Текст книги "Рассказы"
Автор книги: Тим Каррэн
сообщить о нарушении
Текущая страница: 66 (всего у книги 67 страниц)
– Осторожно! – крикнул ей один из криминалистов. – ТЫ ИСПАЧКАЕШЬ МЕСТО ПРЕСТУПЛЕНИЯ!
– Послушай, Рой, – сказал Маллхаус, – прежде чем раздувать из мухи слона и подстрекать к бунту, просто послушай меня. У нас тут психопат. Убийца с острыми ощущениями. Он опасен. Он сумасшедший. У него слабоумие. И он неаккуратен. Он не пытается замести следы, а это значит, что мы возьмем его довольно быстро. Можете поверить мне на слово.
Рой опять ничего не стал комментировать. Если этот болван хочет верить, что это какой-то полунищий серийный убийца в костюме Санта-Клауса, как в дешевом кино, то пусть верит. Кто он такой, чтобы стоять на пути закона и порядка?
– Итак, учитывая все вышесказанное, вы все еще придерживаетесь этой истории с монстром?
– Да.
Маллхаус отвернулся, словно не в силах больше терпеть.
– Видишь, с чем мне приходится иметь дело, Майк?
– Да. Это не пикник.
Маллхаус отошел, размышляя. Это была настоящая находка. Он уже чувствовал, какую кучу дерьма вывалят ему под ноги средства массовой информации из-за этого дела. "Рейтинг" – это еще не все. Проблема заключалась в том, что Рой Ки был единственным свидетелем, настоящим свидетелем. Остальные лишь мельком видели психа в костюме Санта-Клауса или не видели вовсе. Ки видел его в упор. Но как это отразить в отчете? Семифутовый гигант в разорванном костюме Санта-Клауса с пятнами крови по всему телу? Преступник был чудовищем с когтями и длинными зубами, его лицо было расколото, как штаны у толстухи.
Господи Иисусе Христе.
Рой наблюдал за Маллхаусом, а Маллхаус – за ним. Кто-то должен был дать сдачи, и Рой чувствовал, что это должен быть он, иначе этот придурок никогда не перестанет его бить.
Маллхаус открыл было рот, но Хейм перешел к делу.
– Так вот, сэр, меня беспокоит одна вещь. Вы сказали, что наш убийца был одет в костюм Санта-Клауса. Хорошо. А правда ли, что вы сами были в таком костюме до нашего приезда?
– Да, был, – признал Рой. – Но я уверен, что не видел себя со стороны.
– Но на вас был костюм Санта-Клауса?
– Я так и сказал.
– Теперь мы переходим к сути дела, – сказал Маллхаус, понимая, к чему все это приведет.
– Подождите минутку, – сказала Венди. – Какое, черт возьми, это имеет отношение к делу? Рой был с нами внутри. Какое отношение он может иметь к костюму Санта-Клауса?
– Я просто устанавливаю факты.
– Нет, вы просто скрываете тот очевидный факт, что вы, клоуны, не в своей лиге. То, что вы ищете, находится там, а не здесь. Используйте свои головы.
Маллхаус ухмыльнулся. – Вздорная штучка, не так ли? – сказал он Рою за руку, как будто они были членами одного клуба, в который не пускают дерзких женщин.
– Прошу прощения? – ее раздражение достигло заметного уровня.
Рой поднял бровь. Ох. Венди была хорошей во всем, он знал, но нельзя было прибегать к сексизму. У нее были свои пределы, и эти два шута как раз их достигли. Они переступили черту и бросили песок ей в лицо.
Хейм поднял руки вверх.
– Послушайте, мисс, мы просто…
– Вы не должны приходить сюда с этим чертовым неандертальским отношением, – прервала она. – Было совершено преступление. Два человека были убиты перед этим магазином. Один из них был полицейским. Так почему бы вам не перестать вести себя как хулиганы и идиоты и не послушать, что говорят люди?
Маллхаус кивнул.
– Вы правы, мэм. Совершенно правы. Мы просим прощения за нашу бесчувственность. Давайте начнем все с нуля и разберемся с этим.
– Хорошо.
