Текст книги "Ловчие Удачи (СИ)"

Автор книги: Вацлав Йенч

сообщить о нарушении

Текущая страница: 8 (всего у книги 18 страниц)

Полуэльфка заметила, как по лестнице, ведущей в комнаты постояльцев, поднимались две фигуры. Впереди шел лысый пожилой мужчина с косым застарелым шрамом, пересекшим лицо, а за ним плелся кто-то ещё, закутанный в накидку с надвинутым капюшоном.

– Ты только посмотри, и эти уже спелись, – тихо произнес каким-то не своим голосом «ловец удачи».

_________________________________________________________

*Pishogue – заклинание, тот на кого оно направлено теряет ориентацию в пространстве и видит совсем не то, что есть на самом деле.

*Grim – существа, которые селятся на церковных кладбищах. Обычно грим принимает обличье черного пса, пугает людей, воет под окнами больных, предвещая тем скорый конец. Грима можно увидеть в дождливую погоду, но встреча с ним не опасна и нанести вред человеку он не способен, только напугать.

Глава 4

«Дельный совет подскажет и на верный путь наставит…»

Хронос «Время»

– Доброго утра, господа! – громко пожелал мэтр Николаус всем тем, кто в столь ранний час сидел в общей зале гостиницы, потягивая лангвальдский чай. Этот крепкий напиток по распоряжению хозяина заваривали всем, кто желал, до полного восхода солнца, согласно старой традиции. Однако желающих оказалось немного. И, скорее всего потому, что не все были в силах оторвать свои спины от мягких постелей после вчерашней гулянки, либо потому, что не всем был по вкусу этот крепкий чай. Его подавали в сферических глиняных кружках с небольшими металлическими трубочками, через которые и пили, так как горячая жидкость находилась под толстым слоем мелко нарубленных чайных листьев.

– И вам доброго утра, гостеприимный хозяин, – отозвался один из постояльцев, не отрываясь от разложенных на столе пергаментов и книг.

Николаус смутился. По внешности того, кто ответил на пожелание, можно было судить, что он ни кто иной, как ларонийский эльф, а их не очень-то жаловали местные. Впрочем, и сами соседи из-за гор не оставались в долгу.

Белоснежные волосы гостя спадали ниже плеч на рубаху цвета индиго с широкими рукавами, скованными у кистей резными браслетами из серебра. Тонкие, длинные пальцы, перелистывающие страницы, были затянуты в перчатки из мягкой кожи. От кружки с лангвальдским чаем поднимался густой пар, окутывающий лицо эльфа.

Ларониец прибыл далеко за полночь, но не попросил комнату, а сразу закинул камзол на скамью у окна и сел за стол, потребовав ещё свечей и чая. Это было незамедлительно исполнено. Ведь, в дополнение к солидному виду, эльф, явно дворянского сословия, бросил на стол серебряную крону столичного монетного двора.

– Пусть наш чай, взращенный прадедом, добавит вам бодрости и долголетия, – немного помявшись, добавил Николаус.

– Да-да, и вам не кашлять, любезный хозяин! Мне бы тоже добавить кипятку не помешало! – донеслось от противоположного окна. Там потягивал «фамильный» напиток Карнаж, коротавший время в компании огарка свечи, торбы, валявшейся у ног, и странной формы короткого клинка, покоящегося в ножнах у него на коленях.

Ларониец вскинул голову и с интересом посмотрел на того, кто вместе с ним тоже пил чай, а не посапывал возле остывающей кружки, как прочие. Внимательные фиолетовые глаза под тонкими белыми бровями пристально разглядывали полукровку. По тонким губам пробежала легкая усмешка.

– Вы тоже бодрствовали этой ночью? – спросил ларониец.

– Да, как видите, – сухо ответил «ловец удачи».

– Что же вас так занимало?

– То, как любят ваши соотечественники совать точеные носы в чужие дела, – невозмутимо ответил Феникс.

Начатый взаимными колкостями разговор прервала шумно распахнувшаяся дверь и лязганье лат рыцаря, с обнаженным полуторным мечом в руке.

