Текст книги "Рассказы"

Автор книги: Тим Каррэн

сообщить о нарушении

Текущая страница: 33 (всего у книги 67 страниц)

Он, пригнувшись, подошел к снаряжению для выживания. Он достал ружье и синий пистолет с коротким тупым стволом. Пульсатор.

– Ты собираешься взорвать его, капитан? Ты собираешься взорвать его? – спросил Спайви.

– Двести метров, – пробормотал Сандерсен.

– Хорошо, давайте прогоним эту штуку отсюда, – сказал Уорвик.

Навес был расстегнут, весла убраны. У них был небольшой электрический подвесной мотор, но толку от него не было – стойки забивались в грязь, не пройдя и дюжины ярдов. Кэмерон и Спайви погрузили весла в воду и начали грести. Все прошло гораздо легче, чем можно было себе представить. Несмотря на то, что вода представляла собой полужидкую массу, засоренную гниющими органическими веществами, и сам ее состав позволял веслам легко держаться. Вместо того чтобы грести по трясине, они фактически проталкивали плот сквозь нее, прорезиненное дно легко скользило по водной поверхности.

– Семьдесят пять метров, – сказал Сандерсен. – Оно… оно меняет курс. Оно поворачивает по мере нашего движения. Оно ищет нас.

– Черт, – сказал Кэмерон, теперь гребя как сумасшедший, его дыхание вырывалось неровными вздохами, пот катился по лицу.

Уорвик вставил патрон в пульсатор и приготовился. Другой рукой он взялся за ружье. Планета была не совсем темной и не совсем светлой.

Тяжелый, сгущающийся туман делал ее мутной, почти стигийской. Сквозь облачную атмосферу проникало очень мало солнечного света, а тот, что проникал, задерживался туманом.

– Пятьдесят метров, – сказал Сандерсен. – Скоро должно появиться изображение.

И тут они услышали это. Xлюп, хлюп, хлюп. Ужасный хлюпающий звук, как будто слон продирается через болото. Уорвик стиснул зубы и попятился в направлении шума. Раздался ослепительный, желто-белый взрыв фосфора, и туман озарился жутким, икающим светом. Они услышали плеск и увидели, как что-то блестящее и мокрое, похожее на серый неопрен, скользнуло в воду.

– Боже мой, – сказал Сандерсен.

Они гребли с новым остервенением, но все было бесполезно. Сочащиеся воды были живыми: какое-то огромное, кошмарное тело двигалось вокруг и под ними, посылая во все стороны волнистые потоки.

– Ну же, ублюдок, – прорычал Уорвик. – Покажись.

Сандерсен сидел на корточках перед оптическим прицелом, его челюсть отвисла, по подбородку стекала струйка слюны. Кэмерон греб и греб, и теперь они начали вращаться по кругу, поскольку Спайви просто сдался. Он свернулся в клубок и хныкал.

– Трус! – завопил Кэмерон. – Гребаный маменькин сынок, чертов педик, ты нас всех убьешь, блядь!

В этот конкретный момент под ними произошло движение. Ужасное, слизистое извержение первобытной силы. Кто-то закричал. Голос молил Бога о пощаде.

Раздался колоссальный взрыв вязкой воды, и чудовище показалось. Оно поднялось из болотных глубин, словно ракета, – волна серой, дрожащей плоти в форме гигантского червя. Оно источало тучи розовой слизи, которая дождем сыпалась на него.

И так же быстро, как и появилось, оно нырнуло обратно, оставив после себя вонь падали и разлагающейся грязи. Водная гладь вздыбилась и покатилась по его следам.

Всех разбросало в разные стороны.

Уорвик даже не успел выстрелить.

Он взял себя в руки, когда это произошло снова, и попытался сделать точный выстрел, пока вокруг него барахтались тела, а голоса кричали, плакали и вопили. Оно снова выскочило из грязи, и на этот раз все хорошо рассмотрели его. Морда была безглазой и конической, пасть открывалась все шире и шире, как железнодорожный туннель.

Уорвик выкрикнул что-то нечленораздельное и выстрелил из импульсника. Горящий столб красного с шипящим визгом прорезал часть тела зверя, превращая плоть и черную кровь в едкий дым.

