Текст книги "Рассказы"
Автор книги: Тим Каррэн
сообщить о нарушении
Текущая страница: 65 (всего у книги 67 страниц)
Люди, конечно же, собрались у окон Dun-Rite. А как же иначе? Это было первоклассное зрелище. Несколько человек неловко ухмылялись, словно это была некая дурацкая сценка, разыгранная для их блага. Может быть, какая-то больная шутка, зашедшая слишком далеко. Но когда звонарь закричал, и его кровь забрызгала окно, как снег, они поняли, что что-то не так.
Они запаниковали.
Они закричали.
Они звонили в 911.
* * *
Крик пронесся через весь Dun-Rite, как сирена воздушной тревоги. Он доносился снаружи и изнутри с пронзительной, нервирующей громкостью, которая выводила покупателей из проходов с игрушками и коробками конфет, косметикой и блендерами, а также подарочными корзинами. Никто не осмеливался бросить свои подарки в последнюю минуту, когда Рождество смотрело им в лицо. Все хотели знать, что, черт возьми, происходит.
На шум из подсобки вышел Рой Ки в костюме Санта-Клауса, за ним по пятам следовала Венди. Крики все еще продолжались, наряду с множеством воплей и испуганных возгласов. Казалось, что все сосредоточилось у входа в магазин.
– Что происходит? – спросила женщина с двенадцатью упаковками Black Label в каждой руке.
Парень с кучей оберточной бумаги спрашивал:
– Кто-нибудь ранен?
Пожилая дама, на которой была надета шапочка JEEZUS PLEEZUZ, а в руках у нее были не одна, а две такие же, как на телевидении, ловушки для собачьих какашек, спросила:
– Пожар? Здесь все горит?
– Нет, нет. Что-то происходит снаружи, – обратилась Венди ко всем. – Не о чем беспокоиться. Полиция уже едет. Пожалуйста, возвращайтесь к покупкам.
И тратьте деньги, подумал Рой. Много-много денег, потому что именно в этом и заключается смысл Рождества.
К тому времени Венди была переведена в автоматический режим с помощью модификации своего корпоративного поведения. Она двигалась так, как велит Dun-Rite, и говорила соответствующие Dun-Rite вещи, которым ее научили на тренингах для менеджеров.
Когда Рой поднялся туда, чувствуя себя совершенно нелепо в роли Святого Ника в красном костюме, черных ботинках и шапочке-чулке, возле касс стояла женщина с Венди и жестикулировала в сторону стеклянных витрин, увешанных рождественскими объявлениями. На ней была зеленая эльфийская шляпа со звенящим колокольчиком на макушке, ее глаза были широко раскрыты и потрясены.
– Это происходит прямо там! – кричала она. – Прямо перед магазином! Санту из Армии спасения разрывают на части! Что-то схватило его! Что-то похожее на другого Санту, и оно разрывает его на куски!
К тому времени Венди, конечно, потеряла связь со своим обучением в Dun-Rite, потому что то, что говорила эта женщина, было просто нелепо и определенно не входило в книгу Dun-Rite – Санту разрывает на части другой Санта? Нет, сэр, ни за что. Библия Dun-Rite допускала экстремальные ситуации, например, когда клиенты писали граффити на стенах туалета собственными фекалиями, или как поступать с развязными парочками, занимающимися блудом в кабинке для вакцинации, но не это.
Она оглянулась на Роя в поисках помощи. Он пожал плечами. Ему очень хотелось дать ей положительное подкрепление, как это было в школе послушания Дан-Райта, но, к сожалению, дерьмо действительно и наверняка попало в вентилятор.
Группа покупателей сгрудилась вокруг Венди и женщины в эльфийской шляпе, прижимаясь к ним все теснее, словно ведьмы в старом фильме, выбирающие жертву для костра. Они засыпали обеих вопросами, но не решались присоединиться к смелым зрителям, прижавшимся к окнам.
Они хотели получить ответы, но не настолько.
Казалось, они раздавят и Венди, и эльфийку в постоянно сжимающихся питоноподобных спиралях своих тел, но тут они увидели Роя, шагающего в их сторону, – милый Иисус, еще один Санта, еще один из безумной стаи холи-джолли. Они тут же разбежались.
