Текст книги "Отвергнутая истинная чёрного дракона (СИ)"
Автор книги: Светлана Ворон
сообщить о нарушении
Текущая страница: 5 (всего у книги 23 страниц)
Глава 14. Украденный поцелуй
Есть зелья, чтобы забыть. А есть, чтобы не вспоминать.
Для короля я выбрала второе. Экстракт из корня болотника блокирует работу мозга, как раз отвечающую за память.
Встаю, с трудом высвобождая кисть из захвата Хитэма. Он спит мёртвым сном, но вцепился в меня как адский пёс!
Иду в чулан со снадобьями, подыскиваю что-то, замедляющее регенерацию. Чтобы ещё и дракона внутри на подольше запереть.
Смешиваю экстракт болотника с перемолотым тленом воина, встряхиваю содержимое. Жидкость становится тёмно-бордовой, я явными краплениями чёрных частиц.
Стыда больше нет. Только желание отсрочить выздоровление бывшего. Ступив на этот неправильный путь, остановиться я уже не могу.
И вздрагиваю, услышав зов Хитэма.
– Лориэль…
Медленно оборачиваюсь, роняя бутылочку. Выглядываю из чулана и в ужасе смотрю на короля.
– Лориэль, ну где ты? Вернись по-хорошему, я сказал! Если сам найду, тебе мой гнев не понравится!
Сглатываю вязкую слюну. На цыпочках приближаюсь к кровати и удивлённо смотрю на закрытые глаза.
Хитэм спит! Ему снюсь… я.
– Не смей так со мной поступать! – рычит, кривит губы в раздражённом оскале. – Унизила меня перед всем королевством! Тебе это с рук не сойдёт!
Унизила? Я?!
И меня взрывает. Обида, долго копившаяся внутри, выплёскивается в один миг.
– Ты наглый, распущенный, бессердечный дракон! – ору прямо в его лицо.
Плевать, что он проснётся. Во мне такая ярость клокочет, что я не могу думать ни о чём.
– Это я-то тебя, оказывается, унизила? А ты меня тогда что?! Предпочёл своей истинной любовниц! Я тебя любила, одна в глуши сидела, преданно тебя ждала! Я жила ради тебя, училась быть идеальной женой! А ты! Вместо свадьбы прислал своё ужасное письмо! Что я должна была делать, а? Проглотить оскорбление и утешиться ролью безвестной подстилки?!
Наклоняюсь вперёд, толкаю Хитэма в плечи, не думая о последствиях.
– О нет, ты даже подстилкой меня делать не захотел! «Тебя отмоют и избавят от естественного запаха, закроют глаза и рот, привяжут за руки к изголовью кровати, чтобы предотвратить любые наши контакты кожей, глазами и голосом. Я приду в темноте, и сразу после акта снова оставлю тебя в покое. Или…» – сквозь зубы цежу строки письма, которые врезались в память ядовитым клеймом. – «Или пришлю тебе своё семя и ты сделаешь всё сама. Пора королю обзавестись наследником».
Меня охватывает забытый жар унижения. Дикий, ослепляющий гнев.
– Ты думаешь, я не понимаю, зачем ты хотел так сделать?! Ты так боялся «заразиться истинностью» и связать себя узами с единственной женщиной, что даже не понял, насколько смертельную обиду ей нанёс. Не смей обвинять меня в том, что я предала тебя! Ты сделал это первым! Я только защищала свою честь и достоинство!
Трясу бывшего, впиваюсь в его грудь ногтями так, что проступают капельки крови.
Но этот сукин сын не просыпается! Вся моя ярость изливается вхолостую.
Он втягивает носом воздух, и на его лице появляется безмятежная улыбка.
– Эль, ты пришла ко мне…
Хватает меня за плечи и заваливает на себя.
От неожиданности я не успеваю ничего сделать: мои локти подламываются, мужские пальцы нежно, но напористо обхватывают мои щёки, и губы впечатываются в мой рот.
Меня укутывает с головой терпким мужским дыханием и жаром. Топит в солёном омуте пота с нотками кипариса и пачули – естественном, притягательном аромате дракона.
Язык сплетается с моим, в мгновение лишая меня воли. В живот упирается твёрдый бугор.