– Надо выбираться отсюда! – бездумно завопил Спайви. – Я должен выбраться отсюда! НАХУЙ ОТСЮДА!

Прежде чем кто-либо смог остановить его, он бросился за борт в черный, бурлящий океан. На одно безумное мгновение он выглядел совершенно нелепо, катаясь по грязи на спине, его ноги и руки бешено дрыгались. Он прорвался сквозь толщу воды и пошел ко дну. Через мгновение он вынырнул, отплевываясь, его лицо было черным от грязи.

Уорвик протянул к нему руку.

– Дай мне руку! Спайви! Руку!

Но на это не было времени.

Червь появился снова и, схватив Спайви, нырнул в бездну. Раздался еще один мощный всплеск, и оставшихся членов экипажа затопило гниющей грязью и сорняками. Наступила тишина. Может быть, секунд на десять – столько времени требуется человеческому разуму, чтобы переориентироваться на новую порцию ужасов. Примерно в двадцати ярдах от них Спайви вернулся, покачиваясь вверх-вниз, как будто что-то тянуло его снизу, его лицо было мертвым и желтым. Он в последний раз взмахнул рукой и обмяк.

Ниже его пояса не было ничего, кроме красного конфетти.

Чудовище снова поднялось над ними. Все и вся в нем было поднято в воздух, а затем погружено в колышущиеся миазмы. Оставшиеся члены экипажа поднялись, сдирая когтями сорняки и ил со своих лиц. Червь кружил вокруг них с огромной уидической скоростью, создавая водоворот, который вращал их. Через некоторое время оно снова исчезло в воде. Водоворот рассеялся, трое выживших остались на плаву.

– Может быть, ему просто захотелось мяса, – пыхтел Сандерсен.

Уорвик стряхнул воду с лица.

– Может быть. Когда я выстрелил в него, возможно, оно подумало, что кто-то напал на него.

Кэмерон рассмеялся коротким, резким лаем.

– Мы хотели трахнуть его, но оно трахнуло нас в ответ, – он снова засмеялся. – Представляешь, да? Я думаю, сейчас остается только один вопрос.

Сандерсен и Уорвик посмотрели на него.

– Как долго, по-твоему, мы сможем держаться на воде?

Но они так и не подвергли плот испытанию на прочность, потому что море вокруг них начало двигаться и волноваться с пульсирующими течениями, встречные волны поднимали их и сбрасывали во впадины между ними.

– О Боже, – сказал Уорвик, когда водоворот снова поднялся, закручивая их, заставляя качаться вверх-вниз.

А потом под ними разверзлась зияющая пасть червя, как черная, бездонная пропасть, засасывая их во тьму.

Через некоторое время море успокоилось. А немного позже на поверхность всплыл единственный ботинок. И больше ничего.

Перевод: Грициан Андреев

Теплоискатель

Tim Curran, «Heatseeker», 2021

1

Их вели вопли.

В своих зелёных скафандрах они – Уэллс, Саррасин и Джилл – мчались по тесным переходам, вздымая клубы розовой марсианской пыли. Вопли не так уж часто звучали в необъятной мёртвой пустыне Марса, но, услышав их хоть раз, забыть такое было уже невозможно.

Из-за низкой силы тяжести налетая на стены в извилистых коридорах, стараясь удержаться на ногах, они перебирались через шланги, врезались шлемами в трубы и спотыкались о груды обломков. Такова была реальность подземных горных разработок в чужом мире: непривычная гравитация и теснота.

В наушниках у них эхом отдавались вопли, безумные и пронзительные – неистовые звуки животного в смертельных муках. Когда они добрались до компрессорной станции № 4, вопли прекратились.

Тишина, последовавшая за ними, оказалась ещё хуже.

Словно ты слышал шаги, приближающиеся к тебе в тёмном и пустом доме, а потом перестал.

Они притормозили, как только влетели в высокую пещеру, где размещался жилой модуль и цеха технического обслуживания.

Первым в модуль вошёл Саррасин.

– Динц! – выкрикнул он, его голос передавался и по внутренним, и по внешним динамикам. – Динц! Ройер! Боже, парни, да куда вы тут забились?

– Снаружи, – проговорила Джилл. – Снаружи.

