Текст книги "Отвергнутая истинная чёрного дракона (СИ)"

Автор книги: Светлана Ворон

сообщить о нарушении

Текущая страница: 9 (всего у книги 23 страниц)

Глава 27. Сегодня ночуешь здесь

~ Хитэм ~

Это невыносимо. Стоять здесь и мешать похлёбку, зная, что Эль неподалёку купается голой…

Я ужасно голоден. По ней. В паху сводит от боли, в груди что-то болезненно щемит. Даже в живот отдаёт, в солнечное сплетение.

Член топорщит штаны, и я поддаюсь соблазну. Ну, я ведь не железный!

Подхожу к окну с видом на сад и высматриваю силуэт девчонки за яблоневыми ветками.

Адовы псы, нужно было поставить лохань поближе! Ни черта не видно. Только игру света в ночной темени.

Возвращаюсь нехотя к плите. Пробую странное варево и отставляю котелок в сторонку.

Не могу больше терпеть.

Крадусь, как вор, в сад. Стараюсь, чтобы ни веточка никакая под ногой не треснула, ни птичка с гнезда не вспорхнула.

И вот я прямо перед поляной, прячусь в тени за деревом. Наслаждаюсь прекрасным зрелищем. Сглатываю.

Моя красавица купается! Полностью погрузилась в воду, положив голову на бортик и распустив светлые волосы. Ножки на другой борт закинула, лодыжки скрестила тонкие.

Улыбается, ладошкой лепестки гоняя по поверхности воды. Надеюсь, думает в этот момент обо мне.

Давлюсь слюной, когда девица приподнимается, и её пышные груди оказываются над водой. Луплюсь на персиковые сосочки, как псих одержимый, жадным взглядом ласкаю мягкие округлости. Хочу – не могу.

Как спать после такого? Они мне будут сниться! Сперма ударит в голову, и я сдохну!

Красавица моя белокурая начинает себя всю намыливать, и я с трудом сдерживаю глупый порыв метнуться к ней и помочь. Спинку потереть и всё такое.

А ещё ей вода понадобится чистая, чтобы смыть мыло с тела и волос. А ведь точно!

Неслышно ускользаю к реке, набираю ведро воды, кидаю сверху ковшик и несу в «банную комнату». Пытаюсь нагреть, но магия не слушается и выходит плохо. Переволновался, наверное.

Вообще её зелье на меня странно воздействует. Мозг должен бы очищаться, а он будто в липкой паутине запутывается. Разве так должно быть?

– Эй! – восклицает Эль при виде меня и тут же ныряет по шею, прикрывая все стратегические места хитрыми ладошками.

– Это чтобы мыло смыть, – глаза отводить даже не пытаюсь, нагло пялюсь на просвечивающую фигуру, и плевать мне на её возмущение. – Только разогреть особо не удалось.

– А что так? – говорит будто бы даже с ехидцей, вот же стерва.

Я лишь пожимаю плечами. Сейчас меня волнует вовсе не это.

Я бессовестно облапываю голодным взглядом её формы, Эль в ответ буравит меня насторожённым взором. Так проходит больше минуты.

– Принеси, пожалуйста, полотенце, – не выдержав напряжения, хрипло просит Эль, как будто предлог находит снова меня спровадить. – Ты забыл положить.

– Ага, – не спорю, бегу за махрой и обратно.

А эта коза уже пену смыла и стоит, закрыв от меня всю красоту своим грязным платьем.

– Положи и уйди, – строго выговаривает, когда я раскрываю полотенце, предлагая нырнуть ко мне в объятия.

– Ножки перепачкаешь, – мягко говорю, вкрадчиво. Глаза в глаза.

Она даже теряется. Тонет в моих глазах, завораживается. Мы друг на друга странно влияем.

– Ты совсем обнаглел! – обиженно произносит и ножкой топает. – Я сама!

– Ну дай донесу, – канючу, как капризный ребёнок.

Закатывает глаза.

– Это неприлично! – отчитывает очень серьёзно, аж брови сводит. – Так не делается.