– Хозяин! – загремел его простуженный бас. – Налей-ка пива и освобождай комнату! Нашли мы твоего постояльца. Того, что пропал этой ночью. Валяется на крыше какой-то халупы со стилетом в груди. Видно, тот, кто его пригвоздил, был изрядный выдумщик. Мало того, что затащил тело на крышу и даже оружия не вынул, так ещё обмотал рукоять кинжала тряпьем и поджег. Видать, чтоб мы быстрее нашли.

– Мастер Хронос заставляет себя ждать, и терпение у многих кончается. Что еще ожидать от сброда, кроме поножовщины в качестве способа убить время? А, заодно, сократить очередь? – со вздохом изрек белый эльф.

– Что же это делается?! – засуетился Николаус, подавая рыцарю пива. – Надеюсь, вы оградите нас от беспорядков?

– Все, что в моих силах, мэтр. Но тут воюет не простой «сброд», коим всех считают особо умные и благородные остроухие, а маги. Покойный ныне мэтр Шрам слыл изрядным выблюдком при жизни. Я много о нем слышал. Цех даже поручал добыть его голову, но чернокнижник оказался хитер, как лис, и постоянно ускользал. Хотел бы я посмотреть на того молодца, кто смог так славно его отделать. Прежде, чем добить, кто-то изрядно поломал бедолагу.

От окна, где сидел «ловец удачи», раздался едкий смешок. Карнаж отвернулся от устремленных на него взглядов и с беспечным видом продолжил потягивать чай.

Больше книг на сайте – Knigoed.net

– Мое имя Зойт Даэран, – белый эльф склонился к рыцарю, не сводя подозрительного взгляда с полукровки, – если вы что-нибудь узнаете о смерти Шрама, прошу вас сообщить мне. Сведения будут оплачены по мере их значимости.

– Нет уж, увольте, милсдарь! – вспылил здоровяк. – Чтобы каратель магов снюхался с эльфийским колдуном?! Никогда!

– Да? Вы тоже из инквизиторов? – разочарованно протянул Зойт.

– Я из «Ордена Надзора». Сиречь наблюдаю, что творит ваш брат, и убиваю отступников.

– Забавно, – улыбнулся ларониец, сворачивая пергаменты, так как заприметил, что «ловец удачи» собирался уходить, – о высоких сферах магии поставили судить недалекого болвана с железкой наперевес.

– Полегче, сударь! Ненароком не обидеть бы вас…

– Попробуете?! – полыхнуло в глазах Зойта белое пламя, когда он обернулся. В общей зале повисла напряженная тишина. Рыцарь и маг мерили друг друга взглядами.

Мэтр Николаус растеряно стоял возле столов с мокрой тряпкой, которой заботливо протирал полированную дубовую поверхность. Его сердце сжалось, едва он представил весь тот тарарам, что могли устроить эти двое в его гостеприимном доме. Он бросил умоляющий взгляд на Карнажа. Полукровка задержался у дверей, с нескрываемым интересом ожидая дальнейшего развития событий. Феникс понимающе кивнул хозяину и подошел ближе к повздорившим. Ему не нравилась эта игра в «гляделки». Оба делали значительный вид, а в результате без единого шанса сказать хоть что-то путное. Уже готовые бросить последнее, веское, слово в преддверии вызова, они, почему-то, всегда затягивали, ожидая того от оппонента.

Повисшую тишину прорвал смех с отзвуком металла, громкий и даже неестественный. Это обескуражило обе конфликтующие стороны, ведь казалось совсем не к месту.

– Господа, что же вы медлите?! Неужели обязательно соблюдать все эти прелюдии? Черт возьми, благородный каратель, если ваши действуют с таким количеством церемоний, то неудивительно, что Шрама убил другой! Видимо, более расторопный.

– Можно подумать, вы, сударь, знаете убийцу?! – вспыхнул рыцарь.

– Возможно, и знаю.

Феникс поразился, с какой скоростью каратель подскочил к нему, схватил за ворот и прижал к стене.

– Ты скажешь мне его имя, щенок, клянусь всеми демонами преисподней!

– Зачем же так орать? – прошипел Карнаж, медленно освобождая руки от торбы и ножен с мечом. – От собственного крика можно, знаете ли, и оглохнуть.