Я так ошеломлена этими первыми в моей жизни ощущениями, что просто забываю о сопротивлении. Мужской нахрап застаёт меня врасплох.
– Сладкая, – на миг отстраняется Хитэм и констатирует довольно.
И продолжает целовать с таким неистовым напором, будто вытягивает из меня душу, буквально пьёт её через рот. Засасывает в похотливый водоворот.
Во мне всё взрывается от огня и дрожи, по телу прокатываются приятные волны одна за другой. Они кружат голову и оседают тяжестью внутри бёдер. Бурлят в крови и искрят на коже.
Мычу и отталкиваюсь, наконец, руками.
Но пальцы Хитэма запутываются в моих волосах, и поцелуй становится ещё горячее, ещё глубже.
Во рту у меня настоящий пожар, фейерверк вкуса. Мурашки приподнимают корни волос и рассыпаются по плечам.
Соски становятся твёрдыми, болезненно трутся о ткань платья. И так мне уже хорошо, что хочется сдаться…
Глава 15. Что ты наделал?!
Просовываю ладонь между нашими ртами в момент, когда Хитэм на мгновение отстраняется.
Воспользовавшись его замешательством, начиная сползать с него и с кровати. Надеясь, что мне не придётся вырывать собственные волосы, чтобы сбежать.
К моему облегчению, он их выпускает. Но тут же хватает меня за руку.
Вцепляется в запястье, повернувшись набок. С улыбкой гладит кончиками пальцев по сгибу локтя, продлевая мои странные, яркие и будоражащие ощущения.
Мне… нравится. Я его ненавижу, это неправильно! Но, дьявол его подери, как же мне нравятся его касания!
Бурчу:
– Отпусти!
Дует губы как капризный ребёнок.
– Но ты обещала со мной посидеть…
И гладит запястье так чувственно, что мне никак не удаётся собраться с духом.
Горячие пальцы с нажимом скользят. Переплетаются с моими, массируют ладошку. Тянут к губам, и я позволяю это, совершенно ошеломлённая нежностью.
Мягкие губы оставляют влажный след на тыльной стороне. Сначала он обжигает, затем холодит.
– Ты так нужна мне, Эль, – бормочет король с закрытыми глазами, прикусывая кожу, и мои колени начинают подрагивать, а сердце заходится в рваном ритме. – Я истосковался по женской плоти. Иди же ко мне.
По плоти он, видите ли, истосковался! Вовсе не по мне!
Выдёргиваю руку и обиженно ухожу в другую комнату, не оглядываясь и не реагируя на хриплый стон за спиной. От которого мурашки бегут вниз по позвоночнику и ударяют в промежность.
Ненавижу его!
В постели Урухвильды мне спать нельзя, но деваться некуда. Ложусь сверху на покрывало, мысленно давая себе зарок соорудить на чердаке что-то вроде лежанки из запасного одеяла.
Но сегодня я слишком устала и посплю здесь.
Только вот сон не идёт. Глаза открываются сами собой, упираются в потолок. Губы горят, с ними вместе я вся горю.
Грудь ноет, между ног мучительно тянет. Хочется снова ощутить ласки, услышать, как учащается от желания дыхание короля.
Понимание, что он меня хочет, даже не зная об истинности, греет сердце.
Только вместе с сердцем реагирует почему-то и тело. А ведь я считала, что любовь – это только душа. Она чистая, воздушная и искренняя. Всё остальное – грязь и разврат.
Что он сделал со мной? Заразил своей похотью?!
Закрываю глаза и пытаюсь считать овец, чтобы уснуть. Но воспоминания слишком сильные и яркие.
В них Хитэм продолжает меня целовать. Я чувствую вкус его напористого языка, дрожу от восхищения. Сама отвечаю, с не меньшим напором.
Я даже ненавидеть его не могу, только злюсь. Хочу, хочу, чтобы у нас был шанс всё исправить.
Но король слишком испорчен и тщеславен, чтобы свои ошибки признать. Даже если я ему о них расскажу, он только посмеётся.
Он считает себя правым. Ненавидит меня и собирается наказать.
О том, какую боль мне причинило его письмо, он даже и не задумывается!
Мечась между обидой и плотским желанием, я всё-таки отключаюсь. Но и во сне прикосновения Хитэма преследуют меня.