Теперь он повернулся к Рою.
– Итак, что вы там видели? Изложите это своими словами.
Рой пожал плечами.
– Я видел монстра в костюме Санты.
– Ну вот, опять началось, – сказал Хейм.
Закурив очередную сигарету, Маллхаус сказал:
– Это будет долгая ночь. Ладно. А теперь расскажите нам об этом монстре: он был большой, как Годзилла, или волосатый, как оборотень?
* * *
Прошло уже около трех часов с тех пор, как труп Ларри Грабба очнулся в морге братьев Костелло. Во что он превратился, можно было только догадываться. Но в одном можно было быть уверенным: это был не Ларри Грабб. Он почти постоянно ел, набирая огромное количество жира и белка, чтобы обеспечить себе гиперметаболизм. В результате оно росло в геометрической прогрессии и теперь почти удвоилось в размерах. На месте потрепанных, измазанных кровью останков костюма Санта-Клауса появилось нечто пластичное и бесформенное – вязкое получеловеческое чудовище с ненасытным, прожорливым аппетитом.
Официально наступило Рождество, и началось оно очень плохо.
* * *
Лаверн Киблер была в полном дерьме, и она это знала. Чарджер 73-го года стоял в гараже, а ее саму, вероятно, искали по делу о наезде на одного Санту, который выглядел очень потасканным. Подумать только, Боже, подумать только, что из-за этого идиота, выскочившего на улицу в долбаную метель, ей грозит тюрьма.
Думай, думай! Должен же быть какой-то выход!
После пяти бокалов мартини она все еще размышляла и все еще ничего не поняла. Эта чертова машина была проклята, она была уверена в этом. Единственная причина, по которой она ее заполучила, – это желание насолить Чаку. Чтобы разозлить его и залезть ему под кожу. Чак был ее бывшим. После того как она застала его в постели с секретаршей и он полностью признался, что прибивал ее лучшую подругу и сестру, Лаверн, понятное дело, пришла в ярость. Развод был пятьдесят на пятьдесят, поэтому все было поделено пополам – даже любимая и почитаемая Чаком коллекция мускул-каров 1960-1970-х годов, гордостью которой был "Чарджер" 73-го года. Она получила его. Он предложил за него все, кроме своей души, но безрезультатно. Ей нравилось ездить на нем по городу, особенно когда она знала, что он его увидит.
Теперь все это не имело значения.
Ей грозило уголовное преступление.
Что делать? Что делать?
И тут до нее дошло. Конечно, "Чарджер" действительно сбил Санту, но за рулем была не она. Машина была угнана. Все, что ей нужно было сделать, – это припарковать машину возле проекта, положив в нее ключи, и через пятнадцать минут ее бы уже не было. Через двадцать минут она могла быть дома. Оставалось только позвонить в полицию.
Все просто.
Она не стала терять времени. Она выскользнула в гараж, открыла его – оставила открытым, как сделал бы вор, – и поехала в бурю. Она повиновалась каждому сигналу светофора и знаку "СТОП". Несмотря на пять бокалов мартини и положительное розовое свечение, исходившее от нее, она вела машину очень хорошо и очень осторожно. Хорошо еще, что на улицах попадалось мало машин, а в метель трудно было определить, какой они марки.
Я могу это сделать, подумала она с некоторым ликованием. Я могу это сделать. Я могу это сделать.
Ей было плевать, что случится с зарядным устройством, ее волновало только спасение собственной шкуры от длинной руки закона. Конечно, выражение лица Чака, когда он узнает, что его заветную крошку украли, будет чертовски бесценным.
"Вот видишь?" – сказала она себе под нос. "В конце концов, в этом есть и положительная сторона".
Еще несколько минут, и она окажется рядом с проектом и сможет бросить машину. Все должно было получиться, и она это знала. У нее было ощущение успеха. Снег вихрями и снежными завесами летел на лобовое стекло. Приходилось сбрасывать скорость: нет смысла сбивать очередного пешехода. Иногда она могла видеть на двадцать-тридцать футов, а иногда – только на половину.
Но она приближалась. Это было главное. Черт, это было единственное…
Господи!
