290 890 произведений, 24 000 авторов.

» » Вести приходят издалека » Текст книги (страница 18)
Вести приходят издалека
  • Текст добавлен: 9 декабря 2019, 10:30

Текст книги "Вести приходят издалека"


Автор книги: Татьяна Ярославская






сообщить о нарушении

Текущая страница: 18 (всего у книги 22 страниц)

70

– Одного я тебя никуда не отпущу, – отрезал Ильдар Каримов, выслушав сына. – Тебе вообще незачем ехать.

– Ты думаешь, что все это неправда? – Погрустнел Тимур. – Думаешь, там ничего нет?

– Думаю, что есть! – возразил Ильдар. – Почти уверен. Поэтому я сейчас же пошлю туда человека, а ты поедешь домой…

Ильдар уже поднял телефонную трубку, но Тимур перехватил его руку.

– Я должен поехать туда сам! Неужели ты не понимаешь?

Отец покачал головой, не желая даже слышать об этом.

– Если ты мне помешаешь, я никогда тебе этого не прощу. Я должен ехать сам. И я поеду!

Тимур развернулся и пошел к двери. Ильдар понял, что спорить с ним бесполезно, слишком много в этом парне от него самого. Он ни за что не сдастся, если уж что-то вбил себе в голову. Кроме того, неплохо бы убрать его из города. Без него все будет проще.

– Стой! Ты поедешь, но не один.

– Ты поедешь со мной?

– Нет, но с тобой поедет надежный человек. Не спорь, – оборвал он готового возмутиться сына. – Поверь, так будет лучше и быстрее. Ты ведь не знаешь дороги, верно? А терять время попусту нам сейчас нельзя.

71

Вернувшись домой около трех, Маша первым делом позвонила Марине Бобровой.

– Марина, вы не знаете, какие там неприятности у Остапа на работе? Он говорит, что большие…

– Большие. У него подследственный чуть не погиб. Сам напросился давать показания, причем именно Шульману. И обязательно наедине. А в кабинете ему, кажется, плохо стало…

– И он умер?

– Нет, не умер. Остап кинулся ему воды налить, а тот и сиганул в окно. Третий этаж. Переломался весь.

– Но ведь Шульман же не виноват!

– Это как посмотреть, – вздохнула Марина. – Нарушений допущена масса. По крайней мере, Остапа отдела отстранили, разбираются.

– Марина, а с нашим делом как, что-нибудь получится?

– Уже получилось. Дело возбудили. Пока оставили у меня, но, возможно, заберут в управление. Только еще не понятно, что вменять Стольникову и как ко всему этому притянуть вашу Григорьеву.

– Но дело же возбудили по факту ее смерти? – возразила Маша.

– Так-то оно так, но доказать, что Стольников причастен, трудно, а за незаконные эксперименты я его ареста требовать не могу. Надо ждать, когда он проколется, сделает какой-нибудь серьезный шаг.

– Кажется, он его уже сделал, – горько сказала Маша. – У меня сына похитили.

– Да ты что! – воскликнула Марина, враз забыв, что они с Машей Рокотовой до сих пор не перешли на ты. – Когда?

– Вчера.

– Почему ты думаешь, что это Стольников?

– Потому что мне уже позвонили и снова велели передать документы именно ему. У меня никаких сомнений нет.

– А запись разговора есть?

– Нет. И еще, они велели не ходить в милицию, а я ходила. Еще ночью, как только Кузя домой не вернулся. Я вообще не знаю, что теперь делать… – сил сдерживаться у нее больше не осталось, и она разрыдалась в трубку.

– Маша, Маш, ну, ты чего? Успокойся… – Марина пыталась ее утешить, но по телефону плохо получалось. – Слушай, я приеду к тебе! Я бы Остапа прислала, но ему нельзя из Москвы уезжать.

Маша от удивления даже перестала рыдать. Марина приедет к ней? Почему? Так, мало знакомый человек, что ей за дело до Машиных проблем?

– Что ты! Не стоит, – забормотала она сквозь всхлипывания. – Ты извини, я раскисла совсем, ночь не спала. Я справлюсь…

– Ничего ты не справишься, – оборвала ее Марина Боброва. – Искать твоего сына надо сейчас, по горячим следам, пока он еще жив и пока его никуда не увезли. И вообще, ты не переживай, я приеду в командировку, в рамках уголовного дела. У тебя можно остановиться?

