Текст книги "Отвергнутая истинная чёрного дракона (СИ)"

Автор книги: Светлана Ворон

сообщить о нарушении

Текущая страница: 3 (всего у книги 23 страниц)

Глава 7. Озабоченный Валь

~ Хитэм ~

Вроде бы простое задание, но что-то оно у меня совсем не спорится.

Мерзкий клубень постоянно выскальзывает из рук, кисловато-сырой запах заставляет морщиться. Шкурка тонкая, а отрезается с полпальца толщиной.

Вот разжечь печь у меня получилось сразу: видно, навык такой имеется. Но эта картофелина… будто заговорённая какая-то, никак не чистится.

А всё потому, что несносная девица с синими глазами и острым язычком устроила стирку у реки, прямо напротив распахнутого окна, и я не могу оторвать глаз от её торчащей кверху задницы.

То, что задница у неё отменная, я ещё утром прощупал. Пышненькая и упругая, как орех! Так бы и отшлёпал, а потом вылизал всю.

У меня встаёт, стоит только представить, как я это делаю. Ладно, чего лукавить, на эту девицу у меня стоит перманентно.

Даже когда она в грядках ползала, босоногая и чумазая, я не мог думать ни о чём, кроме её лодыжек и кругленьких пяточек, торчащих из-под задранной юбки.

Я не знаю, кем был до потери памяти, но отсутствием интереса к женщинам явно не страдал. И навряд ли, судя по отражению в зеркале, часто слышал отказы.

Не женат: колец на пальцах нет.

Снова смотрю в окно, тяжело вздыхаю от фантазии. Мысленно подхожу сзади к девке, задираю платье и погружаю ствол в горячую плоть.

Она визжит, брыкается и насылает на мою голову проклятия, но я крепко ее держу и вбиваюсь, пока искры не сыпятся из глаз…

Торможу. Сердито кошусь на кота со сложенными перепончатыми крыльями, который сидит напротив и сверлит меня нечитаемым взглядом. Будто прикидывает, с какой части тела начать меня надкусывать.

Мелкий зверёныш, а такой жуткий.

Ёжик шхерится по углам дома, его фырканье в неожиданных местах тоже нервы дёргает. Как крыса, ей-богу.

Сомневаюсь, что эти твари – заколдованные бедолаги вроде меня. Но взгляд кота настолько давящий, что проверять, наврала ли мне девка, совсем не хочется.

Птица осталась в саду собирать червей, портящих яблоки. Этих краснобоких мне тоже надо почистить: Эль обещала испечь яблочный пирог.

вот они, забавные фамильяры ведьмы)))

Провожаю тоскливым взглядом девку, которая уже простынь развешивает. Ноги до колен обнажены, к ним магнитом липнет мой взгляд. Развести бы их в стороны…

Утыкаюсь мордой в картофелину: жрать хочется сильнее. Только не эту фигню, а мяса какого-нибудь, в сочном винном соусе.

Уже вечер близится, а я кроме каши и каких-то булок с водой ничего не ел.

Эти картофелины еще же готовить надо! Я сожру кота, если кухарка голопятая не поторопится. Точно, кота надо первым.

Возвращаюсь к чистке и понимаю, наконец, что же не так! Если я продолжу мучить овощ тупым ножом, вместо восьми кругляков размером с куриное яйцо останется восемь с воробьиное.

А я останусь голодным.

Поднимаюсь и ищу что-нибудь похожее на точило.

Ага! Булыжники на алхимическом столе в виде кривой пирамиды. Выбираю один, конструкция рушится.

Ну и ладно, вернётся хозяйка, заново соберёт. Вряд ли это было что-то важное.

Нахожу все ножи в доме и вскоре ими можно рубить нить на лету!

Вот теперь дело спорится. И когда всё готово, у меня высвобождается время.

Прохожусь по дому, рассматриваю внутренности.

Стены косые, мебель старая и скрипучая. Мужской руки тут и правда давненько не было.