Из бури появилась огромная фигура. Она видела его несколько секунд, и крик вырвался из ее горла, а затем она крутанула руль, чтобы избежать его. Она задела припаркованную машину, снесла два парковочных счетчика, перепрыгнув через бордюр, и уперлась в горную кучу убранного снега… медленно выкатилась на улицу, двигатель заглох.
Нет, нет, нет, – повторял голос внутри нее снова и снова. Ты не просто это видела. Ты не могла просто так это увидеть.
Галлюцинация, вызванная слишком большим количеством хорошей выпивки, стрессом и страхом. Вот что. Так она говорила себе, но ни на секунду не верила в это. И уж тем более не поверила, когда из метели снова появилась огромная фигура.
Это был Санта.
Проклятый Санта.
Только на этот раз Санта был гигантом. Его рост достигал десяти футов, а ширина, наверное, вдвое меньше: чудовищная, гротескная пародия на старого Криса Крингла, который двигался вперед с ужасающей походкой, похожей на походку слизняка, которая не была ни ходьбой, ни ползаньем, а скорее жидким скольжением. Его тело было растянуто, местами раздуто, словно от газа, а местами сморщено до костяных перекладин, как у засохшего трупа в пустыне. Его руки были цвета вареного омара, покрыты бисером и чешуей, пальцы напоминали молотильные крюки. Внутри него происходило неудержимое, пульпозное движение, кипящий вулканизм плоти, заставлявший его костюм расширяться и сдуваться, как мешок с воздухом… только это был не костюм, а шкура… жирная кожа, пестревшая красными пятнами с переплетающимися чешуйками.
Вот что увидела Лаверн на снегу – людоеда в обрамлении тусклых фар "Чарджера".
Она дважды пыталась перевернуть машину, но безрезультатно. Открыв дверь, она вывалилась на снег.
Санта шел за ней, издавая какой-то дребезжащий вопль. Его лицо представляло собой отвратительное, резиновое пространство из гребней и впадин, похожее на два соединенных лица, одно из которых располагалось чуть ниже другого и было соединено волокнистыми корнями тканей. И самое страшное – кроме зияющего, пещерного рта – было то, что его голова была рассечена, раздвоена, как мозг, по лицу шла траншея, и там что-то находилось, что-то розовое и личиночное, приходящее в себя.
Лаверн побежала.
Через дорогу находился торговый центр Саутгейт. Он был освещен, и на стоянке стояли машины. Она побежала туда, а над ней витал жаркий запах Санты, который подбирался все ближе и ближе.
* * *
Был момент, когда Санта чуть не схватил ее. Она поскользнулась и упала, и только ловкое уклонение не позволило его когтям раскроить ей череп. Было много других, которых он мог бы съесть, но почему-то ему хотелось именно ее. В еде, которая отказывается сидеть на месте и принимать свою судьбу, было что-то откровенно раздражающее.
Он следил за ней сквозь бурю, среди припаркованных машин на западной площадке торгового центра. Она постоянно меняла след, делала зигзаги, пытаясь сбить его с толку, но это было бессмысленно – он мог бы идти по запаху ее мяса сквозь песчаную бурю. Запах ее горячих частей был исключительно сочным и хорошо прожаренным.
Она исчезла в стеклянных дверях стейк-хауса "Лонгхорн", которые по сезону были покрыты искусственным снегом. Если бы Санта-Клаус рассуждал здраво, а не инстинктивно, он бы понял всю прелесть ее положения, ведь скоро она смешается с другими себе подобными, увеличит его щедрость и переполнит его буфетный стол вкусными угощениями.
Пусть бежит. Пусть она приведет его на пир.
Санта дошел до дверей, на мгновение остановился и насладился ароматом ресторана: теплым, аппетитным запахом жареного мяса, костного мозга и жира. Затем он прошел прямо через двери, которые распались перед ним, как засахаренное стекло.
Он увидел еду.
И к этому моменту его поведение уже не вызывало удивления. Несмотря на появление хищника, эти голубоглазые нежные бычки просто смотрели на него в шоке, в благоговении, в замешательстве. Они считали себя властелинами этого мира и стояли выше хищников. Как же они ошибались. Санта учил их, чтобы они поняли, как ошибаются.
