Текст книги "Рассказы"

Автор книги: Тим Каррэн

сообщить о нарушении

Текущая страница: 34 (всего у книги 67 страниц)

Туннель вёл к насосной станции. Там ничего не было, кроме так и не законченных инженерами уймы недоделанных туннелей, и нескольких старых и небезопасных пещерных систем.

Динца так сильно трясло, что казалось, он вот-вот вывалится из скафандра.

– Я вызову Саррасина! У тебя крыша съехала! Я его вызываю! Слышишь? Я его вызываю!

– Ну и вызывай, – бросила Джилл и скользнула в туннель.

5

Динц остался один.

Он видел удаляющееся свечение нашлемных фонариков Джилл, враскачку уходящей во тьму. Пение смолкло, но теперь зазвучало вновь – пронзительнее, ритмичнее и навязчивее, чем прежде.

Динц нерешительно застыл на месте. Забавно, но этот голос и у него вызывал желание пойти в туннель. Ты слушал и слушал, а мозг словно бы окутывался чем-то тёплым и пушистым, и ты уже не думал, как ужасно это звучит, как мрачно, негармонично и зловеще. Ты начинал считать, что звучит это прекрасно. Словно колыбельная, которую могла напевать тебе мама, пока ты дремлешь в кроватке. Мягкая, нежная и…

О Господи, о Боже мой.

Динц чуть-чуть не завопил, обнаружив, что идёт к туннелю, прямо как Джилл. Он и вправду позволил этому голосу проникнуть в голову, где тот навевал тепло и уют, заплетая его разум паутиной.

Он попятился назад, подальше отсюда.

В наушниках пискнуло – знак, что сейчас включится связь.

– Джилл! – позвал он. – Джилл! Послушай! Ты должна вернуться, ты должна вернуться прямо сейчас.

– Динц, иди в туннель, – очень спокойно произнесла Джилл. – Ты должен это увидеть! Это невообразимо, правда невообразимо…

Она говорила что-то ещё, но Динц не расслышал, потому что пение гудело, заглушая всё прочее. Он продолжал попытки связаться с Джилл, но всё без толку. Динц отключил канал связи, оставив только наружный микрофон.

Пение было очень громким, пронзительным и звенящим.

А потом снова пискнуло, и включилась Джилл, визжащая и вопящая от чистого ужаса.

От отчаяния Динц вызвал Саррасина.

Теперь он слышал доносящиеся из туннеля отзвуки… мокрые, мясистые звуки, словно разделывали тушу. Что-то расплёскивалось, но уже никаких воплей. Затем всё закончилось пронзительным рёвом, который повторился эхом и заглох.

Потом осталась только тишина.

Тишина.

Динц рухнул на колени, с рыданиями, молитвами и ожиданием, что смерть найдёт и его тоже.

Но этого не случилось.

Его нашли Саррасин и Уэллс.

– Где Джилл? – спросил Саррасин, вздёрнув его на ноги и встряхнув. – Где, нахрен, Джилл?

– Она пошла в этот туннель, – ответил Динц невыразительным скрипучим голосом. – Пошла в туннель, последовав к тому пению, к тому прекрасному пению.

– Да что, к чёрту, он несёт? – поинтересовался Уэллс.

Но Динц лишь кивнул, словно слышал что-то, им недоступное.

– Босс, это Теплоискатель… она женщина… она женщина… и она любит петь…

6

Теперь они отправились по её следу.

Они собирались раз и навсегда прибить её или умереть, пытаясь это сделать. Саррасин сам первым пошёл по туннелю вслед за Джилл. Динц держался сразу за ним. Уэллс прикрывал тыл. Уэллсу плевать было на Марс, Компанию и на всякую там высокопарную хренотень, он просто хотел замочить то, что убивает людей. Ни о чём кроме этого он не думал.

– Забавно, – обратился он к Динцу, – всякий раз, как мы оставляем тебя наедине с кем-нибудь, его убивают.

Динц остановился.

– Ты что имеешь в виду?

– Да просто странно и всё.