Молоток хрен знает где, поэтому снова беру булыжник и забиваю хотя бы торчащие из табурета гвозди, чтобы жопу потом не ободрать. Кусок камня отваливается, и я запинываю осколок ногой подальше, чтобы никто не заметил.

Пахнет в доме мерзко: удушливыми колдовскими травами, сохнущими на стенах, мышами и плесенью.

Возвращаюсь к ведьминому столу, пытаюсь вернуть пирамидке былой вид, но где мне. Понятия не имею, на каком честном слове держались булыжники, так что просто кладу свой сверху, сколом книзу.

Открываю первый попавшийся пузырёк с ярко-зелёным варевом и чихаю от ядовитого смрада, щиплющего нос. Жаб они, что ли, туда засунули и ждали, когда пойдёт процесс разложения?

Больше открывать ничего не рискую.

Вряд ли что-то из этих снадобий вообще действует. Шарлатаны умеют задурить головы деревенщине и продать испорченную воду под видом чудодейственного средства.

Застываю, катая на языке произнесённое с пренебрежением «деревенщина». Звучит так, словно я к ней не отношусь.

Ковыряю в пустой голове воспоминания, но их словно кошка съела. Кошусь на кота, но этот гад делает вид, что занят: усердно вылизывает яйца.

Трогаю затылок, ощупываю шишку на голове и кривой шов. Вроде Эль врать мне незачем, но отчего-то я не могу избавиться от ощущения подвоха. Будто девица постоянно что-то не договаривает.

Имя мне ещё выдала, раз своё не помню. Валь!

Что за Валь, почему оно похоже на женское?!

«Потому что оно тебе подходит, – заявила туманно. – Я на волосе твоём ночью погадала, это имя и всплыло».

Ну, допустим. В нём и правда звучит что-то знакомое. И в то же время – чужое!

Она словно всё время надо мной издевается. Нутром чую, доказать не могу.

Впрочем, она ведь меня выходила. И как минимум за это я должен быть благодарен.

Подхожу к метле, которую Эль выставила с просьбой прибрать дом. Берусь за древко и чувствую, как всё во мне неистово протестует. Ну, не царское это дело – полы подметать.

А хотя… Отличная идея приходит в голову.

Под ногами хрустит песок и какие-то веточки, который мы принесли на обуви. И я быстро заметаю это всё под кровать, пока хозяйка не наблюдает.

Ну вот, чистенько же! Глядишь, похвалит теперь. Проникнется моим усердием. И даст.

Даст хотя бы сиськи помять!

Выглядываю в окно и дыхание тут же спирает. Девица… купается!

Платье лежит на берегу. Эль по шею в воде. Золотистые волосы тяжёлой гривой качаются на волнах.

Представляю её просвечивающие сосочки под намокшей сорочкой и сглатываю. Член топорщит ткань.

Сбрасываю с себя рубашку, бинт попросту разрываю. Плевать, зажила ли рана! Не могу я мести полы, пока она там!

Да и голод прошёл, как не бывало. Ужин подождёт.

Что это, если не приглашение к плотской забаве? Мокрая девка напротив окна – это оно!

А меня долго уговаривать не надо. Намёк я сразу же понимаю!

Скидываю штаны и выпрыгиваю в окно. С разбегу врезаюсь в воду, хватаю визжащую бабу и прижимаю спиной к себе.

Чувствую, как раздвигаются её упругие ягодицы под натиском моего каменного члена. Вдыхаю сладкий аромат душистого персикового мыла с ее влажных кудрей. И теряю голову.

Глава 8. Расплата

Я в таком ужасе, что у меня закладывает уши от собственного визга.

Рот зажимает большая ладонь, и я вгрызаюсь в неё как дикая кошка. На языке появляется железистый привкус крови.

Но этому похотливому засранцу всё равно! Продолжает тискать меня за грудь, жадно обцеловывает шею и водит там языком!

Как будто сожрать меня хочет. Жжёт дыханием чувствительную кожу за ухом, мочку прикусывает и словно даже посасывает немного.

