Текст книги "Отвергнутая истинная чёрного дракона (СИ)"

Автор книги: Светлана Ворон

сообщить о нарушении

Текущая страница: 2 (всего у книги 23 страниц)

Глава 4. У короля память отшибло

– Говоришь, нашла меня на берегу?

Широко расставив ноги и откинувшись на стуле как на троне, Хитэм сидит за потёртым дубовым столом и наблюдает, как я завтрак готовлю.

В руке – ложка, которую он крутит между пальцев, постукивает ею о столешницу. Видимо, снимает так внутреннее напряжение.

Я же старательно делаю вид, что очень занята. Боюсь смотреть ему в глаза, потому что краснею сразу.

Лучше уж кашей пшенной заняться, помешивая ее над жаровней в котелке, чтобы не пригорела. Свежий хлеб сформировать из поставленной с вечера опары и в печь засунуть.

Гостиная быстро наполняется аппетитными ароматами домашней стряпни, и я суечусь, спеша накормить дорогого гостя.

– С неба упал, – киваю, уже в третий раз повторяя свой рассказ.

У короля память отшибло, и мне это на руку! Не хочу, чтобы он вспомнил, как я кинула его на балу.

Говорю не всё. Подбираю слова осторожно. Но не вру совсем уж. Лишь простушкой прикидываюсь.

Если сказать, что он король, он ведь сразу во дворец отправится. И там очень скоро всё вспомнит.

И тогда он за мной вернётся. Либо в спальню потащит, потому что «выбрал», либо накажет.

А я не хочу ни того, ни другого.

И снова сбегать не хочу. Я сыта по горло своей одинокой жизнью в лесу: прежде, чем нашла Урухвильду, я долго одна пыталась выжить.

Только это оказалось невозможно, я себя переоценила. Сами овощи не вырастут, рыба в сети не прыгнет. И я не охотница.

В городе у меня было больше возможностей. Но и больше риска.

Мне пришлось бы согласиться на любую работу, как нищей бродяжке. Повезло бы, если б кто-то взял меня в прислуги или прачки.

А если б не повезло? Меня могли ограбить и даже изнасиловать!

Я ведь была одна и совсем беззащитна. Из ценностей – лишь мамино ожерелье, я подарки Хитэма принципиально не взяла.

Старая Урухвильда – лучший для меня вариант, чтобы спрятаться. Домик ведьмы в горах, в котором никогда не будут искать молодую девушку, привыкшую к роскоши.

Вспоминаю всё это, смотрю на Хитэма и закипаю внутри от обиды.

Он-то все эти годы купался в пенных ваннах… с любовницами, которых было видимо-невидимо! В то время как я с голоду умирала и единственное платье застирывала!

Вот и хочется мне, чтобы всё было по справедливости. Я страдала. И судьба явно теперь решила, что пришла его очередь!

Любопытно мне, что он будет делать, оставшись без титула и власти. Можно сказать, что его настигла справедливая кара за все его злодеяния!

– До того гарпии в небе сильно кричали.

– Гарпии… – Хитэм хмурится, ложку сжимает в кулаке: не нравится ему услышанное. – Хочешь сказать, меня гарпия в гнездо тащила? Как добычу?!

И дракона своего король тоже пока не чувствует. Может, ядро все-таки повреждено, а может, из-за сильного ушиба головы связь со зверем нарушилась.

А я не хочу давать ему повод для самодовольства. Пусть побудет простым смертным, может, это гордыню его хоть немного умерит!

Как же хочется его наказать!

Из-за него я прозябаю в этой дыре, ношу рваные платья и прислуживаю ведьме! Из-за него терплю унижения. И прячусь от стражей, которые меня по всему королевству ищут.

Пусть прочувствует, каково это – быть никем. Ему полезно!

Поэтому я молчу. Прикидываюсь дурочкой несведущей. Если вспомнит, всегда могу сказать, что попросту его не узнала раненого и без королевского тряпья.

– Одежды точно на мне никакой не было?

– Не было, – пожимаю плечами равнодушно. – Наверное, гарпии разодрали, пока тебя в небе делили.

– Обычно гарпии не охотятся на взрослых мужчин, – задумчиво рассуждает Хитэм.