– Слушай, ублюдок…

– Заткнитесь, – велел им Саррасин. – Вы оба меня достали. Задолбала ваша грызня. Ну да, каждый раз, как Динц оставался с кем-то наедине, тот погибал. И что с того? Та сука могла бы выслеживать и тебя или меня. Уэллс, она пытается зацапать нас поодиночке. Она обнаружила Ройера самого по себе, а потом выманила Джилл от Динца. Вот так она действует, и вот поэтому мы больше не разделяемся.

– Ты – босс, – пробурчал Уэллс.

– Чертовски верно.

– Мы должны просто выбраться на поверхность и дождаться смены, – заявил Динц.

– Кретин, наверху темень непроглядная, – фыркнул Уэллс. – Думаешь, она не сумеет нас и там достать?

– Убежище. Спасательное убежище. Если мы до него доберёмся…

Уэллс издевательски усмехнулся.

– Если бы, да кабы… она ни за что не позволит нам уйти так далеко.

Динц не стал продолжать ссору, и Саррасин лишь порадовался этому. Саррасин чувствовал, что если тот скажет ещё что-нибудь тупорылое, то он его вырубит и подвесит как приманку для той, на кого они охотятся… и которая охотилась на них.

– Хватит болтать, – приказал он. – Мы уже подошли к развилке.

Все они заметили это при свете цепочки фонарей, подвешенных к потолку туннеля. Один проход вёл к насосной станции, другой тянулся вглубь горы, в лабиринт древних пещер и заброшенных много лет назад недостроенных туннелей. Саррасину было известно, почему их забросили. Он никогда не посвящал в это остальных, но сам знал, да уж. Десять лет назад инженеры собрались ставить новую отопительную систему. Бурильщики прогрызли около четверти мили нового прохода и вломились в древнюю систему известняковых пещер. И это послужило чем-то вроде пускового толчка, потому что за два следующих дня были убиты шесть человек – разорваны в клочья, как и Ройер. Двое оставшихся просто-напросто исчезли. Ничто из этого не получило широкую огласку. Правда об этом была намертво запечатана в файлах Компании, где и останется, отныне и впредь.

Как бы там ни было, вот почему новые туннели доделали только наполовину. Ходили слухи, что несколько из них даже специально обрушили. Значит, десять лет назад бригада бурильщиков была атакована этим существом в точности так же, как восемь лет назад разделали геодезическую группу в долине Сарвиса. А теперь ещё и это.

Той суке явно нравилось убивать, но часы сверять по ней не стоило. Она просто то появлялась, то исчезала, без каких-либо подходящих причин, словно гибельная буря.

На развилке Саррасин повернул в правый туннель. Таблички сообщали, что заходить дальше этого места опасно и рискованно, но они всё равно пошли дальше. Светильников там тоже не было. Путь освещали только нашлемные фонари.

Они шли по следам Джилл.

Отпечатки её ботинок без труда различались на нетронутом песке, который очень смахивал на пляжный, только красный, розовый и искрящийся крошками слюды. Нашлемные светодиодные фонари плескали светом на грубо вырубленные стены, порождая дикие мечущиеся тени.

– Не нравится мне это, – сообщил Динц.

– Хлебало завали, – откликнулся Уэллс.

Спустя десять минут один проход разветвился на три раздельных. Тот, что слева, как было известно Саррасину, просто закольцовывался сам в себя, а средний оканчивался тупиком. Так что он повёл группу в правый туннель, прямо по следам Джилл. Проход сузился, словно паучье логово, став таким тесным, что кое-где плечи Саррасина задевали скалу сразу с обеих сторон.

Следы Джилл оборвались.

Песок был раскидан, будто его разметало вихрем. Повсюду была разбрызгана кровь, огромные пятна её обозначали то место, где на Джилл напали. Кровь замёрзла в кристаллики.

– Где её тело? – поинтересовался Уэллс.

Но это прямо бросалось в глаза. Перед ними виднелись кристаллизовавшиеся кровяные дорожки, борозды от волочения. Эта сука утащила Джилл. Сглотнув, Саррасин повёл их дальше. Никто не проронил ни слова, даже Динц. Они двигались вперёд, скакали тени, а туннель поворачивал то туда, то сюда. Все как один не могли выкинуть из головы мысль, что за ними следят.

Туннель сменился старыми пещерами. Влево и вправо отходили ответвления, некоторые из них были достаточных размеров, чтобы проехать там на песчаном вездеходе, а по другим пришлось бы ползти на брюхе.