Слишком горячо на контрасте с холодной водой. Слишком жарко становится между ног. Все ощущения – слишком острые.

В то же время меня словно накрывает ледяной волной, так страшно становится. Я как бабочка в лапах оголодавшего паука, слетевшего с катушек.

Брыкаюсь, царапаюсь и чувствую что-то большое и твёрдое, напирающее между ягодиц.

Оно совсем не похоже на ту безобидную колбаску, над которой я хмыкала! Теперь там здоровенная дубина, когда только выросла!

Выгибаюсь тазом вперед, пытаюсь выкрутиться.

– Куда! – со смешком Хитэм припечатывает мои бёдра обратно и накрывает пятернёй лобок, пробираясь к запретной сердцевине.

Я визжу и задыхаюсь одновременно, потому что, к моему ужасу, тело реагирует неправильно!

Я как будто вся мурашками покрываюсь, а из промежности растекается сладкая дрожь. Ноги становятся ватными.

Соски зудят, как будто хотят, чтобы их снова потрогали. Дыхание срывается, голова кружится.

Святые старцы, это же кошмар наяву! Мне не вырваться! Он что?! Прямо в реке меня невинности лишит?!

Хорошо, хоть сорочка длинная и тяжелая от воды. Единственная преграда между нами.

Только король так сильно давит своей каменной хреновиной, что кажется, он тряпку даже не заметит! Вот-вот порвёт!

Слышу хлопанье крыльев, а потом удивлённый вопль боли. Хватка исчезает, и я тут же бросаюсь наутёк.

В камышах оборачиваюсь на звуки драки и таращусь на удивительную картину.

Кот вцепился в волосы короля и дерёт его голову когтями. Ударяет шипами на крыльях и при этом воет как бешеный вепрь.

Ёжик мечется на берегу, тоже хочет присоединиться, но воды боится.

Ну а птичка упорно пытается выклевать Хитэму глаз.

Мои защитники, а я ведь даже не знала, что они меня наравне с хозяйкой уже привечают. Видно не зря подкармливала их украдкой и за ушком чесала.

Хитэм грязно ругается. Прямо как портовый рабочий, а не благовоспитанный король. Размахивает руками и пятится назад.

В основном пытается отодрать кота, и иногда у него получается. Но тот с яростью обезумевшего берсерка набрасывается вновь.

А затем над водой выступает нижняя половина тела, и мои глаза округляются. Между ног короля болтается рыбий хвост длиной с два локтя!

Мой страх отступает, и я начинаю мстительно посмеиваться. А потом и вовсе громко смеяться.

Это карма! Нечего порядочных девушек обижать!

Но не успеваю толком порадоваться, потому что Хитэм избавляется от кота и бросает на меня ненавидящий взгляд. А, ой.

Он зол, очень зол! Из его глаз разве что искры не вылетают.

Но боюсь я сейчас не за себя. А за ёжика, которого он отшвыривает пинком. И за Квинка, которого ловит рукой и бросает в воду, едва не переламывая нежные крылья.

За кота волноваться сложно, потому что даже схваченный за шкирку он грозный противник. Дотягивается до предплечья Хитэма когтями и крыльями, остервенело царапается и шипит. И ещё у него девять жизней.

Хитэм запускает его в сторону леса, как пушечный снаряд. Но коты всегда приземляются на четыре лапы.

Жмусь по камышам и смотрю на мужчину во все глаза, не спеша покидать своё укрытие.

С величайшей осторожностью король стаскивает рыбину, а затем с остервенением бьёт ею о камни. Вымещает злобу с такой жестокостью, что моё сердце ёкает от страха.

В таком гневе он способен поубивать всех обидчиков. На месте рыбины мог быть кот или даже я. Так что теперь мне уже совсем не смешно. Дико страшно!

Хитэм отбрасывает рыбину и находит взглядом меня. Несколько секунд смотрит с такой глубокой обидой, будто это я во всём виновата.

Я отползаю и отползаю назад, чувствуя, что скоро закончатся камыши. Дно уходит из-под ног, течение усиливается, это опасно!

