меч! А дух учителя теперь покоится с миром, отомщенный и насытившийся кровью врага. И меня не волнует, был ли у Шрама шанс или нет. Месть, как говорится, не бывает благородной, потому что месть – это неумение прощать своих врагов.

– Стало быть, вы не умеете?

– Отнюдь! Я считаю, что мое прощение им надо заслужить. Ведь ничто не дается даром в этом лучшем из миров.

Полуденное солнце заиграло на перьях, закрепленных в ряд на спине куртки Феникса в серебристых кругляшах. Из-под челки красных волос на колдуна холодно покосились золотые глаза.

Тракт вел прямо, почти не сворачивая, мимо перелеска, где на обочине громоздился большой валун. Такими здесь частенько заменяли указатели. По выбитым на камне рунам стало ясно, что цель близка. Где-то недалеко располагался спуск в фивландские тоннели. По ним можно было бы легко добраться до Форпата меньше чем за два дня, что и требовалось Зойту. Иначе Кеарх мог опередить преследователей, и вопрос о выкупе ценных книг взлетел бы до астрономической суммы. Особенно окажись фолианты в руках знающих магов из тамошних библиотек.

– Скоро будем на месте, – сообщил «ловец удачи», так как Зойт делал вид, что плохо понял надпись на валуне и красноречиво чесал в затылке. – Что же касается убийств, я и правда не люблю лишней крови, потому как много хлопот с трупами. Всегда найдется добрый десяток любопытных, которым мертвец не сват, не брат, но все равно интересно: почему да за что? Будто это поможет им, когда настанет их черед получать свой нож в брюхо? Тем более в вашем деле простой поножовщиной вопрос и так не решить. Форпат славен своей стражей да и тайная канцелярия, похоже, не миф. Я думаю, они заинтересуются ларонийским шпионом, пусть и бывшим.

– Что вы сказали?! – колдун поворотил лошадь.

Карнаж остановился, развернулся и подъехал к Зойту, глядя тому прямо в глаза:

– Странно, что вы так неплохо знаете языки земель, в которых, как утверждаете, никогда не бывали. Впрочем, ваш промах в этом вполне обоснован, ведь кто такой Кеарх из всего Лангвальда, возможно, знал один лишь я. А ломать при мне комедию было бы неразумно. Но вот так остановиться у валуна, красноречиво почесывая в затылке, меж тем бойко пробежав фивландские руны, как и следует, снизу-вверх…

– Я и правда немного знаком с языками Материка, но этим могут похвастаться и другие.

– Э, нет! – Феникс значительно поднял указательный палец. – Вы знаете и используете слишком много речевых оборотов, причем по привычке. Черт возьми, да я видел вас на том самом приеме, где мне указали моё место! И готов побиться об заклад вы отлично помните, что там случилось?

– Так это были вы? – изумился колдун. – Не могу сказать, что, когда вам под ноги бросили кошелек за такую, надо признать, великолепную работу, я вам сочувствовал. Никогда не был о «ловцах удачи» высокого мнения, но считал, что вам действительно нечего было делать там. Пусть с Роксаной вас могло связывать нечто большее, чем простой наём.

– Я согласен, мне действительно нечего было там делать. А что там делали вы? Ларонийский боевой маг среди скопища чародеев-ученых и адептов-теоретиков? Уж не те ли самые книги влекли вас? Библиотека в одном из замков Северного Фелара – это просто модное явление, но лишь до тех пор, пока замком не завладеет маг, а на полках вместо никчемных жизнеописаний, сборников баллад и романтической многотомной тягомотины не появятся лакомые кусочки старых знаний и руководств по практической алхимии и демонологии. Что скажете?

– Ничего, я всегда был против замкнутости Ларона. Наши знания уникальны, но их мало по сравнению с тем объемом, которым владеют на Материке. Моему императору плевать было бы на эти книги, так как всё, что нужно, мы про них узнали. Но…

– Неужели вы были тем храбрецом, кто рискнул похитить архивы «Закодированных Посланий» Морвириари?! – у Карнажа округлились от изумления глаза. Столько коллег сложили, в свое время, головы за эти, по сути, никчемные без ключа к шифру труды великого философа и ученого, которого полагали не от мира сего.

– Именно, – колдун кивнул, опустив голову.