– А ты откуда знаешь, если ничего не помнишь? – прищуриваюсь, упирая руки в боки.

Король молчит, и взор его падает ниже, фигуру мою будто ощупывает.

Платье на мне простое, крестьянское. Оно «рабочее», так что на нем есть залатанные бреши и пятна, которые ничем уже не вывести.

И меня коробит, когда Хитэм скользит по нему таким неодобрительным взглядом.

Вот ведь гад… Избалованный, наглый дракон! Даже без памяти ведет себя как король!

– Держи, – кладу перед ним разделочную доску с козьим сыром и нож. – Нарежь тонко и красиво. Отрабатывай проживание, раз тут задержишься. Выглядишь здоровым вполне.

Вообще, я не думала, что мой бывший настолько быстро на поправку пойдет. Надеялась, что хоть неделю пролежит беспомощный, пока я план мести разрабатываю.

А теперь выходит, он может в любой момент просто встать и уйти…

И от этого почему-то тоскливо становится. Хотя для меня же лучше, чтобы он тут не задержался.

Отворачиваюсь к печи, беру прихватки, чтобы хлеб вытащить, а сама украдкой наблюдаю за Хитэмом.

Он на сыр смотрит как на зверушку диковинную. Что, сам никогда не нарезал, да? Всё за него слуги делали. Может, еще и в рот вкладывали?

Фыркаю, вытаскиваю хлеб и сглатываю слюну от вкуснейшего аромата свежей выпечки.

Золотистая корочка красиво потрескалась. Знаю, что мякоть внутри воздушная, нежная. В ней – семена кунжута сладковатые.

Приношу на стол и с досадой прикусываю губу.

Сыр нарезан и лежит на доске идеальным веером. А кусочки настолько тонкие, что аж просвечивают.

Вот ведь жулик! А лицо было такое, словно не умеет! Да ему бы поваром работать на кухне.

– Вот еще хлеб нарежь, – сую, а сама отправляюсь за кашей.

– Хм, вкусно, – лицо короля светлеет, как только он пробует густую желтоватую массу, политую ежевичным вареньем.

Без масла – оно для нас непозволительная роскошь. Сыр тоже на столе нечасто бывает, но его хотя бы хранить дольше можно.

Король будто думал, что каша обязательно окажется гадостью. Но такова уж доля простых людей – сотню блюд на стол мы не подаем, а мясо едим только по праздникам.

Каша, хлеб и картофель – основное, каждодневное меню.

– И хлеб ничего, – кивает Хитэм, откусывая от ломтя с такой жадностью, что я опасаюсь, как бы он не сожрал весь запас еды, который я рассчитала на два дня.

Его небрежное «хм» и «ничего» задевают. Он будто оценивает меня и мою стряпню, и мне это не нравится.

Глава 5. Я тебя спасла, а ты…

Благодарным должен быть, что я его спасла и приютила. А он ведет себя так, будто я ему еще и должна что-то.

– После завтрака пойдем в огород работать, – предупреждаю строго.

– Куда? – вскидывает непонятливо брови.

А я уже представляю, как он стоит на карачках коленями в грязи и брюкву мою пропалывает. Красота.

– Помогать будешь, дому нужна мужская рука.

И мысли от собственных слов почему-то совсем не в ту сторону закручиваются.

Мечтать начинаю, что Хитэм навсегда жить тут останется, в меня со временем влюбится…

Урухвильде это, конечно же, не понравится. Но мы же можем и отдельный домик неподалеку построить…

Не надо, чтобы он себя вспоминал! Быть может, он станет ценить более важные вещи, когда поживет в бедности и тяжком ежедневном труде.

Приношу таз с горячей водой и чистые тряпки. Предупреждаю, что мне нужно перевязать его рану.

Он шире расставляет ноги, пропуская меня между ними. Небрежным поворотом головы откидывает назад свои густые, смоляные волосы, обдавая меня терпким мужским ароматом. .

И смотрит снизу вверх. А ощущение, будто сверху вниз.

Глаза у него чёрные, как омуты. Затягивающие и немного пугающие. Не понимаю их выражения, оно словно хищное.

Я слишком близко, и у меня мурашки по спине и шее сразу струятся. До рук и лица долетает тёплое дыхание Хитэма, и вся моя кожа тут же покрывается пупырышками.