– Это еще как? – прохрипел рыцарь.

– А вот так! – сложенные «лодочками» кисти полукровки резко и синхронно ударили карателя слева и справа от красного лица. Опустившись на корточки возле скорчившегося здоровяка, Карнаж с насмешкой процитировал окончание старинной детской песенки: «Как-то он серебряник принял за медяк. Проще объяснить вам, рыцарь был дурак!»

Полукровка невозмутимо поднял брошенные им вещи и вышел на улицу. Ноги сами несли куда-то, где не было шума голосов, лишних вопросов и любопытных взглядов. Ведь торжество, переполнявшее его этим утром, слишком развязало язык и чуть ли не выдало с головой.

Феникс остановился только тогда, когда оказался среди распаханного поля на окраине Лангвальда. Он вдыхал утренний, влажный воздух, такой густой над дымкой плывущего под ногами тумана, что, казалось, с усилием наполнял легкие. Мимо, отделенная низкой изгородью, проходила дорога, ведущая из города на тракт. У «ловца удачи» было неудержимое желание пойти по ней дальше. Хотя б и пешком, ведь для того, чтобы забрать лошадь, пришлось бы вернуться в город, где он пролил кровь этой ночью.

Огненные брови нахмурились, лицо стало жестче. Он хорошо запомнил каждый крик несчастного, хотя старался не слышать, каждый удар, хотя впервые бил так яростно, но не просто в запале. Ярость шла откуда-то изнутри, наливая невероятной силой руки и ноги. Возможно, он просто слишком долго ждал этого.

Шрам не ждал такой встречи. Чернокнижник даже не сразу узнал полукровку, когда заприметил вставшую на пути фигуру. Хитрец! Не приблизился, а пошел дальше, словно и не собирался идти туда, куда намеревался, хотя уже ступил в тень переулка. Карнаж был удивлен такому поведению, ведь не одел ни плаща, ни шляпы, и его становилось легко узнать даже ночью. Когда они столкнулись во второй раз, чернокнижник спросил кто он – ответа, разумеется, не последовало.

Для схватки было еще рановато, а вот для прелюдии самое время. Около двадцати шагов разделяли их всякий раз во время этих двух, якобы, случайных столкновений. Смятение овладевало Шрамом, и Феникс это чувствовал.

В третий раз полукровка оказался уже в пятнадцати шагах…

Когда фигура оказалась перед чернокнижником в третий раз, Шрам потерял всякую веру в случайность таких совпадений.

– Кто ты?! И зачем преследуешь меня? – голос чернокнижника предательски дрогнул.

Произнося свой вопрос, Шрам заметил, что незнакомец стоит немного ближе, чем до этого. Появилась смутная догадка из рода тех, что проносятся в голове вихрем кратких воспоминаний. Шраму вспомнилось глумливое преследование ученика Киракавы, которым он развлекал себя на протяжении стольких лет. Неужели стоящий перед ним сейчас и был тот, с кем чернокнижник пять лет назад так забавно играл в кошки-мышки, случайно обнаружив, что ученик Киракавы не погиб, а нашел пристанище в швигебургской гильдии воров? Тогда Шрама отвлекли неотложные дела, а, когда он вернулся в фивландскую столицу, оказалось, что Попрыгун ушел из гильдии. Раздосадованный чернокнижник оставил тогда Карнажа в покое, рассчитывая позабавиться с ним при следующей встрече. Через несколько лет Шрам снова услышал о полукровке, теперь уже как о «ловце удачи» Фениксе, чьи дела шли весьма успешно, и многие маги по всему Материку жаждали нанять такого ловкого прохвоста. Еще бы, ведь тот брался за любые, даже невыполнимые заказы. Чернокнижник намеревался нанести решительный удар, но угнаться за молодым полукровкой был уже не в состоянии. Когда же ему все-таки удалось оказаться с ним в одном городе, в Лангвальде, во время последнего визита Хроноса несколько лет назад, то неожиданное известие, услышанное в гостинице, сильно озадачило его. Один из собутыльников утверждал, что печально известный кинжал Vlos ’ Velve в очередной раз сменил владельца, и теперь обладателем клинка стал некто по прозвищу Феникс.