Динц обнаружился у самого устья воздухозаборной шахты – он скорчился там, качаясь на пятках взад-вперёд, прижав к пузырю шлема кулаки в перчатках. Его лицо выглядело обмякшим и пожелтевшим. На блестящем зелёном скафандре с теплоизоляцией виднелись какие-то тёмные пятнышки, словно его обрызгало чернилами.

– Динц! – гаркнул Саррасин, бросившись туда. – Где Ройер? Что за хрень…

Но потом он увидел то самое, от чего отвернулись Джилл и Уэллс.

Ройер находился прямо рядом с Динцем.

Саррасин заметил фрагменты его скафандра, только вот сейчас они были разорваны, исполосованы и залиты красным.

– О, Иисусе, – выдавил он.

Это усеивало всё вокруг. Ройер смахивал на двести фунтов кровавой мраморной говядины, которая угодила в ледовый бур, засосалась внутрь и была выплюнута с другого конца. Его на добрых десять футов разбрызгало по стенам пещеры и по воздухозаборной шахте. Его ошмётки сталактитами свисали с потолка, в пятнадцати футах над головой. Словно в какой-то жуткой шуточке, один ройеровский ботинок висел на краешке скалы над… торчащей костью, которая заканчивалась красной сосулькой.

Саррасина потянуло сблевать, но он не осмелился.

Он просто продолжал пялиться на останки, ошеломлённый тем, как большая часть ройеровской анатомии всё ещё соединялась вместе, раскинувшись футов на двадцать, но до сих пор взаимосвязанная. Что-то от него было в воздухозаборнике, что-то свисало со стен пещеры, а что-то валялось под ногами, но всё ещё соединялось мускулами, жилами и нервными ганглиями, словно Ройер был набит пружинами и его разорвало. Одна из его рук, ещё в перчатке, раз-другой дёрнулась и застыла. Кровь Ройера была везде, при минусовой температуре превратившись в кристаллы, похожие на рубины.

Динц поднялся на ноги и чуть было не свалился опять.

– Я услышал его вопль… Я прибежал… потом он мне врезал, Ройер охрененно мне врезал…

Джилл ухватила его за руку.

– Чем тебе врезало? Что ты ты, нахрен, несёшь?

Динц затряс головой в шлеме.

– Мне врезало им. Я видел большую тень… что-то огромное, что-то быстро скакало вокруг… а потом Ройер… о Боже, Ройер… он… что от него осталось… грохнулось на меня…

Это они уяснили, все до одного, хотя представить не могли, что тут была за тварь. Динц ковылял по тесному кругу, двигаясь от Саррасина к Джилл, к Уэллсу, и каждый в свой черёд отступал от него подальше. Может, из-за того, чем был забрызган Динц, а может, из-за чего-то другого. Он зарыдал, потом начал задыхаться. Рухнув на колени, Динц неистово старался проткнуть пластиковый пузырь своего шлема, что открыло бы его воздействию леденящей и ядовитой атмосферы.

Саррасин и Джилл скрутили его, чтобы он не сломал пломбу. Атмосферное давление Красной планеты испарило бы жидкость из его носовых пазух, глаз, рта и лёгких… если общая декомпрессия не прикончит Динца раньше.

Его обед вылетел дымящейся струёй, разбрызгавшись рвотой внутри шлема. Динц давился и кашлял, издавая хлюпающие звуки.

– Придурок долбаный, – оскалившись, произнесла Джилл.

Они отвели его обратно в хижину, запечатали шлюз, разгерметизировали. Затем все сняли шлемы и помогли Динцу почиститься.

Через некоторое время он пришёл в себя, но так и продолжал смотреть на них вытаращенными остекленевшими глазами, словно был пьян. Но пьян он не был.

Уэллс покачал головой. Он глянул на Саррасина.

– Босс, что он пытался сделать? Наблевал в шлем, а пузырь этот снимать нельзя. Он, что, пытался покончить с собой или как?

Джилл сказала:

– Может, увидь ты то, что увидел он, тебе бы тоже захотелось себя прикончить.

2

Через пятнадцать минут Динц заговорил, прихлёбывая из кружки с горячим кофе.

– Всё было, как я сказал… просто пятно, большая тень или что-то такое. Чем бы это ни оказалось, когда я добрался туда, Ройера оно уже прикончило. Я не виноват. Я в этом никак не виноват. Я ничего не мог поделать.

