Текст книги "Отвергнутая истинная чёрного дракона (СИ)"

Автор книги: Светлана Ворон

сообщить о нарушении

Текущая страница: 8 (всего у книги 23 страниц)

Глава 24. Город

На обратном пути Хитэм непривычно мрачен и молчалив.

Он сидит на козлах большой повозки, гружёной всяким хламом, который он собрал в обезлюдевшей крепости.

На вопрос «зачем» ответил коротким «надо» и разграбил всё разбойничье пристанище. Разогнал весь этот рассадник зла и порока. Накидал в повозку оружие, какие-то доски, инструменты.

Я стояла на площади посреди побоища, которое он устроил, и смотрела, как он методично «прибирает» следы своего ужасного срыва. Как заносит тела в дома, а потом поджигает эти дома.

Его холодная решимость меня пугала. Я не представляла, что драконы бывают настолько жестокими и безжалостными.

Нет, я знала, что это самые сильные и могущественные существа. Что их практически невозможно победить.

Но в мирное время эта великая раса давным-давно просто правила, а не воевала. Драконы были строгими, но мудрыми и уравновешенными правителями.

Они сидели на тронах, занимали в королевствах высокие должности. Не нападали на города, не жгли людей, и их попросту переставали бояться.

Я и забыла о том, что Хитэм по сути зверь. И боже ты мой, какой же он свирепый и неуправляемый в гневе!

Нет, его дракон не вырвался на свободу. Король сражался как человек. То есть, как маг, за которого его местные разбойники приняли.

Магии огня вдосталь хватило, чтобы расправиться с огромным числом противников. Там, где не хватило меча, Хитэм просто сжигал нападавшего рукой.

Он всех их убил! Бессердечно, не колеблясь. Не дрогнув ни разу, будто тысячу раз это раньше проделывал.

Вспоминаю и начинаю дрожать от ужаса и восхищения одновременно. Он бился неистово!

Как воин. Как берсерк. В его теле заключена неимоверная сила. Мощная, убийственная.

Теперь я уверена: даже не воспользуйся он вырвавшейся из вен драконьей магией, всё равно бы победил. От него никто не ушёл бы живым.

Хитэм явно не на троне всю жизнь лоботрясничал, как я считала. Судя по тому, как виртуозно он обращается с трофейным мечом, и как хладнокровно убивает врагов, мой истинный бывал в настоящих сражениях.

И теперь мне ещё страшнее с ним рядом находиться. Я сижу в повозке позади и боюсь на него даже смотреть. Постоянно проверяю разорванный лиф на груди, который кое-как прихватила шёлковыми лентами.

Вспоминаю, как Хитэм втащил меня в дом и набросился словно оголодавший зверь. Целовал так дико и безудержно, словно обезумел.

Приподнял над полом и припечатал к стене. Подхватил под колени и заставил обнять его торс ногами, а сам прижался твёрдым бугром к моей промежности.

Его губы скользили по губам, по шее и обнажённым соскам, оставляя обжигающие следы. Его руки были везде, мяли грудь и ягодицы, не давали опомниться и отстраниться.

Мне с трудом удалось привести его в чувство.

Я совсем не готова была расстаться с девственностью сразу после того как меня чуть не изнасиловали в рабской клетке. На грязной кровати в бандитском борделе. Нет!

– Прошу тебя, не здесь! Умоляю, остановись! Не надо, не так!

Оторвав от стены, Хитэм бросил меня на чью-то измятую постель и навис сверху, тяжело дыша и обжигая отсутствующим взглядом, наполненным дикой потребностью.

Хищник, который поймал свою добычу. Воин, который получает свою заслуженную награду после победы…

Я чувствовала, как сдаюсь под его горячим натиском. Как тело дрожит, поддаётся его первобытной страсти, отзывается на грубую ласку.

Он – мой, я остро чувствовала именно в тот момент. А я – его. Плевать на скрытую метку.

Но…

– Ты весь в крови! Я грязная! Это бордель! Мы на кровати какой-то шлюхи! Меня сейчас стошнит…

Он замер. Последние мои слова были пронизаны таким настоящим отчаянием, что Хитэм смог остановиться.

Он удивлённо оглянулся вокруг, как будто до этого мгновения не осознавал своих действий. Может, так и было.

После этого он молча встал и ушёл. Больше не проронил ни слова.