Стараюсь вести себя невозмутимо, не показать свое волнение. Может, я просто замерзла. Окна-то настежь раскрыты!

Вначале ощупываю голову. Шишка почти сошла, осталась припухлость на месте пореза. Даже швов нет – драконья регенерация сама их из кожи вытолкнула.

Одной проблемой меньше. А то королю явно нравится, что я в его волосах копошусь. Аж глазоньки прикрывает, вот-вот замурчит по-кошачьи.

Развязываю узелок и начинаю разматывать бинт, при этом выходит, что я в некоторые моменты будто обнимаю мужчину.

А он совершенно спокоен, ни слова не говорит. Но смотрит так, что все сильнее убежать хочется.

Да что же он, не понимает, что вот так пялиться на девушку неприлично? Король, вроде, этикет должен знать.

А он меня взглядом пожирает. Словно лакомство мысленно всю уже облизывает.

Прямо как на балу! Но тогда он выбирал себе любовниц, а здесь он уже не на троне и вести себя так не должен!

Но вед ёт. Липнет глазами то к моей груди, то от лица своих омутов пылающих не отводит.

Как будто считывает реакцию, ловит малейшее моё волнение, а я, как назло, все сильнее смущаюсь.

– Ой, – рывком сдираю присохший бинт, который собиралась размочить, и глазами хлопаю, прикидываясь, что случайно.

Хитэм дёргается и зубами скрипит, смотрит на меня исподлобья, но не издает ни звука боли.

Надо же, какой терпеливый! И вроде бы изнеженный король, но и настоящий мужик, получается.

Осматриваю рану. Выглядит лучше. Грудная клетка уже заросла, ребра соединились, и это хорошо, а то Хитэм сразу догадался бы о драконе.

Долго ли получится его обманывать? Как скоро он полностью восстановится? Когда память вернется?

Вопросы кружатся беспокойным хороводом, пока я удаляю влажной тряпицей засохшую кровь и промакиваю корочку. А затем наношу кончиками пальцев заживляющий бальзам, бережно касаясь.

И шокированно замираю, когда ладони короля вдруг ложатся на мои бедра.

– Ты… что делаешь?!

– Держу, – как ни в чем не бывало сообщает мой бывший женишок, пока я пыхчу и смотрю на него круглыми от возмущения глазами.

Я разве падаю?!

– Не надо!

– Ты покачнулась, – ухмыляется так, будто все продумал.

Я не думаю. Вообще не думаю. Со всей дури луплю его мокрой тряпкой по лицу.

Хватка на бедрах исчезает, Хитэм закрывается от меня руками.

И я почти чувствую себя победительницей, отстоявшей свою честь и достоинство! Но длится это ровно секунду.

Потому что потом король выхватывает тряпку, с рычанием ее отбрасывает и дергает меня на себя.

Я взвизгиваю и в шоке впечатываюсь всем телом в его грудь. А лапищи его уже вовсю хозяйничают по моей заднице!

– Мужик дому нужен, говоришь? – задает он вопросы, не позволяя вырваться.

И так хищно снизу разглядывает, что мне страшно становится.

– Одна живешь в этой глуши?

– Не одна! – рычу, упираюсь в плечи, а когда не получается вырваться, вся вытягиваюсь по струнке.

Не отпускает. Держит и щупает, мерзкий развратник.

Глаза черные, как ночь. Голодные, как будто мы не завтракали только что.

Ненавижу его. Но почему-то мое сопротивление слабеет, а ноги подкашиваются. А еще дыхание срывается.

– Отпусти, – шиплю сквозь зубы и ногтями впиваюсь в голые плечи мужчины, добавляю ему царапин. – Хозяйка у дома есть. Вернется – выгонит тебя за непристойное поведение.

– Скоро?

В моих глазах темнеет от странных горячих волн, прокатывающихся через низ живота.

– Что?..

– Вернется, спрашиваю, скоро?

Мысли путаются. Жарко становится, потому что пальцы Хитэма очень настойчивые. Так гладят и сжимают приятно, что мне все сложнее думать.