Саррасин так и следовал по меткам от волочения. Теперь кровь попадалась только пятнами, несколько капелек тут и там, и он решил, что Джилл умерла прежде, чем её дотащили до этого места.

Внезапно свет описал дугу, как будто один из шлемов очумело крутнулся по кругу. Саррасин услышал то, что показалось ему хрюканьем. Он остановился и обернулся.

Позади Динца никого не оказалось.

Не было Уэллса.

У Динца тут же сдали нервы.

– Саррасин, снимать нас одного за другим – вот что она будет делать! Ты только сыграл ей на руку! О, ну здорово, просто до хрена здорово!

– Хватит! – рявкнул Саррасин. – Хочешь свалить? Наклал полные штаны? Тогда топай нахрен отсюда или просто заткнись!

Динц ничего не ответил.

Саррасин пошёл обратно по следам, но оставалось непонятно, куда подевался Уэллс. На одной из стен виднелось чуть-чуть крови, но его могли утянуть в любой из полудюжины проходов.

Оно было тут, Саррасин это знал. Либо они выследят эту суку и убьют её, либо она поубивает их. Как ни крути, повернуть теперь назад было так же опасно, как и продолжать идти вперёд. Всё равно, что затянуть петлю на горле и выбить табуретку – пути назад уже нет.

Проход снова разветвился, и от этого Саррасин замер на месте.

– Что? – спросил Динц. – Бог ты мой, теперь-то что?

Сначала Саррасин не отвечал, ему следовало точно убедиться. Затем он произнёс:

– Слушай, Динц. Туннель, что справа… он новый. Уверен, раньше его тут не было.

Туннель был высокий и узкий, похожий скорее на скальную расселину, чем на что-то другое. Пол усеивали обломки, уйма отбитой породы и рассыпанный гравий. Стены смотрелись так, будто их высекали кирками и ледорубами. Саррасин направился туда, махнув рукой на то, следует Динц за ним или нет. Следы волочения всё ещё были видны и теперь вели в низкий грот, где Саррасину пришлось скорчиться, чтобы туда забраться. В ширину пещера была футов тридцать. Внутри в потолке разверзлась просторная цилиндрическая шахта, исчезающая во тьме. Саррасин направил туда свет нашлемного фонаря и бластера, но шахта просто уходила всё выше и выше. Он сгорбился, ожидая, что Теплоискатель свалится на него, словно паук.

Но ничего не случилось.

Проглотив ком в горле, он оглянулся и заметил, что Динц до сих пор держится рядом.

Первое, что они увидели, – множество валунов необычного вида, выглядевших так, будто рухнули с потолка прямо над головой. Затем то, что осталось от Джилл. Виднелись лишь ноги – её вбили в землю, как столб. Невозможно было сказать, где скафандр, а где её плоть.

Но это ещё не все.

В стенах были высечены древние эллиптические углубления, целые десятки их. Они поднимались по шахте, насколько доставал свет фонарей. Теперь эти углубления наполовину заполнял песок и гравий, но они странным образом напоминали соты в пчелином улье. Большинство из них всё ещё оставались заняты.

Заняты мёртвыми тварями.

Люди приблизились к ним без опасения, потому что не оставалось ни единого шанса, чтобы в этих тварях ещё сохранялась жизнь. Это были свернувшиеся клубком и кошмарно иссохшие кожистые бурые создания фута четыре в длину, напомнившие Саррасину кузнечиков. Возможно, это были не в точности насекомые, а нечто подобное. Членистоногие. Грудные отделы у них были ребристыми, а короткие и скукоженные конечности разветвлялись на трёхзубые отростки. Из грудного отдела у каждого торчало что-то, вроде тонкого стебля, как будто составленного из позвонков, с каплевидным стручком на конце и громадными выемками там, где когда-то, наверное, было не менее трёх глаз. Конечностей у них имелось многовато для подсчёта – целые пучки жгутиковидных штук, которые могли оказаться и усиками.

При взгляде на них, сушёных и мумифицировавшихся, трудно было определить, стояли те существа или ползали.

– Не могу больше на них смотреть, – сказал Динц.