– Да, конечно, но, Марина…

– Завтра утром приеду. А вечером позвоню, скажу, когда меня встречать.

Боброва повесила трубку, и Маше как-то сразу стало легко и спокойно. Она ждала, что это чувство придет к ней после разговора с Ильдаром, но оно не пришло. Ильдар не выразил желания брать на себя груз ее проблем. Странно, обычно он не вел себя так. Обычно, если она обращалась к нему за помощью, он сразу просил ее предоставить все ему. Надо сказать, она не злоупотребляла его готовностью помочь и обращалась к нему редко. Но в этих редких случаях она не знала отказа. Сегодня он тоже пообещал помочь всем, чем сможет, но у нее осталось ощущение, что на этот раз он ей не поможет.

Надо было обязательно поесть. Силы еще ой как понадобятся! Где же Тимур? Если бы он был дома, она заставила бы себя пообедать, мотивируя это тем, что надо накормить ребенка, а сама уж заодно…

Маша открыла холодильник и окинула взглядом полки. Еды было много, но сил не было на нее даже смотреть. Интересно, можно считать обедом чашку чая? Обедом вряд ли, но компромиссом можно, решила она и поставила на плиту чайник.

В дверь позвонили. Странно. Мама на работе, у Тимки ключ. Она выглянула в глазок. По ту сторону двери улыбался адвокат Камо Есакян.

72

– Слышь, Мария, у меня для тебя подарок, угадай, какой!

– Армянский коньяк, – устало сказала Рокотова, принимая у него куртку.

– Вай, какая ты меркантильная! – протянул Камо, но все же достал из портфеля темную бутылочку с золоченой этикеткой.

– Как ты догадался, что я дома?

– Так на обед домой ехал, видел, ты с автобуса сошла. Ты чего такая замороженная?

– Заторможенная, – машинально поправила Маша. – Давай свой подарок, а то лягу сейчас и помру.

– Я тебе такой материальчик припер, супер! Про врачей, сейчас это модно…

– Господи, и ты про врачей.

– Погоди, дела у меня из этого не получилось, ничего я не заработал, так хоть ты заработаешь.

– А потом твой клиент на меня в суд подаст?

– Не подаст. Она, клиентка, сама просила, чтобы все это опубликовали. Позвонишь ей, обговоришь…

Сил сопротивляться его напору у Маши не было, и она решила, что выслушает его хотя бы для того, чтоб отвлечься от черных мыслей.

История была такова. Света и Юра, оба неюные, небедные и неглупые, поженившись, решили сначала пожить для себя, обустроить дом и быт, а уж потом заводить детей. На обустройство ушло пять лет, а потом Света торжественно выбросила последнюю пустую упаковку из-под противозачаточных пилюль и отсчитала от этого момента девять месяцев.

В первый месяц беременность не наступила. Супруги посмеялись над своей самонадеянностью и удвоили усилия. Но ни на второй, ни на третий, ни даже на седьмой месяц ничего не вышло. Вся жизнь Светы превратилась в сплошное щемящее ожидание: получилось или не получилось на этот раз? Ни о чем другом она просто не могла думать. Она забросила домашнее хозяйство, а на работе целыми днями торчала в Интернете на сайтах «хочушек», где общаются женщины, которые мечтают, но никак не могут зачать ребенка.

Она стала верить в приметы. По совету бывалых хочушек завела котенка, посадила фикус, пила отвар шалфея, после секса закидывала ноги на стенку, выискивала в метро беременных, чтобы непременно сесть на то место, где сидели они. Ей удалось даже как-то раз допить сок из стакана, который оставила на столике в кафе сильно беременная дама. Ничто не помогало. Если бы кто-нибудь сказал бедной Свете, что для исполнения ее мечты нужно в февральскую полночь пойти голой на болото, вырыть из-под снега лягушку и съесть ее, она пошла бы, вырыла и съела.