Рой направился к витрине, чуть не сбив с нее витрину с диетической пепси, и снова люди убрались с его пути, позволив ему как следует рассмотреть то, что происходило перед магазином в этот самый веселый из праздников.
– Что нам делать? – спросил его мужчина, словно костюм означал, что он состоит в том же союзе, что и сумасшедшие Санты на улице.
Затем кто-то сказал:
– Леди! Вам нельзя туда выходить!
– Черт возьми, я не могу, – сказала пожилая женщина с охапкой пакетов. – Вы все спятили.
Рой увидел происходящее на улице и вслепую схватился за женщину, но она была слишком далеко.
– Кто-нибудь, остановите ее! – крикнул он.
Но никто не осмелился.
В этот момент они меньше всего хотели оказаться рядом с дверью. Венди выглядела потрясенной. Она еще не видела, что происходит снаружи, но и того, что она видела, было достаточно, чтобы понять: отпускать старушек на верную смерть – определенно не в правилах Dun-Rite.
* * *
Решительная, вздорная старуха Марджи Магнуссен прошла через раздвижные стеклянные двери Dun-Rite, радуясь, что внутри от нее избавились. Подобные действия – Санта убивает других Сант – были неприемлемы. Подобные шутки были не по вкусу именно сегодня, и она собиралась пойти на корпоратив. В наше время, когда нужно было что-то сделать, всегда лучше обращаться в корпорацию. Марджи была в этом опытной мастерицей. Она уже обращалась в McDonald’s, Walmart, Krispy Kreme и IHOP, обрушивая ад на обиженных сотрудников.
Она планировала сделать это и на этот раз, уже составляя в голове сценарий резкого письма, которое она отправит в главный офис Dun-Rite…а потом она вышла на улицу и увидела то, что заставило остальных замолчать.
Она увидела, как звонаря разделывают на части, как копченый окорок, и роняют на снег его красивые пакеты, обернутые фольгой. Ее рот открылся, и она закричала. Потом ей в лоб врезалась окровавленная бедренная кость, и она замерла, свернувшись калачиком в сугробе.
Возможно, Санта-Клаус и не отказался бы от нее, но тут вмешалась судьба в виде полицейского автомобиля, который затормозил и выскочил на обочину. Из него выскочил Расс Доббс, десятилетний ветеран полиции. Он часто хвастался, что больше дерьма, чем он, видел только унитаз. Но это было что-то новенькое. Это был день, когда они переписали книгу.
Когда он достал свое оружие, голубой стальной Glock 9mm, Санта стоял и грыз одну из рук звонаря, как куриное крылышко.
– Брось… брось это! – приказал Расс, не зная, что еще сказать.
Санта, казалось, не понимал.
Он стоял, продолжая грызть, отрывая длинные красные полоски мяса и засасывая их в рот. Боже, он был ужасен, абсолютный ужас. Его костюм был грязным, окровавленным и потрепанным, белая борода розовела от крови и выделений, в ней влажно блестели жир и костный мозг. Но его лицо… словно рассеченная серо-зеленая кожа, два тусклых, водянистых глаза, выпученные из глазниц цвета сырого мяса. Казалось, что его голову кто-то распилил поперечной пилой: неровная расщелина прямо по носу была заполнена не кровью, а пурпурным, синюшным подобием ткани.
Санта ухмылялся, его потрескавшиеся губы оттягивались от резиновых, покрытых крапинками десен, из которых прорастала пара острых, как рыбьи кости, зубов.
– БРОСЬ ЭТО! – закричал Расс, когда все внутри него, казалось, сжалось и сползло в живот. – Я ПРИКАЗЫВАЮ ТЕБЕ БРОСИТЬ ЭТО!
Санта надвигался на него.