– Ой, да что я там не видел, – отмахиваюсь якобы равнодушно, а сам балдею оттого, как густо Эль сразу краснеет.

И видел уже, и трогал, и удовольствие оба получили. Ну чего выделывается?

– Обещаю сильно не лапать! – вру, даже не моргнув.

– Поклянись… чем-нибудь, – смотрит так пристально, с прищуром, кусает свои пухлые губы.

А я вспоминаю, как целовал её возле дома. И как она отвечала, даже не задумываясь… первые пару минут.

А потом всё, опомнилась. И как вцепится мне в щёку!

Коготки у нее острее, чем у кота! До сих пор кожу щиплет.

– Клянусь чем-нибудь, – повторяю я абсолютно серьёзно, ни один мускул не дрогнет.

Не выдерживает. Смеётся.

А я, пользуясь благоприятным моментом, решительно шагаю вперёд, укутываю её махрой и вытягиваю из лохани под сдавленный визг.

– Держу, – обещаю не уронить, хотя брыкается так, что едва держу.

– Я дозволения не давала! – возмущается, но к груди моей доверчиво льнёт и ножки скрещивает, поджимает ближе к животу.

И такой уязвимой сразу становится, хочется обнять и защитить от любой напасти. Что со мной происходит?

– «Дозволения», – повторяю я пафосно, пародируя её интонацию. – Ты вроде не королева, откуда такие манеры?

Поджимает губы и отворачивается, хотя ничего такого я не сказал. Зачем обижаться на правду?

– Ты ответь мне, – несу девочку через сад и стараюсь отвлечься от мысли, что под махрой она голая. У меня стоит. Болит. Ноет. Хоть вешайся. – Точно я не женат на ведьме твоей?

Поворачивает голову и смотрит так, словно душу наизнанку мне выворачивает и грязь всю на стол вытряхивает. Глаза у неё бездонные, как синее небо. Чистые.

Но сейчас отнюдь не невинные. Хитрые.

Складывает губы в трубочку, раздумывая, что же ответить. Размазать меня или пощадить всё-таки.

Маленькая, вредная стервочка, так и хочет соврать, вижу ведь. Думает, дурочка, что это меня остановит от поползновений.

– Точно, – отвечает нехотя, с тяжёлым вздохом, словно от самого сердца отрывает правду. – Её муж на моих глазах умер, мы вместе его хоронили. Так что… не нервничай.

– Не буду, – прижимаю теснее к своей груди и втаскиваю ношу в дом, с наглой улыбкой несу её прямо на свою кровать.

Ладно, это её была кровать. Но сейчас-то моя.

– Здесь сегодня ночуешь, – заявляю твёрдо и силой удерживаю, припечатываю к матрасу за бёдра. В глаза смотрю.

Руки не распускаю, но взглядом понять даю, что больше не отпущу.

– А ты где будешь спать? – хлопает невинными глазюками, прикидываясь дурочкой.

Глава 28. Дымится уже!

~ Хитэм ~

– Тоже здесь, – пресекаю возможные возражения.

– Ну уж нет! – задирает нос оскорблённо.

– Я же сказал, что женюсь, – не даю вырваться и избежать серьёзного разговора. – Значит, женюсь. Завтра же в храм съездим. Хватит уже от меня бегать. Я тебя хочу!

И пальцами сжимаю легонько, давая прочувствовать.

Краснеет густо, дразнит мои ноздри женственным запахом шоколада и персика.

– Мы уже обсуждали это. Я не хочу, – поджимает губы и махру до шеи натягивает.

А я и на руки залипаю. Кожа гладкая, нежная, так и хочется языком по ней провести. Прикусить легонько и мурашки губами собрать.

Возбуждаюсь уже от всего, совсем с катушек слетел. Даже от вида тонких запястий!

– Что бы я ни сделал – это в прошлом, – обещаю твёрдо, её взгляд удерживая. – Впредь я буду хорошим.

– Это до первой юбки? – вскидывается ревниво.

Задираю бровь, не понимая, чего она привязалась ко мне именно с этой претензией. Потому что мужик видный, что ли?