– Конечно, нет, – согласилась Джилл, но прозвучало это почти так, будто она считала иначе.

– Что ты видел? – спросил Саррасин. – Только не спеши. Ты сидел в жилом модуле, услыхал вопли от шахты, ты надел скафандр и прошёл через шлюз… что дальше?

– Так, как я и говорил, – ответил Динц. – Только то, как пятно, тень или что-то другое скользило вокруг, а потом он грохнулся на меня, Ройер грохнулся на меня и сбил с ног. Следующее, что помню, он… ну, уже был таким, как вы увидели. Потом вы, ребята, оказались там.

Уэллс и Джилл переглянулись.

– Это всё? – уточнил Саррасин.

– Это всё.

Саррасину это не понравилось. Он верил каждому слову Динца.

Что-то произошло, что-то кошмарное, но кто знает, как всё случилось в действительности? Ройера размолотили в лохмотья. Но как и зачем?

– Хватит на меня так пялиться, Уэллс, – заявил Динц.

– Как так?

– Ещё спрашивает, как так. Ты смотришь на меня так с тех пор, как нашёл в модуле, как только как я очухался. Знаю, о чём ты думаешь, знаю, какие у тебя мысли, но слушай, сукин ты сын, я ничего не мог поделать. Я не виноват.

– Я этого и не говорил.

– Может, скажешь ещё и в мыслях такого не держал? – Динц поставил кофе на стол. Его взгляд переменился. Прежде в нём были страх, шок и омерзение. Теперь появилась жажда убийства. – Ройер был моим другом. Не то, что ты. Он был славным, скромным. Заботился о людях. Не был мудаком, вроде тебя, всегда обсирающего людей за спиной.

Уэллс отвернулся.

– Ой, да заткнись ты нахрен.

– Хватит, – вставил Саррасин. – Просто все успокойтесь.

Джилл не сказала ничего; она просто наблюдала.

Динц грохнул кулаком по столу.

– Босс, это не я, это Уэллс. Этот ублюдок дерьмовый. Он ведёт себя так, словно это я убил Ройера. Как будто я мог что-то подобное сделать.

– Ладно, а ты сделал? – Уэллс подошёл к нему, потом покачал головой. – Нет, думаю, что-то вылезло из туннелей и напало на Ройера. А ты просто обоссался и позволил этому произойти, напугавшись до усрачки.

– Иди нахер!

Небольшой, но жилистый Динц кинулся прямо на Уэллса. А готовый к этому Уэллс ухмылялся. Но между ними встряли Саррасин и Джилл, растаскивая их, словно пару горластых пьяниц, готовых отмутузить друг друга прямо на футбольном матче.

– А ну, хорош! Оба! – рявкнул Саррасин. – Нам не до этой чмошной хренотени! Тут слишком многое на кону! И чтобы вы оба вели себя соответственно своему долбаному возрасту, потому что я не в духе ещё и в дерьме возиться. У нас появился мертвяк, и мне требуется выяснить, как он погиб. Нас заберут через два дня, и к тому времени мне нужны будут ответы. Ну, народ, вы со мной? Отлично. Потому что, если опять такое начнёте – я вам обоим башки порасшибаю.

Он имел в виду именно то, что сказал, и это дошло до всех. Какое-то время никто не говорил ни слова.

– По скафандрам, – скомандовал Саррасин. – Мы возвращаемся туда.

Он счёл это лучшим решением. Тут, при обычной силе тяжести, эти двое могли превратить друг друга в отбивные, но при низкой гравитации они сумели бы разве что отплясывать. Скафандры, сейчас надетые на них, были утяжелены для компенсации низкой марсианской силы тяжести. В них прекрасно можно было передвигаться, делать всё то, что и на Земле, но если побежать или начать драку – что-нибудь, требующее настоящих усилий, – человек просто забавно дёргался. Ты сумел бы сграбастать двухсотфунтового мужика и швырнуть его на пятнадцать футов, но он просто отлетел бы в сторону. Ты не мог по-настоящему ему повредить. Никаких ударов, только уйма дурацких прыжков и скачков.

Надев костюмы и шлемы, они вошли в шлюзовую камеру, притиснувшись плечом к плечу.

– Подожди тут, если хочешь, – сказал Динцу Саррасин.