Его температура будто резко подскакивает, окутывая заодно и меня. Запах соли, амбры и пачули забивает лёгкие, и я тону в этом исконно мужском аромате, как в океане.

– Н-не знаю…

Только что уехала ведь. Недели две её точно не будет. А бывало, она и по месяцу отсутствовала. Зависит от того, как быстро товар раскупят.

Я здесь одна с крепким, похотливым мужиком. Сама впустила его в дом.

Но кто же знал, что он так быстро в себя придет? Что, даже раненый и без памяти, будет вести себя так бесцеремонно?

– Я тебя спасла, а ты ко мне пристаёшь! – обвиняю, чуть не плача от бессилия.

– А как к такой красавице не приставать? – ухмыляется точно кот, а я вся чуть ли не расплываюсь от его сомнительного комплимента.

Красавица?! Я думала, ему противно видеть заплаты и пятна на моем платье, а он о них вообще не думал, выходит?

– Это не даёт тебе права! – рычу, но уже почти и не дёргаюсь.

Ругаю себя, руками отталкиваюсь, но так слабо, что саму себя в бешенство привожу.

А он это чувствует. Ну, что я потихоньку сдаюсь.

Кладет лапищу мне на шею и тянет мое лицо к себе с явным намерением поцеловать.

Вон, уже и губищи свои приоткрывает, обдавая горячим дыханием со сладким ежевичным ароматом.

И, как бы мне ни хотелось раньше принадлежать ему, теперь-то я знаю этому цену. Любовниц он как перчатки меняет, а на истинную ему наплевать!

Поэтому скольжу руками по его груди и безжалостно вонзаю ногти прямо в края раны!

Хитэм орет и тут же отталкивает меня от себя.

Мы возмущенно смотрим друг на друга и пыхтим, я – пунцовая и смущённая, он – обиженный и взбешённый.

Опускает глаза, смотрит на свежую кровь. Морщится.

Больно, наверное?

Я закусываю губу, но разве мне его хоть чуточку жаль? Нет! Заслужил, ещё мало досталось даже.

Перекладывает свою колбаску в штанах и ёрзает, как будто ему сидеть неудобно. Снова морщится, хотя там я его не царапала.

– Значит, так, – выставляю указательный палец и диктую условия, пока в себя не пришел. – Ты здесь не хозяин, а гость. Будешь еду и проживание отрабатывать и не вздумай больше руки распускать. А не то…

Глава 6. Огород

Я оглядываюсь в поисках средства устрашения и показываю на алхимический уголок с разноцветными колбами.

– А не то подсыплю тебе яд в питьё. Или приворот применю и сделаю своим рабом. Будешь только кивать и улыбаться. И приказы исполнять безропотно. Или наоборот, мужской силы лишу, и будешь девчоночьим голосом до старости лет разговаривать! Или превращу в жабу и выброшу на болото!

В этот момент на плечо мне приземляется фамильяр Квинк. Белая мохнатая птичка, которая нам в огороде вредителей отлавливает.

Я поднимаю руку, чешу Квинка за ушком и так зловеще ухмыляюсь, что король быстро намёк улавливает.

Переводит взгляд на лижущего яйца котодракончика на подоконнике, на спящего в обувнице ёжика-приживалу и снова на меня смотрит. Прищуривается обиженно.

Это все хозяйские фамильяры, но Хитэму необязательно знать подробности. Пусть верит, что все они – проклятые души, которых злая ведьма в животных превратила.

– Сам себя теперь перевязывай, – кидаю на край стола свежий бинт, ближе не подхожу.

Чувствую себя очень уязвимой. Мысль о проживании в одном доме с мужчиной мне больше не кажется правильной. Слишком уж он быстро на своё привычное поведение переключился.

Начинаю убирать посуду и остатки еды, а по коже гуляют недавно пережитые ощущения. Как будто Хитэм до сих пор меня трогает, вызывая во всем теле странный и жаркий отклик.

И печально становится, что наш брак рассыпался, так и не случившись.

Метка истинности сейчас скрыта и не оказывает эффекта, но почему же тогда притяжение кажется таким сильным?

Заталкиваю обиду глубоко-глубоко. Напоминаю себе, что это не важно всё, потому что Хитэм – развратник и предатель. Законной и любимой невесте он предпочел десятки любовниц.

