Текст книги "Отвергнутая истинная чёрного дракона (СИ)"
Автор книги: Светлана Ворон
сообщить о нарушении
Текущая страница: 6 (всего у книги 23 страниц)
Глава 18. Поцелуешь – отпущу
~ Хитэм ~
Сухостой занимается весело и сгорает быстро.
Дерево настолько трухлявое, что на щепы я его разбираю пальцами. Или это я такой сильный?
А пока еда подогревается, точу топор.
По кустам кто-то щемится. Цокает и прыгает. Если это заяц, будет на ужин мясо. Оно вкуснее, чем рыба.
Быстро мастерю лук из гибкого, молодого ствола и простой бечёвки. Не фонтан, конечно, но сойдёт.
Затачиваю концы нескольких твёрдых, прямых веток и обжигаю наконечники.
Примериваю к тетиве, целюсь на звук. И когда меж зелени мелькает что-то светлое, выпускаю стрелу.
Настигаю в кустах свою добычу, бьющуюся в агонии. Это кролик. Ещё лучше, мясо нежнее.
Уверенно ломаю зверю шею, чтобы не мучился, и несу к костру. Знаю, как освежевать, а сам глубоко задумываюсь.
Может, я охотник? Вон, как лихо справляюсь. Стрела торчит аккурат в глазу, с первого раза так не попасть. Явно у меня опыт стрельбы имеется.
Слышу вдалеке волчий вой и весь дёргаюсь. Звучат слаженно: стая явно охотится. Хищников пятеро.
Как я это высчитываю на слух, только Старцы знают.
За грудиной скребёт тревога, потому что где-то в той стороне сейчас Эль. Ищет корень болотника для восстановления моей памяти.
Бросаю всё, подхватываю лук с топором и спешу на звук. Волнение зашкаливает: я откуда-то знаю, что Эль в опасности.
Прибавляю шаг, потому что гнетущая тишина густого, мрачного леса мне ой как не нравится. Птицы замолкают как перед грозой, и я срываюсь на бег.
Успеваю в последние секунды! Выскакиваю к топи как раз в тот момент, когда Эль визжит, закрывая голову руками. К ней со всех сторон подступают волки, а вожак прыгает.
Вскидываю лук и выпускаю стрелу, практически не целясь. Рычание обрывается, мохнатая туша бездыханно и неподвижно падает, погребая девушку под собой.
Эль продолжает сдавленно пищать, в то время как я выхватываю топор и кидаюсь на других волков.
Все они прижимают уши и хвосты и, поскуливая, отступают. Стоит сделать к ним шаг и замахнуться, врассыпную разбегаются. Как трусы.
То ли мой угрожающий рёв так действует, то ли смерть вожака. Но их четверо, я один, и всё-таки они чувствуют во мне превосходящую силу.
Стаскиваю мёртвую тушу зверя с девчонки и откидываю в сторону.
Эль тяжело дышит и хлопает заплаканными глазами. Будто не верит, что всё закончилось хорошо и она осталась жива.
– Ты? – удивляется при виде меня.
– А ты кого-то другого ждала? – усмехаюсь и поднимаю девчонку за локоток, скользкий от болотной слизи.
Она вся перепачкана в ней и волчьей крови. Чумазая, дурно пахнущая болотной жижей… И даже в таком виде она кажется мне привлекательной.
Её ранимость, её искренний испуг задевают что-то глубокое и первобытное внутри меня. Словно включают инстинкт самца и защитника.
Может, виноват адреналин, но я бы слизал с её дрожащих губ всю эту грязь, лишь бы она позволила себя поцеловать.
Но нельзя. Эль строптивая и необъезженная лошадка, моего страстного порыва опять не оценит.
– Как ты успел? – испуганно выдыхает замарашка, оглядываясь.
– Почувствовал, что тебе угрожает опасность, – подхватываю её дорожный мешок, доверху набитый кореньями, и зову к костру.
– Почувствовал? – догоняет она меня и пристально вглядывается в глаза.
Трогает свои побрякушки, обхватывающее тоненькое запястье. Выглядит ещё более напуганной и растерянной, и мне яростно хочется её обнять.
Но не даст ведь, зараза. Снова начнёт орать и взбрыкивать.
Ничего, я своё всегда получаю. Впереди ночь, мы в лесу одни, без её злющих зверушек. И у меня почти готов план захвата.
– Откуда у тебя лук? – интересуется, когда мы оказываемся у костра и присаживаемся на поваленный ствол, покрытый мхом.