Мы спускаемся по ухабистой горной дороге, ведущей к городу. Я кусаю губы, придумывая, как этого не допустить. Как объехать опасное место, свернуть мимо города.

Пусть король теперь сам на себя не похож, всё же могут найтись те, кто узнает его даже небритого и в одежде охотника.

– Помогите нам, пожалуйста! – из кустов на дорогу выскакивает девушка.

Я узнаю в ней одну из несчастливиц, которых разбойники держали в плену и использовали для удовлетворения низменных нужд.

– Там девушке плохо! Она умирает!

Хитэм натягивает поводья, и наша повозка останавливается. Я спрыгиваю и спешу на помощь.

Девушка лежит на траве и конвульсивно дёргается. Глаза закатились. Изо рта идёт пена.

На ней лишь цветастый лиф и прозрачная нижняя юбка. Всё тело в кровоподтёках и следах жестокого обращения.

Такая худенькая, молоденькая. Святые Небеса, совсем девочка, а они…

Опускаюсь на колени, подбираю с земли толстую веточку и прошу дать мне платок. Обматываю веточку тряпицей и всовываю пациентке в рот, разжимая зубы. Поворачиваю девочку на правый бок и прошу остальных придержать.

Когда судороги стихают, предлагаю перенести несчастную в повозку и самим тоже в ней разместиться.

Нельзя бросать этих девочек в беде. Они такие одинокие, измученные.

Теперь уже нет смысла искать объездные пути. И так ясно, что больную я не оставлю, пока не окажу нормальную помощь.

В городе есть лавка, можно приобрести лекарства. Я выпишу назначения и только потом поедем домой.

Хитэм воспринимает мою самодеятельность без эмоций. В нашу сторону даже не смотрит.

– Поехали, – тихо командую, и он так же молча стегает вожжами лошадь.

Девочки кучера побаиваются, со мной переглядываются и ничего не говорят. Для них он не убийца. Он их спаситель. Но его молчание напрягает.

В город прибываем уже к вечеру. Лекарская лавка закрыта.

И когда я отступаю, беспомощно подёргав ручку и признав поражение, Хитэм горделиво поднимается по ступеням и со всей дури лупит по двери кулаком.

Оглушительно и нагло тарабанит по дереву! Аж весь дом содрогается!

На втором этаже загорается свет. Ступени скрипят.

Убедившись, что аптекарь отреагировал, Хитэм возвращается в повозку, предоставляя дальнейшие переговоры мне.

Ну и ладно, с мистером Гровицем я хорошо знакома. Мне, конечно, неловко, что мы его разбудили, но и дело отлагательств не требует.

Вскоре я выхожу с нужными зельями и направляюсь на постоялый двор, где остановились на ночлег спасённые девушки. Им есть чем расплатиться, у них с собой полно награбленных драгоценностей со складов тех разбойников.

Юная пациентка уже пришла в себя, даже пытается благодарно мне улыбнуться. Получается только плохо, вымученно.

Состояние её ужасное: еле может сидеть. Даже лежит напряжённо, страдает от боли. Колени к животу подтягивает и стонет.

Если бы не Хитэм, ей недолго жить бы оставалось. Замучили бы её эти изверги до смерти.

А теперь есть шанс, что она поправится. Только как забыть всё, что с ней в этом борделе делали?

Объясняю девочке, как часто она должна принимать снадобья, в какой последовательности. Обезболивающее, а потом средство, расслабляющее мышцы, чтобы судороги предотвратить.

Обещаю назавтра приехать с проверкой и привезти ещё одно зелье, которого у аптекаря не было.

Девочки благодарят меня от души, даже плачут некоторые. Предлагают в уплату драгоценности, но я отказываюсь.

Им самим нужнее, ведь ещё добираться до родных земель на перекладных. Большинство не из этих краёв.

Выхожу с постоялого двора, когда солнце уже садится и ночь окутывает засыпающий городок. Пахнет набегающей с гор сыростью, цветущим вдоль ограды шиповником и едой из расположенной неподалёку таверны.

Я уставшая и голодная, но задерживаться и ужинать здесь мне совсем не хочется. Поскорее бы добраться домой.

Подхожу к повозке и вижу Хитэма, он стоит напротив доски объявлений. Заложив руки в карманы и широко расставив ноги, рассматривает лица «особо опасных преступников».

У меня внутри всё скребёт от нехорошего предчувствия. Ледяными иголочками страх сковывает всё нутро.