Сначала он брал ребенка, потому что они были легкой добычей и такими прекрасными закусками. Санта выхватывал ребенка из рук матери, разрывал его пополам, как бумажную куколку, и поднимал высоко над своей зияющей голодной пастью, ощущая удивительный химический кайф, когда его горячая кровь брызгала ему в рот. Он почувствовал мгновенный прилив сил.
К тому времени, конечно же, раздались крики, и охота началась.
* * *
Детектив-сержант Маллхаус все еще не мог смириться со всем этим – Иисус, гигантский мародерствующий Санта, – но улик накопилось столько, что даже ему пришлось смириться с этим. Возможно, чудовищный Санта-Клаус и не просто портил впечатление, но даже такой твердолобый парень, как он, должен был смириться. Нет, он этого не видел, но ведь и ты никогда не видишь ноги, которая пинает тебя под зад.
Дела шли полным ходом. Губернатор уже вызвал Национальную гвардию, а полиция штата пригнала два вертолета. Они собирались поймать этого ублюдка, и это будет одна из самых масштабных охот в истории штата.
Маллхаус был взволнован.
Он едва сдерживал себя. Это было даже лучше, чем то, что он любил смотреть в Интернете (то, о чем не знала его жена), потому что это было реальностью.
Пока он ждал в машине без опознавательных знаков, наблюдая за тем, как снег кружится и клубится в свете фар, детектив Хейм, поскальзываясь, пронесся по парковке.
– Мы взяли его в кольцо, – сказал он, задыхаясь. – Он в торговом центре "Саутгейт".
Маллхаусу не нужно было больше ничего говорить. Теперь у них есть сукин сын-убийца, и теперь они заставят его заплатить. Они увидят, каким чудовищем он был.
* * *
У входа в торговый центр "Саутгейт" восемь полицейских в тяжелых ботинках и блестящих кожаных куртках ждали с автоматами в кулаках. Это были крупные мужчины с толстыми шеями и суженными глазами. Если хоть что-то из того, что они слышали, было правдой, то они действительно влипли.
было правдой, то на этот раз они действительно оказались в дерьме, и они это знали. Ими командовала женщина – Дорис Рефелини, которая, возможно, и не могла сравниться с ними по физической мощи, но обладала известным дурным характером, вспыльчивым нравом и раздражительной манерой поведения, от которой яйца самых крутых парней плавились от одного дикого взгляда.
– Ладно, – сказала она, затянувшись напоследок сигаретой и бросив ее в снег, – вы знаете, зачем мы здесь и что нам нужно делать. Увидишь урода в красном костюме – прирежь ему задницу. Имейте в виду, что этот урод убил несколько человек, и один из них был полицейским. Коп, который оказался моим хорошим другом.
– Но, черт возьми, что если мы убьем гражданского? – спросил один из ее парней.
– О том, что будет, позабочусь я, солнышко.
Без лишних слов они выстроились позади нее, пока она вела их за собой. Внутри они сразу же выстроились в линию осады, все еще напуганные тем, с чем им предстояло столкнуться, но ободренные Дорис, которая ворвалась внутрь, как зулусский воин, с напряженным темным лицом и стиснутыми зубами. Она много раз бывала в самом дерьме, и никто лучше нее не знал его запаха.
Группа бледнолицых покупателей прибежала со стороны водопада на повороте.
– Там внизу! – кричал один из них, направляясь к дверям. – Там внизу!
Дорис усмехнулась.
– Давай! Я еще надеру этому ублюдку яйца!
Осадная линия последовала за ней к повороту возле "Пронзительной пагоды" и напротив "Олд Нэви", где на толстовки действовала 15-процентная скидка. Сразу же они почувствовали запах чего-то фетишистского. Это напомнило Дорис о поплавке, которого ей однажды пришлось вытаскивать из залива, – наркомане, которого обгладывали крабы и грызли рыбы. Во рту у него поселилась колония рассольных креветок.
– Вот дерьмо, – сказал один из копов.