Но лучше уж меня унесёт фиг знает куда, чем сейчас говорить с Хитэмом, когда он в таком состоянии. Я понятия не имею, чего от него ожидать.

Он не идёт за мной. Обиженно поджимает губы и отворачивается. Широкими шагами уходит в сторону сада, сверкая голым задом.

С облегчением выдыхаю и спешу к берегу, пока есть такая возможность.

Бережно вылавливаю тонущего Квинка, прижимаю к груди. Ёжика нахожу в кусте репейника, застрявшего кверху лапками в развилке между веточками.

Тут и кот появляется, взъерошенный и воинственный. Трётся мне о ногу, громко урчит, выражая полную солидарность: наш поселенец – мудак! Надо его прогнать!

Вытаскиваю ежа и тут слышу шаги. Резко выпрямляюсь и сердце падает в пятки. Я буквально обмираю от страха.

Король быстро и решительно идёт к нам. Лицо у него озверевшее, дикое. Выражение глаз страшное, будто он готов убивать всех и вся.

Волосы растрёпаны, лоб весь расцарапан. По лицу стекают дорожки крови, капают на грудь и живот.

Он всё ещё голый, но его как будто это совсем не заботит.

Не могу понять, как сильно он там пострадал. Вроде рыбина не откусила ничего, только пожевала слегка. Так ему и надо! Это расплата!

Да и смотреть-то туда не выходит, потому что мой взор прикован к бешеному лицу.

И ещё к топору, рукоять которого Хитэм сжимает так сильно, что пальцы становятся белыми.

С визгом срываюсь с места и мчусь в дом, чтобы запереться в нём навсегда-навсегда-навсегда!

Глава 9. Ужин

~ Хитэм ~

Вот же вредная девица! У меня травма такая серьёзная, а она ржёт! Бессмертная что ли?

Да я им всем сейчас покажу! От тварей этих мелких мокрого места не оставлю!

Ослеплённый яростью, возвращаюсь с топором.

У меня в груди ворочается огонь, в венах – лава. В голове – ни одной связной мысли, только междометия.

И искренне желание повырубать тут всё нахрен. И дом этот вонючий разворотить до фундамента, и яблони облезлые сравнять с землёй.

Вот теперь до Эль и её приживал доходит, что перегнули! Быстро рассыпаются по кустам, даже кот и тот даёт дёру.

Дверь бахает о косяк, скрежещет тяжёлый засов. Окна звенят, когда ставни закрываются.

Ой да ладно, они такие хлипкие, я их одной левой вынесу. Но пока себя останавливаю.

Подхожу к рыбине, всё ещё подёргивающей хвостом, и – за неимением лучшего – вымещаю злобу на ней. Со всего маху отрубаю ей голову.

Кровь кипит. Дыхание горячее как из жаровни. Перед глазами – алая пелена.

Но она чуть рассеивается, когда я неожиданно осознаю, что этот здоровенный сом – первая за всё время нормальная еда. Будет глупо его до ошмётков разметелить.

А еще понимаю, что с рыбой дело уже имел.

Это отвлекает. В памяти что-то шевелится, хватаюсь за это чувство, раскручиваю.

Вспороть брюхо, вытряхнуть склизкую требуху с мерзкой отдушкой тины. Кожу снять – получается с первого раза.

Нарубаю тушку на стейки, а перед глазами – водная гладь и я над ней. Вот же срань, может, я рыбак и у меня корабль свой есть?!

Жрать хочется так, что желудок сводит.

Иду в дом и вышибаю трухлявую дверь ногой, так что щепы летят во все стороны. Не намерен я выпрашивать приюта.

Слышу визг и топот ног по лестнице: это девица взбегает наверх и прячется на чердаке.

Хрен с ней, всё равно я сейчас не настроен разговаривать. Придушить хочется даже сильнее, чем юбки задрать. Ну, а жрать хочется сильнее всего этого.