– Ни за что, – ответил тот. – Пойду с вами.

– Ладно, постарайся не обоссаться, – вставил Уэллс.

– Я тебе что говорил? – укоротил его Саррасин.

Давление в шлюзовой камере с шипением снизилось, и они пошагали в пещеру. Хоть в действительности никто этого не хотел, они приблизились к телу. Все были только рады, что запах не чувствовался сквозь шлемы, потому что в жилом модуле уже нанюхались скафандра Динца, и весь он резко и дико провонял кровью. Паршиво донельзя.

– Говоришь, ты что-то видел? – спросил Саррасин. – Какую-то фигуру?

Динц пожал плечами.

– Я так думаю… не знаю. Всё случилось слишком быстро.

Саррасин лишь вздохнул.

– Могло произойти всё, что угодно. Может, Ройера прибило каким-то необычным газом, а, может, взрывом.

Это прозвучало неубедительно, и никто на это не купился, даже сам Саррасин. Но заправлял здесь он, и ему приходилось держать марку. Ему приходилось всех их пичкать дерьмом, даже понимая, что это наглая брехня. Потому что сама идея шмыгающего по шахтам монстра ни к чёрту не годилась.

– Взрывом, – повторил Уэллс, с ироничным смешком. – Мне это нравится. Неплохо. Босс, присмотрись к Ройеру, никакой это не взрыв. Глянь на эти повреждения, ага? Глянь на эти раны… словно кто-то прошёлся по нему хреновой газонокосилкой.

Эта мысль появилась у всех, но вслух никто её не высказал, так что пришлось Джилл. Она произнесла это шёпотом, но услышали все.

– Теплоискатель, – сказала она.

Саррасин лишь покачал головой. – Хорош, Джилл, это же байка. Не существует такой твари. Просто слухи.

– А как насчёт той бригады, что нашли в долине Сарвиса? – заметил Уэллс. – Их вот так же распотрошили.

– Хватит, – велел Саррасин.

Но Уэллс покачал головой.

– Ну, уж нет, босс. Не сейчас. Что-то добралось до тех людей. Это знаешь ты, это знаю я. Это знает Компания. Только вот никто не желает об этом говорить.

Долина Сарвиса располагалась на ближайшей возвышенности, в трёх километрах отсюда, и все это знали.

– Это случилось целых восемнадцать лет назад. Никаких доказательств не было ни тогда, ни сейчас. Включи голову.

Саррасин ожидал этого. О, да. Это был всего лишь вопрос времени.

– Да просто забей. Народ, что нам меньше всего нужно – истории о привидениях.

Марс полнился ими.

Если пооколачиваться по окраинным поселениям или отдалённым станциям, можно было наслушаться россказней, от которых поседеешь и побоишься выйти ночью на улицу. Ходили слухи о рыщущих в пустынях марсианских призраках, о мёртвых разумах, которые могли овладеть человеком и заставить его совершить самоубийство. Безумные бредни о вымерших марсианских городах, битком набитых монстрами и целиком обезлюдевших поселениях, о тварях, что глубокой ночью царапались в твою дверь, и древних голосах, что звали тебя на погибель, будто сирены. Теплоискатель был просто ещё одной расхожей байкой, со времён первых исследований. Излюбленное марсианское пугало. Каждый раз, когда кто-то пропадал, вспоминали Теплоискателя.

Но Уэллс не успокаивался.

– Босс, по-моему, Теплоискатель – никакой не призрак. Что-то другое. Что-то… что-то с огромными грёбаными когтями. И оно за нами охотится.

– Хватит уже. Ты как ребёнок, который боится темноты.

– Я и боюсь, босс.

И что на это мог ответить Саррасин?

– Всё это брехня, правда? – спросил Динц, будто ему до зарезу требовалось в это поверить.

– Уверен. Вообще никаких доказательств.

Джилл указала им на полоску розового песка у противоположной стены. Её освещали внешние светодиоды.

– Это сойдёт за доказательство? Считается?

В мягком песке отпечатался причудливый след. Фактически, несколько следов. Ромбовидной формы, размахом около пяти дюймов, через равные промежутки вокруг основной – четыре вмятины поменьше. Словно там ступила какая-то необычная инопланетная нога, с отходящими отростками.