И на сей раз Саррасин с ним согласился. Угловатые, поджарые, с уймой конечностей, ороговевшим хитиновым панцирем и чересчур многими анатомическими приспособлениями, о назначении которых не удавалось догадаться, они были настолько чуждыми, как только можно вообразить. Увидеть их живыми, увидеть движущимися для человеческого разума было бы невыносимо. Они жуткие и мерзкие; их хотелось просто раздавить.

Несмотря на это, любопытство в Саррасине победило – он повёл лучом фонаря вверх и обнаружил ещё больше захороненных существ. Эти были крупнее, наверное, взрослые особи, но такие же иссохшие, бурые и ветхие. Чем-то они смахивали на земных богомолов.

Динц захихикал, затем захохотал… абсолютно безумным, сухим и безжизненным смехом. Так звучит опустевший человеческий разум.

– Понимаешь, что это, правда? – спросил он. – Правда, Саррасин?

– Откуда мне знать? – отозвался тот.

– Это место, – сообщил Динц, описав круг фонарём, а затем так ткнув бластером в одно из насекомых, что у того отвалилась конечность, – это место – гробница. Эти холмы, в которых мы рыли туннели, – наверное, часть какого-то громадного кладбища, какого-то священного могильника. Все эти годы мы его оскверняли.

Он спятил.

Он точно спятил.

Но это не отменяло его правоты. Вероятно, Разлом и долина Сарвиса являлись частью какого-то великого марсианского некрополя и люди оскверняли его с тех самых пор, как добрались до Марса, как собаки в поисках костей. А Теплоискатель? Уцелевшая смотрительница, которая должна была умереть ещё эпохи назад, но жила до сих пор, пожалуй, даже по марсианским меркам обезумевшая, делающая то единственное, что умела… скорбящая по своей расе. Возможно, она надолго впадала в спячку, потом просыпалась, разъярялась и приносила людей-захватчиков в поминальную жертву своему роду.

По коже побежали мурашки, Саррасин подумал: «Командую здесь я. Мне нельзя слетать с катушек. Я не могу себе позволить слететь с катушек».

Динц так уже спятил, и Саррасин следовал за ним по пятам. Он вывел его обратно в туннель, чуть ли не волоком.

– Ну-ка, соберись, – велел Саррасин.

– Я в порядке, – откликнулся Динц, но его глаза стеклянно и безумно таращились сквозь пузырь шлема.

– Хорош, – сказал Саррасин. – Валим-ка нахер из этого склепа.

7

Мысль о спасении, о том, чтобы выбраться на поверхность, вышибла Динца из ступора. Что бы ни сковывало его, сдавив разум, теперь оно прошло. Он может это сделать. Он может выбраться отсюда вместе с Саррасином. Он не замкнётся в себе. Он не сдастся.

Они направились дальше по туннелю.

Смерть могла поджидать в любом проходе и паучьей норе, дугой отходящих по обе стороны. Динц в скафандре прямо-таки истекал потом. Он крепко вцепился в свой бластер, и любое действие, даже дыхание, истощало его силы. Раз он мужчина, значит, пусть так и будет.

– Мы справимся, – обратился Динц к Саррасину, потому что у него возникло странное ощущение, что Саррасин вот-вот потеряет рассудок. Он ничего не говорил, просто ждал, когда это дерьмо пронесётся.

– Мы выберемся отсюда, и эта сука нас не остановит.

– Ну-ну, – ответил Саррасин.

Не осталось ни надежды, ни оптимизма. Саррасин, который всегда был таким самонадеянным и самоуверенным, всегда твёрдо стоял на земле, теперь испарился. Остался человек, ни в чём не уверенный, ни на что не смеющий надеяться. Он сознавал, что его смерть приближается, и не пытался её избежать. Фаталист.

Такой новый Саррасин Динцу не нравился. Он не был ответственным, он не вёл всех за собой. Он психологически закуклился и от него ничего не осталось, кроме плоти и крови, ничего вообще.

Динц понимал, что чувствует Саррасин, что им овладело. Его самого это тоже касалось, но он сумел от этого отстраниться. Приходилось. Потому что, когда начинаешь так думать, твоя удача иссякает, на спине у тебя мишень, и судьба уже засунула тебе яблоко в рот и поджаривает твою задницу на самом жарком пламени в аду.