Вытирает руки рваной тряпицей, но болотная грязь к этому моменту уже намертво присыхает. Непривычно видеть её такой грязной, но умыться здесь негде.
– Сделал, – пожимаю плечами, беру в руки нож и начинаю закручивать его пальцами, как фокусник. – Думаю, я был охотником. Причём, отличным.
Рисуюсь и хвастаюсь, надеясь произвести впечатление. Кручу-верчу, довольный собой донельзя.
А брови Эль ползут вверх в таком изумлении, что становится обидно.
Чувствую себя уязвлённым, по её мнению я ни на что не способен. Только портить всё и ломать, ага.
Она словно запоминает обо мне только плохое, а хорошее тут же вычёркивает, как незначительное.
И с чего она такая непримиримая? Чем я заслужил?
– Охотником? – она недоверчиво хмыкает, принимая миску со вчерашней разогретой рыбой. Покачивает головой, начиная есть.
Теперь она меня бесит. Хочется тоже в ответ что-то колкое ввернуть, но мужчину во мне коробит такое отношение к женщине. Только слабак будет мстить девчонке, даже если она ужасная вредина с острым язычком.
Молодая ведьмочка обижена на весь мужской род из-за кого-то конкретного, ну а я попал под одну с ним гребёнку за компанию.
И похоже, что бы я ни делал, я лишь подтверждаю все её опасения. Даже помощь с волками меня в её глазах не оправдывает. Даже жареная рыба и приготовленный ужин её не смягчают. Даже теперешний костёр, разогретая еда и добытый кролик не производят впечатления…
Ладно-о.
– А что такое? – удивляюсь её скептицизму, хочу всё прояснить. – Я попал волку в сердце с одного выстрела, а кролику – в глаз. Стрелой и луком, сделанным на коленке. Представляешь, насколько я буду крут с нормальным оружием?
И опять это дёрганье бровями, словно она совсем в меня не верит.
Вот доберусь до гарпий, сама увидит! Чуйка мне подсказывает, что волки неспроста так легко отступили. Что-то они во мне такое увидели, какую-то опасную силу.
Я её тоже чувствую, она ворочается где-то в груди и плавно перетекает жаром в руки.
Только понять не могу, что это такое. Никак определение не нащупаю. В голове словно паутиной всё опутано.
– Осталось ещё зелье твоё для памяти? – спрашиваю Эль, желая вспомнить всё поскорее.
– Можешь пожевать корешок, эффект тот же, – с ухмылкой подталкивает ко мне свой мокрый насквозь мешок, из которого высыпаются мясистые, уродливые корнеплоды, облепленные тиной.
На слабо берёт! Я это понимаю, но удержаться от взаимного поддразнивания не могу.
Подхватываю самый толстый, счищаю всю грязь ножом и с хрустом откусываю кусок.
Эль смотрит на меня с широко распахнутым ртом.
Святые Небеса, это что за дрянь! Горечь разливается во рту, ударяет в нос и почти выбивает слёзы.
Ну уж нет, я не дам девице шанс надо мной посмеяться!
Мужественно продолжаю хрустеть, словно мне обалдеть как вкусно это жрать. Слёзы в зародыше давлю, улыбаюсь как идиот и невозмутимо слежу за реакцией.
– Хватит! – спохватывается, наконец, Эль и бросается отнимать у меня корешок. – А не то отключишься прямо здесь! Я над тобой полночи сидеть не буду! Ты от этой штуки дурной становишься!
Тянется к моему «лакомству», но я поднимаю над головой руку, вынуждая девчонку почти прильнуть ко мне грудью.
Пышные сиськи в грязном платьишке покачивается перед моим лицом, аромат персика и горького шоколада не портит даже резкий болотный дух.
Подхватываю девчонку под ягодицы и заваливаюсь со смехом на спину, а она визжит. Оказавшись на мне, всё равно отобрать корешок не может, потому что моя рука длиннее.
Возмущённо пыхтит, ёрзает. Пытается приподняться и елозит коленями как раз там, где моё тело этого жаждет.
И испуганно замирает, почувствовав, как у меня всё твердеет в ответ.
– Отпусти… – хрипит, тут же становясь пунцово-красной.
А мне нравится. Эль так трогательно волнуется за свою репутацию, что мне хочется её всё сильнее. Растлить, подмять, сделать своей. Ласкать, насаживать, кончать с ней вместе. И чтоб не от злости вопила, а от наслаждения.