Будучи молодым аспирантом в академии, Шрам помнил жуткое изображениераздвоенного лезвия этого шпаголома на одной из гравюр, словно специально сделанного против популярных у магов в те далекие времена зачарованных шпаг и рапир. Как утверждали историки, немало чародеев приняло мучительную смерть от рук убийц темных эльфов из касты velg ’ larn, пользовавших такие клинки.

И вот это жуткое оружие оказалось в руках того, с чьей жизнью он забавлялся не так давно, словно и с игрушкой. Что ж, Шрам жаждал когда-нибудь узреть в лице сына Аира А’Ксеарна достойного противника и сразиться, не собираясь упускать случая на реванш с потомком Xenos. Ведь они лишили его всего: власти, денег и большей части могущества. И сделали это в тот самый момент, когда всё перечисленное было так близко, особенно после смерти архимагистра ордена Стихии Воды. Стоило лишь протянуть руку….

С недавних пор за Шрамом начали охоту ларонийские агенты, до кучи к тем, кто и так не давал ему задержаться подолгу на одном месте, поэтому чернокнижник рассудил, что перед ним вряд ли был тот самый потомок Xenos.

– Что же ты молчишь? Отвечай! – Шрам больше не собирался отступать и тем паче уезжать из города в канун появления Странствующей Башни, как пришлось сделать в прошлый раз, когда выяснилось, что Феникс тоже ищет встречи с Хроносом.

– Я – всполох клинка, что препроводит тебя в Бездну! – раздался неожиданный ответ.

– Всё-таки ранкен! – вырвавшееся из уст Шрама наименование адептов «Диких Мечей», пришедшее с островов, встретил едкий смешок.

Убийца тут же бросился в атаку. Устремившееся навстречу ему заклинание унеслось в темень переулков, с треском разбившись о каменный угол дома.

У Шрама от удивления округлились глаза. Перед ним снова была пустынная улица, хотя, какое-то мгновение назад, на него не просто бежал, а буквально летел некто в чёрном, выхватив странный по форме клинок. В памяти чернокнижника возникло лицо Кеарха, напомнив о любопытной ране гостя из швигебургской гильдии воров. Она была оставлена без сомнения проклятым клинком. Стало быть, Vlos ’ Velv! Так вот, где судьба, в лице грима, заключила для него свое предостережение. И которое он с успехом проворонил!

Убийца неожиданно обрушился сверху, словно совершил до этого гигантский прыжок, уходя от первого заклинания. Шрам успел поднять руки и пробормотать формулу – защитный купол встал между ним и ранкеном. Однако тот ожидал нечто подобного и, резко выкрикнув подряд несколько слов на наречии острова Палец Демона, прямо в воздухе пустил в ход темноэльфийский клинок, безошибочно определив смещенный центр заклятия. Чернокнижник направлял туда незримый обычному глазу поток из рук. Как же противник угадал направление? Старик вскричал от ожога, пронзившего изнутри руки расколотым заклинанием, и схватился за медальон на груди.

Ранкен, тем временем, плюхнулся на землю и запустил руку под короткую куртку, ожидая телепортации противника. И тот не заставил себя долго ждать, переместившись на дюжину ярдов назад. Едва Шрам снова возник, как в воздухе свистнули направленные в него заточенные метательные пластины. Все, что успел сделать чернокнижник, так это прикрыть голову, грудь и плечи. Быстрое заклятие, наспех скрученное перед собой, не прикрывало целиком. В глазах потемнело от дикой боли, что пронзила голень и бедро. Старик с ужасом воззрился на изуверское островитянское оружие, которое вгрызлось кривыми краями в его плоть.

Убийца выдернул из земли темноэльфийский клинок и отскочил от посланного в него яростного заклятия, попутно убирая кинжал в ножны за спиной. Когда ранкен скрылся за углом дома, чернокнижник отступил в переулок. Стоная от боли, Шрам оперся одной рукой о стену, а другую направил к ноге, пытаясь притупить боль и остановить кровь быстрым заговором. Но в этот момент рослая тень вывернулась у него за спиной, словно почувствовав плетения заклятия и, схватив за плечо, резко крутанула по оси в свою сторону. Оттуда уже летел кулак со стальными набойками. Удар разорвал магу губы, выбросив того обратно на улицу.