Это был крупный, мускулистый парень с восковым черным черепом. Он был до колен.
– Вставай, шавка, – приказал ему Дорис, – или я сломаю свою дубинку о твою толстую башку.
Он с трудом поднялся на ноги, но остальные полицейские его не винили. Все они видели одно и то же – громадного гиганта, вышедшего из CFBank. У самой Дорис возникло непреодолимое желание обделаться.
– Какого черта?
Она была готова ко всем возможным проявлениям психованного Санты, но только не к этому. Менее чем в двадцати футах от нее стояло огромное, вялое чудовище в красном костюме. Оно было шире трех человек, булькающее протоплазменное выделение, имитирующее человека… и при этом слабое. Оно прощупывалось. Оно трепетало. Оно дышало с ужасным морщинистым звуком.
Двое из ее полицейских бросились бежать прямо через дверь, и у нее не было сил позвать их обратно.
Лицо Санты было похоже на раздутую гофрированную луковицу из черных корней с ползучей белой бородой, которая вросла прямо в костюм.
Пока Дорин смотрела, луковица издала треск, и огромное желто-желтое глазное яблоко с зеленым зрачком подмигнуло. Раздался скользкий, маслянистый звук, и глаз вытянулся наружу на мясистой розовой ножке. Он наблюдал за ними, капая сгустками желе.
Я не вижу этого дерьма, подумала Дорин, и ее мысли закружились в голове. Я не могу видеть это дерьмо.
Так же быстро, как и появился, глазной стебель втянулся обратно в луковицу со звуком, похожим на звук ребенка, засасывающего в рот вермишель.
Теперь луковица раскрылась полностью, как цветок. Она увидела лицо Санты, резиновое и пульсирующее, серо-зеленое, испещренное многочисленными впадинами и углублениями. Оно было разделено почти пополам, удерживаемое волосяным швом, который внезапно разошелся, и пульсирующая масса полосатых мышц и пуповинной ткани вырвалась наружу, как эмбрион из родового мешка, сочась слизью и желчью.
– Никому не двигаться, – сказала Дорис, ее голос был слабым и безвоздушным.
В одной руке Санта держал отрезанную человеческую ногу. Он принялся грызть ее, вырывая плоть, как мясо из куриной барабанной палочки. Точнее, это делала паразитическая масса, торчащая из его расколотого лица. Что бы это ни было – а присяжные еще не определились, – оно шевелило крошечными эмбриональными конечностями и издавало влажные пищащие звуки, открывая мягкий пульпозный рот, из которого выходили зазубренные зубы, чтобы разобрать ногу до кости.
– Приготовиться, – сказала Дорис своим полицейским. – Приготовиться.
Санта отбросил ногу, шагнул вперед, и все. Все начали стрелять, выпустив значительное количество зарядов, которые заставили старого эльфа подпрыгивать и извиваться, когда пули разрывали его ткани. Дорис и остальные почувствовали, что теперь у них есть преимущество, поэтому они двинулись вперед, перезаряжая и стреляя, и куски Санты разлетелись во все стороны.
Он был у них.
Сукин сын.
И тут произошло нечто удивительное и более чем тревожное. Санта, который выл с воплем, похожим на сирену воздушной тревоги, с огромными дырами, пробитыми в нем, внезапно исцелился. Другого слова не подберешь. Его плоть превратилась в пузырящийся горячий воск, который заполнил раны и сделал его снова целым, слившись в жесткий металлический углеродный экзоскелет, не поддающийся атакам.
Полицейские стреляли.
Дорис кричала.
Санта стоял на своем.
По крайней мере, на мгновение или два. Затем то, чем он был, шагнуло вперед, массивное, разъяренное и выпускающее огромное количество пара из сосущей дыры рта… или ртов.
– РЕТРИТ! – крикнула Дорис.
Кроме двух или трех стойких полицейских, остальные уже были на месте. Несколько из них в панике бросили свои автоматы. Одним из тех, кто не бросил, был Фред Пейн, вечный придурок, недотепа и заноза в заднице Дорис. Он никогда не добивался больших успехов и редко поступал правильно. Его брат-полицейский сделал карьеру, прикрывая его, потому что в каждой команде должен быть свой клоун, свой комик. Он никогда не был самым храбрым парнем на свете, но все должно было измениться.