Медлить было нельзя, полукровка узнал его. Краешек губ эльфа дрогнул. Вперед вылетела рука с растопыренными пальцами, но перед ним стоял конь без седока. Заклятие растворилось, не встретив на своем пути цели. Ларониец съежился, почувствовав, как взметнулся воздух над его головой. Он понимал, что сейчас на него что-то обрушится сверху и… Как же все-таки быстр этот красноволосый!

За спиной колдуна послышались сдавленные хрипы. Он обернулся.

На земле валялся разряженный самострел, а хрипел его владелец, которого полукровка схватил одной рукой за плечо, а другой ворочал стрелой в горле незадачливого грабителя. Эту сцену, помимо Даэрана, наблюдали еще двое. Они остолбенели от того прыжка, который совершил красноволосый из седла, да еще и через всадника перед собой. Ларониец перевел дух и, довольно скрестив руки на груди, предоставил телохранителю полную свободу действий.

Самострел у троицы оказался один, поэтому оставшиеся двое не спешили приближаться к Карнажу. Тот только что бросил испустившего дух разбойника под копыта лошади Даэрана. Грабители оказалась, меж тем, примечательны. Один был взрослый мужчина, по всей видимости, с территории имперских владений, если судить по немного вьющимся темным волосам и резким чертам смуглого лица. Второй – молодой парень, с едва пробивающимся на лице пушком, из Южного Фелара, с русыми волосам, мягким чертам лица и голубым глазам. Компания стала совсем полной, когда эльф признал в убитом стрелке северянина, с характерным подбородком и высоким лбом.

Оставшиеся в живых горе-грабители попятились от шагнувшего к ним «ловца удачи», удивленные дальше некуда. Виданное ли дело? Так быстро высвободить ноги из стремян, сгруппироваться, опершись на облучку седла, и прыгнуть. И как прыгнуть! Киракава немногому успел научить подопечного, однако советы старика пригодились полукровке, когда он оттачивал навыки в уличных драках и акробатических па, вытворяемых им в бытность свою в гильдии воров Швигебурга. Изумленный противник не сразу может совладать с собой, и, чем глубже изумление, тем дольше он будет биться в полсилы.

Карнаж с удовольствием отметил, что должный эффект достигнут, так как двое продолжали отступать, попутно вытаскивая оружие. И если молодой феларец вытащил просто длинный нож из-за голенища сапога, то имперец выхватил куда более забавную вещь – заранийский кинжал с широким лезвием. Тут разговор становился серьезней. Значит, бывший вояка, неплохо знающий свое дело. Правда, твердолобый, как большинство тех, кто служили в легионах, потому как только дурак устроит «разбойничье» лежбище в единственном перелеске у дороги в ближайших милях трех.

«Хотя, может и плохо знает,» – подумал «ловец удачи», оценив, как зараниец перехватил кинжал лезвием вниз, прижав клинок к предплечью. Вроде бы пальцы не напряжены и кисть свободна, чтобы удар шел молниеносно. В тоже время вот так, за здорово живешь, сократить полезную длину оружия? Тем не менее, мужчина двигался мягко, словно кошка, обходя Феникса полукругом. Кинжал запрыгал в руке, переходя то в прямой, то в обратный хват. Это делало атаку непредсказуемой, но и показывало, что противник засомневался, не слишком полагаясь на собственную реакцию. В тоже время светловолосый феларец как-то неуклюже стоял с ножом так, будто у него живот прихватило. Но, по крайней мере, не изощрялся с клинком.

Карнаж после первого же броска бывшего легионера разорвал дистанцию, шире расставив ноги и немного пружиня на них, чтобы четко держать равновесие и ни на секунду не останавливаться. Правая рука полукровки взялась за свисавшую через спину к поясу рукоять меча, а кисть левой, согнутой в локте, держалась на уровне груди, готовая, если что, встретить удар.

Ларониец с интересом наблюдал за этим танцем смерти, как, впрочем, и молодой феларец немного поодаль. Бросив беглый взгляд на всадника, парень понял, что сделай он еще хоть шаг – ему конец. Зойт не хотел, чтобы какой-то неумеха вклинивался в поединок. Белые эльфы слыли безжалостными и циничными, однако Даэран знал цену жизни и немало удивился, как забавно пошутила с ним судьба. Решись он убить догадливого полукровку раньше, и сам бы уже валялся на обочине со стрелой меж лопаток. Конечно, ситуация могла сложиться и по-другому, но «наверняка» – это наверняка, как говаривал его отец, а если «если бы», то заранее оформляй заказ гробовщику и старайся не строить планов на будущее.