Сознание Шрама помутилось. Ранкен наступал. В панике чернокнижник снова воздел руки, пытаясь оттолкнуть беспощадного противника. Рослая фигура перехватила его кисти, сцепив своими пальцами фаланги мага в замок. Лунный свет озарил перекошенное яростным оскалом лицо с горизонтальным шрамом на скуле. Из-под упавших на лицо красных волос сверкнули золотом крупные, нечеловеческие глаза.

– Феникс! – прохрипел в ужасе Шрам.

Старик издал громкий вопль – полукровка резким движением выломала фаланги его пальцев в обратную сторону от сгиба. Из глаз чернокнижника градом полились слезы. Убийца презрительно фыркнул и швырнул Шрама на землю сильным ударом сапога в грудь. Старик распластался на холодном камне ступеней у порога чьего-то дома, захлебываясь в слезах и крови из разбитых губ. Он с ужасом понимал, кто стоит перед ним, немного сгорбившись и испепеляя беспощадным взглядом. Феникс молча замер над ним. Чернокнижник сплюнул кровь. Трясущаяся кисть снова потянулась к груди. Шрам, превозмогая дикую боль, дотронулся до измазанного в крови медальона. Мгновение, и он на крыше какого-то строения неподалеку, самого высокого, которое успел заприметить. Разбитые губы кривились в попытке произнести нужную формулу, чтобы хоть немного притупить боль и поправить суставы. На это нужно было совсем немного времени, но безжалостный убийца громыхнул обитыми сапогами по черепичной крыше, разметав вокруг себя фонтан осколков. С шипением из ножен за поясом вышел знакомый магу шабер, и Карнаж свободной рукой сорвал с шеи старика медальон. «Ловец удачи» сидел, нависая над чернокнижником. Правая рука была вытянута в сторону, пальцы нетерпеливо сжимали рукоять. Остывшие от ярости золотые глаза уставились в перекошенное лицо жертвы.

– «Вдохни глубже, ведь это в последний раз!» – не своим голосом прорычал полукровка те слова, которые перед смертью услышал от Шрама его старый учитель много лет тому назад.

– Будь ты проклят!!! – только и успел выплюнуть сквозь окровавленные зубы старик, перед тем как стилет вошел в его сердце по самую рукоять.

Карнаж мотнул головой – видение растворилось в дымке утреннего тумана. Настолько глубокое погружение настораживало. В горле стало сухо. Феникс машинально поднес руку… Магия!

Его одурачили! Полукровка развернулся и схватился за рукоять меча, выставив вперед правую ногу. Уж что-что, а плетение заклятия он ощущал, пусть и в ущерб собственному здоровью, великолепно.

– Как вы горячи, сударь! – зрачки Зойта расширились, и он едва успел парализовать полукровку. Однако Феникс продолжал, скрипя зубами, потихоньку, дюйм за дюймом, вынимать меч покойного учителя из ножен. Все тело сводила мучительная судорога, и он едва мог пошевелиться. Маг стремглав бросился к «ловцу удачи» и, схватившись за рукоять, задвинул клинок обратно в ножны. В глазах Карнажа сверкнула молния, и сквозь сжатые зубы он прорычал:

– Подлец! Убью!!!

– Ну-ну, сударь, я вижу вас ещё рано освобождать от магических пут. Ваше счастье, что я вовремя успел! – ларониец перевел дух и лукаво посмотрел на взбешенного полукровку. – В мече ловушка. Разве вы не почувствовали? Старый хрыч знал, что вы придете за ним, и предпринял меры, чтобы даже после его смерти вас не минула кара. Ран’дьянская кровожадность в вас явно выше благоразумия, я ведь всего лишь помог вызвать эти видения, потому как мне нужно знать, кто ещё был со Шрамом в тот вечер. Только и всего. Зачем же убивать меня за такое невинное любопытство. К тому же не принесшее ничего, кроме пользы?