Ставлю сковороду на разогретую печь и кидаю стейки. Наливаю масло, нахожу соль и специи. Нюхаю баночки и выбираю самые приятные.

Даже названия в голове сами собой всплывают: кориандр, розмарин, куркума. Чувствую: подходят к рыбе.

Бесит, что я всё это знаю и умею. Отчего-то кажется, что я точно не любитель кухней заниматься. Но за неимением лучшего…

Хочется выпить чего-нибудь покрепче после злоключений. Член почти не пострадал, царапины от рыбьих зубов необъяснимо быстро зажили, порождая в пустой башке кучу предположений.

Только вариантов слишком уж много, чтобы что-то стало яснее.

И на том спасибо, что я такой крепкий мужик. Нервы только подлечить не помешало бы.

Вспоминаю, где расположен подпол, и спускаюсь туда.

Внизу темно, прохладно и пахнет сырой землёй. Мышиным дерьмом вперемешку с какой-то гнилью. Немножко – высушенными травами и копчёной колбасой.

Трясу банку со светлячками, и они разгораются ярче, освещая приличных размеров кладовую.

Тут всякие банки, склянки, овощи хранятся в корзинах. На пыльных полках – старая еда, которая кажется несъедобной.

– Иди к папочке, – улыбаюсь довольно, обнаружив полный ящик наваленного друг на друга спиртного.

Все бутылки закрыты, сверху толстый слой пыли. Непохоже, чтобы женщины что-то из этого пили. Видимо, просто подарки ведьме от благодарных пациентов.

Выбираю пузатый бутылёк вина цвета бургунди. Пальцами выдёргиваю пробку и прикладываюсь к горлышку.

Сладковатое пойло льётся в горло, оседает в пустом желудке приятным теплом. Вот теперь, наконец, успокаиваюсь.

Поднимаюсь обратно, переворачиваю рыбу и начинаю лопать обжаренный бок прямо со сковородки. Не чувствую ни ожога, ни боли в пальцах, такой голодный.

Что-то прикасается к ноге, да так нагло и требовательно, что я от неожиданности чуть ли не ору.

Опускаю взгляд и вижу кота.

Первая мысль – пнуть его так, чтобы летел нахрен из дома и не возвращался. Эта тварина мне всю голову исцарапала, до сих пор щиплет и подёргивает!

Но я, адова срань, уже успокоился. Пинать того, кто заведомо меньше и слабее, как-то некомильфо для мужика.

Стискиваю зубы и отодвигаю раздражённо ногу, об которую гадёныш трётся наглой мордой снова. Никак не отвяжется.

И мяукает. И смотрит так жалобно, что у меня в груди всё переворачивается.

Жрать хочет, – догадываюсь сразу же. И не требуху, которую я на улице бросил. Ему жаркого подавай.

И похоже, что я слишком хорошо его сейчас понимаю, чтобы отказать. Потому что закатываю глаза и кидаю твари кусок хвоста. Подавись, пушистый гад!

Сам на белое мясо налегаю. Ароматное получается, мягкое, на языке тает. Вкус божественный, даже недожаренный.

Когда голод немного притупляется, выдыхаю расслабленно и накрываю рыбу железной крышкой, чтобы дошла.

Нахожу в кособоком серванте пыльный бокал. Наливаю вина и выхожу подышать вечерним воздухом. Чувствую себя почти умиротворённым.

Солнце уже в закате, кожу не обжигает. Пахнет нагретыми яблонями и какими-то полевыми цветами. Мушки лезут в лицо и глаза, но я уже привык, и они почти не мешают.

Слышу сзади какой-то звук и медленно оборачиваюсь.

Эль стоит у сковороды, поднимает крышку и жадно принюхивается. Головой недоверчиво покачивает.

Я переступаю порог как можно тише, но старый пол всё же скрипит.

Девка оборачивается на звук, и я, чтобы не спугнуть её, замираю. Но она не бежит. Глаза круглые-круглые, как будто впервые меня видит.

Что, неблагодарная, думала, я без тебя тут с голоду помру? Выкуси!