Он отбросил руку звонаря и потянулся к Рассу. Расс выстрелил. В тот момент он даже не мог с уверенностью сказать, хотел ли он стрелять или нет. Может быть, он нажал на спусковой крючок на нервной почве. Неважно, первый патрон пробил дыру в левом плече Санты, обдав кирпичный фасад Dun-Rite брызгами крови. Второй патрон пролетел мимо, а вот третий, угодил Санте прямо в левый глаз, раздробив его, как перезрелую виноградину. Удар с такого близкого расстояния был разрушительным. Пуля разнесла не только глаз, но и орбитальную кость, в которой он находился, вылетев из головы Санты в виде брызг серого вещества и осколков черепа.
К этому моменту Расс уже мало в чем был уверен, но в одном он был уверен точно – Санта должен был упасть. Это был убойный выстрел. От такого не уйдешь. Однако Санта стоял, громко дыша, с каким-то хрипом, и в его оставшемся добром глазу отражалась злая ярость.
Санта надвинулся, и Расс выстрелил.
Это принесло ему мало пользы. Он продырявил Санту, но не более того. В следующее мгновение когти Санты распороли его руку с пистолетом, не только распороли, но и оторвали четыре пальца, которые упали в снег вместе с "Глоком".
И тогда Санта схватил его.
Расс боролся, но это было безнадежно. Санта был яростным зверем, обладающим невероятной силой. Он схватил Расса и снова и снова впечатывал его в машину, выбивая из него все силы и ломая несколько костей. Рыча, оскалившись и клацая зубами, Санта отскочил лицом от капота маштны. Восемь или десять зубов разлетелись, как игральные кости.
Расс, к тому времени превратившийся в пурпурно-синий мешок с ушибами и размозженными костями, хромал, был вялым и неряшливым… Санта обхватил его за талию и впечатал головой в лобовое стекло. Расс болтался там, удерживаемый паутиной стекла, и жалобно дрыгал ногами. Кровь и капли мозгов упали на сиденье рядом с рождественским подарком, который Расс купил для жены тем утром.
Она откроет его, но только через много дней после его похорон.
Санта скрылся в буре и исчез. К этому моменту в Dun-Rite уже не было ни одного покупателя. Праздник оказался для них слишком тяжелым.
* * *
В канун Рождества, конечно же, на улице было много Санта-Клаусов. Даже бушующая метель не смогла их остановить. Особенно такие Санты, как Билли Рорк, у которого была своя миссия. Билли был поющим Сантой. Получивший консерваторское образование тенор, он объезжал города, доставляя подарки и песни обездоленным слоям населения, которые работали в праздники.
Он остановил свой внедорожник на площади, где Ларри Грабб только что расправился со звонарем. Он проверил свой список. Дженни Тенуда. Магазин Bath & Body Works. Это была его следующая цель.
Осторожно положив ее подарок на сиденье рядом с собой, он осмотрел голубую фольгу на предмет разрывов, убедился, что декоративная атласная лента и золотой бант идеально распушены. Когда ты Санта-Клаус, презентация – это все. Он сунул подарок в сумку.
Хорошо.
Билли медленно перешел улицу по снегу. Не хотелось бы попасть под машину в этот день. Он добрался до тротуара и на мгновение подумал, что слышит вдалеке жуткий вой, но отбросил эту мысль. Из-за шума ветра и динамиков на фасадах магазинов, играющих рождественские гимны, трудно было сказать, что именно он услышал.
Магазин Bath & Body Works находился примерно в полуквартале отсюда. Санта никогда не останавливался перед местом назначения. Это было бы неправильно, если бы люди видели, как он выходит из джипа "Вранглер". Нет, Санта появлялся таинственным образом из бури, веселый и бородатый, с покрасневшими от холода щеками и мешком через одно плечо.
Презентация, презентация.
Он направился туда, остановившись и пожелав счастливого Рождества нескольким людям, выходящим из магазина декоративно-прикладного искусства Michaels. В витринах магазина Bath & Body Works мерцали огни. В воздухе кружились снежинки. Играла Carol of the Bells. О, это было прекрасно.
Билли, полностью перевоплотившийся в Санту, сделал шаг, приготовив голос.
– О! – сказала женщина.
Он столкнулся с ней. Молодая женщина в меховой куртке. Она толкала коляску с ребенком, зарытым где-то в ее недрах под горой мягких пушистых одеял.