Спокойно перезарядив оружие, он двинулся к Санте.
Дорис, которая хотела бежать вместе с остальными, осталась позади.
– Фред! – кричала она. – ОТОЙДИ ОТ НЕГО! ОТОЙДИ! НАЗАД!
Но Фред, руководствуясь своим обычным отсутствием здравого смысла, решил, что на этот раз он пойдет за золотом. Он покажет остальным, из чего он сделан. Бросив осторожность на ветер, он приблизился к гиганту, думая в захламленной голове, что ему нужно подобраться поближе, чтобы сделать убойный выстрел.
Дорис была беспомощна; ей ничего не оставалось делать, кроме как смотреть, как Фред умирает. Она кричала и плакала, называла его всеми нелестными словами, какие только могла придумать, но в итоге все было бесполезно. Свет в мозгу Фреда зажегся только тогда, когда было уже слишком поздно.
Только выпустив последний патрон, он понял, что ему точно конец. К тому времени Санта-Клаус был уже в нескольких дюймах от него, и старина Фред дрожал в его искаженной тени.
Дорис наблюдала за происходящим.
Санта быстро подался вперед, его рот раскрылся, как люк, расширившись почти карикатурно… затем раздался булькающий звук извержения, и из горла вырвалось что-то бледное, вязкое и жирное, как переступившая порог жаба, выворачивающая желудок. Это было трупно-белое, с пурпурными прожилками и пульсирующей бесформенной мантией, которая рванулась вперед, как амеба, жаждущая парамеций. Оно обхватило голову Фреда, прежде чем он успел издать один девичий визг.
Дорис, впав в истерику, начала стрелять из своего пистолета, поливая массу 9-миллиметровыми патронами. Мантия вздрогнула и сжалась, на мгновение отступив назад, так что она увидела, что голова Фреда съедена до кровоточащего черепа. Затем она рванулась вперед, полностью поглотив его, и втянула в рот Санты, где он больше не появлялся.
Дорис закричала и побежала. Казалось, что Санта может последовать за ней, но вместо этого он врезался в стеклянные витрины "Янки Кэндл", где смог доесть свою пищу.
* * *
Внезапно ей стало наплевать на машину, на наезд, на бывшего мужа, на банковский счет, на коллекцию хрусталя Waterford Crystal, на шкаф со шпильками Christian Louboutin и сумочками Versace. Ей было на все наплевать.
Она прошла мимо Zales с кровавыми отпечатками рук на витрине и даже не заметила отрубленную голову в изуродованном дверном проеме rue21. Ей хотелось оказаться где-нибудь в темном, безопасном и секретном месте, как в детстве, когда она пряталась за креслом в гостиной, накрывшись с головой одеялом, пока родители кричали друг на друга.
Инстинктивно она выбрала Hot Topic, наткнувшись на витрину с ожерельями из колючей проволоки и черными кожаными наручниками, опрокинув стоящих в натуральную величину Джека Скеллингтона и Салли. В этот момент она опустилась на колени и начала блевать, выплескивая не только выпивку из желудка, но и все плохое внутри себя.
Когда она закончила и конвульсии прошли, она вытерла рот тыльной стороной ладони, и на нее повеяло горячим, совершенно прогорклым запахом, похожим на моховую гниль и заплесневелые мокрые листья.
И еще – огромная черная тень.
Она всхлипнула.
Ее рот открылся, но слов не последовало. Санта стоял над ней, ужас, которым он и был на самом деле, и, когда он потянулся к ней, она вспомнила, как в детстве ее отец тянулся к ней за креслом.
У Санты текли слюни.
* * *
Обезумев от ярости, Санта пытался выбраться из развалин торгового центра с Лаверной под мышкой. Он не знал, почему эта была для него такой особенной, почему он не просто очистил ее от кожуры и не полакомился ее мягкой нугой, но что-то внутри него, чего он не мог понять, требовало взять ее с собой, чтобы потом заняться ею – медленно, осторожно и с бесконечной заботой. Возможно, это была последняя частица Ларри Грабба, желающая получить свой фунт плоти.