Рыбу я поймал сам, дорогой ценой. Чуть самой важной части тела не лишился! И если она хочет присоединиться к трапезе, мою лояльность придётся заслужить!

Мои глаза скользят вниз, потому что оплату я думаю брать натурой.

Сглатываю непроизвольно. На девке платье как из борделя: красное с чёрным.

Корсет подчёркивает осиную талию, мягкие полушария из открытого декольте выпирают. Так и манят к ним прикоснуться.

Она что, издевается?!

А девица как будто не понимает! Берёт деревянную лопатку, начинает ворочать рыбу, которая явно уже пригорает.

А я крадусь к ней тихонько, как хищник.

Первый порыв – ринуться вперёд, подхватить её на плечо и унести в кровать – отбрасываю. Пробовал уже – не срабатывает.

Кошусь на кота, намывающего морду, и понимаю: с этой бабой придётся выбрать другую стратегию. Девка ретивая, защитнички – ненормальные.

Так что подхожу я к ней со спины с величайшей осторожностью. Как к бомбе, которая в любой момент может рвануть.

Она так увлечена моей рыбой, что не замечает опасности.

Встаю позади, наклоняюсь к изящной шее и вижу, как та покрывается мурашками. Ставлю руки на край печи по обе стороны и медленно втягиваю сладкий девичий запах, чувствуя, как быстро кончается моё терпение.

Глава 10. Король кухни

Тихонько спустившись по лесенке, боязливо слежу за Хитэмом из-за дверного проёма, готовая в любой момент рвануть обратно на чердак.

Там есть крепкий засов и тяжёлый сундук, снизу выбить дверь практически невозможно. Хотя… видя, во что превратилась входная, я уже не уверена.

Сердце до сих пор долбит в груди, ноги и руки трясутся. Я очень напугана.

Но Хитэм так увлечён готовкой, что не замечает меня. Стоит у печи, колдует над сковородкой! Что-то сыплет в рыбу.

Странно то, с какой уверенностью мой истинный справляется с приготовлением еды. Я ведь была уверена, что этот избалованный развратник ничего сложнее столового ножа в руках не держал.

Но по дому разносится запах жареной рыбы и приправ. Пахнет не просто съедобно, а очень вкусно!

Некоторое время спустя Хитэм начинает напевать…

Я прислоняюсь спиной к стене и сползаю обессиленно вниз. Закрываю глаза и вслушиваюсь в чарующий голос с бархатными переливами, от которых на коже выступают мурашки.

Мой истинный дьявольски хорош во всём, за что ни возьмётся. Это и бесит меня в нём, и восхищает.

Даже в гневе он был по-мужски прекрасен. Грозный воин, бешеная ярость которого сама по себе уже вселяет трепет и страх. И уважение. И восхищение тоже.

Но сейчас он спокоен. Так оттаял, что даже приготовил ужин и накормил кота! Неужели сострадание ему всё же не чуждо?

И меня пугает чувство, зарождающееся в груди. Я в него влюбляюсь. Несмотря на всё, что он мне сделал, меня начинает тянуть к нему.

Выглядываю из-за угла, когда наступает тишина.

Хитэм выходит на улицу. Смотрит на закат и пьёт что-то из хозяйского бокала.

Покидаю укрытие, когда рыба начинает подгорать. Он не слышит что ли, что уже горелым пованивает?

Поднимаю крышку и от пряного аромата специй сглатываю слюну. Рыбка со всех сторон подрумянилась, масло шкворчит, белое мясо потрескалось и выглядит аппетитно.

Невозможно, просто нереально, чтобы король снизошёл до готовки еды, да ещё сделал всё так идеально.

Оборачиваюсь, и мы сталкиваемся взглядами. Хитэм замер на пороге. На моём лице написан шок, на его – сдержанная осторожность. Он как будто опасается теперь ко мне приближаться.

Вот и хорошо, верно?

Сдвигаю сковородку вбок, где не такой жар, поднимаю лопатку, чтобы спасти наш ужин.