Ей вдруг стало казаться, что ребенка у нее не будет уже никогда. И Света поняла, что это ужасно: никто и никогда не назовет ее мамой, никто не протянет к ней из кроватки крошечные розовые ручонки, никто не улыбнется во весь беззубенький ротик, мокрый от сладкого молока… Она так долго и с такой живой ясностью представляла, как будет целовать маленькие пяточки и мягкий животик своего малыша, что теперь ей казалось, будто жизнь ее больше не имеет смысла.

А муж? Муж ее не понимал. Огорченный и раздосадованный тем, что умная и спокойная жена постепенно превращается в глупую истеричку, он посоветовал ей сходить к врачу.

В бесплатной районной поликлинике пожилая бесплатная докторша сказала Свете, что ничего особенного с ней не происходит. Пациентка слишком долго пила контрацептивы, и организм никак не может оправиться от их действия.

– Милочка, что же вы хотите? Порой должно пройти не меньше года, чтобы вновь появилась возможность забеременеть.

– Я бесплодна, – сокрушалась Света.

– Перестаньте! Для того чтобы только предположить бесплодие, нужно не меньше двух лет регулярных попыток. Вот вам рецепт, попейте витаминчики, придете через полгода. Хотя я полагаю, что вы придете гораздо раньше, на учет по беременности вставать.

Света до глубины души оскорбилась: глупые шутки! А когда в аптеке сказали, что рекомендованные ей витаминчики стоят восемь рублей двадцать копеек за упаковку, возмущению ее не было предела.

– Ноги моей больше не будет в ее кабинете, – кричала Света. Муж безразлично кивал. – Как она может говорить, что ничего особенного у меня нет? Ей же все равно, кого лечить, меня или бабку деревенскую!

На следующий день она записалась на прием в коммерческую клинику.

И благо платной медицины пролилось на исстрадавшуюся Светлану, как теплый дождь на иссохшую землю. Перед приемом ее усаживали на мягкий диванчик, подавали кофе и тапочки. По двадцать минут за визит врач тратила только на беседу с пациенткой. Света сдавала анализы и делала обследования. При этом врач сразу объяснила ей, что все это, конечно, можно сделать и бесплатно, но вот результат… Сами понимаете, бесплатно, оно и есть бесплатно. Так что сдавать надо именно там, где она рекомендует, и именно по пятьдесят долларов за анализ. Света послушно сдавала, обследовалась, платила.

Врач качала безукоризненной прической. Света оказалась насквозь больной. Легче было сказать, какого заболевания у нее нет. Лучше всего было, конечно, сразу сделать оплодотворение в пробирке, но Юра сказал, что придется продавать квартиру, а он на это не согласен. Что ж, пришлось лечиться.

Состав назначенных витаминов был, кажется, тем же, что и в пачке за восемь двадцать, но заоблачная цена сама по себе грела Светину душу. Каждые три дня делали ей ультразвуковое исследование, но беременность не наступала.

– Рано, рано, – твердила врач. – Вам требуется длительное лечение, стимуляции и гормональная поддержка.

В указанной доктором аптеке Света купила необходимые лекарства, истратив сразу свою и мужнину зарплату. Вот пройдут критические дни, и начнет она пить все это назначенными горстями. Эти самые дни не наступили. Почти неделю Света ждала с замирающим от страха и надежды сердцем, а потом снова побежала в аптеку. Все предлагаемые тесты обещали подтвердить или опровергнуть факт беременности со стопроцентной точностью. Только одни обещали это сделать за пять рублей, другие – за пятьдесят, третьи – за пятьсот. Аптекарша сказала, что и за пять хороший, но Света купила несколько штук подороже.

И чудо произошло! Все тесты утверждали, что у нее будет ребенок. Будет! Муж купил шампанское, а Света отказалась пить: маленькому алкоголь вреден.

В клинику она летела, как на крыльях! Лечение не потребовалось. Бог с ними, с деньгами, потраченными на обследование, на таблетки, которые она так и не начала пить. Главное – все случилось!

Врач ее оптимизма не разделила. Вместе с пациенткой она вновь отправилась в кабинет УЗИ. Врач и специалист долго шептались у экрана компьютера, качали головами и шумно вздыхали. Наконец, доктор с печальной улыбкой пригласила Светлану обратно в смотровой кабинет и велела медсестре принести кофе. Тщательно подбирая слова, она сообщила, что лечение все же потребуется.

– Увы… Это большое несчастье, но беременность у вас замершая. Очень, очень сожалею.