Вот и пусть к ним катится, когда память вернётся! А пока он здесь, я его использую и отомщу за боль!

Нужно только план возмездия получше продумать…

– Готов отрабатывать? – возвращаюсь и прикусываю губу, потому что Хитэм всё ещё корячится с бинтом, пытаясь схватить краешек у лопатки.

Вздыхаю и подхожу, чтобы помочь.

Он смотрит сверху вниз своими чёрными глазами, обжигая дыханием мой лоб и макушку. Недовольно и жадно разглядывает, но руки раскинул в стороны и ко мне больше не тянет.

– Я тебе не нравлюсь, – констатирует, когда я завязываю девчачий бантик у его левой подмышки.

– С чего бы это, я тебя первый день знаю! – вру, не моргнув глазом.

– Вот именно, – опускает он руки и берёт со спинки стула драненькую рубашку, которую я ему выдала. – Вчера впервые увидела, а злишься так, будто замуж хотела за меня, а я не взял.

Холодею и сглатываю. Смотрю на короля в немом ступоре. Надо же, какой проницательный!

– Я тебя спасла, а ты сразу за попу хватать! Вот я и сержусь, – оправдываюсь.

– Извиняться не стану, – пожимает плечами, скрывая под выцветшим льном свой могучий торс с рельефными кубиками.

Задираю бровь, и он поясняет.

– Я – мужчина.

– И это тебя оправдывает?!

Злюсь, когда мы выходим из дома. Хитэм шагает за мной.

– Ну, мужчине трудно устоять перед красивой, одинокой женщиной. Особенно когда он просыпается в её постели.

Мне хочется болюче ущипнуть его или пнуть. Бесит всё сильнее.

– Я знаю много порядочных и воспитанных мужчин, которые не кидаются лапать первую встречную, – утверждаю, ведя его по тропинке в тени раскидистых яблонь и слушая птичьи трели.

– Много? – повторяет Хитэм таким презрительным голосом, будто я имею в виду своих любовников.

Да что ж у него всё к разврату сводится!

Или это он так ревнует?

– Тебя приличиям, видно, не учили, – вставляю шпильку. – Может, гарпиям тебя за прелюбодейство скормили? У горных эльфов такая казнь применяется к ворам, разбойникам и неверным мужьям!

– Ты эту брехню только что выдумала? – смеётся надо мной, не верит.

А потом замолкает, когда мы выходим к длинным, ровным грядкам, которые тянутся до самого леса и кажутся бесконечными.

Жужжат шмели, опыляя наши цветущие томаты. Пахнет высаженными пряными и лекарственными травами, нагревающейся землей.

Солнце медленно поднимается, но пока еще жара не удушливая.

Подбираю подол платья, подкатываю его вверх и подвязываю к поясу, обнажая ноги до половины.

Опускаюсь на колени прямо на серую землю и начинаю полоть: показываю пример. Сорняки складываю в корзину, которую принесла с собой: они пойдут в компостную яму.

Оборачиваюсь.

Хитэм замер на краю поля и не спешит ко мне. На его лице – отвращение и ужас.

Все-таки есть у него слабые стороны, – мысленно хихикаю.

– Ну же? – кидаю вторую корзину в соседнее междурядье, поторапливая горе-работника.

Вообще-то я надеялась его тут оставить и забрать только к вечеру, когда у него шея и спина начнут отваливаться. Но, похоже, огород для короля – это уже перебор.

– Может, я займусь более… мужской работой? – предлагает хрипло и решительно шагает к пню-колоде, из которой торчит старый колун.

Вокруг щепки разбросаны, пахнет сосновой смолой.

– Ты же ранен, – напоминаю с неожиданным для самой себя беспокойством.

Моей целью было его проучить, а не в могилу свести.

– Не кисейная барышня, справлюсь, – заявляет невозмутимо и легко выдергивает колун, будто тот не весит вообще ничего.

С меня семь потов сходит, когда я эти дурацкие дрова колю. А еще таскаю бревна из леса, а потом занозы вынимаю половину вечера.

Хитэм же ставит полено одной рукой, делает замах и…

Господи, на это можно смотреть вечно! Он так лихо разделывает поленья на мелкие части, что я глаз не могу оторвать. Пялюсь, как заворожённая.