– Не могу, – стискиваю сквозь тряпку ягодицу, и девчонка возмущённо вскрикивает.
– Почему это? – сдувает прядь с лица, упираясь мне в грудь горячими ладошками.
– Я ещё не получил благодарности за твоё спасение, – сочиняю на ходу. – Поцелуешь, так и быть, на сегодня отпущу.
И во все тридцать два улыбаюсь. Здорово я придумал!
Но у Эль смущение на лице вдруг сменяется такой яростью, что я слышу скрежет её зубов.
Я опять сказал или сделал что-то не то. Сейчас эта бомбочка рванёт!
Глава 19. Ненавижу!
– Ах ты наглый, испорченный, неотёсанный коро…зёл! – задыхаюсь я, вцепляясь Хитэму в ухмыляющуюся физиономию.
Но он враз ловит мои руки, прежде чем я доберусь ногтями до его глаз. Успеваю только на скуле оставить пару маленьких царапин.
– Ненавижу тебя, ненавижу! Мерзкий развратник! Отпусти меня!
Поднимаю зад, чтобы не чувствовать его здоровенной дубины животом. В глазах снова та ужасная картина, как он утром себя ласкал. Я сгораю от стыда!
И пылаю. Задыхаюсь от нездорового возбуждения, от осознания, как сильно он меня хочет.
А ему хоть бы хны. Перехватывает одной рукой оба моих запястья и прижимает к себе за талию, так что я оказываюсь ещё ближе.
Барахтаюсь, как бабочка в паутине. А он посмеивается, довольный.
– Ненавидишь? – пальцами впивается в мои рёбра, переключая мой гнев на дурной смех от щекотки. – За что это?
– За то, какой ты распутник! Ни одной юбки не пропустишь!
– Это с чего ты взяла? – прекращает щекотать, и я могу наконец вдохнуть.
Ох, надо завязывать с обвинениями. Второй раз чуть не проговорилась. Совсем забываюсь, когда он так близко.
– Да по тебе же видно! – нахожу оправдание. – Ты меня лапаешь, будто так и надо. Совсем не заботишься о моей репутации. Только о своём удовольствии думаешь.
– Врёшь, сначала я тебя приласкал, моя невинная Эль.
Лютый жар окутывает лицо. Шея горит, уши пылают, в груди лава стыда растекается при одном лишь воспоминании, как он меня интимно трогал… прямо там.
– Пусти, – шиплю.
– А не то?.. – подначивает с наглой ухмылкой.
И держит. И задницу мою щупает. Безнравственный ублюдок!
– А не то я…
А что я могу? Руки мои в плену, фамильяры остались дома. Заклинания я только лекарские учила, они безобидные. И для них магические предметы нужны, голыми руками не сотворю.
Ничего не могу. Если Хитэм решит взять меня силой, ничего я не сделаю. Мои угрозы пустые.
И тут я вижу, как взгляд его начинает «плыть». Ага, корешок-то действует!
– Проклятье, – ослабляет король хватку, и я тут же вскакиваю.
Оправляю платье, приглаживаю волосы. Слежу за бывшим, который, покачиваясь, садится. И тянется за корешком!
Отпинываю покусанный болотник ногой. Мешок подхватываю в последний момент, прежде чем он его схватит, и крепко затягиваю завязки.
– Дай! – сердится Хитэм, пытаясь нахмурить брови.
Тянется к мешку и чуть лицом вниз не падает.
– Ты ещё и пьянь, – ругаю его за порочный интерес.
– Алкоголь на меня не действует, – замечает король недовольно, – а этот корень – убойный.
– Идём, пока тебя не вырубило, – вешаю мешок с кореньями за спину, подальше от шаловливых ручек пьянчужки. – Не хочу ночевать тут, вдруг волки вернутся.
– Не вернутся, – уверенно заявляет король, засовывая ножи и стрелы в свои ремни, прилаживая за пояс топор и за спину лук вешая.
Движения у него при этом замедленные. Видно, как промахивается, не с первого раза в петли попадает.
Захмелел мой развратный насильничек.
Но слабовато. Не так уж и много пожевал. Идти точно сможет.
Забрасываю костёр влажным мхом и землёй, собираю разбросанную посуду и вручаю Хитэму его тяжёлый мешок.
– Ой, – покачивается он неустойчиво и граблю свою мне на плечо опускает, – лес перед глазами плывёт.
