Текст книги "Ловчие Удачи (СИ)"

Автор книги: Вацлав Йенч

сообщить о нарушении

Текущая страница: 16 (всего у книги 18 страниц)

Глава 7

И в восхищении не будет нам предела

Покуда жизнь рисуется умело

Той краскою, что все зовут Судьбой…

эпиграф к мемуарам из архивов Форпата

Лагерь, разбитый неподалеку от тракта, ведущего в сторону форпатских ворот, медленно и сонно встречал теплое утро южных областей Фивланда. Палатки бродячего цирка расположились возле указателя на повороте к городу. Шпили башен виднелись за лесом, который здесь, вблизи течения Лары и Пога, мог похвастать высокими деревьями и густыми кронами.

В утреннем воздухе разносились фырканье лошадей и ругань обозников. Петухи, прокукарекавшие раннюю побудку, с чувством выполненного долга важно расхаживали меж шатров. Заргунский силач – рослый детина косая сажень в плечах, нес следом за очаровательной сильванийской акробаткой на плечах коромысло с полными ведрами. Гигант подобострастно взирал на свою белокурую спутницу, а она лишь кривила точеный эльфийский носик в ответ на расточаемые им неумелые комплименты. Она порхнула в шатер, сказав помощнику ждать снаружи. Силач с расстройства грохнул ведра наземь и угрюмо уселся на корточки, ожидая, словно верный пес.

– Опять пошла к нему? – спросил его грубый женский голос.

– Да, – угрюмо буркнул детина, щелкая костяшками пальцев.

– И что ж вы, силачи, так падки на акробаток, я не пойму? – поинтересовалась полноватая женщина с бородой, смачно сплюнув на землю и откусив еще жевательного табаку. – Вы же их, того и гляди, пальцами одной руки нечаянно переломите.

– Ты не понимаешь. Она такая… А! Что мне тебе говорить? Брейся хоть иногда и буду тебя любить! – осклабился гигант.

– Не, – протянула задумчиво дама, поглаживая густую бороду. – Силенок у тебя не хватит. Мне нужен такой мужик, что б не надорвался и два коромысла дотащить. При этом, не трепал попусту языком.

Оба рассмеялись. Они были старыми приятелями, поэтому шутки друг друга хорошо знали и понимали. Иногда это оказывалось так кстати в нужный момент – смехом прикрыть печаль и тоскливую тяжбу неразделенной любви с чувствами той, что холодна и неприступна.

– Не грусти. Считай, что она делает это не просто так, а за деньги. Всем нам пришлось потуже затянуть пояса, а тут такая удача! Ларониец с полными карманами золота да в придачу и не подозревающий, что его раненого спутника мы все давно знаем, – она подмигнула силачу и отдернула полог, громко возвестив о своем явлении фразой: «Итак, что мы имеем?!»

Красноволосый страдалец лежал на насыпанной в углу соломе, накрытой куском старой парусины. Его оголенный жилистый торс от груди до пряжки ремня на кожаных штанах был старательно перебинтован. Возле лежбища стоял табурет с громоздившимися на нем склянками снадобий и потушенной масляной лампой. Рядом, опустившись на колени, хлопотала эльфийка. По ее озаренному нежной заботой личику Клара, как звали бородатую женщину, сразу поняла, что дела силача складывались нынче очень скверно. Она была в таком возрасте, когда опыт сразу подсказывал ей, и без особых сомнений, как обстоят амурные дела. К тому же, зная того, кто исполнял роль «несчастного страдальца» в этой импровизированной пьесе, достойной, впрочем, пера какого-нибудь грошового автора в Феларе, она могла заключить, что без помощи с её стороны развязка потребует усилий не романиста-южанина, а драматурга из северных королевств.

– Как здоровье, больной? – спросила она, присоседившись и ткнув беднягу пальцем в бок. Красноволосый охнул и приоткрыл глаза. Несколько мгновений разглядывая сидевшую перед ним он будто что-то вспоминал, но потом его взгляд налился страданием и он возопил:

– Дьявол меня раздери! Клара, Больно же!

– Смотри, как заговорил! А ты, девочка, иди, погуляй пока. Нам с ним поговорить надо о том, о сем, и, в частности, как нехорошо уезжать от женщины не попрощавшись.