– Это Санта! – сказала она, улыбаясь, несмотря на непогоду. В ее глазах на мгновение показалось, что она действительно в это верит. Она развернула младенца в голубом снежном костюме.
– О, смотри, Ной! Это Санта! Санта здесь!
Билли разразился прекрасно смоделированным смехом, от которого, как он был уверен, у женщины на глазах выступили слезы (если только это не был просто пронизывающий ветер). – Счастливого Рождества! – проревел он. – Веселого, веселого Рождества!
Ему нравилось играть эту роль, включать громкость на десять и дарить людям именно то, что дети внутри них ожидали от старого веселого эльфа. Он редко разочаровывал. Эти случайные встречи с обожающей его публикой были его хлебом насущным; они бодрили его и заряжали его вялое настроение.
К сожалению, сегодня, в это место и время, он пришел не один.
Когда Билли увидел громадную, ужасную фигуру, появившуюся из бури, он сразу же подумал: это шутка, должно быть, глупая чертова шутка. Но если это и так, то шутка была крайне неудачной, потому что этот гигантский, потрепанный Санта не только выглядел как нечто из братской могилы, но и пах так же.
Молодая женщина, так радовавшаяся всего мгновение назад, вскрикнула при виде нового Санты. Она успела покачать головой в недоумении, как он схватил ее, поднял и четыре или пять раз подряд ударил о кирпичный фасад Bath & Body Works, пока ее кости не раздробились, а изо рта не вывалился желудок. Ребенок беззвучно застонал, и Санта поднял мать, встряхнул ее, и кровь брызнула на коляску. Она издала булькающий звук, как миска, полная желе.
Наблюдая за Сантой одним шаровидным глазом, желтым от гноя, он начал ее есть. Билли повернулся, переходя на бег, а затем заскользил к остановке, падая на задницу. Ребенок! Ты не можешь оставить ребенка! Санта-монстр удалился на пять футов в бурю, оставив ему самое узкое окно, в котором можно было спасти плачущего кроху.
Он бросился туда, ухватился за малыша и вытащил его на свободу. Вот так. Он держит его. К тому моменту, когда эта мысль запечатлелась в его мозгу, он уже мчался галопом. Он направился к первой попавшейся освещенной витрине магазина GameStop. Дверь зазвенела, когда он вошел в нее, шапка отсутствовала, а борода болталась на одной лямке. Хотя запрограммированные рождественские гимны продолжали играть, все остальное, казалось, внезапно остановилось. Сотрудники уставились на него. Покупатели застыли в проходах. Что это, черт возьми, было? Что это за сумасшедший Санта и визжащий ребенок?
– Полиция! – воскликнул Билли. – Вызывайте полицию! Здесь произошло нападение!
И к тому времени никто уже не сомневался в этом, потому что отчетливо видел нападавшего – еще одного Санту, прижавшегося к окнам напротив. Он был огромным и грязным, оставляя кровавые пятна на стекле, гротескным и развратным чудовищем с оскаленными зубами, торчащими из розовых губчатых десен, и серо-зеленым перекошенным лицом, которое, казалось, раскололось, чтобы показать еще одно лицо… и это лицо было еще ужаснее, чем первое.
Билли, прижимая к себе испуганного, рыдающего младенца в перепачканном соплями красном костюме, почувствовал, как сжимаются его кишки.
Санта следовал за ним.
Санта пришел за ребенком.
Когда несколько покупателей закричали еще громче, чем младенец, Санта из ада перестал довольствоваться тем, что наблюдал за своей сочной добычей из-за стекла. Он прошел прямо сквозь дверь, сорвав ее с петель взрывом осколков. Покупатели отталкивали друг друга с дороги, спотыкаясь и оступаясь, сбивая витрины и друг друга.
Санта стоял, дыша с хрипотцой, из его огромного ухмыляющегося рта, который, казалось, открывался все шире и шире, как траншея, десны выдвигались все дальше и дальше, длинные зубы, похожие на шипы, злобно торчали.