Не могу объяснить, почему волнуюсь. Просто Хитэм очень уж пристально изучает листовки.

– Я закончила. Едем? – робко его зову, забираясь в повозку.

Разворачивается и так же молча садится на козлы, с досадой бросая мне под ноги скомканный бумажный листок.

Понукает лошадь, и та устало тащит нас по мощёной дороге. Колёса отстукивают неровный ритм.

Я тянусь к комочку, а внутри лихорадочно трепещет сердце. Что там такое?

– И давно ты знаешь, кто я? – вдруг произносит король холодно и отчуждённо. – Знала и молчала всё это время? Ты поэтому замуж за меня не хочешь?

Глава 25. Ты знала, кто я!

Хитэм недовольно смотрит на объявление))

Замираю от ужаса. Меня сковывает такое оцепенение, что дышать не могу. Сердце спотыкается и падает в глубокую бездну.

Он знает! Вспомнил сам? Или в объявлениях было его лицо? Понял, что он король и я его обманула!

Адские котлы, мне конец! Он не станет даже морочиться с наказанием, просто убьёт за всё, что я сделала.

Опоила его зельем. Скрывала правду. Издевалась и подшучивала.

Судорожно выдумываю оправдания. Ну, скажу ведь, что не узнала! Я простая девушка, живущая в лесу, откуда мне знать в лицо короля?

Вряд ли он понял, что я его сбежавшая истинная. Иначе совсем не так бы со мной разговаривал.

Да и вообще, правил бы он нашей лошадью, если бы считал себя оскорблённым королём?

Пальцы дрожат, пока я разворачиваю комочек с объявлением и разглядываю картинку в свете уличных фонарей.

На листе действительно Хитэм. Лицо красивое, надменное, в обрамлении блестящих чёрных волос.

Одежды не видно. Это портрет.

Художники постарались изобразить короля в наилучшем виде. Гораздо качественнее, чем в других объявлениях, где преступники начертаны наспех размытыми карандашными штрихами.

– А где текст? – бормочу растерянно.

Информационной части объявления нет, осталось только самое верхнее слово «Вознаграждение».

А ещё сажей какие-то шутники пририсовали королю рожки и бородку, как у козла. Наверняка эти же проказники перевесили объявление на стенд с преступниками.

– Не видишь что ли, оторвали, – огрызается Хитэм, хлеща несчастную лошадь, чтобы двигала побыстрее.

А я не понимаю, что испытываю.

С одной стороны, облегчение. Мой бывший понял всё превратно, и у моего наказания появилась отсрочка.

С другой… я что, позволю ему думать, что он один из разбойников?! После того как он доблестно сражался против них? Спас меня от изнасилования?

Я так запуталась в своей лжи. А она ещё и наслаивается, я в ней всё сильнее увязаю, как в липкой паутине.

Но если я расскажу ему правду, то вряд ли выживу. А мне ещё хочется пожить. Когда он узнает истину, мне лучше быть от него подальше.

Но как же мой план по перевоспитанию? По наказанию бывшего за его предательство? Ну нет, я так просто не сдамся!

– И что? – интересуюсь осторожно, какие онсделал выводы.

– Ты знала, что я был одним из этих уродов, так почему не сказала мне?! Зачем прикидывалась несведущей?!

– Нет, я не знала.

– Да хватит врать! – Хитэм почти орёт, так злится. – Тот старый козёл меня узнал. Даже имя назвал – Валенцо. За дурака меня не держи!

Я сглатываю комок. Запуталась я, и Хитэм тоже увяз по-своему. И имя это ещё – вот так совпадение!

– Ну, ладно, разбойник, – цедит бывший сквозь зубы, ему это ужасно не нравится. – А так ведь выходит, я – муж твоей хозяйки?!

Нет, это даже не недоразумение. Это полная катастрофа!

Но, вопреки опасности последствий, я с трудом сдерживаю смех. Надо же было так нелепо вляпаться!

И очень подмывает смолчать, сил нет. И посмотреть, как Хитэм будет реагировать на то, что женат на старухе.

Представляю его лицо, когда он её увидит. Если б и её можно было подговорить мне подыграть, забавно бы получилось.

И если он будет считать себя женатым, то не осмелится больше руки распускать, оставит меня в покое.

Вот только… Мои преступления множатся словно снежный ком, и наказание станет гораздо суровее.

А Урухвильда метлой ещё добавит, если не хуже, она совсем не понимает шуток. Нет уж, перебор.