– Что оставило такой след? – поинтересовалась Джилл.

– Я знаю, – ответил Уэллс. – Это какой-то необычный газ.

Саррасин не обратил на него внимания, присматриваясь к отпечатку. Он подумал: может быть, тут что-то устанавливали – уйму чего, потому что отпечатков было порядочно, – но в глубине бесплодных пустошей своей души понимал лучше.

Это было именно оно.

Это был след той самой бестии.

Теплоискателя.

3

Самое безумное здесь то, что это должно было стать обычным заданием.

Такое они могли бы выполнить даже с закрытыми глазами. Саррасин и прочие входили в состав большой бригады техобслуживания, которая носилась туда-сюда по всей бесконечной и необъятной системе каньонов Тарсисского Выгиба, занимаясь общим обслуживанием цепи топливных фабрик и подземных рудоперерабатывающих заводов, полностью автоматизированных. Эти установки были жизненно важны для пребывания человека на Красной планете. Топливо, производимое фабриками из сырого углекислого газа марсианской атмосферы, использовалось в отбывающих космических кораблях для долгих полётов назад, на Землю. Перерабатывающие заводы сразу на месте плавили железную руду для сплавов, применяемых в строениях, конструкциях и вообще во всём. На Марсе всё делалось из металла. Свободного кислорода в атмосфере не было, так что коррозия ничему не угрожала.

В этом и состояло дело. Бригаду Саррасина высадили в Рифтовой Нефтеперегонной Долине на несколько дней работ. Ховеркрафт должен был забрать их через 48 часов. Всё, что предстояло сделать: провести осмотры, зарядить батареи, прочистить магистрали – обычные вещи.

А теперь случилось такое.

Ройер был мёртв, порублен в клочья, и все ударились в панику. Четверо выживших остались одни-одинёшеньки, одни безо всякой надежды. Ближайшее поселение – Нью-Провиденс, километрах в 500 восточнее. Саррасин мог бы послать запрос, чтобы их забрали пораньше, но это дело нешуточное. Ховеркрафты двигались неуклонно по маршруту, по жёсткому графику, как и всё на Марсе. Если один из них отклонится на несколько сотен миль, значит, какая-то станция не получит ни припасов, ни сменной бригады. Это могло чертовски дорого обойтись, а уж администрация приглядела бы, чтобы Саррасин больше не отвечал за что-нибудь, сложнее метлы, до тех пор, пока не отправится домой через шестнадцать месяцев.

Но это в любом случае обойдётся чертовски дорого.

Поскольку в шахтах вместе с ними находится что-то.

Что-то, обожающее убивать.

4

– Терпеть не могу это место, – заявил Динц, когда они несли вахту у технического вентканала, ведущего на электроподстанцию на уровне № 3. – Я его ненавижу. Я ненавижу всё это долбаное место.

Джилл лишь вздохнула.

– Сбавь обороты, лады? Завтра днём они вернутся и заберут нас. Просто держись.

– Я не про эти шахты, Джилл. Я про всю эту грёбанутую планету. Я ненавижу её. Я просто ненавижу её. Ненавижу холод и эти долбаные шлемы. Ненавижу пыльные бури и опустошение… Всё это ненавижу. – Он топтался там в скафандре, обшаривая всё вокруг собой бусинками внимательных глаз. – Я вырос в Байонне, понимаешь? Чёртов Нью-Джерси. Я считал Байонну вонючей дырой. Но знаешь, что? Если сравнить с этим местом, Байонна – вроде грёбаного Палм-Бич.

Джилл пожала плечами, даже не потрудившись возражать.

Конечно, Марс – ещё та чёртова дыра. Он бесплодный, пустынный и охрененно стрёмный. Но люди всё равно ехали сюда, как прежде на земной Дикий Запад. Зачем? Раздолье, свобода, новая жизнь… и деньги. О да, на Марсе можно было зашибить большие деньги. Горные предприятия процветали, и им требовались все, кого только они могли заграбастать. Так что за последние тридцать лет, со времён первых пилотируемых экспедиций, поселения вырастали быстрее, чем грибы после дождя: Нью-Филадельфия и Нью-Чикаго, Нью-Атланта и Нью-Балтимор, Нью-Лондон и Нью-Гамбург. Десяток за десятком поселений, обитаемые шахтные посёлки и автоматизированные установки, исследовательские станции – всего и не упомнишь.