– Когда мы вернёмся, – услышал он свой голос, – когда нас заберут, Саррасин… что ты сделаешь в первую очередь?

– Заткнись, – отрезал Саррасин.

– Что?

– Шшш!

Теперь они снова остановились, и Динцу это не нравилось. Ему требовалось побуждение идти вперёд. Из-за такой нерешительности вся дрянь опять принялась расползаться по нему. Паранойя и ужас, абсолютный страх. Казалось, Саррасин к чему-то прислушивается, но Динц не слышал ничего. И ничего не видел. Но главное он ощущал. Просто невозможно было игнорировать сообщение, которое его нервные ганглии транслировали вверх по позвоночнику… чувство, что им угрожает невообразимая опасность, что нечто преследует их, выслеживает, как леопард в джунглях. Нечто терпеливое, чудовищное и смертельное, будто яд. Он чувствовал, как оно следит за ними, изучает их, решает, кого из них завалит первым. И когда это случится, ужас оставшегося вырастет до предела. Потому что именно так и действовала Теплоискатель: она чуяла страх, чувствовала его вкус и точно знала, как его применять.

Тварь приблизилась настолько, что Динцу казалось, будто он унюхал её запах, каким бы невообразимым он ни был… болезненный, гниющий, смердящий костями и саванами.

Ближе, ещё ближе.

«Мы погибнем, – подумалось ему тогда. – Мы не сможем отсюда выбраться».

И они не смогут; Динц был уверен в этом. Так же, как пять минут назад был уверен, что всё-таки смогут. Забавная штука – разум, верно? Он похож на ветку молодого деревца: слишком сильно нажмёшь на неё – и она или сломается, или спружинит назад, качаясь и качаясь. Такое же случилось и с его умом.

Единственная причина, почему мы до сих пор не погибли – то, что эта сука не готова нас прикончить. Она желает напугать нас ещё сильнее, загнать нас на грань безумия. На меньшее она не согласна.

Сейчас Динца колотила бешеная дрожь, а Саррасин неподвижно застыл на месте. Они не разговаривали и даже не шевелились. Динц знал, что им следовало сделать, и прямо сейчас. Он открыл было рот, чтобы произнести это, и тут вокруг них разнеслось эхо пронзительного безумного вопля, доносившегося то ли сзади, то ли спереди, а может, сразу изо всех остальных ходов. Он взлетал и падал, обрывался и начинался заново.

От этого звука Динц ощутил, как сквозь него пронёсся высасывающий разум ветер. Ему хотелось хихикать, хотелось заплакать, хотелось тоже завопить. Он превращался в психа и не знал, как можно прекратить это.

Снова зазвучал вопль, разливаясь по туннелям и отражаясь вокруг, пока не стало казаться, что это не один крик, а целая дюжина. А затем он возвысился до стрекочущего нечеловеческого тона и обратился истерическим голосом Джилл:

– Помогите! Помогите, кто-нибудь! Боже милостивый, пожалуйста, не дай ей коснуться меня, не дай ей коснуться меня!

Саррасин напружинился, крутясь на месте, стараясь понять, откуда исходит звук.

– Нам… нам надо ей помочь. Вот что нам нужно сделать.

– Ты рехнулся? – поинтересовался Динц. – Это не Джилл! Это не может быть Джилл!

Но это звучало точь-в-точь, как она. И секунд через пять после того, как вопль утих, он начался опять… но на сей раз была не только Джилл, были и Ройер, и Уэллс. Они вопили и визжали, умоляли о помощи, умоляли Динца и Саррасина помочь им прежде, чем она причинит им ещё большие мучения.

Динц просто оставался на месте и дышал так часто, что у него началась гипервентиляция. Эти кричащие голоса загнали его внутрь себя – Боже мой, страдания, муки, полная боль. Звучало так, будто их свежевали заживо. А Саррасин? Он совершенно растерялся. Метался то в одну, то в другую сторону. Остановился, вздрогнул, стал тыкать бластером то туда, то сюда.

Наконец он схватил Динца за руку.

– Нам нужно им помочь! Нам нужно идти к ним!

Динц выдернул руку.