– Вот тут я могу тебя успокоить, – стараюсь говорить серьёзно, давлю смех в зародыше, хотя это тяжело. – Они тебя приняли за другого, потому что на тебе его одежда. Про молодость вторую сами додумали, потому что ведьму боятся.

– А Валь тогда почему? – с вызовом бросает король.

По профилю видно, как глаза прищуривает и желваки ходуном ходят. Не верит. Злится.

– Ты же не из воздуха это имя взяла? Валенцо – Валь. Знала и молчала. И в город ехать не хотела, дорогу объездную искала. Думаешь, я не заметил, как ты воровато по сторонам оглядывалась? Как будто боялась, что меня узна́ют!

Краснею, как помидор. Какой же мой истинный внимательный, подмечает столько важных деталей!

Это пугает. Его мозг восстанавливается, и рано или поздно зелье перестанет подавлять его память. Добром мой план точно не кончится.

– Ну, что на это скажешь? – требует ответов, аж на поводьях кулаки до белизны сжимает.

А я вспоминаю, как он этими вот пальцами шеи сворачивал здоровенным разбойникам, уложив в одиночку несколько десятков, и сердце в пятки проваливается. Моя собственная шея тут же побаливать начинает.

Нервно сглатываю. Лихорадочно подыскиваю объяснение.

– Я и правда боялась, что тебя узна́ют, – говорю медленно, – но не потому, что ты подумал.

– И почему же? – оборачивается и буравит колючим взглядом, прямо-таки под кожу им пробирается.

Холодно становится. Неуютно. Я бледнею, опять краснею.

И вздыхаю. Выхода нет – опять вру. Всё больше и больше запутываюсь.

– Думала, что тебя узна́ет твоя родня, вдруг она здесь живёт. И тогда ты уйдёшь.

Мы смотрим друг на друга так долго, что мир начинает словно сужаться вокруг нас. Лес, средь которого мы едем, темнеет и давит с двух сторон. Дорога превращается в узкий туннель, в котором только Хитэм и я. И масляный фонарь, дающий немного света в кромешной тьме.

Ровно столько, чтобы нас притягивало друг к другу этим магическим водоворотом.

Не знаю, что находит Хитэм в моих глазах, но его взгляд в какой-то момент смягчается. Словно он верит тому, в чём я призналась.

А я ведь не совсем я и солгала. Я ненавижу его и люблю. Он оскорбил меня, но я не разлюбила.

И несмотря на всю мою обиду, я жду и боюсь момента, когда он меня покинет.

Лучше уж ненавидеть, чем никогда больше не видеть. Лучше вечно спорить и подначивать, чем смиренно принимать участь породистой истинной, которая нужна только чтобы наследников строгать одного за другим. И не мешать развратнику вести привычный образ жизни.

Хитэм отворачивается, и давящая атмосфера отпускает. Моё дыхание успокаивается, оковы с сердца спадают.

Дорога снова становится ухабистой и пыльной. Возвращается запах навоза, леса и скошенной на полях травы.

И я понимаю, что неосознанно Хитэм применил ко мне драконье принуждение. Только вряд ли осознал это и заметил.

Мы прибываем к дому лишь глубокой ночью. Грязные, уставшие, не говорим друг другу ни слова. Буквально сползаем с телеги.

Хитэм остаётся, чтобы распрячь лошадь и найти ей прибежище. Я отправляюсь готовить поздний ужин.

Кладу сумку с лунными камнями на алхимический стол хозяйки. Мы подобрали их на обратном пути. Очень надеюсь, что они искупят часть моей вины.

Разжигаю печь, ставлю воду нагреваться. Кидаю то, что приготовится быстрей: лапшу, мелко нарезанный картофель, лук и укроп. Немного вяленого мяса для жирности. Посыпаю сушёными грибами и душистым любистоком.

Получается простенькая похлёбка. Но для желудка, в котором с утра даже кусочка не упало, пахнет изумительно!

Немного болотника натираю на тёрке, сок отжимаю. Смешиваю его с имбирём и эльфийской солодкой – она отлично нейтрализует горький вкус корня.

Готовить полноценное зелье буду завтра, а на сегодня и так сойдёт.

Хитэм появляется в сломанном проёме двери и так жадно смотрит на котелок, что я невольно улыбаюсь. Он настолько голодный, что глаза горят. Кадык дёргается, когда он сглатывает слюну.