Когда из динамиков зазвучала песня "God Rest Ye Merry Gentlemen", один доблестный работник – молодой человек, не отличавшийся здравым смыслом, – зарядил Санту огнетушителем, сделав ему укол CO2, который отбелил выпуклую, рваную, забрызганную кровью переднюю часть его костюма, но больше ничего не сделал. Один взмах руки Санты – и сотрудник без лица оказался на полу с криками.
К тому времени все уже боролись за место в задней части магазина, а Санта все приближался, отбрасывая полки с играми и дисками Blu-ray. Билли пытался протиснуться мимо остальных, надеясь, что они помогут ему создать защитную баррикаду для ребенка от монстра до приезда полиции.
Не повезло.
Ни одна душа не хотела помочь ему, и многие подталкивали его обратно прямо на путь разъяренного зверя. Словно смущаясь истинного лица человечества в кризисной ситуации, несколько мужчин и одна женщина вышли вперед. Они были готовы к бою. Один держал в руках металлическую полку, другой – метлу. У остальных не было ничего, кроме рук и зубов.
Санта с убийственным рвением бросился вперед, абсолютно фанатично желая пролить кровь и забрать жизни. Из горла хлестали красные струи, конечности отрывались, как вареные куриные ножки, тела были растерзаны, а черепа разлетались на куски под когтями и кулаками зверя.
Билли успел открыть заднюю дверь, пока Санта пробирался к нему через море человеческой крови. Запихнув ребенка в пальто, он выскочил в короткий коридор, который вел к складу и переулку за ним.
Он бы тоже успел, если бы Санта не размозжил ему голову одним ударом. Опустившись на пол, он наблюдал, как пищащего младенца в голубом снежном костюме засасывает в огромную жующую пасть Санты. Умирая, Билли отчетливо слышал, как кости маленького Ноя хрустят, словно соленые крендельки.
* * *
В магазине Dun-Rite царили столпотворение, ужас и всеобщее смятение. Хорошо, что Рою и Венди (с помощью нескольких человек) удалось вернуть старушку в магазин. Полиция была уже в пути, как и скорая помощь. Это было уже кое-что. А в эту страшную ночь это было все.
Большинство покупателей, увидев у входа останки Расса Доббса, либо сбежали в бурю, либо потеряли свой обед, а потом сбежали. Не то чтобы их можно было винить. Венди, конечно, сообщила им, что полиция захочет с ними поговорить, что их гражданский долг – быть доступными и т. д. и т. п., но они проигнорировали ее и пошли своей дорогой. Она не видела смысла информировать их об официальной политике Dun-Rite в отношении преступной деятельности.
К этому моменту – примерно в то время, когда Санта преследовал детское мясо в GameStop – Рой снял свой костюм Санты, потому что после всего произошедшего в нем было некомфортно не только другим, но и ему самому.
– Что теперь? – спросила он Венди. – Что теперь?
Она лишь покачала головой. Как человек, она была потрясена тем, что произошло перед магазином, но как верный сотрудник Dun-Rite, который лизал серьезные задницы и сосал много жирных хуёв в надежде продвинуться в верхние эшелоны теневого корпоративного мира многонациональной аптеки, она не могла поверить, что подобное произошло в первый раз, когда ее оставили за старшую.
Это была совершенно ужасная мысль, и она знала это. Это была одна из тех мыслей, которые крутятся в голове после серьезной травмы и которые никогда, никогда не признаешь вслух.
– Я не знаю, Рой. Я правда не знаю.
У Роя возникло искушение сказать что-нибудь умное о том, что она никогда не получит свой бонус по итогам сезона от парней из подсобки, но он знал, что в данных обстоятельствах сарказм был неуместен.
Семь или восемь покупателей все еще бродили по магазину с ошарашенными и остекленевшими глазами, словно не могли понять, как выбраться из магазина и куда идти, если и когда это произойдет.
Было что-то очень американское в том, что такой религиозный праздник, как Рождество, присваивается и эксплуатируется жадными корпорациями и владельцами малого бизнеса. Вы привыкли ожидать таких вещей (эй, Бог, конечно, велик и все такое, но он не оплачивает счета и не дарит вам две недели на Арубе). В хищнической погоне за всемогущими деньгами и равнодушием американских потребителей Рождество превратилось в очередное обжорное коммерческое безумие. И вот теперь даже это было разрушено. Вывихнуто. Испорчено. Санта, который долгое время был надежной точкой продаж, теперь превратился в монстра. Ущерб, возможно, непоправим. И пугающим для среднего американского потребителя. На Санта-Клауса уже нельзя было положиться.