Эльфийка послушно встала и вышла из шатра.

– Где это тебя так отделали? – спросила Клара у полукровки, проводив акробатку взглядом.

– Да, – протянул Карнаж, – понесла тут нелегкая в тоннели…

– Неужели?! Это ты в компании того ларонийского колдуна? Только не говори, что вы с ним из тех четырех дурней, что недавно туда сунулись. О вас такие слухи тут ходят!

– Не советую верить слухам. Подай лучше воды, от ваших снадобий в горле сухо.

Феникс жадно припал к протянутой кружке.

– Значит, это правда? Не брешут люди, – заключила она, принимая назад пустой сосуд.

– Кстати, зачем ты выгнала её? – спросил «ловец удачи», немного приподнявшись на руках и осторожно разминая плечи. – Она так трогательно ухаживала за мной.

– Да потому, что знаю твои замашки! Ранним утром в седло и поминай, как звали. Для неё тут появилась неплохая партия, знаешь ли, пока тебя не было. И так наш цирк уже не тот, да если без акробатов останемся, совсем туго будет.

– Ладно-ладно, – проворчал Карнаж, – всё равно я вас сегодня же покину.

– Ох, какой резвый! – возмутилась Клара. – Едва от жопы отлегло, и сразу в путь-дорогу? Погостил бы ещё.

– Не хочу стеснять, да и дело у меня тут с колдуном. Я его телохранитель. Тем более он может заподозрить. Надо знать меру. И так несколько дней водите его за нос, будто впервые меня видите.

– С каких это пор ты в охранники подался?! – изумилась она, сплевывая в сторону.

– Сейчас не те времена, чтобы нос задирать. Ведь вы разбили лагерь у дороги, а раньше выступали на городских площадях, не так ли? – прищурился Феникс. – До Форпата всего ничего, пара миль не больше. Так чего же вы здесь прохлаждаетесь?

– Бургомистр не дозволил нашему маэстро проехать. В «нижнем» городе недавно обнаружили склад контрабандистов, и теперь очень сурово относятся к приезжим. Вот и кукуем тут, пережидаем пока все уляжется. Потом через Сильванию сразу в Фелар двинем. Скоро будут праздники сбора урожая. Поживимся на славу.

– Ну, как твои дела? – бесцеремонно спросил вошедший в шатер Зойт. – Ожил?

– Ожить то ожил, но ему бы еще полежать пару дней, – развернулась к ларонийцу Клара.

– Эге! Так вы женщина или мужчина? – вскинул брови Даэран, окончательно сбитый с толку тем, что ему довелось увидеть среди весьма странного, сборища циркачей, почему-то приютившего его с Карнажем сразу, без лишних вопросов.

– Я – женщина.

– А почему с бородой?

– Эй! Может мне так нравится? Я же не спрашиваю, почему вы без нее!

– А…

Феникс хохотнул над обескураженным выражением лица ларонийца, но его смех закончился стонами. Сломанные ребра давали о себе знать. Зойт помог Карнажу подняться. «Ловец удачи» набросил на плечи куртку, перекинул через плечо изодранную черную рубаху и, медленно и неторопливо, вышел на свежий воздух. Даэран пошел следом. Снаружи ларониец недовольно сморщился и предложил:

– Нам стоит посетить баню. И чем раньше, тем лучше.

– А я смотрю, ты не привык к местам, подобным этому. Тебе предоставляют кров и помощь, а ты, как только будет возможность, почистишь перышки и все забудешь? – Феникс многозначительно хмыкнул.

– Да-да, а еще горячего шоколада мне в теплую постель! – ядовито заметил ларониец, снова изумляясь, как они могли перейти на «ты» с тех пор, как выбрались из тоннелей. – Вряд ли я смогу позабыть бородатых женщин, эльфиек-акробаток, без труда складывающихся пополам в обе стороны! И то животное, с маленькой головой на широченных плечах, что поднимает груженую повозку, как я книгу.

– Кстати, то самое «животное» на днях видело кого-то, очень похожего на Кеарха. Скорее всего, наш сильванийский друг уже скрылся за стенами Форпата.

– Так чего же мы ждем?! – встрепенулся Зойт.