Карнаж и зараниец продолжали кружить между колдуном и феларцем, меряя друг друга взглядами. «Ловец удачи» старался заприметить каждую деталь в действиях оппонента и, разумеется, не собирался драться равным оружием. Его короткий меч был значительно длиннее кинжала легионера, но до поры находился в ножнах, чтобы не дать противнику шанса узреть всю опасность раньше, чем требовалось. Несколько бросков снова встретили воздух, но имперский кинжал так и не был пущен в атаку. Противник Феникса был неплох, даже подозрительно неплох, что нельзя было сказать о его компаньонах. Легионеры слыли отчаянными и выносливыми воинами, однако плохо приспосабливались к изменениям на поле битвы, если сталкивались с чем-то ранее им не встречавшимся. Впрочем, Карнаж и раньше имел возможность убедиться, что использование всякого рода ухищрений и мало знакомых на Материке техник боя приносили свои плоды, сбивая с толку врага. Заставив легионера осторожничать, полукровка, тем не менее, выиграл не так много времени, ведь все держалось на его подвижности. Легионер же экономил силы, выжидая.

Несколько махов правой ногой не принесли Карнажу никакого результата. Опытный вояка только мрачно усмехнулся на неуклюжие попытки Феникса выбить у него оружие. Но полукровка продолжал, сильно рискуя своей конечностью с каждым разом убедительно доказывая свою неуклюжесть. Вот снова на мгновение поднял ногу, согнув в колене для удара. Легионер кинулся вперед, прикрывая голову свободной рукой и вынося вперед кинжал.

Того, что случилось далее, не ожидал ни Зойт, ни феларский паренек. Молниеносно переступив на правую ногу, Карнаж с дикой скоростью ударил противника в лицо мыском левой со стороны клинка. Легионер свалился на землю, но тут же вскочил, переступил пару раз и, шатаясь, отошел, выставив перед собой оружие и тряся головой. Выражение лица полукровки в тот момент, когда он в последний раз подскочил к жертве, светившееся в глазах диким азартом, чем-то напомнило колдуну жестоких ларонийских мальчишек, стрелявших из рогаток по воробьям…

Зараниец метнулся навстречу «ловцу удачи», рассчитывая сыграть на противоходе, но оказался слишком порывист. Удачно выверенный момент, и меч молнией вырвался из ножен снизу-вверх, прямо в лицо бывшего легионера. Тот, не издав ни звука, отлетел и рухнул на землю. Карнаж крутанулся вокруг своей оси и застыл. Кинжал прошел близко, но недостаточно близко от его груди. С короткого меча обильно стекала кровь.

– Браво! – Зойт размеренно похлопал в ладоши.

Феникс невозмутимо подошел к остолбеневшему от страха парню, отирая кровь с клинка. Беднягу прошиб холодный пот, когда «ловец удачи» убрал оружие в ножны и спокойно предложил:

– Ну? Нападай. Твоё черед.

Отчаяние вырвалось из молодой груди словно бы предсмертным криком, брызнув слезами из зажмуренных от страха глаз. Нож прямо и бесхитростно устремился в живот красноволосого. Парень боялся открыть сомкнутые веки, когда почувствовав, как оружие вылетело из кисти. По пальцам будто полосонули каленым железом. Сильная рука ухватила за волосы, и кулак влетел в левое ухо, бросив на холодную землю.

– Господин… Умоляю, простите.

– Что?! – мысок обитого металлом ботфорта врезался парню в живот.

– Я не хотел.

– Хотел! – удар повторился.

– Мне нужны были деньги! – простонал парень, задыхаясь от побоев.

– Зачем?! – удара не последовало. – Чего молчишь? Говори же!

– На лекарства! Матери! – рыдание вырвалось искренностью признания, которое вынудило молодого человека покинуть отчий дом и искать удачи на большой дороге. Там его ждали с выбором подлость убийства или напрасная смерть, которые клались на чаши весов за жизнь родного человека. Парень понял, как мало знает, чтобы найти деньги достаточно быстро. Вместе с этим росло беспокойство, что он не успеет. Вот и пришлось согласиться на предложение тех двоих, которые теперь валялись на земле. И он в скором времени присоединится к ним. Неужели все кончится именно так?! А как же еще? Ведь этому красноволосому страннику неоткуда знать этого. Да и слушать историю какого-то разбойника он никогда не станет.