И внезапно меня окружает запах амбры и пачули, приправленной горькой солью. А на голой спине чувствуется горячее дыхание…

Кажется, я всё же погорячилась насчёт того, что король чего-то боится! У него инстинкт самосохранения отсутствует как явление!

Быстро оборачиваюсь, зажимая лопатку в руке. Часто дышу и смотрю в чёрные глаза Хитэма с вызовом.

Он так близко!

Только тронь меня! – мысленно кричу и взглядом предупреждение передаю. – Тут же отлуплю!

Но мужчина меня не касается. Точнее, не так… Он проходится по мне таким жадным взглядом, как будто снимает платье.

И я знаю, что за вид ему открывается.

Мне пришлось надеть платье хозяйки, хранившееся в сундуке со времён её бурной молодости. Это было самое приличное.

Ведь моё-то платье осталось валяться на траве, а сменное сохнет на бельевой верёвке. Ну, не в мокром же исподнем спускаться!

А хозяйское платье слишком откровенное и вызывающее. Я это понимаю.

А ещё оно мне мало!

Грудь поднята высоко и чуть ли не вываливается из декольте. И шнуровка на моей спине не сходится, так что в просвете король мог лицезреть все позвонки до самой поясницы.

Я всё же рассчитываю на его вменяемость, особенно после того, как его отделали до кровищи.

Хитэм выше меня на голову. Руки лежат по обе стороны от меня – я в его ловушке. Взгляд темнеет, дыхание учащается, рот приоткрывается…

Запах тела увеличивается, соль на коже горчит всё сильнее, словно меряет степень мужского возбуждения. Накрывает меня ядовитым облаком, отравляет помыслы, делая их нечистыми. Я словно куда-то плыву.

– Стоп! – упираюсь ладонью в часто вздымающуюся грудь, внутри которой стремительно бьётся сильное сердце, и строго смотрю, хотя внутри у меня трясутся поджилки. – Тебе мало что ли? Не смей меня трогать!

– Это ты меня трогаешь, – ухмыляется и облизывает губы. – Я не трогаю.

Залипаю на мгновение на его губах, потому что дыхание у меня перехватывает. Почти забываю о том, что собиралась сказать.

– Но ты… дышишь! На меня!

– Предлагаешь мне не дышать? – чуть наклоняет голову, а на самом деле как будто становится ещё ближе.

Теперь я чувствую запах вина из его рта и тепло. И настолько это головокружительно, что у меня колени подкашиваются.

– Выпусти меня, – хриплю, ощущая странный жар между ног, хотя сейчас король меня там не трогает.

А ощущается, как будто очень даже трогает!

В груди спирает, мысли в голове путаются. И кажется, что Хитэм вот-вот меня поцелует.

Но он этого не делает, лишь ухмыляется, наблюдая за моей бурной реакцией.

И я злюсь. Ну что за похотливый мерзавец!

Ныряю под мускулистой рукой, увитой выпуклыми венами и магическими рунами. С трудом перевожу дух, пытаясь взять себя в руки после этой смущающей близости.

Хватаю тарелки и выставляю на стол. Избегая смотреть на Хитэма, кладу рядом вилки и полотенца. Добавляю чашки и кувшин с холодным травяным чаем.

И сажусь за стол.

Беру в руку прибор. Смотрю на короля.

Он смотрит на меня.

Я жду.

А что? Кто готовит, тот и накладывает ужин! Верно же?

Наконец, до него медленно доходит.

И тут я наслаждаюсь тем, как у него вытягивается лицо. Сначала от удивления, потом будто бы немного звереет.

Я немножко боюсь. Но и стараюсь не рассмеяться тоже.

Хитэм словно не знает, какую эмоцию выдать в ответ на моё наглое поведение.

– Ну? – поторапливаю, есть хочется зверски. – Пахнет вроде ничего .

Но эта шпилька до него не доходит. Ага, слишком сложно.

Он отмирает. Вздёргивает бровь. И…