– А вот торопиться некуда, – ответил Карнаж, умываясь водой из принесенных силачом ведер. – Клара сказала мне, что недавно в городе накрыли шайку контрабандистов. Так что, пока идет дележка конфискованного…

– Дележка? – изумился колдун и, последовав примеру «ловца удачи», тоже окатил прохладной водой лицо и шею.

– А ты как думал? Никто не прочь поживиться задарма, будь то хоть крестьянин, хоть начитанный до треска черепной коробки маг. Согласен, не все такие, но сейчас дело происходит в Форпате, а там конкуренция среди ученых мужей очень велика. Они в мгновение ока растащат под чистую все, что изъяла стража.

– Намекаешь, что контрабанда оказалась специфической? – Даэрану было не по душе, когда в его присутствии высказывались столь резкое мнение про практикующих чародейство, но он старался не подать виду. Ведь в глубине души эльф понимал, что Карнаж во многом прав.

– Проклятье! А какой она еще может быть в городе магов?! Реагенты, эликсиры и наверняка множество всяких побрякушек. Кеарху сейчас будет трудно пристроитькниги, но это только первое время. Так что, едва уляжется шум, надо, не теряя даром времени, искать нашего воришку. Едва он скинет товар и получит деньги – всё, ищи ветра в поле. В Сильвании нам его не настичь, а то, что он первым делом пересечет границу, это я могу сказать наверняка.

– Проклятье, сударь, простите великодушно, но чьей-то знакомой методой он действует?! – нахмурился Зойт.

– Верно, как «ловец удачи», – ничуть не смутился Феникс. – Это-то нам и на руку! Наши друг друга хорошо знают, не считая всякой самозваной шушеры. Правда, таких мы и сами быстро сажаем на нож.

Клара вышла из шатра и вопросительно посмотрела на Карнажа и Зойта, почесывая бороду. Это зрелище породило гримасу отвращения на лице ларонийца, на что женщина показала ему язык.

– Так вы останетесь? Или мне принести ваше барахло с пожеланиями попутного ветра?! – спросила она, подбоченившись.

– Клара, ты же знаешь… – опустил голову Феникс.

– Ладно-ладно, знаю, – она добродушно потрепала полукровку по горящим словно пламя в ярких лучах солнца волосам. – Это же твое ремесло. Рада была тебя повидать, и… Знать, что ты жив и здоров. Будет тебе одиноко, сам знаешь где нас найти.

Последние слова бородатая женщина произнесла с особым чувством, словно заботливая тетка. Взгляд, брошенный ей на Зойта, несколько смутил белого эльфа, уже готового изобличить обоих в обмане, ведь сказанное до конца убедило его в том, что «ловца удачи» здесь давно знали. Следовательно, могли и не просить с колдуна платы за помощь. Но странная бородатая женщина смотрела на него каким-то колючим взглядом, словно догадывалась о чем-то, о чем он предпочитал молчать.

Если просто сосчитать года и не делать скидку на то, как молодо кто выглядит в отпущенный ему век, Даэран и Клара вполне могли оказаться ровесниками. Но ларонийцы старились внешне очень медленно, от чего, наверное, даже во вполне почтенном возрасте вели се6я молодцевато. Как давно сказал один остряк: тебе столько лет, на сколько ты выглядишь. Однако глаза всегда выдадут возраст… Колдун стоял перед ней, читая немую просьбу в обращенном взгляде. Он плохо знал людей, возможно даже слишком, но его поражало, как они, порой, легко начинают заботиться и переживать за совершенно чужих себе по крови. Для нее этот красноволосый полукровка был что-то вроде озорного мальчишки, которому иногда надо врачевать разбитые коленки. Она наверняка считала, что Карнаж попал в дурную кампанию. Что и говорить, предубеждений против белых эльфов существовало неисчислимое множество, особенно в людских королевствах. Однако Даэран полагал, что столь трогательная забота излишня. Все же Феникс оказался не такой уж молокосос. В этом он, Зойт, убедился и не раз. Более того, подобного головореза нужно было ещё поискать, и как следует. Такие на дороге не валяются, а уж возле неё тем более. «Ловец удачи» был далеко не так наивен, как о нем судила эта женщина, и знал, на что шел. Этот ее колючий взгляд явно порожден незнанием другого лица полукровки, которое не так давно колдуну и одному пареньку из южного Фелара посчастливилось узреть на обочине северного тракта. Поэтому, если возникнет необходимость, колдун все равно прикроется «ловцом удачи» от своих ларонийских коллег, как бы она Клара на него сейчас не смотрела. Агенты считали, что вели хитрую игру. Что ж, когда жертва замысла в курсе дел, игра из забавной становилось весьма опасной!