Рука в черной перчатке со стальными набойками не без усилия, но разжала пальцы на рукояти. Ларониец озадаченно попятился. Феникс протяжно взвыл и резким движением распрямил согнутую спину, сбросив заклятие, словно плащ накинутый на плечи.

По теории одного старого иллюзиониста, путы некоторых парализующих заклинаний имели свои центры, откуда незримые цепи скручивали жертву. На счастье всех магов Материка бедняга успел описать только два наиболее распространенных из них, после чего благополучно умер от начавшейся в городке, где он жил, эпидемии холеры. Однако кое-что из рукописных трудов были выкрадено «ловцом удачи» прямо на похоронах из гроба усопшего и, разумеется, нашло своего покупателя в гильдии магов. Правда, перед этим рукописи были основательно прочитаны и изучены самим полукровкой, как того требовал основной принцип «Диких мечей» – изучать любые полезные техники.

– Что не так с клинком? – гораздо спокойнее поинтересовался Карнаж, приблизившись к растерянному Зойту, и протянув тому меч.

– По старинному обряду с острова Палец Демона вам надлежит извлечь его из ножен и омыть в водах реки Саины в том месте, где она впадает в море, что будет означать обретение клинком преемника, – откашлявшись, ответил ларониец. – На этом и выстроен принцип ловушки.

Колдун осторожно потянул за рукоятку и продемонстрировал изумленному «ловцу удачи» едва заметную струну, соединившую квадратную гарду с небольшой выемкой сбоку ножен.

– Проклятье! – усмехнулся Феникс. – Похоже я ваш должник.

– О, нет! Это я вернул вам долг, – белый эльф осторожно подцепил струну пальцем, резко сжал, и она растворилась, после чего отдал меч Карнажу.

– Каким же образом вы умудрились мне задолжать? Я впервые в жизни вижу вас, – с этими словами полукровка развязал обмотанный вокруг ножен широкий черный шнур, закрепил оба его конца петлями за выемки на торцах и перекинул через плечо.

– С помощью ваших воспоминаний, еще достаточно свежих, я смог эмпатически считать страх в глазах Шрама. Будто бы сам оказался на его месте. И всё благодаря тому, что произошло это недавно, а вы глубоко переживали содеянное, пока сидели и пили чай. Остатки направленной эмоции еще слишком свежи, и могу вам сообщить, что еще один ваш враг был рядом в тот момент, когда вы доканчивали старика. Он тоже боялся вас пуще смерти.

Вместе, они направились обратно к гостинице, преисполнившись друг о друге весьма поверхностного и наполненного стереотипами мнения. На полпути Зойт остановился, вдохнул полной грудью утренний воздух и продолжил, попутно откупоривая флягу:

– Если вас не затруднит, поведайте мне об этом втором враге, который был вместе с магом.

– К чему это вам?

– Не вы один посетили апартаменты покойного еще до того, как тот рыцарь нашел его тело. Собирались, очевидно, прикарманить что-нибудь из скудного багажа новопреставленного, – маг помрачнел, бросив взгляд на меч за спиной полукровки, – а мне вот не посчастливилось. Я там был, но опоздал. Со мной такое, к несчастью, не в первый раз. Старый чернокнижник выкрал коллекцию ценных книг из архива в Арганзанде. Не известно, какая нелегкая занесла эти «ценные книги» туда, но ими заинтересовался сам Хронос, и Шрам, видимо, решил воспользоваться изысканиями хозяина Странствующей Башни, чтобы выбить себе сделку повыгоднее. Вам, наверное, это известно. В кругах «ловцов удачи» про эти книги наверняка было многое сказано.

– Более того, я знаю имя хранителя, то есть ваше. А так же то, что вы не справились, и были изгнаны, – Карнаж остановился. – Такие истории нынче происходят едва ли не каждый месяц. Так что давайте ближе к делу. Если расскажу всё, что знаю, что я получу взамен?

– Люблю таких! С вами всегда можно договориться без ненужного пафоса и убеждения в лучших риторических традициях Сильвании! – от души рассмеялся Зойт.

Карнаж согласно кивнул. Еще бы! На нем сейчас применялись излюбленные риторические традиции, только не сильванийской, а ларонийской школы. То есть всё излагалось через обильное многословие откровений, которые иной раз позволяли навесить на уши такой лапши, чьей длине позавидовали бы многие островитянские кулинары.