Не знаю, верить ему или нет. Но нам лучше не спорить, а идти скорей, пока не стемнело.
Со вздохом позволяю опираться на себя, поддерживаю бывшего за талию, которая даже сквозь кожаные доспехи обжигает.
А сама уже прикидываю, как болотника ему в чай щедро добавлю, чтобы его сон сморил на ночь, и я смогла поспать без грязных домогательств.
Надеюсь, мне не придётся об этом пожалеть. И волки не нападут, пока мой бравый защитник десятые сны видит.
Но если не сделаю этого, могу и девственности ночью лишиться. У короля нет никаких принципов!
Как я вообще могла в него влюбиться?! Почему метка истинности не соединила меня с кем-то достойным, заботливым и воспитанным? А не с тем, кто только и думает, как в трусы девушке залезть?
Подходим к подножию горы уже на закате. Здесь очень живописное место, мы с Урухвильдой не раз ночевали, когда наведывались за лекарственными растениями.
С горы шумно бьёт водопад, образовав озеро. Вода в нём чистая и прозрачная.
Растений на берегах почти нет, склон просматривается далеко, никто незаметно не подкрадётся.
Скальный выступ над головой образует естественный навес, в случае дождя можно укрыться.
Разбиваем лагерь, разводим костёр.
Пока Хитэм берётся приготовить кролика, я собираюсь помыться. И придётся мне платье стирать, потому что оно перепачкано волчьей кровью. Вот же засада!
Но у меня нет выхода. В таком «наряде» даже по лесу ходить стыдно.
Со вздохом снимаю с себя всё, даже исподнее оставляю на берегу, чтобы хоть во что-то сухое потом облачиться. Захожу в воду и еле дышу, потому что она ледяная.
Эта горная речушка, пока бежит вниз по склону и добегает до нашего дома, успевает нагреться. Здесь же она студёная, аж ноги сводит.
Обмываюсь как можно скорее. Трясущимися руками застирываю платье. И все равно зуб на зуб не попадает, когда заканчиваю.
Вытираюсь небольшим полотенцем как можно тщательней. Надеваю исподнее и тут понимаю, насколько плоха была идея.
Капли воды падают с волос на тонкую ткань, и грудь начинает просвечивать! Хитэму на радость.
Не хочу возвращаться к костру. Лучше остаться здесь и замёрзнуть, чем бороться с его приставаниями.
Даже вкусный запах поджаривающейся крольчатины и урчание в животе не заставят меня сдвинуться с места.
С ужасом понимаю, что придётся надеть мокрое платье, как бы ни было холодно и противно.
Но пока я решаюсь с духом и вся дрожу от озноба, от ночи отделяется тень…
Глава 20. Порочная забота
Отступаю к воде, зябко обхватывая себя руками. Собираюсь закричать, позвать Хитэма на помощь.
Но тут свет луны падает на лицо, и это оказывается сам король.
Он решительно приближается ко мне, несёт в руках плед.
Хлопаю глазами, в шоке от его неожиданной чуткости. Это он подумал, получается, о том, что я замёрзну? Догадался, что платье будет мокрым?
Я не думала даже, что он на такое способен. Заботиться о чужом комфорте.
Я настолько парализована этими мыслями, что позволяю ему не только меня укутать, но и подхватить на руки.
– Эй! – моё возмущение тонет в тёплой волне благодарности.
Борюсь с собой, чтобы не положить голову Хитэму на плечо. Такой он сейчас милый и родной, так хочется, чтобы проявлял хорошие качества почаще.
Он усаживает меня на плоский валун перед огнём и суёт в руки ветку с нанизанными на неё жареными мясными кусочками. Запах просто божественный! Вкус – тоже.
Осозна ю вдруг, что уже второй день сама не готовлю. Меня кормит мужчина.
Мы нечасто едим мясо после того как муж хозяйки почил. Так что я набрасываюсь на него, дико голодная.
Поражённо смотрю, как бывший вновь удаляется в ночь, а затем возвращается с моим мокрым платьем. Вешает его на растяжку из веток рядом с костром, чтобы оно к утру высохло.
Он умеет заботиться! Только с чего это он вдруг ко мне такой добрый?
– Ты дрожишь, – присаживается рядом и обнимает за плечо.
И подозрения тонут в восхитительном аромате его близости.
Он по пояс обнажён. Мускулы перекатываются под лоснящейся кожей, кубики пресса красиво вырисовываются. Мужской запах обволакивает защитным жаром. Всё это не способствует ясности моих мыслей.