– Я видела, – призналась Венди.
– Нет, не видела, Венди. Ты видела, как оно уходило в бурю, – заметил Рой. – Я действительно видел его. Я смотрел ему в лицо. Через окно. Оно смотрело прямо на меня.
Она нервно кивнула, стараясь не думать о беспорядке снаружи, о красном снеге и разбросанных частях тела. Остатки пиршества каннибала.
– Псих. Сумасшедший. Чертов сумасшедший.
Но Рой покачал головой.
– Нет, нет, нет. Это было нечто большее. Это было чудовище.
– Нет, – сказала она. – Оно было большим, но оно было человеком.
– Нет, не было, Венди. Оно даже отдаленно не было человеком.
Ей было явно не по себе от этого разговора.
– Да. Ну что ж. На твоем месте я бы не стала рассказывать все это полиции. Они засадят тебя за решетку.
Рой не стал это комментировать. Какой в этом смысл? Видеть – значит верить. Он искренне надеялся, что у нее не будет такого обращения к вере.
Люди уже начали уходить. Они бросали свои покупки и увязывались за седовласым мужчиной, который удачно обнаружил дверь.
– Пойдемте, – сказал он. – Нас здесь ничто не держит.
Венди, конечно, попыталась их остановить.
– Послушайте, скоро приедет полиция. У них будут вопросы.
Рой улыбнулся. Она была главной, нравилась ей эта идея или нет, и когда полицейские не найдут в магазине свидетелей, они наверняка обвинят ее. Хуже того, они могут высказать свои претензии правящему составу Dun-Rite, а это значит, что дело перейдет в корпоративную плоскость, а значит, она будет выглядеть в их глазах еще хуже, чем сейчас. Конечно, она ни в чем не виновата, но корпорацию это не волновало. Им нужен мученик, и она им станет: чертов сглаз, который они вычеркнут из своих рядов.
– Ну, мы здесь не останемся, – сказал мужчина. – Нам нужно убираться отсюда…пока этот монстр не вернулся.
Рой рассуждал вполне здраво.
– Но… но вы не можете уйти, – умоляла Венди, возможно, напуганная мыслью о том, что ее силы истощаются. Теперь у нее будет только скелетная команда из сотрудников Dun-Rite. И все они выглядели готовыми к отплытию.
Но они уходили, выходили прямо через дверь, и она ничем не могла их остановить.
– Ты должна их послушать, – сказал Рой. – Там темно.
И Санта там.
* * *
Через тридцать минут, когда полиция поняла, что у них на руках настоящие неприятности, в пяти кварталах от Dun-Rite Джесси Табано выскользнул из постели, совершенно голый, любуясь отражением своего совершенства в многостворчатых окнах, освещенных светом камина.
За его спиной спала Ронда, хорошо выспавшаяся и набравшаяся сил.
Джесси хмуро посмотрел на нее. Он мог бы сделать лучше. Бог свидетель, он мог бы сделать это лучше. Но, как и большинство женщин в его жизни, она была средством достижения цели. Это и ничего больше.
При всех своих недостатках, а их было множество, Джесси любил верить, что он не дурак. Может быть, он был не намного умнее обычного бигля, но он знал, как использовать то, что дал ему Бог. У него была смуглая внешность, подтянутое телосложение и природное обаяние, перед которым не могли устоять девушки (особенно озабоченные средних лет). А в те дни, когда его даров было недостаточно, чтобы склонить чашу весов в свою пользу, он разыгрывал карту ветерана. Бывший морской пехотинец и ветеран боевых действий в Ираке пришелся как нельзя кстати. Он мог растопить шорты с патриотических знаков или тех, кто притворялся таким же.
Как, например, Ронда.