Клара проводила обоих, после чего вернулась в лагерь, где ее поджидала акробатка, не без труда избавившаяся от своего надоедливого громилы-ухажера. Эльфка окликнула женщину. С милого личика злобно посмотрели глаза с характерным сильванийским разрезом.

– Чего зыркаешь? – сощурилась Клара.

– Почему ты меня прогнала? Это же был Карнаж? Я его хорошо знаю.

– Конечно, – усмехнулась бородатая женщина, – но не так уж хорошо. Ведь совсем маленькой его видела. Так что, мой тебе добрый совет, не связывайся с тем, у кого мыски сапог всегда смотрят в сторону двери. Плохая это примета.

Акробатка хотела еще что-то сказать, но запнулась на полуслове. Довод Клары был по своему хорош, даже слишком.

Тем временем Зойт и Карнаж приближались к Форпату. Оба неспешно миновали пригороды, что домами и мастерскими толпились возле надежных стен, словно прижимаясь к этому очагу благодати, который немного приукрасил пустынность и омертвелость земель Фивланда, возродив вокруг себя леса и поля. Торопиться было некуда. Стража города в ранние часы оказывалась неприветлива и подозрительна. К тому же, Даэран оставался тверд в своем намерении посетить гостиницу и помыться с дороги. Заодно привести в порядок гардероб, чтобы явиться в столицу магов в достойном виде. Это, впрочем, также входило и в планы Феникса, не говоря уже о том, чтобы где-нибудь найти целителя и основательно подлатать сломанные ребра.

Хорошо известное всем в округе заведение под названием «У подножия башни» им советовали все, у кого бы ларониец ни спрашивал по дороге. «Ловец удачи» терпеливо ждал, когда колдун поинтересуется его мнением. Наконец, Зойт сдался и, обернувшись, спросил:

– Что думаешь?

– Думаю, что другого нам бы и не ответили. «У подножия башни» единственное мало-мальски приличное заведение в пригородах.

– Что же вы молчали, сударь?! – возмутился ларониец, полагая, что его телохранитель должен был сообщить такое сразу.

Феникс ничего не ответил и поехал вперед, показывая дорогу. В последнее время поведение спутника его настораживало и даже очень. Видимо, чем дальше от родины был колдун, тем неуживчивее становился его характер. Либо нежданная встреча на тракте с наемниками так подтачивала и истощала его нервы постоянным беспокойством, что это бросалось в глаза «ловцу удачи». Впрочем, никому не доставило бы радости, если бы на хвост села тайная канцелярия Ларона.

Трактир встретил их свободной общей залой, где весь шум исходил от одной веселой компании, устроившейся за большим столом слева от входа. Феникс присмотрелся к молодым людям, которые, видимо, праздновали окончание какого-то доходного предприятия, судя по обрывкам фраз и повышенному вниманию со стороны хозяина заведения. К сожалению, коллег по цеху «ловец удачи» среди них не нашел. Однако, заслышав удивленное восклицание Зойта за спиной, полукровка развернулся и, к своему немалому удивлению, увидел возле окна старых знакомых – Фарая и Кассара. Оба с азартом со стороны некроманта и полным безразличием со стороны друида опять играли в кости, словно какая-то неведомая сила перенесла их сюда, как есть, из трактира «У Бездны».

– Какого дьявола?! – ругнулся Феникс и двинулся вперед, но тут же оперся о стол и схватился за бок.

– О-о! Что я слышу?! – усмехнулся Кассар, поворачиваясь к полукровке. – Знакомая перебранка ломаных костей. Какая музыка! Не находишь, Карнаж?

«Ловец удачи» повстречался с некромантом взглядом, и что-то ему подсказало в тот момент, что теперь с заклинателем мертвых связываться не стоит. Полукровка даже предположил, блуждая меж неясных догадок, словно деревьев в чащобе, что изыскания Кассара в Бездне оказались куда более успешны, нежели их с Зойтом. Собственно, о последних они даже не могли ничего толком вспомнить. Но, с другой стороны, они туда попали случайно, как впрочем и некромант, который наверняка постарается доказать всем, что это действительно была случайность и ничего более.