Я словно чувствую его сердце на расстоянии, как оно ускоряется. И как смягчается его мрачное настроение при виде почти готовой еды.

– О! – издаёт он короткий одобрительный звук.

Как будто не ожидал, что я начну готовить. Думал, сразу завалюсь спать.

Что ж, каждый судит по себе!

Мой бывший держит в руке кожаный жилет со всей амуницией, небрежно кидает на кровать и подходит ко мне.

Он ещё и без рубашки, и я только сейчас замечаю, что его волосы мокрые. Следов крови на коже нет: умылся в реке.

Залипаю на капельки влаги на мощном торсе, сглатываю невольно. Отвести взгляд не могу, прослеживаю движение влажных дорожек по проступающим мускулам и украшающим их рунам...

Остановившись слишком близко, король окутывает меня терпким ароматом настоящего мужчины. Мускусно-терпким, головокружительным.

С любопытством заглядывает в кипящее варево. С наслаждением втягивает аромат похлёбки и стонет, аж глаза прикрывает от удовольствия.

А у меня ноги подкашиваются от этого порочного звука. Или от воспоминаний, как Хитэм так же стонал, когда трогал меня везде…

А ещё оттого, что его большая, горячая ладонь ползёт по моей талии и фиксирует в этом опасном положении. Впритык с его мускулистым, напряжённым телом.

Отклоняюсь корпусом назад и пялюсь на Хитэма, ошарашенная очередной наглостью. Не знаю, чего ожидать. Трепещу и готовлюсь обороняться, слова строгие подыскиваю.

Вот ведь неугомонный!

– Я приготовил тебе сюрприз, – ласково вдруг говорит и так пронзительно смотрит, что я улетать начинаю в тот самый туннель, из которого глупой птичке не выбраться. – Пойдём, покажу?

Глава 26. Сюрприз

~ Хитэм ~

Веду свою красавицу в сад. Держу за талию, прижимаю к себе и чувство такое странное испытываю, словно эйфорию.

Всё потому что Эль не брыкается, позволяет мне её немножко щупать.

Очень целомудренно поглаживаю её бок, вниз и вверх рукой не веду. Знаю, что тогда удача сразу от меня отвернётся.

Но и мне и так хорошо. Касаться её нежной кожи, прижимать хрупкий стан к себе – приятно до одури.

У неё на коже тоже мурашки. Моя скромная ласка ей нравится, хоть никогда в этом вслух и не признается.

Девчонка напряжена, но терпит. Поглядывает подозрительно на меня, но видно, что заинтригована.

И я улыбаюсь, как дурак, остановить себя не могу. Предвкушение зашкаливает.

Хочу увидеть, как её глаза восторгом наполняются, и улыбка искренняя лицо озаряет. Будет это моей лучшей наградой.

После того как набросился на неё в том борделе, места себе не нахожу. Стыд жжёт в груди непрерывно.

Как животное. Я там повёл себя просто дерьмово. Словно мозги отключились, остались только инстинкты.

Её же только что чуть не изнасиловали! И чем я лучше того ублюдка, которому я шею за это свернул?

Ещё и убил столько людей на её глазах. Действовал, будто зверь дикий. Что творил, вспоминаю с трудом: мешает красная пелена.

Да, они были разбойниками и заслужили смерть. Но почему я решил, что вправе вершить над ними суд?

Эта нелепая уверенность до сих пор внутри сидит, никак её не выцарапать. Словно это право я в самом деле имею.

Но стоит вспомнить её глаза, наполненные ужасом, и я трезвею.

Неудивительно, что она замуж за меня отказывается выходить. Какой девчонке захочется быть женой разбойника и убийцы?

Но я всё исправлю. Смогу её убедить.

Вывожу на полянку, и её чувственный рот приоткрывается. Она останавливается и замирает. В глазах – потрясение.

Вид, правда, шикарный. Где она ещё такое увидит!

Нашёл я, значит, в саду большую лохань старую. Хозяйка в ней воду для полива хранила.

Отмыл в реке, приволок к дому поближе вместе с водой.

Наловил светляков. Теперь они в банках, расставленных на яблоневых ветках, трепещут и светятся. Создают романтичную атмосферу.

Закинул в воду обмылков, и пахнет теперь здесь яблоками вперемешку с персиками. Аппетитно.

Вокруг лохани растянул на ветках белые простыни, получилось что-то вроде почти непрозрачной ширмы.