– С нами сегодня в повозке ехали пять полуголых женщин. Что-то я не припомню, чтобы засмотрелся хоть на одну. А на них и юбок-то не было, одно лишь недоразумение.

– Хм, – задумывается моя Эль, что не такой уж я и плохой. – Прости, но тебе всё равно нет веры.

– Это ещё почему? – срываюсь и злюсь. – Что ты такая неприступная и колючая?! Может, тебя обидел кто, а ты на меня переносишь?

– Да, обидел! – выплёвывает обвинение.

В глаза смотрит так, будто это я. Буравит, не отводит свои синие омуты. В них плещется что-то дикое: возмущение, ненависть.

– У меня жених есть! – выпаливает.

Вот вроде не тронула, а словно пощёчину дала. Ушат воды ледяной в лицо выплеснула.

Какой ещё жених!

Закипаю мгновенно. Ревность накрывает меня жгучей волной. Перед глазами – красная пелена.

Отпускаю девицу. Боюсь, в порыве слепой ярости кости переломаю.

– Жених?! – рычу сквозь зубы.

И хочу спросить, где этот козлина. Я сейчас быстренько с ним разберусь, чтобы под ногами не путался.

– Был, – уточняет, и я дышу, как паровоз, тщетно стараясь успокоиться.

– И куда же он делся? – с вызовом цежу, близко к лицу наклоняясь.

Открыто угрожаю расправой любому мужику, который рядом с ней ошивается. Пусть знает, что я не позволю никому её у меня отнять! Ни бывшему жениху, ни будущему.

– Сплыл! – орёт так, будто в этом тоже виноват я. – Бросил он меня, ясно?! Перед самой свадьбой. Обещал жениться, вот прямо как ты! А сам…

И смотрит так яростно, как будто ждёт, что я прямо сейчас передумаю её в жёны брать, пойду на попятную. Ну, или сразу же после того как мы разделим постель.

– Но я – не он, – шиплю. – Я так не поступлю.

Ставлю руки по обе стороны от Эль, и она невольно на подушки подо мной опускается, чтобы создать расстояние. Вся пунцовая, страстная… Но на этот раз не от смущения, а от гнева.

– Ага, ага, – не верит и презрительно кривится, не пасуя перед моим агрессивным напором.

А меня бесит этот мудак, который убил в моей девочке веру в мужчин. И как мне теперь убедить её, что я – не такой?

Тем более я и сам не знаю, какой я на самом деле. Есть только чувство внутри, что Эль не хочу отпускать. Что она принадлежит только мне.

– Ну, хватит уже давить на меня, – бормочет, умоляюще глядя на меня снизу вверх. – Я голодная.

– Я тоже, – ухмыляюсь, поедая глазами спрятанные в махре изгибы девичьего тела.

Представляю, какая она там голенькая, чистенькая, ароматная после душистой пены, и чуть ли не скулю.

– Я не про… фу ты какой, – отчитывает меня за то, как я её слова извернул. – Дымится уже!

Невольно смотрю на свой вздыбленный пах, решив, что это она про него. И только потом доходит, что в доме что-то горит.

Бегу к печи, а там огонь разошёлся без присмотра и бок котелка сильно поджарился. Сама похлёбка в порядке, только на внешней стороне капли дымят.

Разливаю ужин по глубоким тарелкам и несу своей невесте в постель. Приношу разделочную доску, нож и остатки хлеба.

Попутно расписываю в красках, как мы назавтра жениться будем. Как красиво и романтично всё сделаю.

Денег у меня нет, но за инструменты, которые я привёз, можно выручить, чтобы хватило на подвенечное платье.

Эль даже не спорит почему-то. За обе щёки наяривает свою похлёбку, а сама так на меня пялится, будто уже верит.

Глаза широко распахнуты, синие и доверчивые. Внимает жадно каждому моему слову и ресничками хлопает.

Такая Эль мне нравится больше, чем неприступная злючка. Я весь уже перед ней стелюсь, устал из кожи вон лезть. Награду хочу.