– Давай-давай, Феникс, подходи и садись! – пригласил Кассар, не обращая внимания на ларонийского колдуна, словно того вообще здесь не было. – Кажется, история повторяется.

Карнаж не преминул воспользоваться предложением и осторожно присел на скамью. Даэран кашлянул в кулак и, сложив руки на груди, посмотрел на некроманта, обуреваемый желанием проучить этого наглеца, который не замечал его, или делал вид, что не замечал.

– Да и вы присаживайтесь, мэтр, – пригласил друид, обращаясь к колдуну.

Ларониец подчеркнуто вежливо поблагодарил и уселся напротив некроманта, когда Фарай немного отодвинулся, уступая ему место. Феникс уткнулся носом в принесенную трактирщиком кружку пива с совершенно безразличным видом, при этом навострив уши. «Ловец удачи» почувствовал нагнетание в воздухе, которое всё возрастало и возрастало. Ему стало интересно, какова же причина тех грозовых туч, которые сгрудились на прямой линии взглядов Кассара и Зойта. Того и гляди посыплются молнии и бахнет гром, а, вроде, и слова лишнего сказано не было.

«Слабак! Я звал тебя тогда, а ты полез за этим «ловцом удачи»! Какой ты маг после этого?!» – звучал в голове ларонийца голос некроманта. – «Позор тебе! Ты отринул знание, равное столетию совершенствования простого смертного!»

«Ты не предупредил меня! Тем более я задолжал этому полукровке, а для истинного ларонийца честь превыше всего!» – возразил Зойт. – «Ты – подлец!»

«А ты – дурак! Даже то, что протягивала тебе Бездна сама, то, за что я в конце пути бился всеми силами, а тебе доставалось просто так, – ты не взял!»

«Проклятье!»

«Что? Не ожидал?! Да, колдун, я теперь силен. Я знаю все, что с вами было, хотя сами не помните. Потому что ОНА отбросила вас в самое начало, коль скоро вы отказались… Вас отторгли, вышвырнули за шкирку, как обоссавшихся котят выбрасывают из милосердия за порог, а не сажают в мешок и несут на реку».

«И что теперь? Убьешь меня?» – фиолетовые глаза полыхнули белым огнем. – «Попробуй!»

– «А следовало бы? Ты многовато знаешь. Я понимаю, ты готов к смерти, но даже не подозреваешь, как тебе свезло! Думаешь, это отродье Xenos просто так, по-приятельски, уселось от меня по правую руку? У него кое-что есть, чем он меня прикончит, едва начну плести заклятие. Vlos’Velve. Он честен и верен своим обязательствам, потому что твой телохранитель, а ты собираешься продать его в случае чего своим ларонийским выродкам из тайной канцелярии. Стоило ли тогда спасать его там, в Бездне?».

«Ба! Некромант боится клинка темных эльфов?!»

«Не смей! Это оружие выковано против магов. На нем заклятие на языке Бездны. Сам знаешь, кто пробудил многое, что дремало в подгорных чертогах, – пресловутые темные эльфы. Благо они не справились, и большинство из них погибло».

«Туда им и дорога!»

«Сильно сказано. Однако никто, кроме них, не рискнул. А ты помнишь, как у тебя были полные портки, когда до вас, там, в горах, повсеместно долетали крики из чертогов в глубинах. Вопли полные ужаса и предсмертной тоски, когда Zeg’Zesa пожирала их без остатка!? Это порождение Бездны, черная жижа, которая разлагает в мгновение ока любую живую тварь. И этот запах, а?! Запах трупной вони. Помнишь?!»

«Прекрати!»

Зойт под изумленными взглядами Фарая и Карнажа обхватил голову руками и прижался к столу. Золотые глаза полукровки многозначительно покосились на некроманта, скрываемые обросшей челкой красных волос. Кассар не увидел, но почувствовал этот взгляд – холодный, без тени сомнения и без малейшей возможности на колебания.