Ее старик был инвестиционным банкиром с совершенно неприличным доходом. Он был очень занятым человеком, и его жена была очень одинока. Появился Джесси. По правде говоря, он уже не меньше дюжины раз ввязывался в это дело, и расплата была неплохой: куча денег, отпуск в Белизе, даже новенький Rolex Submariner. А он только разогревался. Прежде чем он оставит ее холодной, он увидит шестизначную прибыль от своих инвестиций.
Он улыбнулся этой мысли, потому что она была восхитительной. Очень восхитительной, на самом деле.
Требовалось выпить пива.
И не просто пива, а бутылку Crown Ambassador Reserve. Он сказал Ронде, что не будет пить ничего другого, и она запаслась им в холодильнике. То, что бутылка стоила тридцать центов, для нее ничего не значило.
Он хихикнул, вспомнив о двенадцати упаковках Bud Ice в своем доме.
Какой дурак будет платить сто баксов за бутылку пива? – спросил он, но ответ на этот вопрос у него уже был.
Он начал спускаться в коридор, когда услышал треск и пронзительный вой охранной системы. Кто-то проник в дом, вероятно, с целью ограбления и со злым умыслом. Джесси, как и подобает человеку, первым делом решил вернуться в спальню и запереть дверь. Зачем рисковать телесными повреждениями? Но потом… потом его посетила идея получше. Нет, он собирался наброситься на этого говнюка и завалить его. Он чувствовал выгоду в самом поступке. Женщины, подобные Ронде, впадали в юношеские фантазии, в которых бывшие морпехи были не обычными людьми, а супергероями вроде Росомахи и Бэтмена. Она питалась этим – ее герой, ее морской пехотинец, пришедший ей на помощь. Сражающийся вопреки всему, чтобы защитить ее жизнь и имущество.
Он бы выдоил старую корову досуха. По крайней мере, за это он получит от нее Тойоту Land Cruiser, которую так хотел.
Он бросился в гостиную, ударился коленом о диван в стиле барокко и схватил кочергу из камина. Он крадучись направился к лестнице, злой и готовый причинить вред. Главное – покончить с нежданным гостем. Он не обращал внимания на то, что был голым (черт, да он и свою лучшую работу выполнял голым). По его лицу катились бисеринки пота, и он ждал.
Он услышал топот тяжелых ботинок, двигавшихся в его сторону. В воздухе витал острый, тошнотворный запах. Это был не совсем запах смерти, а кислая вонь жизни: запах зеленой, влажной массы, растущей под бревном. Это обеспокоило Джесси. В такую погоду ничто не могло так пахнуть. Это было неестественно.
Он позволил тяжелым шагам приблизиться. Он потянулся к выключателю. Сигнализация все еще пронзительно верещала. Ронда передвигалась наверху, вероятно, разговаривая с полицией.
Когда запах стал настолько сильным, что он почувствовал рвотный рефлекс, Джесси включил свет. То, что он увидел, было невозможно: огромная, искаженная и громоздкая фигура в костюме Санта-Клауса, из которого вырывалась какая-то зелено-желтая ткань. Форма повернулась в его сторону. Его распухшее, раздвоенное лицо было испещрено черными венами, как будто капилляры были заполнены чернилами. Один глаз был выпуклым, как у рыбы, подвергшейся сильной декомпрессии.
Вот что увидел Джесси.
И еще его пасть с перекрывающимися зубами.
С криком он взмахнул каминной кочергой. Она промахнулась мимо головы Санты и впилась в плечо твари. При этом не раздалось удовлетворительного хруста костей. Кочерга вонзилась прямо в существо, как будто оно было сделано из чего-то мягкого, как тесто для хлеба.
В этот момент Джесси закричала.
Санта протянул пухлую руку размером с рукавицу ловца. Она легко накрыла лицо Джесси, поглотив его голову. Хуже того, она заполнила рот мякотью, которая хлынула в горло. Джесси вцепился когтями в нападавшего. Он бил. Он бил ногами. И все безрезультатно, потому что уже ничто не могло его спасти – ни его грубая смуглая внешность и прозрачные голубые глаза, ни трехдневная щетина Дэвида Бекхэма, ни впечатляющие формы верхней части тела и убойный пресс. Все то, что превращало мозги его женских целей в теплый соус (который он легко мешал с тем, что было у него между ног).