– Что это значит? – в шоке прошептала Света. Падение с неба счастья в бездну отчаяния было ужасно.

– Дело в том, что беременность наступила, но не стала развиваться. Это случается нередко, а сегодня все чаще. Плохая экология, генетические сбои, мало ли причин. Но во всем плохом есть и хорошее. Значит, беременность все же возможна, и в следующий раз все будет хорошо.

– В следующий раз? Мой ребенок, он мертв, он умер, а вы говорите – в следующий раз?!

Света тупо смотрела в нетронутую кофейную чашку.

– Мы удалим погибший плод. Поймите, это еще не ребенок, и говорить о его смерти не совсем правильно…

– Неправильно? – Света встала и вышла из кабинета, как ходячая кукла, едва передвигая ноги.

Она не помнила, как переобувалась в холле клиники, как ехала домой, как шла от остановки…

Очнулась Светлана у входа в районную поликлинику и зачем-то вошла. Вошла и села у двери той самой бесплатной районной докторши. Врач Киселева А.В., как написано было на двери кабинета, устало вышла в коридор. Сегодня она приняла за смену восемнадцать пациенток и собиралась пойти домой. На дерматиновой кушетке возле кабинета сидела осунувшаяся, прямо до зелени бледная молодая женщина. У нее было такое лицо, что Киселева А.В. снова отперла замок и за руку втащила женщину в кабинет. Света не плакала, не рыдала, а как-то тихонько скулила, съежившись на дешевом стуле. Кофе ей врач не предложила, накапала валерьянки. И Света все-все рассказала.

– Какой, вы говорите, срок? – спросила Киселева.

– Три-четыре недели.

– Ну так вот, моя дорогая, по одному УЗИ на таком сроке замершую беременность не ставят. Я понимаю, что это неправильно с точки зрения врачебной этики, но все же… Сколько вы платили за визит?

– В среднем, пятьсот рублей врачу, триста за УЗИ.

– А анализы?

– Не помню, много… Еще лекарство…

– Ага, теперь вам нужен аборт, тоже, конечно, платный? Потом полгода подождать, подлечиться?

– Откуда вы знаете? – удивилась Света. – К чему вы клоните, я не понимаю?

– Не понимаете? Тогда возьмите калькулятор и посчитайте. Мой младший сын называет это «разводить на деньги».

– Вы хотите сказать, что все эти диагнозы – надуманные? Что мой ребенок жив?

– Не хочу сказать. Но не потому, что это не так, а потому, что не имею пока права это говорить. Сделаем так: вот вам явочка, сдадите кровь завтра и еще раз – через неделю. Есть в крови беременных такой показатель, если он растет, значит, беременность развивается, если падает, то не развивается. А если сильно растет, значит, ждем двойню. До тех пор ничего делать не будем. Хотя нет. Будем пить витамины «Гендевит». И ведем себя соответственно положению: с сегодняшнего дня мы ждем ребенка.

И Света поверила и стала ждать. И точно в высчитанный Анной Валентиновной Киселевой срок в обычном районном роддоме она родила чудесного мальчика. Конечно, в день выписки она все же положила в карман акушерки Кати конвертик, но это была искренняя благодарность за внимание, за теплое участие и за деятельную помощь.

Своему врачу, Анне Валентиновне, Светлана тоже вручила конвертик. И та, смущаясь и отнекиваясь, все же взяла и его и роскошный букет.

А на коммерческую клинику Света решила подать в суд. Только вот выяснилось, что карты ее в регистратуре нет, рецепты за подписью врача отоварены, и разыскивать их поздно, да и врач такой пациентки не помнит, вроде как и в глаза не видела.

– В общем, съела она свою лягушку в зимнюю ночь, – закончил свой рассказ Камо. – Вот и просит, чтоб хоть в газете про все это написали, чтоб другие так не попадались.

Маша задумчиво почесала ложкой кончик носа.

– Значит, в клинике придумывают страшные диагнозы, а потом лечат пациенток до потери платежеспособности. Так, что ли?

– Именно! – радостно закивал адвокат. – Ведь что удивительно: доверие к врачу растет прямо пропорционально росту выложенных за лечение сумм. Чем больше платишь, тем ближе кажется исцеление. Даже если лечиться, собственно, не от чего.