И я сегодня её получу. Чувствую, что дожал девицу, наконец. Раздвинет свои красивые ножки. Поверила.

– Ой, – дёргает рукой, хватаясь за лезвие ножа вместо рукояти.

Так на меня засмотрелась моя красавица, что не заметила.

Кровь из пореза на пальце капает на постель. Эль морщится и ищет что-то глазами.

А доктор же прям перед ней!

Хватаю девчонку за руку и нежно облизываю раненый пальчик.

Эль вздрагивает и смотрит на меня потрясённо. Глаза – как два синих колодца.

И я не отвожу глаз. Тихонько языком ранку оглаживаю, второй пальчик тоже захватываю и слегка посасываю.

Вкусная она, обалдеть! Крышу рвёт, в штанах адский пожар. В груди спирает.

Рот Эль приоткрывается, дыхание становится рваным. Следит за моими действиями заворожённо. Плывёт невестушка моя.

А я незаметно отодвигаю в сторонку тарелки и разделочную доску, голодный и готовый наброситься на свою жертву в любой момент.

Я возбуждён как дьявол. Краснеющая от смущения Эль тоже.

– Ты не мог бы… – хрипло произносит таким томным голосом, что я аж постанываю от предвкушения.

Облизывает губы, и я тяжело дышу.

– Не мог бы ты принести мне попить?

В горле пересохло? Да, моя хорошая, у меня тоже! Сейчас мы с тобой займёмся любовью, и это пройдёт!

– Бегу, – выпускаю свою пойманную добычу буквально на минутку, чтобы зачерпнуть в ковш воды.

Да только и слышу, как её босые ножки по полу стучат.

– Куда-а! – оборачиваюсь и резко срываюсь в погоню.

Но поздно! Эль с визгом взбегает на чердак и захлопывает дверцу перед самым моим носом!

Толкаю рукой: заперто. Пробую плечом, а она двигает что-то тяжёлое по полу и сверху ставит.

Вот же необъезженная коза! Так лихо меня развела!

– Ну погоди! – рычу сквозь зубы, ударяя снизу кулаком, и хищно скалюсь, услышав испуганный вскрик. – Я до тебя ещё доберусь! Всё равно моей станешь!

Глава 29. Поклянись

Утром я чувствую себя превосходно, как будто снова вернулась в поместье, из которого когда-то сбежала.

Кожа поскрипывает, волосы свежие и пушистые. Пахнут ароматно, персиком и водяной лилией. Я давно не чувствовала себя настолько чисто вымытой.

Я уже и забыла, как приятно нежиться в настоящей горячей ванне!

Летом моюсь в холодной реке, а зимой – в чулане. Но ведром нагретой воды в ледяном воздухе не больно-то и намоешься. Удовольствия уж точно тогда никакого, одно мучение.

И теперь я словно снова на миг стала ухоженной девушкой. Даже ностальгия внутри вспыхивает по тому давнему времени. Но и боль с нею приходит.

Мне нельзя забывать, как король обидел меня тогда! Он заботится сейчас обо мне только потому, что хочет со мной в постели потешиться. А потом выбросит как мусор!

Это если не вспомнит. А если память вернётся, участь похуже меня ждёт. Даже не представляю, каким будет моё наказание.

Я ему нисколько не верю.

Но таю… Как же я таю от его ласковых касаний и сладких обещаний! Он такой…

Без королевской мишуры он простой, работящий мужик. Всё-то у него в руках спорится, и готовить он умеет, и заботиться о женщине, которую считает своей. И защитник из него превосходный.

Чуть-чуть перевоспитать, и отличным мужем станет этот испорченный, самодовольный драконище!

Спозаранку спускаюсь и готовлюсь к отъезду в город. Складываю зелья для спасённых девочек, варю на алхимическом столе новое от памяти – нужной концентрации, всё теперь по рецепту.

А сама поглядываю на спящего истинного и мечтаю, ох, как же я мечтаю! Что вот так и будем мы дальше жить. И взаправду поженимся, и домишко отстроим свой рядом с хозяйским. Заведём детишек спустя некоторое время.