– Вода ужасно холодная, – а сама жую, с пальчиков жир облизываю и чувствую жгучую, горькую тоску по тому, что могло между нами быть.
Если бы мой истинный не был таким избалованным мерзавцем, мы бы уже давно сыграли свадьбу, которой завидовали бы все девушки королевства! Я любила бы его, а он меня. Наши дети родились бы сильными драконами, продолжили бы королевский род. Я могла быть счастливой!
Вместо этого я краду его внимание обманом, за который меня ждёт страшное наказание, когда – или если – король всё узнает.
– Иди сюда, – бормочет он, как только я последний кусочек доедаю и вытираю тряпицей пальцы.
– Что ты?.. – ахаю, потому что он пересаживает меня к себе на колени, распахивает плед и прижимает к своей обжигающей груди.
Нельзя так. Я же в одном тонком исподнем!
Брыкаюсь, но как-то вяло, потому что Хитэм ничего больше не делает, лишь удерживает. Сползает на землю, прислоняется спиной к валуну, а меня укладывает себе на живот и укрывает сверху пледом.
В его объятиях нереально тепло и удивительно хорошо. Он горячий, как печка! Пахнет умопомрачительно, терпко – кипарисом и летом.
Я дурею от этого запаха, втягиваю его украдкой, согреваясь и млея. Прижимаюсь покрепче и осторожно кладу ладошку на вздымающуюся грудь, чувствуя громкие, мощные удары драконьего сердца.
Он в ответ прикасается губами к макушке, потом ко лбу. Ведёт учащающимся дыханием по виску.
Поднимаю голову и тону в чёрных, как адова бездна, глазах.
Не понимаю, что происходит. Я будто пьянею, голова работает плохо. Меня охватывают неведомые чувства, обострённые до предела.
Сердце сбивается с ритма и начинает разбег. Воздух сгущается и напитывается взаимным притяжением. Трещат искры.
Краткий миг Хитэм будто ищет что-то в моих глазах, а затем – конечно же! – пользуется моим временным замешательством. Его губы смыкаются на моих губах горячо и властно.
Я не могу сопротивляться. Я даже имя своё забываю, не то, что приличия. Из головы всё вылетает, кроме потрясающего ощущения его жадных губ на моих губах.
Мы бесстыдно целуемся. Причём я ему отвечаю. Впиваюсь так, словно всю жизнь об этом мечтала. Принимаю язык и засовываю свой, пробую сочный вкус мужчины и издаю стон.
Это словно сигнал! Для меня – опомниться, схватиться за остатки ускользающего здравомыслия. Для него – усилить напор.
Потому что в тот же миг Хитэм поворачивает меня набок, практически подминая под себя, и накрывает ладонью грудь.
Его поцелуй становится ещё неистовее и жёстче, захватнически поглощает попытки что-то сказать. Дыхание тяжелеет, хватка усиливается, а стон дракона ломает моё сопротивление.
Я вздрагиваю от осознания, что мы заходим слишком далеко. И задыхаюсь от сладкого импульса внизу живота в ответ на щипок соска.
– Прекрати, – вымученно шепчу, пытаясь вернуть контроль над своим преступно податливым телом.
Оно подчиняется мужчине, словно принадлежит ему. Выгибается и льнёт к горячей груди, само подставляется под поцелуи.
Я бы никогда такого не позволила. Это всё гормоны. Наша истинная связь. Скрытая метка исподтишка воздействует, рушит мои барьеры.
– Эээль… – протяжно произносит Хитэм, вытягиваясь рядом со мной и давя своим мощным и ладным телом.
Он красив. Притягательный и опытный мужчина. Знает все хитрости, умеет возбудить женщину. Он идеально мне подходит.
И он сейчас такой невообразимо нежный!
Поэтому и устоять перед ним так трудно. Невозможно бороться или ругаться, когда бережные ласки лишают рассудка. Когда король не берёт нахрапом, а так сладко и чувственно убеждает.
– Я хочу тебя, – тяжело дыша, умоляет он, проникая горячей ладонью под сорочку и сжимая мою ягодицу.
Я должна этого не допустить, но во мне горит такой сильный жар, что я уже едва соображаю.
– Нельзя! – отцепляю руку мужчины и тяну подол вниз.
– Почему нет? – он не отступает, поверху ткани прихватывает и тискает ягодицы.