Проблема заключалась в том, что те, кто охотился за ним, не давали ему уйти.
Осадные линии выстроились по всем возможным направлениям, и всякий раз, когда Санта пытался сбежать, они открывали серьезный, изнурительный огонь, пробивая его десятками высокоскоростных снарядов с такой разрушительной точностью, что даже его физиология с повышенным зарядом не могла устранить повреждения.
Его снова и снова отбрасывало назад.
Если бы он был способен думать, а не просто реагировать, то понял бы, что в безумии его охотников есть свой смысл. Они не только отрезали ему путь к бегству, но и тщательно направляли его к северной парковке, где его не только запрут и удержат, но и раздавят тяжелым оружием Национальной гвардии.
К этому моменту Санта стал настоящим монстром: массой ненасытной протоплазмы, движимой простым инстинктом и непреодолимым желанием выжить. Он скользил, сочился и полз, дряблое чудовище, которое едва напоминало человека, если только не стояло высоко на своих похожих на обрубки ногах. И, конечно, когда Санта так делал, он становился легкой мишенью для снайперов.
И все же, подобно загнанному в ловушку животному, бежать было необходимо. Он пошел по пути наименьшего сопротивления, который вывел его на северную парковку. Здесь находилась рождественская деревня, которой славился торговый центр Southgate: гигантские трости и деревянные солдатики, рождественские гномы и луковичные снеговики в колпаках, а также ряд праздничных, мерцающих светодиодных арок, которые вели через елочный лес в Йолтаун – туда, где находились замок и мастерские Санты, а также его сани и северные олени.
Теперь он был у них в руках.
Пока Санта пробирался через лес и разрушал праздничные витрины, Национальная гвардия наседала на него, обстреливая слизнями. Санта с визгом и воем взобрался на вершину замка среди башен и шпилей. Он тряс Лаверну в руках, как Кинг-Конг Фэй Врэй. К этому моменту она уже проснулась и кричала.
Санта бросил ее на них, и она тяжело упала на замерзшую землю, ломая кости.
Затем началась тотальная война на истребление.
Национальная гвардия открыла огонь из пулеметов 30-го калибра и винтовок 50-го калибра, разрывая Санту на части, которые все еще держались вместе, скользили, извивались и мужественно пытались воссоздать большую целостность его массы.
Затем в дело вступили солдаты штата с огнеметами, поджигая замок Санты и мастерские, которые полыхали ярким пламенем в огромном, кремирующем инферно. Санта оказался заперт в костре, кипящем и бурлящем, выпускающем шипящие струи горячего пара и черные клубы жирного, клубящегося дыма. Он выбрасывал рудиментарные конечности, которые мгновенно чернели и скручивались, когда пламя превращало его в колышущуюся массу тлеющей протоплазмы.
Затем рухнули крыши, все строение обрушилось и унесло в огненную бурю, раскаленные угли и горящие бревна то, что осталось от Ларри Грабба.
Рождество закончилось.
И Санта-Клаус тоже.
* * *
Рой и Венди, два стойких сотрудника "Дан-Райт", вместе с сотнями других были там, когда горела Рождественская деревня, превратившаяся в пожар с четырьмя очагами. Они стояли там в своих парках и шапках, доставая бутылки шампанского KORBEL Brut, которые они украли в "Дан-Райт".
– Они попытаются свалить всю эту кашу на меня, – сказала Венди, изучая свою бутылку, пока со всех сторон выли сирены и сновали пожарные машины. – Я никогда не попаду в главный офис. Я никогда не стану частью теневого мира корпорации.
Рой пожал плечами.
– Может, ты уклонилась от пули.
– Может быть.
Она взяла Роя за руку.
– Давай уберемся отсюда к черту.
– Куда?
– К тебе домой. Давай грузиться.
– Я согласна.
Когда они уходили через образовавшийся хаос, она сказала: – Мне кажется, я тебе кое-что обещала, если ты наденешь костюм Санты. Я не из тех, кто возвращается к своим обещаниям. Когда мы приедем к тебе домой, я покажу тебе несколько вещей, которым научилась на курсах менеджеров. Гарантирую, вы будете в восторге.