– Итак, баш на баш? – уточнил Феникс, делая вид, что не заметил словесных гамбитов эльфа.

– Извольте, – ларониец отвесил полупоклон.

– Что имеете предложить? – скрестил руки на груди полукровка, испытывая неподдельный интерес к будущему предложению, так как был глубоко убежден, что ничего путного этот чародей предложить не в силах.

– Вы направляетесь к мэтру Хроносу, не так ли? Иначе, какая еще нелегкая занесла вас в это место?

– А если и так?

– Что ж, тогда я зря старался и спасал вашу жизнь. Дело в том, что задумка покойного ныне Шрама состояла в том, чтобы наши с вами ошметки разбросало по всему Фивланду до самых крайних пределов. И что же? Теперь, когда это едва не удалось, вы уверенно пойдете в пасть льва, что с удовольствием слопает вас, если будет в скверном настроении?

– Что-то я плохо понимаю, о чем вы?

– А разве не очевидно? – Зойт отхлебнул из фляжки и продолжил. – Речь идет о мэтре Хроносе и о его скверном характере. Разве не благоразумно вместо того, чтобы снова испытывать уставшую от ваших вызовов судьбу, заручиться парой веских гарантий?

– Черт возьми! – нахмурился Карнаж. – Неужто этими гарантиями станут заверения некоего мэтра Зойта Даэрана?

– Вам не хватило сущей малости вашей проницательности, чтобы понять, что означенный вами «мэтр» путешествует далеко не с пустыми руками. Более того, имеет кое-какой вес в магических кругах. Да, я изгнан, но в дорогу я получил толстый кошелек и целый ворох рекомендательных писем для важной миссии. Если я найму вас, то это куда как облегчит прием и последующую беседу с Хроносом.

– Проклятье! – глаза полукровки округлились от изумления. Он не привык удивляться дважды на дню, а уж дважды за несколько минут и подавно, отчего был застигнут врасплох.

– Видите ли, я не простой фокусник и ритор, как вы изволили подумать, а вполне себе сносный чародей, но предпочитающий договориться по-хорошему, не оставляя за спиной выжженной земли и гор пепла вперемешку с черепами. Хотя… могу, при случае. И этот сильванийский воришка, чья клептомания, словно пристрастье у сороки тащить блестящие безделушки себе в гнездо, дорого ему обойдется. Поверьте, этот ваш Кеарх ещё попрыгает у меня как вошь на гребешке! – по губам белого эльфа пробежала злая улыбка.

– Да вы маньяк, сударь, – правая бровь Карнажа поползла вверх.

– Не больше вашего, исходя из того, что я увидел в глазах чернокнижника.

Едва они переступили порог гостиницы, как им на встречу полетела приветственная фраза рыцаря из «Ордена Надзора»:

– О! Вот и они! Я же говорил, Николаус. Второго смертоубийства сегодня не предвидится. Эти остроухие спелись, готов побиться об заклад! На то они и остроухие, – убийца магов грохнул кулаком по столу, чем окончательно добудился всех, кто еще клевал носом над кружкой в этот ранний час. – А спелись эти двое ясно зачем! Чтобы всех нас, господа, одурачить и без установленного порядка, в обход сложившихся правил, попасть к мастеру Хроносу!

Карнаж невозмутимо прошествовал к стойке, за которой стоял хозяин заведения, и с нескрываемым скепсисом поинтересовался насчет вместимости подвалов и погребов на предмет разнообразного горячительного. Негодованию Николауса не было предела, так как его заведение было самым крупным в этой части Материка и могло поспорить с швигебургскими соседями по всем статьям, не говоря уже о погребах, что было достоинством любого трактира или гостиницы в этой, никогда не отличавшейся образцовой трезвостью, стране. В конце концов, его заведение и являлось, по сути, самим Лангвальдом, хоть и находилось на окраине. Потому что мало кому из приезжих могло взбрести в голову бродить между кучки построек, где всяк всем сват и брат, а чужих сторонятся и дичатся. И уж тем более забираться к хижинам на огромных деревьях, откуда нависали лабиринты мостиков и канатов.