Одним взмахом Санта опустошал его и одновременно развоплощал. Плоть Санты могла быть резиновой и болезненно вялой, но ее края были острыми, как бритвы, металлическими углеродами.
Джесси был еще жив, когда его съели.
Пасть Санты открылась еще шире и шире, и он проглотил его с головой. К несчастью, именно в этот момент Ронда посмотрела вниз с верхней площадки лестницы и увидела то, что, как она позже описала, было похожим на раздувшегося личинку в костюме Санты, заглатывающего ее любовника целиком, как змея заглатывает мышь.
Санта не стал ее преследовать.
Ее крики остались неуслышанными. У Санты, видите ли, больше не было ушей.
* * *
Через тридцать минут после бойни Dun-Rite был заполнен полицейскими: униформой, детективами и техниками CSI в белых комбинезонах. Контактные зоны были заклеены скотчем. Это было похоже на что-то из телешоу.
Рой наблюдал за происходящим: детективы суетились вокруг него, задавая одни и те же вопросы снова и снова, как будто у них либо плохой слух, либо еще более плохое понимание.
– Монстр, монстр, монстр, – повторял детектив-сержант Маллхаус, и, похоже, это слово его не волновало. Он дважды допрашивал Роя и теперь снова возвращался к нему. Он расхаживал взад-вперед, медленно затягиваясь сигаретой, несмотря на жесткую политику Dun-Rite, запрещающую курение. Он производил впечатление человека, которому подобные правила были нипочем.
– Вот это слово ты постоянно используешь, Рой. Ты постоянно его произносишь, и это меня беспокоит, потому что мы оба знаем, что монстров не существует. Это детские штучки. Выдумка. Парень в твоем возрасте должен лучше понимать, чем разбрасываться такими словами.
Рой, прислонившись спиной к прилавку с фотографиями, даже не стал пожимать плечами или отрицать это.
– Я рассказываю вам о том, что видел. Это все, что я делаю.
Несколько других сотрудников собрались так, словно это было лучшее шоу в городе, и, возможно, так оно и было. Еще один полицейский в штатском по имени Хейм внимательно слушал.
Маллхаус покачал головой и сделал затяжку. Венди содрогнулась. Ей следовало остановить его, и она это знала, но он был более чем пугающим, поэтому она не осмелилась. Проблема была в том, что в Dun-Rite все снималось на видео. Позже ее вызовут на ковер за это, и она это знала.
– Рой, в этом мире нет монстров. Не таких, как ты описываешь. Настоящие монстры… ну, они выглядят так же, как ты и я. Серийные убийцы. Террористы. Педофилы. Девианты. Они сейчас на свободе, выслеживают свою жертву. И ваш Санта, боюсь, один из них.
Рой вздохнул.
– Его лицо было зеленым. Оно было рассечено. В нем что-то ползало.
Маллхаус сделал еще одну затяжку. Он посмотрел на Хейма и подозвал его к себе.
– Майк, ты должен это услышать. Этот парень говорит о монстрах, настоящих монстрах.
Хейм выглядел обеспокоенным, как будто однажды уже имел дело с монстрами и не хотел снова с ними связываться.
– Монстры? Какие? Дракула и мумия? Что-то в этом роде?
– Не совсем. Этот носит костюм Санты.
– Он думает, что Санта – монстр?
– Ага.
– И ты веришь во все эти безумные бредни.
– Это то что я слышал.
Хейм посмотрел на Роя.
– Это чертовски хорошо, мистер, ведь сегодня канун Рождества и все такое. Подумайте обо всех детях, которые любят Санту. Зачем вам говорить такие ужасные вещи?
Версия событий Роя не изменилась. – Я говорю вам то, что видел.
– Конечно, именно это ты и делаешь, – сказал Хейм.
Маллхаус вздохнул, сделал последнюю затяжку и протянул горящий конец сигареты Венди, как будто ее работа заключалась в том, чтобы избавиться от него. Стиснув зубы, она подбежала к раздвижным дверям и выбросила окурок наружу.