В общем, с точки зрения Роя, это было очень веселое Рождество.
Перевод: Грициан Андреев
notes
Примечания
1
Shit – дерьмо (англ.)
2
Около 181.5 кг.
3
Около 36 кг.
4
Слэнговое название клиентов проституток.
5
Около 2.15 м.
6
Около 181 кг.
7
Осада Уэйко, также известная как резня в Уэйко – осада правоохранительными органами комплекса, принадлежавшего религиозной секте Ветвь Давида. Она была проведена федеральным правительством США, правоохранительными органами штата Техас и вооруженными силами США в период с 28 февраля по 19 апреля 1993 года. Ветвь Давида возглавлялась Дэвидом Корешем и располагалась на ранчо Маунт-Кармел-Центр в общине Акстелл, штат Техас, 21 километр к северо-востоку от Уэйко. Подозревая группу в незаконном хранении оружия, Бюро по алкоголю, табаку и огнестрельному оружию (ATF) получило ордер на обыск комплекса и ордера на арест Кореша, а также нескольких избранных членов группы. Инцидент начался, когда ATF попыталась выдать ордер на обыск и арест на ранчо. Завязалась интенсивная перестрелка, в результате которой погибли четыре правительственных агента и шесть жителей Ветви Давида. После проникновения ATF в собственность и невыполнения ордера на обыск ФБР начало осаду продолжительностью 51 день. В конце концов, ФБР предприняло нападение и применило слезоточивый газ в попытке вытеснить жителей Ветви Давида с ранчо. Вскоре после этого центр Маунт-Кармел был охвачен пламенем. В результате пожара погибли 76 жителей Ветви Давида, в том числе 25 детей, две беременные женщины и сам Дэвид Кореш. События осады и нападения оспариваются различными источниками. Особый спор разгорелся по поводу происхождения пожара; Внутреннее расследование Министерства юстиции в 2000 году пришло к выводу, что ФБР использовало баллончики со слезоточивым газом, но утверждало, что пожар устроили члены секты. Это произошло после того, как группа следователей по поджогам пришла к выводу, что давидианцы были ответственны за его одновременное воспламенение по крайней мере в трех разных районах комплекса.
8
Руби-Ридж (англ. Ruby Ridge) – местность, расположенная в северном Айдахо. В 1992 году здесь произошёл инцидент с применением огнестрельного оружия, в который были вовлечены: Рэнди Уивер, члены его семьи, друг семьи Уиверов – Кевин Хэррис, а также сотрудники Службы маршалов США и ФБР. В результате инцидента погибли федеральный маршал США Билл Деган, жена Уивера Вики и его 14-летний сын Сэмми.
9
Конфликт исполнительной и законодательной властей (король против парламента), вылившейся в гражданскую войну (1642–1645), а также религиозную войну между англиканами, католиками и колеблющимися шотландскими пуританами с одной стороны, и английскими пуританами с другой. В Английской революции был замечен, хотя играл и второстепенную роль, также элемент национальной борьбы (между англичанами, валлийцами, шотландцами, ирландцами). Гражданская война завершилась полной победой парламента. Революция открыла путь к промышленной революции в Англии и капиталистическому развитию страны.
10
Бой при Марстон-Муре (англ. Battle of Marston Moor) (2 июля 1644 года) – сражение за Йорк, разгоревшееся в ходе английской Гражданской войны. Сражение происходило в болотистой местности Марстон-Мур в 11 км западнее Йорка. В этой битве ранее непобедимая роялистская конница принца Руперта была разгромлена «круглоголовыми» Оливера Кромвеля. В результате победы при Марстон-Муре весь север Англии оказался во власти парламента.
11
Кроме оружия, личный состав выделяли шелковые шарфы через плечо (при латах шарф повязывали по талии, согласно моде – с огромным бантом позади). Парламентарии носили оранжевые, желто-коричневого оттенка, шарфы цвета Эссекса, а роялисты – красные, различных оттенков – от розового до малинового.