Рубаху он скидывает минут через пять, темные волосы стягивает на затылке пучком травы.

Да так ловко, будто всю жизнь так делал, а не на троне возлежал с рождения, лениво ковыряясь в деликатесах изящной золотой ложечкой.

Колун взлетает и резко опускается, щепы летят во все стороны.

Кожа Хитэма начинает блестеть от пота, мускулы под ней красиво перекатываются. Ягодицы напрягаются, их рельеф проступает под льняными штанами.

– Дыру не протри, – говорит вдруг этот мерзавец, не оборачиваясь, и я до кончиков ушей заливаюсь краской.

Больше в его сторону не смотрю. Занимаюсь прополкой, ползая между грядками. Мне дико неловко, что он меня за подглядывание пристыдил.

До полудня мы работаем. Я успеваю пройти два полных ряда, а Хитэм – наколоть целую горку дров, которых хватит теперь минимум на неделю!

Мысленно душу в себе ростки благодарности. Нечего мне расплываться оттого, что король снизошёл до простой крестьянской работы.

Он не заслужил моего восхищения. Если бы вспомнил, кто он такой, не дождалась бы я от него помощи – уже спешил бы во дворец к своим чистеньким и холёным, напомаженным и надушенным любовницам!

К обеду у нас запланирован небольшой отдых. Перекус хлебом с густым черёмуховым вареньем.

Прислонившись к стволу яблоньки и запивая сладкие ломти водой из кожаного бурдюка, я невольно подглядываю за Хитэмом.

Он полулежит рядом с закрытыми глазами, затылком на старом бревне. Расслабленный, вымотанный. Лениво покусывает травинку.

И пахнет от него совсем не по-королевски. По́том, а не парфюмом.

Но даже и теперь он остаётся притягательным, потому что его естественный запах гораздо вкуснее парфюма.

Вся та же амбра, пачули и кипарис, но с густой примесью соли и горчицы. Аромат чуть горчит и дразнит так, что хочется ближе пододвинуться и вдохнуть поглубже.

Чёрт те что такое. Это не может быть притяжением истинности, метка же скрыта!

Значит, меня просто тянет к Хитэму как к мужчине, даже без магии. Всё-таки он очень мужественный, красивый.

Плечи мощные и широкие. Пальцы длинные, руки с фактурными мускулами. В их непомерной силе я уже убедилась.

На животе – ни грамма жира, хотя столы во дворце всегда ломятся от яств.

Кубики пресса манят мой взгляд, отвожу с усилием. Ниже смотреть и вовсе неприлично: лён слишком явно облегает все выпуклости.

Черты лица Хитэма не изнеженные, а на удивление жёсткие. Волевые скулы, плотно сжатые губы.

Выражение лица даже в спокойном состоянии королевское. Сразу понятно: этот мужчина привык повелевать.

А взгляды его, когда на меня их бросает из-под полуопущенных век, такие горячие и пронзительные, будто он всякий раз меня мысленно раздевает.

Это бесит. Пугает. И… будоражит.

Так хочется верить, что его ко мне тоже тянет!

И это не потому, что он привык каждый день свою колбаску к новой бабе пристраивать. А потому что именно я ему нравлюсь!

Эх, наивные мои мечты. Глупо даже надеяться, что такому, как Хитэм Дитреваль, может простушка в грязном платье приглянуться. Даже если рядом других женщин нет, с которыми он мог бы сравнить.

Он не может в одночасье исправиться, даже забыв свою сытую, разгульную жизнь.

Хитэм выглядит бледным. Как бы ни бравировал своей брутальностью, раны у него всё же серьёзные.

Ему бы лежать и спать, а я его в поле потащила. Злая я, всё-таки.

– Немного переведу дух и схожу в лес за новым сушняком, – вдруг обещает, как будто слышит мои мысли, понимая их превратно.

Я слишком красноречиво соплю? Принял мою реакцию за недовольство?

– Завтра давай уже, – ворчу, хмурясь от лёгкого чувства вины.

– А сегодня что будем делать? – приоткрывает один глаз, и я краснею оттого, куда мои фантазии улетают в ответ на его двусмысленную ухмылочку.