Нам для этого даже метка не понадобится, притяжение и без неё возникло. Да и королевство без своего короля на месте стоит, не разваливается. Что ещё нужно для счастья?

Хитэм просыпается, когда уже готов завтрак. Хмуро смотрит на меня, но затем смягчается и присоединяется к трапезе, прямо босыми ногами по полу топая.

Такой он домашний, простоватый в обычных льняных штанах. Мощный, обнажённый торс прекрасно сложён, чёрные волосы красиво струятся по плечам.

Пахнет умопомрачительно, чувствую его солоноватый флёр даже на расстоянии, он пропитал весь дом.

Вздыхаю. Ну до чего же красавец!

А он как чувствует, что сегодня я даю слабину. Заливает в уши такие сказки, что я против воли заслушиваюсь.

Такой энергичный, воодушевлённый своей безумной идеей. Что я невольно проникаюсь и начинаю сама в неё верить. А нельзя!

– Пока ты займёшься девушками, – с аппетитом уплетает овсяную кашу с орехами, глаз не отводя от меня, – я раздобуду денег и куплю нам обручальные кольца. Какие хочешь, золотые или серебряные? С камешками или без?

Какой же он жутко самоуверенный!

– Я ещё согласия своего не давала, – вяло сопротивляюсь, а у самой сердечко трепещет.

И искушение становится всё сильнее. Как будто Хитэм заражает меня своим энтузиазмом, ядовитые мысли мне в голову вкладывает.

– Ну, так дай! – улыбается дерзко, ничуть не сомневаясь в моём ответе.

– У тебя документов нет, – напоминаю вредно, ковыряясь ложкой в тарелке. – Без них нас не поженят.

– Спорим, я улажу эту проблему? – принимает вызов так легко, словно это плёвое дело.

– Валем назовёшься? – издеваюсь, даже не скрывая.

Пыхтит. Не нравится ему моё женское прозвище. Да, Дитреваль звучало намного солиднее.

Но мне не быть уже Лориэль Дитреваль. Будучи королём, он меня замуж не взял!

Вот и пусть будет Валем! Так ему и надо! И фамилию себе возьмёт подходящую, например, Предатель или Развратник.

Сама себя накручиваю, только чтобы не сломаться под его диким напором.

А это трудно, когда он смотрит на меня с такой обжигающей страстью. Будто по-настоящему мной одержим. На всё готов ради цели. Горы свернёт, войну начнёт и победит сотню врагов, лишь бы я разделила с ним постель.

Наверное, таким и должен быть настоящий король. Решительно берущим то, что считает своим.

– Ты чего приуныла, невеста? – подкрадывается со спины, когда я складываю в таз посуду под рукомойником.

Обхватывает сзади и прижимает к себе, а носом зарывается в мою шею и жадно дышит.

– Всё будет хорошо, – шепчет горячо и бодряще, окружая меня своим жаром со вкусом кипариса и пачули. Я тону.

Застываю камнем и судорожно вздыхаю, когда его руки стискивают мою талию. Ноги становятся ватными.

И хочется сдаться. Так хочется сдаться!

Но мне нужны кое-какие гарантии.

– Тогда поклянись, – устало прошу.

– Что ты хочешь услышать? – водит носом под ухом, и по всей моей коже мурашки удовольствия разбегаются.

Я знаю, что поступаю неразумно. И поддаюсь малодушию. Но как ещё мне себя обезопасить? Ведь я запуталась в паутине лжи!

Если дракон даст клятву, обязан будет её выполнить. Знал или не знал детали – не важно, правда?

Так я совесть свою успокаиваю.

– Что бы ни случилось потом, что бы ты обо мне ни узнал, ты меня простишь!

Само вырывается. Прикусываю язык, да поздно уже, проболталась. Посыпятся вопросики, мы поссоримся, потому что правды я не скажу.

– Клянусь, – так просто даёт обещание, как будто меня даже не слышал.

Куда ему! Он уже щупает мою грудь и бугром своим каменным в ягодицы тычется. Так мы и до алтаря не дойдём.