Люди ехали на Марс, потому что за год-другой могли заработать столько же, сколько дома за всю жизнь.

Вот почему Джилл оказалась здесь.

Вот почему все они оказались здесь, кроме ботанов-белохалатников и больных на голову, которым Марс в самом деле нравился.

После гибели Ройера прошло около двенадцати часов. Саррасин не стал просить, чтобы их забрали раньше срока, и Уэллс из-за этого неслабо на него наехал. Саррасин всё сообщил Компании, и там согласились с его решением – подождать. Паршиво. С другой стороны, Саррасину пришлось раздать всем корпускулярные бластеры, чтобы, по крайней мере, можно было обороняться. Этого и уймы амфетаминов вполне хватит, чтобы держать всех начеку, пока не прибудет транспорт.

Динц так и шлялся вокруг, вздымая пыль. Периодически он застывал, как вкопанный, вслушивался, а потом мотал головой.

– Нет, ничего. Показалось, что я услышал… ладно, – бубнил он, сводя Джилл с ума всеми этими повторами.

Джилл была вместе с ним, потому что Саррасину не понравилась идея оставить Динца и Уэллса наедине друг с другом, особенно с бластерами в руках. Так что они отправились сюда, на уровень № 3, к подстанции, снабжавшей энергией большинство уровней, а Саррасин с Уэллсом – на уровень № 2, проформы ради проверять рудодробилки. Когда это будет выполнено, пообещал Саррасин, они закроются в жилом модуле, пока не прибудет ховеркрафт.

– Как думаешь, Джилл, Теплоискатель существует? Думаешь, есть такая тварь? – заговорил Динц.

– Ты мне и скажи, – ответила она. – Это ты видел, что набросилось на Ройера. Не я.

– Я… я не понимаю, что видел.

Джилл направила бластер на вентиляционную шахту, и закреплённый на нём галогеновый фонарь осветил туннель на сорок футов.

– Может, Теплоискатель есть, а может и нет. Я не знаю. Хотя Ройера что-то достало.

– Но на Марсе нет жизни, – заметил Динц.

Так всегда утверждали, ещё до того, как сюда ступил человек. На Марсе нет жизни. Конечно, это оказалась чушью собачьей. Разумеется, никакие зелёные человечки вокруг не слонялись, но жизнь тут имелась. В начале исследований гидроботы-керноотборники пробурили ледяные шапки и нашли под ними громадные озёра, согреваемые геотермальной энергией. В воде оказалось полным-полно микробов и простейших организмов, существ, похожих на примитивных губок, иглокожих и мшанок, а больше ничего. В глубине природных известняковых пещер обнаружили великое множество необычных поганок и плесени, в ручьях, загрязнённых метаном и диоксидом серы, обитали колониальные организмы, смахивающие на желе.

Так что жизнь всё-таки была, просто не доросшая до земных видов.

Зато палеонтологическая летопись Красной планеты отличалась богатством. Когда-то на поверхности кишела жизнь. Имелись обширные речные системы и поймы, питавшие буйную растительность, где обитали популяции разнообразных марсианских беспозвоночных – плоских червей, брюхоногих моллюсков и причудливых мшанок. Поразительное разнообразие членистоногих: крабы и пауки, жуки и мокрицы, саранча, почти с собаку величиной.

Но все они давным-давно вымерли.

И ни одно из них не было настолько большим, как замеченное Динцем… или показавшееся. В пустыне находились разрушенные города, но ни останков и ни свидетельств, кто или что возвело их. Самый молодой из них был покинут по меньшей мере тридцать тысяч лет назад, если не гораздо раньше. По общему мнению, их построила какая-то великая инопланетная цивилизация, ещё в доисторические времена рассеявшаяся по большинству планет этой части галактики, а потом вымершая.

Итак, марсиан нет.

Нет разумных марсиан.

Никого, настолько разумного и настолько большого, чтобы разорвать человека на части. Так что же это? Что напало на Ройера? Был ли это мифический Теплоискатель, по слухам, выживший марсианский хищник давно вымершей расы? Или что-то другое? Пережиток тех, кто строил эти города? Какой-то кошмар, до сих пор охраняющий свою территорию?