– Саррасин, они мертвы! Все они мертвы! И ты знаешь, что они мертвы!

– Тогда кто? Кто зовёт нас, чтоб его! Кто, нахер, нас зовёт?

– Это она, – ответил Динц.

Но Саррасина это не удовлетворило. Он толкнул Динца, и тот, благодаря низкой силе тяжести, подлетел в воздух, отскочил от стены и мягко повалился на землю. Пока он поднимался на ноги, Саррасин уже ушёл. Динц лишь мельком заметил, как его нашлемные фонари покачались в проходе, а затем пропали

– Саррасин! – позвал его в микрофон Динц, но без толку.

Она хотела разделить их, и теперь у неё это получилось.

Вслед за Саррасином Динц вошёл в тёмный туннель. Тот оказался тесным и уменьшающимся, пол под небольшим уклоном шёл вверх. Динц должен был отыскать Саррасина раньше неё, но он понимал, что не сумеет. И тут Саррасин испустил вопль. Он оказался громким, пронзительным и коротким. Раздался влажный распарывающий звук, глухой удар и треск, будто Саррасина расщепили во весь рост топором.

А потом что-то сверху залетело в туннель.

Саррасинов шлем.

Он был сплющен и раздроблен, забрызган замёрзшей кровью. И внутри всё ещё находилась голова.

Динц кинулся бежать.

8

Из своего бегства он запомнил немногое, лишь то, что шёл, пока не добрался до электроподстанции. Он захлопнул дверь, и весь свет погас. А Динц достаточно проработал в техническом обслуживании, чтобы понять: это не механическая или электрическая поломка.

Это была Теплоискатель.

Она вернулась тем же путём и что-то сделала.

Свет ей не требовался: она преследовала по теплу тела, отсюда и прозвище.

Динц помчался, стараясь не свалиться. Прямо впереди находился турболифт. Если он сможет туда забраться, его выбросит на поверхность, и она ни хрена не сумеет помешать.

Он пробежал футов двадцать, как вдруг ощутил, что мимо него пронеслось что-то большое. Скорчившись, Динц упал и принялся наугад палить из бластера. Выстрелы голубого света испаряли камни вспышками искр и дыма.

Он вскочил на ноги, снова кинулся бежать, и тут что-то ударило его в спину, швырнув ничком на переливающийся оранжевый песок. Завопив, Динц поднялся опять, но что-то ухватило его за левую щиколотку и швырнуло в воздух. Он отлетел от одной стены до другой, прокатился колесом и остановился.

Нашлемные фонари отбрасывали во все стороны чудовищные тени. Динц заметил движение, вскинул бластер, и что-то хлестнуло его, словно древесная ветка, вышибив оружие из рук. Мелькнула чёрная шипастая передняя лапа, толщиной со столбик ограды.

Потом Динц пополз, хныча и лепеча, но всё-таки полз к турболифту.

Что-то опять сграбастало его за щиколотку и зашвырнуло обратно в туннель.

Безнадёжно, всё это было абсолютно бессмысленно. Она играется с ним, как кошка с мышью.

Динц зарыдал, его разум разорвался кровоточащей раной, он повалился навзничь, жадно глотая воздух.

И тут появилась она.

Теплоискатель.

Она цеплялась за потолок прохода, будто какое-то громадное и блестящее насекомое, богомол с зазубренными искривлёнными чешуйками, шевелящимися независимо друг от друга. Это было не в точности насекомое, а, скорее, сюрреалистическая его версия: слишком длинная и слишком тонкая, веретенообразная и паукообразная, вместо суставов конечностей – шипастые шары, сегменты тела соединялись чем-то, похожим на болты с резьбой. Это был жук, сваренный воедино из всякого хлама со свалки металлолома… поршни и трубы, стальные рамы и рифлёная сталь.

Динц устал бояться. Он уже вышел за пределы этого. Он просто глядел на неё и чувствовал почти что ворчливое ощущение спокойствия.

– Достала меня, да? – спросил он её.