Полукровка отошел и опустился на колено возле трупа заранийца, принявшись тщательно обшаривать его карманы. В скором времени он нашел то, что искал: полупустой кошелек с вышитым на нем, казалось бы, заурядным знаком ключа феларского казначейства. Мало кто знал, что такой ключ был символом секретов шпионов Ларона. Конечно же, кошелек мог попасть к бывшему легионеру и случайно. Однако любой здравомыслящий человек давно бы от него избавился, так как только в Феларе это могло не вызвать подозрений, а в остальных странах это была метка, за которую иногда отправляли на дыбу, особенно если владелец вызывал подозрения. Карнаж задумчиво подбросил кошелек на ладони. Потом встал и, подойдя к покорно остававшемуся на земле пареньку, схватил того за ворот и приподнял. Молодому феларцу было очень страшно смотреть в две нечеловеческие черные пропасти глаз – поистине истории о ран’дьянцах были не выдумкой. Такой взгляд затягивал, казалось, вспарывая сознание, как две острые ледышки.

В этот момент во взгляде паренька «ловец удачи» уловил какую-то обиду. Но полукровка молчал. Конечно, за собственную шкуру некоторые готовы на все что угодно и не только на громкие слова, но уж больно неказисто смотрелся этот щенок среди тех «волков», которые валялись на земле. Фениксу даже стало интересно, зачем они вообще взяли с собой этого сопляка? Наверное, решили, что ему можно заплатить гораздо меньше и, в то же время, за гроши он пойдет на все.

– Вот, – свободная рука красноволосого подняла кошелек и, перевернув его, высыпала остающиеся там ларонийские кроны на землю. – Поклянись, что вернешься к матери!

Парень не верил тому, что слышал, но, собравшись с силами, встал на колени перед «ловцом удачи» и молча смотрел на нежданного спасителя. Он даже не прикоснулся к деньгам, которых оказалось более чем достаточно.

– Клянусь, сударь!

– Живи, – произнес Карнаж и отошел к своей лошади.

Вскочив в седло «ловец удачи», многозначительно кашлянул, подкинув Зойту пустой кошелек. Ларониец впился взглядом в меткусоотечественников на грубой ткани и как-то растеряно посмотрел на Феникса.

– Они думали, что вы будете ехать один, – бросил «ловец удачи» через плечо, пришпоривая лошадь.

– Но почему!? Проклятье, на бородке ключа добавлен еще один зубчик – ошибки быть не может! За нами охотятся мои сородичи! – воскликнул колдун.

– За «вами», сударь. Я спас вам жизнь и ударить в спину вы мне не сможете, но я сыт по горло ларонийскими кондовыми методами истребления всего, что имеет голову на плечах. Дело столь давнее, а вы все равно собирались превратить меня в горстку пепла!

– Простите меня, прошу вас, – Даэран пришпорил лошадь и нагнал Феникса, – Не за свою жизнь, просто, я не хочу терять столь ценного спутника. Я не ожидал от вас подобного и готов платить столько, сколько скажете. И не буду таить того, что знаю. Надеюсь, вы тоже следуете кодексу «ловцов удачи»?

– Да-да, я уже ему следую, покидая вас. А на свою лесть поищите другого! Вон, позади, один носом хлюпает.

– Гром и молния! Я заплачу вам как десяти наемникам!

Полукровка натянул поводья, озадаченно глянув на колдуна. Уж не в горячке ли тот выдает такие щедрые предложения?

– Чувствую, что должен послать вас ко всем чертям, – усмехнулся Карнаж, – но мне и правда нужны деньги, хоть ввязываться в такой переплет нет ни какого желания. Ладно, по рукам.

– Вот и отлично! Пять золотых ларонийского монетного двора в неделю, надеюсь, вас устроят?

– Зря надеетесь! – возмутился Феникс. – По одному в день!

– Торгаш!

– Сквалыга!

Обменявшись взаимными упреками, оба снова пришпорили лошадей, наверстывая упущенное время, так как в тоннели пускали группами, но с определенными интервалами, иногда составлявшими полдня и больше.