Предположил, что не захочет моя скромница голышом у меня на виду купаться.

И вот стоит, смотрит она на моё произведение искусства и молчит. Дар речи у неё пропал, но в глазах реальный восторг всё сильнее светится. И удивление.

– Что это? – разглядывает плавающие на поверхности лепестки.

– Не знаю, какие-то цветочки в реке собрал. Может, кувшинки.

Адовы псы, надеюсь, они не были важными или священными! Или, что хуже, ядовитыми. И мне сейчас по шее не прилетит!

– Ничего себе… – шепчет и ближе подходит.

Как будто глазам своим не верит, что я всё это для неё сотворил.

Трогает воду пальчиками своими изящными, и вот тут уже я получаю тот самый взгляд, на который рассчитывал!

Глаза расширяются словно два озера бездонных, в них натуральное восхищение.

– Она горячая! – восклицает шокированно.

А я улыбаюсь во все тридцать два зуба. Радуюсь, что ей нравится.

Мозги плывут как в тумане, под кожей горячие токи растекаются. Грудь теплом наполняется.

Вот только не похоть это, даже близко нет. Больше. Сильнее. Глубже где-то.

И в этом нет ничего для меня привычного. Я знаю откуда-то, что впервые всё это испытываю. Не знаю даже, как называется. Но мне пока нравится.

– Ты… сам разогрел? – многозначительно смотрит на мою свободную руку и задирает брови.

– Маг я или нет? – гордо заявляю, поднимаю ладонь и демонстрирую магию. – Решил, чего добру пропадать!

Кожа краснеет, но боли я не испытываю. Закручиваю огонь пальцами, и вместе мы смотрим, как мои вены сквозь кожу просвечивать начинают. Яркие, оранжево-красные. Завораживают.

– Ой, – выдыхает Эль тихонько и вдруг резво из объятий моих высвобождается. – Я сейчас!

И убегает.

А я стою, как дурак, смотрю ей вслед недоумённо. Чувствую себя идиотом. Что опять не так сделал?

Спустя минутку Эль возвращается, и тревога меня чуть-чуть отпускает. На её лице – добрая и счастливая улыбка.

Несёт мне какую-то байду. Хм, в бокале.

– А я тебе быстрозелье сделала, – глазки опускает и так невинно краснеет, что прямо дико хочется её поцеловать.

Но нельзя.

– Из болотника… – запинается, словно адептка на экзамене перед строгим ректором, перепутавшая ингредиенты. – Ну, чтобы ты быстрее всё вспомнил.

– Давай! – забираю бокал и с удовольствием выпиваю, помня, какой приятный этот корень оказывает эффект.

А Эль смотрит на меня так странно, словно в чём-то считает себя виноватой.

– Ну, как? – тихо спрашивает.

– Сладко, – причмокиваю я губами и снова взглядом впиваюсь в Эль.

Глаз не могу оторвать. Чувствую, что пьянею, но совсем не уверен, что от её славного зелья.

– Ну, иди тогда, – выпроваживает меня, пряча глаза и мило краснея. – И не подглядывай!

– А вдруг тебе воду надо будет подогреть? – нехотя подчиняюсь её толчкам, так хочется здесь остаться.

Вместе залезть в лохань. Я заслужил!

– Обойдусь, – строго рычит, но в голосе слышу веселье – она не злится. – Ты пока за похлёбкой проследи, чтобы не выкипела.

– Повара из меня делаешь? – ворчу с притворной обидой.

– И рыбака, ага. И охотника. И дровосека, – перечисляет мои достоинства, а я, как дурак, ржу. – Теперь ещё банщиком моим будешь.

– Я тогда веник соберу и вернусь тебя попарить, – в шутку предлагаю.

– Не надо! – взвизгивает, и я снова смеюсь.

Разворачиваюсь в последний момент, когда Эль уже почти вталкивает меня в дом, и обхватываю её тонкую талию, от земли отрываю.

И… ничего с собой поделать не могу. Просто не могу себя удержать. Ловлю момент. Мозги теряю.

Она такая румяная и испуганная, слегка ошалевшая от нашего невинного флирта. Такая сладкая и красивая. Сочная девочка, вкусная.

Задыхаюсь от чувств, напирающих изнутри груди. Тянусь к губам и целую жадно, напористо. Пока не очнулась. И не врезала мне чем-нибудь.