Однако когда Феникс назвал то, что ему требовалось, полу-гном полу-дуэргар смутился и проронил еле слышно:

– Это же контрабанда.

Взгляд Николауса скользнул на меч за спиной «ловца удачи». Хозяин гостиницы, разумеется, помнил, что раньше это оружие принадлежало Шраму. Он замялся, пытаясь дать знак убийце магов, и немного склонился в сторону. Карнаж тут же шагнул в ту же склонился следом, закрыв собой общую залу, и многозначительно кашлянул в кулак. От белого эльфа не ускользнуло замешательство между ними, и он поспешил на выручку полукровке, из которого еще не добыл все необходимые ему сведения. Николаус опасливо покосился на Зойта, тут же смекнув, что, видимо, напрасно с утра так возмущался творимым в Лангвальде беззаконием. В конечном итоге он ни разу не видел, чтобы маги, наподобие покойного со шрамом, носили при себе такие странные мечи. На памяти Николауса, даже во времена моды на ношение клинков заклинателями, теми использовались шпаги и рапиры. Памятуя этот факт, полу-гном полу-дуэргар смекнул, что не все было так просто, и клинок перешел в руки полукровки явно не случайно. И, скорее всего, так же по-настоящему не принадлежал магу со шрамом, как и не принадлежал двоим остроухим, которые сейчас стояли у него над душой и сверлили его своими крупными глазищами.

Колдун, тем временем, видя столь сложное выражение на лице Николауса, решил ускорить ход дела, зашелестев бумагами с всевозможными печатями, произнеся вполголоса:

– Этот полукровка – мой компаньон, так что будьте так любезны, мэтр…

– Ага! – не унимался рыцарь, указывая в сторону стойки. – Вот они уже и нашего хозяина заставили сотрудничать!

– Не ваше собачье дело! – рявкнул Даэран, обернувшись, – Протрезвейте сперва, поборник законности. Тычьте пальцем у себя в Феларе, но не здесь! Вы что, не понимаете, что ваш орден направил вас сюда не за тем, чтобы справлять старое кредо, а для того, чтобы следить за соблюдением очередности на прием. И к кому?! К магу! Так что заткнитесь и пейте своё пиво, цепной пес!!!

Рыцарь замер. На собственное горе он был не настолько пьян, чтобы не понять сказанного в полной мере так, как понял бы кто другой, не будь он членом ордена. Угрюмо опустившись обратно на стул и уткнувшись носом в глиняную кружку, он вдруг схватил ее и запустил в стену. Сосуд разлетелся вдребезги над головами изумленных постояльцев, которые не раз успели пожалеть о том, что рано покинули свои комнаты этим утром.

Спустившись в подвал, Николаус уверенно провел Карнажа в дальний конец. Там, за грязной ширмой, громоздились стеллажи пузатых глиняных бутылок. Хозяин гостиницы остановился и окинул их придирчивым взглядом:

– Какой сорт предпочитаете?

– Откровенно говоря, мэтр, я плохо в этом смыслю, – признался Карнаж.

– Я тоже не разбираюсь в островитянской выпивке, и ничего не могу о ней сказать, кроме того, что, как по мне, это редкостная гадость.

– У меня есть вещица. Оцените ее в качестве оплаты, – перед глазами Николауса Феникс держал болтавшийся на цепочке медальон. Хозяин не успел и рта раскрыть, как рука Зойта перехватила побрякушку. Карнаж даже не подумал отпустить, а схватился за рукоять кинжала за поясом, бросив многозначительный взгляд на колдуна.

– Две цены! – прошипел ларониец. – Иначе, клянусь кишками императора, я заберу амулет силой!

– Да что же вы творите, господа?! – возмутился Николаус, которому порядком надоели происходящее, начинавшее походить на воронку интриг, в которой простой житель Материка, вроде него самого, потонет в мгновение ока. – Я отдам вам лучшее, что смогу найти! Только, прошу вас, покинуть мой дом, чье гостеприимство вы топчите своими пыльными сапогами, нарушая все неписанные правила, заведенный испокон веков в этом славном городе!