Трудно было сказать наверняка.

Марс был полон тайн, и потребовались бы века разысканий, чтобы вытащить каждое привидение из каждой истлевшей гробницы и выволочь все скелеты изо всех шкафов.

– Ты веришь всем этим слухам о пропавших поселениях? – спросил Динц. – Ты много об этом слыхала. Говорят, они были на юге.

– Кто знает? – отозвалась Джилл.

Конечно, она о них знала, как и все. Больше всего ходило слухов про место под названием Нью-Салем – подходящее имя, – где около двухсот участников первоначальной исследовательской группы пропали, только-только высадившись. В марсианском фольклоре Нью-Салем значил то же, что и «Мария Селеста» или вирджинская колония Роанок на Земле. Это было двадцать семь лет назад. Тогда для перелёта на Марс требовалось почти шесть месяцев, и это ещё с гравитационными манёврами. Когда Нью-Салем три месяца не подавал вестей, отправили спасательную миссию, но она не нашла ничего, кроме уймы пустых куполов и построек, без единого человека. Что бы там по легендам ни случилось, это произошло быстро, поскольку всё выглядело так, как будто все до одного только что вышли… еда на столах, неприбранные постели, ничего не исчезло и не сдвинуто. С годами Нью-Салем превратился в средоточие историй о призраках и теорий заговора. Он располагался в Южном Нагорье, но теперь никто не селился ближе тысячи миль от него. И, пожалуй, это как-то намекало на достоверность произошедшего.

– Да уж, эти горные предприятия держат всех и всё, – не замолкал Динц. – Всякий раз, когда случается что-то таинственное, они это скрывают. Эй, ты когда-нибудь слыхала о разбитом корабле, который они нашли в северных льдах? Так вот, он оказался не из наших. Очень смахивал на летающую тарелку, как ты…

– Заткнись, – бросила ему Джилл.

– Что?

Она ухватила его за плечо. – Слушай.

Они стояли там и тряслись в скафандрах, стараясь не дышать и не издавать ни звука, только вслушиваясь через наружные микрофоны. Минуту ничего не происходило, и Динц уже было вознамерился вернуться к байкам про летающие тарелки и морозным призракам, как вдруг… теперь они оба это услышали.

Пение.

Во всяком случае, звучало это похоже… высокое мелодичное пение или жужжание, довольно пронзительное, поднимающееся и падающее, отдающееся эхом. Жуткий и неземной звук. От него что-то сжалось у Джилл в желудке, мурашки побежали вверх по позвоночнику, и начало саднить в горле. Пение то прекращалось, то начиналось опять. Оно звучало в какой-то странной, почти женской тональности, будто саранча голосила мрачную ирландскую погребальную песнь.

– Пора отсюда сваливать, – выдохнул Динц. – Чел, мне не… не нравится этот звук.

– Тихо, – шикнула Джилл.

Пение – если это было оно – не приближалось и не отдалялось. Что бы его ни издавало, видимо, оно не двигалось с места. Они ждали, трепеща, прислушиваясь и думая, что это звучит, как сирены из греческой мифологии, манящие их на погибель, или высокий, губительно-сладкий голос призрака, отдающийся эхом в проклятом доме. Они знать не знали, что это такое, понимая лишь, что оно жуткое и чуждое. Джилл это пение казалось почти меланхоличным и потерянным, словно голос той женщины у По, которую погребли заживо; она спаслась, но утратила разум.

– Ну же, – сказала она. – Оно выходит из того туннеля. У нас есть бластеры.

Динц отпрянул от неё.

– Нет! Я туда не попрусь! Ты совсем долбанулась? Ты что, не слышишь этого? Не ощущаешь этого? Это неправильно, это кошмарно… Иисусе, Джилл, да это словно голос из могилы…

Джилл осталась на месте. Динц был прав. Прав на все сто. В том, что было способно так петь, не могло остаться ничего человеческого и ничего разумного. И всё-таки её тянуло последовать за этим голосом, отыскать его, увидеть то, что его издавало.

– Тогда жди здесь, потому что я иду.

– Нет! Нет! Ты не можешь… ты не можешь идти туда! Ты не можешь бросить меня одного!

– Тогда пошли вместе, – предложила Джилл.