– Камо! Спасибо тебе большое! – вдруг закричала Маша. – Ты даже не представляешь, как ты мне помог! Я теперь все поняла: ставят диагноз и лечат! А пациент-то здоров! Они лечат в этом институте не того, кто болен, а того, кто им нужен для их чертовых опытов.

– Эй, эй! При чем тут институт? Это клиника…

– К черту клинику! Мне теперь понятно, что им надо вменять! Они лечат здоровых и убивают их родных! Хотя за материал тоже спасибо. Давай пиши телефон этой Светы.

Есакян покрутил пальцем у виска и записал номер телефона молодой мамаши на подсунутом ему листочке.

73

– Маша, ты можешь мне объяснить, что с тобой происходит? Какая-то ты ненормальная…

– Ой, если начну объяснять, ни дня, ни ночи не хватит, – отмахнулась она.

– Ночь у меня свободная, – заулыбался адвокат, пододвигаясь поближе.

– У меня зато все расписано. Кузьку у нас…

Она не успела договорить, зазвонил телефон.

– Маша, это я.

– Привет, мама. Как дела?

– Все в порядке. Я все сделала и даже чуть больше.

– Сделала что? – не поняла Маша.

– Тебе уже не надо, что ли? – обиделась Алла Ивановна.

– Ой, что ты! – вспомнила дочь. – Прости, ради Бога, закрутилась… Очень надо! Ты что-то узнала?

– Я добыла снимки! – с гордостью сообщила старшая Рокотова. – Я их выкрала.

– Выкрала?! – изумилась Маша, а Камо, бессовестно подслушивавший их разговор, насторожился. – Мам, а их не хватятся?

– Даже если и хватятся, решат, что потеряли. Но это все не важно. Ты хотела узнать, нет ли у этого пациента инородных тел в мозге. Так вот, я показывала снимки заведующему кафедрой в нашей больнице, ничего там нет. И вообще, никакого оперативного вмешательства у этого больного никогда не было.

– Как не было?

– Так. Его никогда не оперировали. И никаких гематом и кровоизлияний у него никогда не было. Для его возраста – здоров как бык.

– Может, давно? Следов не осталось…

– Так не бывает. Следы всегда остаются. И на снимках томографа эти следы обязательно будут видны.

– Слава Богу, – с облегчением вздохнула Маша. – Хоть тут приятная новость. Спасибо тебе огромное, ты очень меня выручила!

– Да на здоровье! – радостно воскликнула Алла Ивановна, но тут же сменила тон на сердито-назидательный. – Маша, вы, конечно, взрослые люди, сами вправе все решать и не ставить меня в известность. Но ведь конец года, выпускные экзамены!..

– Мама, ты о чем? – прервала ее дочь.

– Как о чем! Последний месяц учиться – а Тимур едет на море! Вы другое время выбрать не могли?

– На какое море? Куда едет? – недоумевала Маша.

– Ты издеваешься? Тимур улетел на море с Ильдаром! Как это понимать?

– Ты что! С каким Ильдаром? На какое море?! – Маша даже отстранила от уха трубку и удивленно на нее посмотрела.

– С твоим Ильдаром, с Каримовым! Я думала, они и не встречаются вообще, а оказывается, вот как! Вы меня обманывали?

И тут Маша все поняла!

Как в детстве, в драмкружке, стояла она в кромешной темноте на дощатом полу и вдруг – раз! И все залито пронзительным светом. Она на сцене старого клуба, рядом с ней – все персонажи пьесы: Елабугов, Клинский, Аня, все… И теперь видно, кто сидит в кресле режиссера. Ильдар Каримов, вот кто!

А она, дура, сама сказала Каримову, что о Кузе она не так переживает, как горевала бы о родном сыне! И у него поднялась рука, он похитил Тимура!

Но мама!.. Нельзя маме знать об этом! Может, еще сможет Маша что-нибудь поправить, может, Марина поможет. Ведь не станет же Ильдар убивать собственного сына? Или станет? Она собралась с духом.

– Мамочка, ты понимаешь, это совсем ненадолго. У Ильдара какое-то мероприятие в Сочи, буквально три дня, там все будут семьями, я не могу поехать, вот он у меня и выпросил мальчишек. Ничего не случится. Сегодня пятница, ну, пару дней прогуляют. Ты не волнуйся.