Она просто висела на месте, испуская какие-то трели, слышные в микрофон, наблюдая за Динцем тремя огромными влажными зелёными глазами с жёлтыми щелями, будто кошачьи зрачки. Туловище у неё было вытянутое и узкое, с десятками и проволочных крючковатых лап. Все они шевелились наподобие вязальных спиц, кос и цепов. Со злобным и мрачным изумлением Динца рассматривали ледяные глаза на верхушке скрученного стебля, по виду словно вопросительный знак, но размером больше человеческой ноги.

Значит, это и была Теплоискатель, да?

Кошмарная настолько, насколько Динц мог вообразить. И даже хуже.

Под самыми сферическими глазами было что-то вроде хоботка, длинного, чёрного и маслянистого. На глазах у Динца он раскрылся, выставив гнусную пилообразную пасть, откуда закапала слизь, а из глубины зева вырывались облачка пара.

Динц медленно уселся, опасаясь её когтей и зубов. Он почувствовал, как что-то вздымается внутри. Что-то твёрдое и непоколебимое.

– Ну, нет, тупая сука, – произнёс он, вскрывая пломбу на пузыре шлема и ощущая дикий холод. – Хрена я тебе стану облегчать задачу.

Затем он отдал себя на милость Марса.

И умер почти до того, как она за него принялась.

Перевод: BertranD.

Мухоловка

Tim Curran, «Flypaper», 2022

Когда они пролетали над бесплодными песчаными дюнами, Риглер покачал головой.

– Я говорил вам, что мы делали обход два месяца назад, и этой штуки здесь не было. Мы бы ее увидели. Что бы это ни было, оно появилось недавно.

Капитан Нури кивнулa, глядя вниз на странную структуру, сверкающую под палящим солнцем 18-Скорпионов. Очевидно, оно было не природного происхождения.

Что бы это ни было, за ним стояла разведка. Вопрос был в том, чья?

Агентство уже почти десять лет держало людей на 4-й планете, 18-Скорпионов D, известной как Мир Тернбула. Никаких признаков разумной жизни так и не было обнаружено.

– Панг, – сказала она. – Подведи нас поближе. Я хочу все хорошенько рассмотреть.

– Погнали, – сказал Панг.

Челнок полетел на восток, накренился и вернулся обратно, на этот раз гораздо ниже и гораздо медленнее. Все уже были у обзорного экрана, плечом к плечу, кроме Панга, который следил за приборами. Риглер стоял с Нури, Слэйд – с Мликой. Все они знали, что это значит: если это действительно инопланетное сооружение, то они собирались войти в историю. Аванпост Агентства на D ("Новом Горизонте") был самым дальним из тех, до которых добирался человек, находясь на расстоянии около 45 световых лет от Земли. Он был удален от других колоний – пустынный и, возможно, даже тревожный в своей изолированности.

Сооружение было черным и прямоугольным. Оно было блестящим и невероятно большим – по показаниям Панга, его длина составляла почти два километра, а ширина – вдвое меньше. По виду оно напоминало гигантскую коробку из-под обуви, лежащую на песке.

– Возможно ли, – спросила Млика, – что он был погребен в песке долгое время и только недавно его размыло?

– Возможно, – сказалa Нури.

На много-много миль во всех направлениях не было ничего, кроме песчаных дюн. Их волнами лепил ветер. Они постоянно колыхались, двигались, врезались друг в друга, растворялись. Неизменными оставались лишь изрезанные выступы ониксово-черной скалы.

– Я думаю, это хорошая мысль, – сказал Риглер. – Это могло бы все объяснить. Кто знает, что там может быть похоронено? И если вы посмотрите на него, то увидите, как вокруг него скапливается песок.

Идея Млики имела смысл. Если не сказать больше, она снижала нарастающее напряжение. Реликвия, а не что-то, появившееся недавно. Это было гораздо легче воспринимать, и это сдерживало разгулявшееся человеческое воображение.

Когда они снова пролетели мимо, Слэйд настороженно осмотрел его.

– Может быть, наверное. Песок, как море, вечно меняется…

– Но…? – сказала Нури.

Слэйд вздохнул.

– Может быть, тот, кто его туда поместил, хочет, чтобы мы так думали.

– Завязывай с заговорами, – сказал ему Риглер. – Ты всегда пытаешься залезть всем под кожу с помощью этой ерунды.