«Не смей преследовать меня. Феникс не наемный убийца и не станет таковым, а переходить ему дорогу я пока не собираюсь. Так что живи, сколько сможешь. Твои все равно тебе не поверят и не помилуют лишь за то, что ты про меня расскажешь. Наш орден снова восстанет из праха. Уже скоро! Уразумей хорошенько мои слова, колдун!» – некромант кивнул «ловцу удачи» и сам налил тому вина, отставив в сторону кружку пива, которое полукровка еще не успел толком распробовать.

Друид же захлопотал вокруг Зойта. Деловито отведя руки белого эльфа, Фарай натирал тому виски мазью с резким запахом, бормоча рекомендации от частых мигреней, обязательных для всех, кто так или иначе практиковал магию.

– Пойдем, Карнаж, вправлю я тебе ребрышки. А то твоя кислая физиономия меня слишком удручает. Не говоря уже про вопли сломанных костей, – усмехнулся некромант.

Оставив друида и ларонийского колдуна за столом, они поднялись в комнату, которую снимал Кассар. Там, сняв повязки, заклинатель мертвых даже присвистнул от представшего ему зрелища.

– Что-то не так? – спросил Карнаж.

– Ты помнишь? Тогда, на тракте? Давным-давно… – уходя от ответа, задумчиво произнес заклинатель мертвых. – Никто не хотел помочь некроманту, которого шарахнул заклятием придворный чародей. Даже за деньги. Не успел уступить дорогу и валялся на обочине, подыхая, как сбитый телегой бродячий пес. А ты, пусть и торговался, но выполнил просьбу. Довез куда надо. И это в Феларе, где за помощь таким, как я, могут вздернуть. А уж полукровку отправят в петлю с двойным удовольствием!

Костлявая рука прикоснулась к месту перелома, и «ловец удачи» взвыл от боли. Он даже схватился за рукоять кинжала за поясом. Но Кассар уже закончил. Феникс перевел дух и хрипло ответил:

– Помню. Особенно твою ругань, когда я перекинул тебя через седло. Такое не скоро забудется, но не думай, что это было милосердие. Мне все равно кто платит, если ему что-то нужно. Мы в расчете.

– Да знаю я вашего брата. Нанимал как-то. Вряд ли кто-то из твоих коллег стал бы так рисковать. Впрочем, сделаю вид, что поверил тебе. Однако в деньгах за спасенную шкуру долг не отдают, сам знаешь, – вскинул брови некромант, погладив обтянутый бледной кожей череп. – Не хочу хвалиться, но твои ребра грозили большими неприятностями.

– Какими?

– Неважно. Теперь ты будешь жить, клянусь своей черепушкой! Напоследок лишь одно: твои предположения о Зойте правда. Не подставляйся под удар тайной канцелярии, а то, выходит, зря я тебя латал.

– Что-то ты больно разговорчив стал. Готов побиться об заклад, тебе это зачем-то нужно, – хмыкнул Карнаж, накидывая куртку.

– Конечно. Иначе милосердие может выйти боком, а чрезмерная разговорчивость станет глупостью. Теперь мы в расчете. Пустой совет: смотри в оба. Сейчас в Форпате небезопасно, особенно таким, как ты. Удачи!

Из комнаты Феникс вышел озадаченным еще больше, чем когда увидел Кассара с Фараем в общей зале. Некромант, конечно, был взбалмошным и словоохотливым ублюдком, который наверняка мог одновременно вырывать из трупа позвоночник и рассказывать очередную уморительную байку, но чтобы так вдруг хлопотать о ком-то, как добросердечная тетушка и торопиться закрыть долги, будто благородный рыцарь? Кассар смотрел на окружающих свысока, меж тем в его глазах теперь стояла непроницаемая стена. От этого появлялось какое-то мимолетное, но знакомое ощущение, которое Феникс пережил тогда, на балконе Странствующей Башни, в присутствии Хроноса. Оно было неясным, но, единожды возникнув, хорошо запомнилось. А Карнаж слишком доверял своей интуиции, чтобы упустить такую перемену в заклинателе мертвых.

* * *

Проникнув за высокие стены Форпата, Кеарх немало удивился тому, что его встретил… Снег. Белые хлопья сыпались на брусчатку мостовой и кружили вокруг многочисленных, недосягаемо высоких башен «верхнего» города. Снаружи было солнце, день ясный и погожий. Здесь – зима, всамделишный холод и свинцово-серое небо.