– Как же, не волнуйся, – проворчала Алла Ивановна. – Все не нужен был сын, а тут потребовался! Эгоист твой Ильдар.

– Он уже сто лет не мой… Мам, ты извини, я тебе вечером перезвоню…

Она очень аккуратно положила трубку, опустилась на стул и закрыла лицо руками.

Это Ильдар. Ярославль. Владелец фирмы. И.К. Ильдар Каримов. Как она могла забыть? В юности он так подписывался в записках к ней. Он все знал. Он подставил ее, он отдал ее на растерзание своим прихвостням. Он стоит за всеми ужасными смертями, которые связаны с именем Цацаниди. Под его руководством разработан смертоносный прибор. Конечно, не только его рук это дело, под его руководством работают талантливые разработчики. Маша помнила, как перетаскивал он их из разнообразных НИИ и вузов.

Это по его приказу похитили Кузю, а теперь и Тимура. Он собирается убить Клинского и Елабугова, за то, что они слишком много знают. А потом он убьет и ее. Ей вспомнились слова, которые она услышала, стоя за дверью его кабинета. Кто работает не так тихо, как хотелось бы? Кого он только что видел? Кого он приказал погрузить и вывезти на дальнюю свалку? Да ее же! Машу! Он собирается убить ее, как только она добудет эти злосчастные документы! А она даже не знает, где их искать.

Тимка смог позвонить бабушке, предупредить… Почему не ей? Ах, черт, у нее же мобильный разрядился!

Из темного водоворота мыслей ее вырвал холодный душ. Камо, совершенно растерявшись и не зная, как вывести подругу из непонятного ступора, набрал в рот воды из графина и прыснул ей в лицо. Маша задохнулась от неожиданности, но очнулась.

– Рассказывай, черт тебя побери! – потребовал он.

– Отвези меня. Срочно!

– Куда? В милицию? Или в больницу?

– Нет. К Ильдару! Я все из него вытрясу! Я его задушу…

– Никуда я тебя в таком состоянии не повезу, – отказался Камо.

– Что? И ты туда же?! Ну и наплевать на вас на всех! – заорала Маша. – Я на такси доеду. Я пешком дойду! Пошли вы все…

Камо жестко схватил ее за плечи и потряс, боясь, что ее состояние перерастет в истерику.

– Ладно, поехали. Только я пойду с тобой. И по дороге ты мне все объяснишь, хорошо?

Он еще раз встряхнул Машу. Она кивнула, то ли от согласия, то ли от встряхивания.

Через несколько минут они в новой серебристой иномарке Камо уже неслись по направлению к центру города. Маша что-то рассказывала, путаясь и сама не понимая, что, собственно, говорит. Камо слушал и тряс головой, словно пытался утрясти в ней весь услышанный сумбур.

Они торопились. Хотя все же нет оправдания тому, что Камо решился на такой обгон на съезде с волжского моста. Казалось, он совсем чуть-чуть подал влево. Всего несколько сантиметров встречной полосы схватили колеса. Какой-то грязно-зеленый УАЗик со скрежетом снес серебристой «ауди» левое крыло и развернул ее поперек встречной полосы…

Наверное, все произошло за секунду, но для Маши Рокотовой эта секунда стала самой длинной на свете. За эту секунду она увидела все: новорожденного Тимку, грязно-зеленый УАЗик и испуганные глаза водителя в нем, мамино лицо, синяки на Кузькиных коленках, оранжевую морду КамАЗа у своего плеча, звездочки на погонах Марины Бобровой, пыльный парапет моста, весеннее-серую волжскую воду, Аню Григорьеву среди теплых пахучих сосен…

Эти бессвязные картинки сменялись, сопровождаясь медленным скрежетом, словно кто-то невыразимо сильный рвал голыми руками ржавый лист кровельного железа, которым папа обивал сарайку на садовом участке. А Маша собирала клубнику… Спелые ягоды посыпались на нее откуда-то сверху, потекли теплым соком в глаза… И тут кто-то выключил изображение, и ничего не стало. В темноте Машино сознание рассыпалось на миллиарды черных точек.


    Ваша оценка произведения:

Популярные книги за неделю