– Это не мое намерение, уверяю вас, – невозмутимо ответил Слэйд. – Просто мы очень далеко от дома, и нам нужно быть подозрительными к таким вещам. Мы должны проявлять осторожность.

– Нам не стоит беспокоиться, – сказала Нури.

Слэйд кивнул.

– Разумеется, я имею в виду экипаж "Нового Горизонта-2".

Это было больным местом для всех них. "Новый Горизонт-2" был вторым аванпостом на планете. За два месяца до этого двадцать человек из экипажа полностью исчезли. Они не взяли с собой никакого снаряжения. Ни шаттлов. Ни вездеходов. Когда о них не было слышно почти двенадцать часов, команда #1 отправилась на поиски. Они пришли к выводу, что да, они пропали. Но куда и почему, никто не знал.

В эти дни это не обсуждалось… кроме Слэйда, который во всем видел математические закономерности.

Он был легендарен своим скептицизмом. Он не верил абсолютно ни во что.

Когда кто-то помогал ему, он сомневался в его мотивации. Когда дул попутный ветер, он видел за ним встречный шторм. А когда провидение благоволило экипажу, он подозревал, что в этом есть какой-то умысел.

– В хаосе, – говорил он им, – есть все, кроме хаоса. Ничто в этом мире или за его пределами не происходит случайно. Вы можете быть уверены в этом. Возьмите любое произвольное явление или событие, расчлените его, раскройте его внутреннюю работу, и вы всегда найдете детерминированный набор уравнений. Не существует такого понятия, как случайное происшествие. Особенно, когда за кулисами работает высший разум.

– Или это просто может быть реликвия, которую очистило ветром, – сказал Риглер.

Слэйд улыбнулся.

– А это солнце, пылающее там, наверху… оно очень похоже на яйцо, но уверяю вас, что это не яйцо, не блестящая монета и не корона заблудшего ангела. Смотрите не только на внешность, а подозревайте мотив.

Млика начала беспокоиться, как всегда, когда он говорил таким тоном.

Нури заметила, что в ее глазах было что-то похожее на страх. Слэйд был очень умным, но и откровенным параноиком.

– Панг, – сказала она, – посади нас. Нам лучше зафиксировать – случайно это или нет.

Челнок опустился, и Млика перевела взгляд с надежных, уверенных глаз Нури на пугливые глаза Риглера. В конце концов, она посмотрела на Слэйда. И то, что она увидела, испугало ее.

* * *

На земле коробка вызывала еще большее недоумение. Казалось, в ней не было никакого смысла: она просто была там. Не было никакого пути внутрь. Никаких отверстий или швов, никаких внешних механизмов или выступов. Она была гладкой и идеально четырехугольной. Похоже, она была сделана из металла, но сканер не определил, из какого именно.

Они ходили вокруг нее по жаре, попивая воду из своих фляг, создавая тщательную видеозапись, которая будет отправлена в Агентство для дальнейшего изучения. Это заняло у них почти девяносто минут под палящим солнцем.

– Ничего особенного, – сказал Риглер. – Она не служит никакой цели. С таким же успехом это может быть дверной упор или пресс-папье.

– Но, даже у них есть цель, – заметил Слэйд.

– Итак, по-вашему, что это такое? – спросил Панг.

Слэйд рассмеялся.

– У него есть цель, даже если мы не можем предугадать ее традиционным способом. Очевидно, что ее изготовили, и те, кто это сделал, знали о ее использовании. Нечто подобное не было сделано и размещено в этом месте без всякой причины.

– Может быть, причина абстрактна, – предположила Млика. – Знаешь, может быть, у нее есть какая-то ритуальная или религиозная цель. Этого никогда не понять без понимания культуры, которая еe создала.

Риглер вытер пот со лба.

– О, Боже. Теперь ты говоришь как Слэйд.

– Не обращай на него внимания, – сказал Слэйд. – У тебя хорошо работающий мозг, не позволяй ему испортить его присущей ему обезьяньей простотой.

– Да, пошел ты, – сказал Риглер.

– Хорошо, хорошо, – сказала им Нури. – Здесь жарко и сухо. Нам некомфортно и мы становимся раздражительными. Давайте вернемся к шаттлу. Пусть руководители Агентства разберутся с этим.

– Я только "за", – сказал Панг.