По дороге Зойт и не думал скрывать своего возмущения тем, во сколько оценил свои услуги «ловец удачи», так как ларонийское золото было высшей пробы и высоко ценилось, а этот красноволосый невежа явно ровнял его с феларскими сплавами. В тоже время полукровка мысленно проклинал самодовольство ларонийских путешественников, которые явно полагали, что их толстые, неуклюжие кроны всем прочим деньгам деньги! Однако они и не подозревали, как приметно были эти кругляши, а уж какие длинные языки оказывались у менял – это не рассказать. И ведь едет, весь такой оскорбленный, задрал точеный нос! Да для таких дел, за которое взялся этот благородный, будь он смекалистее, давно бы сменял своё золото серебряными унциями. Ларонийские кроны годились только надежно затыкать рты болтунам с глазу на глаз, когда не было способа проще и жестче. Ведь боевые маги белых эльфов весьма скверно работали там, где нужно было что-нибудь тонко стереть из памяти случайного свидетеля. Поэтому мозги последнего закипали, вытекая через уши, с пугающей регулярностью, не смотря на все потуги колдунов.

* * *

Тоннели под Фивландом были обнаружены давно, но прошло немало времени, прежде чем гномы и дуэргары постигли тонкости их устройства. Сперва казалось, что это катакомбы естественного происхождения. Но в таком случае их размах был неправдоподобно грандиозен. Более глубокие исследования, осуществляемые орденами стихий, когда они были на пике своего могущества, дали неплохие результаты. В том числе обнаружились разрывы пространства в определенных участках тоннелей, что позволяло перемещаться под территориями Фивланда гораздо быстрее, чем на поверхности. К сожалению библиотеки орденов стихий после эпохи Сокрушения Идолов оказались в руках властителей лишь частично – остальное было разворовано и ходило по рукам самоучек, отступников и коллекционеров. Вот тогда-то, когда отгремели войны, по Материку и поползли слухи о множестве загадочных мест, которые ранее рисовали в воображении обывателя довольно простыми и понятными явлениями искусные руки магов. Теперь манипулировать и оберегать хрупкое сознание масс стало некому, и на поверхность всплыли довольно неприглядные факты. Именно факты, ведь это было куда более спокойное слово после восхода Ta’Erna, нежели столь громкое, как «правда». Слухи все стремительнее разносились по Материку, и вскоре обитатели узнали об истинной сути Подземных Озер, которые разливались под Ран’Дьяном и южными сильванийскими областями, а также о Бездне в дебрях Скалы Проклятых, где на самом деле и брала свое начало система фивландских тоннелей.

В некоторых летописях сохранились заметки о невероятных порождениях Бездны, которых встречали в тоннелях и на подступах к ним. Красноречивее любых доказательств были гонения на всех, кто пытался донести это знание до остальных. Также изъятие книг, где каким-либо образом упоминалась Бездна. Иной раз даже отрезание языков особо упорствующим болтунам, не говоря уже о казнях и пытках – в общем, полное отрицание слухов и, одновременно с этим, полная изоляция тоннелей ведущих в сторону Скалы Проклятых. Не говоря о том, как опечатывались и охранялись подступы к этому месту на поверхности. Подобное шило утаить в мешке оказалось очень не просто. Фивландские стражи там подозрительно часто менялись. Находившаяся у подножия крепость меняла гарнизон целиком раз в два месяца. А те, кто возвращались, в большинстве своем никогда более не соглашались на новую командировку. Ходили слухи, будто бы с одним из стражей, соблазнившимся хорошим жалованьем, и побывавшим там дважды, приключалась истерика, если он слышал скрежет металла о камень. Широкоплечий, коренастый гном забивался в угол и плакал как дитя, таращась на окружающих испуганными глазами. Сначала окружающие только потешались, но, после того, как ему однажды развязали язык целым бочонком выпивки, он поведал о том, что ему довелось пережить в том проклятом месте. Заплетающимся языком гном бормотал что-то несвязанное о ночном «карябаньи» чьих-то когтей о камень, когда на утро стражи видели совершенно дикие, не похожие ни на что знаки и узоры, появлявшиеся то тут то там на стене в добрых сорок, а местами и пятьдесят футов высотой. И даже с той стороны, где крепость отделяла от окружающих гор пропасть, дна которой не было видно, все равно появлялись эти значки, глубоко высеченные в кладке. Без какой-либо видимой логики и похожести они возникали особенно часто, если Бездну пытались в очередной раз опечатать. Черная, как сажа, Скала Проклятых, со стороны походившая на кусок ссохшегося феларского сыра, была сплошь покрыта этими символами, и имела у самой верхушки сквозные отверстия с ровными краями – многие считали, что это были врата в иные плоскости мироздания.