Сильваниец стоял в растерянности, глядя ввысь. Прохожие шли мимо и толкали эльфа, посылая в его адрес сдавленные ругательства. Там, высоко в узких окнах башен, горел свет. Ярко, иногда прерывисто мерцая меж настолько высоких, что дух захватывало, шпилей. В этом нагромождении из упирающихся, казалось, в самое небо строений, вытянувшихся, как печные трубы, царило чинное спокойствие. По переходам и мостикам, а также на небольших балконах можно было разглядеть несколько фигур. Они так далеко находились от тех, кто обитал в «нижнем» городе, и так редко опускали свой задумчивый взгляд вниз, чтобы посмотреть на ту суету, которую отделили от них десятки футов каменной кладки стен, что их едва ли можно было считать принадлежащими миру смертных.

Видимо, бургомистр оказался в скверном настроении, корторое и выразилось в такой погоде да, вдобавок, скудном освещении. Кеарх пару раз споткнулся и чуть не упал, пока брел вглубь тесных переулков среди высоких стен, окружавших холодной громадой без окон, которая служила опорой башням. Медные столбы со сферами различных расцветок, предназначавшиеся здесь для освещения улиц, попадались все реже и светили совсем тускло.

По улицам бродили мрачные, серые жители. Укутанные в теплые вещи, они несли вязанки хвороста в свои жилища. Со всех сторон доносилось хлопанье дверей и покашливания. Дым из каменных, обглоданных временем печных труб аккуратно стелился над головой где-то на уровне водостоков, словно боясь потревожить господ-ученых там, наверху. Будто и ночь царила здесь, а звезд и луны не видно.

Сильваниец шел и шел, стараясь глубже спрятаться в этот запутанный город. Там, где нет медных столбов с горящими сферами. Найти себе жилище, снять какую-нибудь каморку и переждать, забившись в дальний угол, подальше от любопытных глаз.

Кеарх с содроганием вспомнил расправу над Шрамом. Как быстро и жестоко. Ведь едва отлучился, оставив чернокнижника ненадолго, а потом сидел за углом и с ужасом смотрел за происходящим. Он даже не сразу понял, кто напал, поэтому не спешил помогать. Воровская смекалка подсказывала, что бросать на убой тело, не зная дела, будет опрометчиво. И чутье не подвело. В ту минуту, как эльф размышлял об этом, рана на лице заныла так, словно и не лечили её вовсе. А тот предсмертный крик! Он, словно хлыст подстегнул ноги, и сильваниец помчался к гостинице. Куда угодно лишь бы подальше от той черной фигуры, что возвышалась над телом чернокнижника!

Кеарх вбежал в комнату – надо было скорее собрать всё, что имело ценность. Покойнику не пригодиться, а ему в дороге в самый раз. Но в Лангвальде не имелось ломбарда, а с того добра, что удалось раскопать, не стоило и пытаться выручить хоть сколько-то у местных жителей.

С лестницы донеслись торопливые шаги.

По спине сильванийца пробежал холодок. Сердце бешено забилось, и он сиганул в окно, прижимая к груди торбу и связку книг. Задержавшись на карнизе, он украдкой посмотрел из-за подоконника, на вошедшего и был еще более удивлен, увидев ларонийского колдуна.

Всё теперь становилось ясно. Здесь орудовала тайная канцелярия Ларона. Видимо, Шрам сообщил далеко не все из того, что нужно было бы знать Кеарху, и теперь бедняга угодил в знатный переплет. Но пока что эльф был сам себе хозяин и осторожно спустился вниз, рассчитывая незаметно добраться до конюшен. Из-за угла выскочили три черные, как и вся та ночь, личности. Эльф и троица некоторое время смотрели друг на друга, затем разошлись. Сильваниец вскочил в седло, а незнакомцы снова попрятались по темным углам, не проронив ни слова.

Тот, кто утверждал, что Война Кинжалов канула в лету вместе с эпохой Сокрушения Идолов, был самонадеянным болваном! Резали нынче ничуть не меньше, только делали всё гораздо тише. С элегантностью, полной уже нездорового цинизма.