Я мучительно сражаюсь с накатывающим удовольствием. С лихорадочной дрожью разгорающегося желания.
– Потому что мы не женаты! – выпаливаю, стуча зубами.
Эта дрожь уже совсем не связана с тем, что я замёрзла. Я хочу, чтобы Хитэим не останавливался…
И он чувствует мою слабину. Опускает голову и прихватывает губами сосок прямо сквозь ткань.
Выгибаюсь навстречу и не могу удержать сладострастный стон. Плавлюсь, горю и вижу, как звёздное небо начинает кружиться перед глазами.
Мне страшно, что я не устою. Слишком хорошо Хитэм знает методы соблазнения. Он великолепен.
Тут же в живот бьёт осознание, сколько женщин до меня эти руки ласкали. Накатывают обида и отвращение.
– Ну и что?
Он вправду не понимает? Зачем, если ему ни одна женщина никогда не отказывала!
– А то, что так не принято, ясно? – отталкиваю его лицо, накрываю ладонью его рот, мешая целовать.
Наотмашь ударяют его слова из письма, напоминают об его отношении ко мне, словно пощёчиной.
Он смотрит внимательно, замедляется. Не так агрессивно щупает.
Передышка отзывается тянущей болью между ног: я слишком возбуждена, чтобы остановиться.
И он тоже. Чувствую его твёрдый член, упирающийся в моё бедро.
Размер ужасает. Та вялая колбаска, над которой я посмеивалась, теперь веселья не вызывает. Она пугает. Она же меня разорвёт!
– Всё это – только между мужем и женой должно происходить, понимаешь? Ты меня сейчас обесчестишь, и замуж меня уже никто не возьмёт!
Мой бывший женишок раздумывает несколько секунд, брови хмурит. Словно я ему кислинку подсунула в сладкой конфетке, ожидания обманула.
– Ты замуж хочешь? – недоумевает будто.
– Конечно, хочу! – возмущённо фыркаю, снова оправляя задранную выше колен сорочку. Когда успевает только!
– Ты для этого поселилась вдали от любых мужчин и делишь быт со старухой, чтоб от женихов отбоя не было?
Этот гад зрит в корень: ну какое замужество, если я на других мужчин даже смотреть не могу.
– Я бываю в городе… – роняю глухо, и король снова хмурится.
Пальцы его меж тем продолжают меня оглаживать, каждый изгиб исследуют. А когда находят чувствительное место, задерживаются, нажимают и сдавливают, крадя у меня томные вздохи.
Глаза дракона темнеют, когда я отзываюсь стоном на скольжение по внутренней поверхности бедра. Ещё чуть-чуть, и мужская рука достигнет промежности, отчаянно нуждающейся в ласке.
– Ладно, – шепчет Хитэм и, вопреки словам, целует меня с ещё большим напором.
Ладонь оказывается именно там, куда пробираться запрещено. В момент проникает под сорочку и сдавливает основание бёдер.
Я вскрикиваю от острого удовольствия, вцепляюсь ногтями в плечи Хитэма, открываю и закрываю рот, не в силах произнести хоть слово.
Его волшебные пальцы уже скользят вдоль моих лепестков. Порочно и назойливо. Находят чувствительную горошину и буквально вышвыривают меня в нереальность.
– Не трону я твою девственность, – бормочет король, ожогами-поцелуями осыпая мою грудь и шею. Покусывает её и жарко стонет. – Но и остановиться уже не смогу. Ты должна мне помочь.
– Ч-что? – вскрикиваю, полыхая от разрастающегося меж ног огня, который вот-вот накроет меня с головой.
Я балансирую на такой грани, что не соображаю. Голова кружится, перед глазами чёрные кляксы и яркие звёзды. Мурашки под кожей, в венах электричество.
Взмываю в высоту, натягиваюсь вся как струна и так сильно взрываюсь от сладких сокращений, что не осознаю, что именно делает Хитэм.
А он оборачивает мои пальцы вокруг чего-то горячего и пульсирующего. Бархатного, твёрдого, словно живого. Большого.
И в этом захвате оно резко двигается туда-сюда. Становится всё более твёрдым и напряжённым.
Смутно догадываюсь, что это что-то ужасно безнравственное, грязное, от чего я никогда не отмоюсь. Хочу выдернуть руку.
Но Хитэм не позволяет. Сдавливает мои пальцы своими и с шипением орошает мой бок чем-то тёплым и вязким.