Шлёпаю его по рукам и толкаюсь попой.

Стонет.

А у меня ноги дрожат и в животе треклятые бабочки. Тело почти невесомое. Бери тёпленькой.

– Ты меня вообще слушаешь? – строго предъявляю, а голос предательски дрожит.

– Ага, – покусывает плечо, а я жую губу, чтобы сдержать стон. – У тебя есть какая-то тайна и ты боишься, что я её узнаю. Мне плевать, что ты там скрываешь, я хочу тебя любой.

«Хочу», а не «люблю» – царапает по живому. Самовлюблённый гад!

Но кошмар в том, что он расслышал каждое моё слово! И даже выводы сделал правильные, в его-то невменяемом состоянии.

Я такой многозадачностью похвастаться не могу. Голова плывёт, колени дрожат. Дыхание сбивается, а прижатый ко мне твёрдый ствол уже не так и пугает.

Краснею как помидор. От вины, от стыда. От желания воспользоваться ситуацией.

Он ведь всё равно не отстанет. Так или иначе, добьётся своего: уложит меня в постель. И честнее будет, если это случится в браке.

Если я отдам ему невинность просто так, жить дальше не смогу. Никогда себя не прощу.

– У тебя десять минут, – усложняю ему задачу до невыполнимой, чтобы стал серьёзнее. – Потом я пешком уйду.

– Это «да»? – вкрадчиво уточняет, даже замерев на мгновение.

Кусаю губу, а дурацкая улыбка не слушается. Ползёт на губы, еле давлю.

– На твоё поведение посмотрю, – строжу как могу, чтобы не расслаблялся. – Может, соглашусь, а может, и передумаю! Так что у тебя десять минут и ни секундой дольше!

– Я буду готов через пять, – рычит напоследок и по-звериному прикусывает ухо, одновременно отвешивая шлепок по заднице.

Я взвизгиваю и возмущённо шиплю. Прямо-таки в гневе от его самоуправства!

Но на самом деле порочно счастлива.

Нет, ну это же ненормально, да? Обманом женить на себе короля и почти не испытывать при этом раскаяния?

Хитэм уходит снаряжать коня, а во мне странное чувство растёт. Будто я победила только что, а не проиграла.

Мой истинный станет моим! Пусть и с помощью хитрости, но я ведь старалась поступить правильно: отказывалась и сопротивлялась, сколько могла! Он сам настоял!

Не хочу думать о том, что будет завтра. Я заслуживаю капельку положенного мне счастья. Оно обещано мне было с тех пор, как на запястье вспыхнула драконья метка, и сейчас я просто получаю то, на что имела право всегда. Так ведь?

Умываюсь холодной водой, потому что щёки пылают. Привожу в порядок растрепавшуюся причёску, оправляю смятый лиф платья.

О старцы, я вся горю. От предвкушения бёдра сводит, в сердце вообще апокалипсис.

Я даже о платье подвенечном думаю – представляю, как его куплю. Хочу скорее предстать перед священником, украсть драконью свободу и сердце, услышать его согласие и назвать Хитэма мужем.

Сказка? Да!

Интересно, какое имя и фамилию он выберет?

Проходит больше пяти минут, я та ещё клуша. Спешу к гружёной повозке вся в розовых мечтах.

Надеюсь, нам ничто не сможет помешать. Ни буря, ни волки на дороге, ни сломанное колесо. Ни гнев богов, ни особо внимательные граждане, которые могут узнать моего жениха даже с бородой.

Снимаю с плеча свою дорожную сумку, чтобы закинуть её в повозку, и Хитэм ко мне поворачивается. Подаёт руку, чтобы я взобралась к нему на козлы.

Одетый в обтягивающий охотничий костюм, сияющий самодовольством. Красивый, одуряюще самоуверенный, с блестящими, чёрными волосами и жадными, тёмными глазами.

Смотрю на его лицо, и моя новорождённая улыбка умирает, а сумка выскальзывает из ослабевших пальцев и падает оземь. Склянки разбиваются.

Что он наделал?!