«Ох уж эти маги! Чинно расселись по башням», – взгляд эльфа снова скользнул вверх по каменной стене. Будто и не было Xenos и их последователей. Да и правители угомонились, стараясь не вести крупномасштабных войн. Однако, подспудно, дела кипели. И ещё какие! Заговоры, интриги, перевороты. Каждый сам за себя и против всех с готовностью защищать собственную шкуру, даже если овчинка выделки не стоила.

Форпат был символом того абсурдного времени, которое скромно крутило шестерни на часах проходящего века. Кто бы мог помыслить, что вольный град, в котором не могла действовать магия из-за хранящих его ста двадцати башен по форме напоминавших обелиски с огромными сферами из оникса на верхушках, превратится в обитель адептов Объединенной магии? Возможно, Форпат хорошо подходил своим статусом города-государства для своевольных чародеев? После войны сразу же нашлись деньги и охотники помочь восстановить порушенный осадами и чумой «памятник былого». Маги быстро расселились в верхнем городе, возведенном довольно шустро, а тех, кто уцелел после погромов и резни, оставили внизу в качестве обслуги.

В каменных мешках и тупиках стен еще виднелись остатки башен, которые хранили когда-то вольный град, а теперь, сломанными зубьями торчали из земли то тут, то там. Разбитые ониксовые сферы растащили и понаделали из них бесполезных, но дорогущих амулетов. Считалось, что они вроде защищали от магии. Хотя все прекрасно понимали, что противопоставить хоть сколько-то сильному чародейству такую побрякушку было пустым делом. Амулет из такого материала должен был быть огромных размеров и попросту придавил бы своего владельца. И всё равно местные жители носили на шее малюсенькие осколочки на цепочках. Так спокойнее…

Угол, где приткнуться, оказалось найти делом не сложным. Кеарх немного успокоился, договорившись с хозяйкой одного из обиталищ, что находилось прямо в стене монолита, поддерживавшего целый букет построек верхнего города. С трех сторон двор окружали стены, из которых светили в два ряда маленькие окошки, а, чтобы попасть в жилище, приходилось спускаться по ступеням к дверям, которые прятались в глубине каменной кладки, словно стесняясь собственного убожества. Едва эльф успел обосноваться, как вскоре его начал бить жестокий кашель. Сначала незаметно подкравшийся к горлу, а потом вцепившийся в грудь, словно кузнечными клещами, не отпуская беднягу ни днем, ни ночью. В комнатушке, где он устроился, было холодно, и сильваниец спасался только горячим чаем, который пил дни напролет, усевшись на стул возле окна и закутавшись в плащ.

Вечером он зажигал свечу и смотрел на пляску пламени, продолжая сидеть у окна. Чувства притупились, красные от бессонных ночей глаза постоянно щурились. Кеарх забывался воспоминаниями и почти ничего не ел. Вскоре и сил на страх не осталось. Болезнь пробегала в сознании бредом, и ему грезилось, что Карнаж умер, сам бросился на кинжал, повесился на суку у тракта… А еще у него были сладостные грезы, как красноволосого убивает тот самый ларониец, проникший в комнату, едва Шрам испустил дух.

Иногда болезнь отпускала, и сильваниец с лежанки снова перебирался на стул у окна. Там он подолгу сидели, сжимая в руках бесценные книги Морвириари. С наслаждением шелестел страницами, на которых каллиграфический почерк вывел часть ключа к шифру. Он обожал каждую из этих закорючек в отдельности и все их вместе. Его ни за что не найдут в этом городе, а если и найдут, то сильванийские стилеты всегда были наготове. Теперь он богат, и только руку протяни – всё будет. Почет, достаток, хороший дом на родине! Разве можно всё это украсть там, в Швигебурге? Даже имя этого города на феларских вездесущих картах с их манерой именовать всё так, как угодно людям, означало «Молчаливая Крепость». И не трудно было догадаться почему. Первое, что интересовало путешественников из «ловчих удачи», не знающих покамест новых законов, это узилища и плахи наподобие Башни Умолкших Криков, а не история древнего как мир потухшего вулкана. Наставники Кеарха всегда говорили о том, что сорвать большой куш – редкая удача. Что ж, сами они, исходя из принципа «воруй, но в меру», так ничего себе и не насидели за все эти годы. А ему, вот, свезло. Однако риск…