Дракон прижимается ко мне со спины, обнимает за талию и притягивает к своему поджарому, горячему телу. Покусывает за шею, и от его возбуждённых вздохов моя кожа покрывается пупырышками удовольствия.
Большие ладони покрывают грудь и мнут её, будто оценивая упругость и вес. Пальцы находят соски, и у меня вырывается стон от острых, невыносимо приятных импульсов, прошивающих тело.
Хитэм хрипло стонет, и меня пронзает сладкий спазм от осознания, насколько сильно он меня хочет. Потирается о мою попку своей внушительной твёрдостью и одновременно сжимает соски между пальцами.
Где-то внутри вспыхивает понимание неправильности: моя фантазия слишком уж далеко заходит, мне стыдно за неё.
Но ведь это сон. Если нельзя в реальности, почему бы не позволить во сне немножко вольностей?
Тем более что Хитэм очень искусен в ласках и очень требователен. Не позволяет сосредоточиться на воспитании, увлекает в чувственный водоворот и распаляет так, что я уже с трудом своё имя вспоминаю.
Внутри всё искрит, между ног и в горле – пожар. И кажется, если это пламя не погасить, я просто сгорю дотла.
Горячая ладонь скользит от груди по моему животу, едва касается сгиба бедра, и я издаю неприличный стон от сладостного ощущения, охватывающего мои внутренности.
Король обхватывает моё колено и разводит мне ноги. Закидывает правую себе на бедро, а сам возвращается к пылающему местечку.
Я вся теперь раскрыта перед ним. Полностью. И стоит коснуться моего изнывающего треугольничка, как я вскрикиваю и подаюсь навстречу наглой руке.
Святые письмена, что со мной происходит?!
Но это же просто сон? Значит, можно?
Пальцы находят зудящую горошину, и я впадаю в какое-то безумие. Вцепляюсь в предплечье Хитэма, извиваюсь и то ли кричу, то ли молю, чтобы он прекратил пытку.
Мне хорошо и одновременно больно. Жарко и вместе с тем лихорадит до дрожи. Я остро нуждаюсь в избавлении от огня, который сводит меня с ума.
Откидываю голову назад, а грудью изгибаюсь вперёд, навстречу бесстыдной ласке пальцами.
На шее застывает укус, соски болезненно твердеют и становятся еще чувствительней. От них расходятся электрические разряды, под кожей взрываются молнии.
Сорочка ползёт вверх, и пальцы Хитэма погружаются в мою плоть, окончательно выбивая из моей головы все разумные мысли.
Король выводит круги всё быстрее, то нажимая на вход в лоно, то возвращаясь к горошине и легонько её похлопывая.
Я вся превращаюсь в натянутую тетиву, в оголённый нерв. Мучительно зависаю над пропастью, почти теряя сознание от сладостного ожидания чего-то сильного, необыкновенного.
И резко падаю вниз, сотрясаясь в невероятно сладких судорогах, которые разносят удовольствие по всему моему телу яркими волнами. Кружат голову и отбирают дыхание.
Чувствую спиной вес мужского тела, ловлю знакомый аромат южного кипариса и пачули, давящий на меня плотным облаком из жара и плоти.
Слышу горячее, возбуждённое дыхание возле уха. Саднящий след от укуса реагирует пульсацией на жадные поцелуи.
В меня что-то толкается. Раздвигает набухшие лепестки, вжимается в сомкнутые стенки лона и понемногу, но настырно их раскрывает.
Давление увеличивается, нарастает боль, и я с ужасом понимаю, что вот-вот лишусь невинности!
Но это точно не может быть моими грёзами, потому что даже в фантазии я не позволила бы никому вот так забрать мою девственность. Даже своему истинному, даже королю!
А значит, это не сон.
О Старцы Тибутовы, это не сон!!!
Взвизгиваю и каким-то чудом умудряюсь выкрутиться из медвежьих объятий Хитэма. Наверное, благодаря эффекту неожиданности.
Сваливаюсь с постели руками на пол, потому что ноги мои Хитэм продолжает держать. Выдёргиваю конечности и вскакиваю, с ужасом оправляя задранную сорочку и чувствуя, как лицо начинает дико пылать.
Я хочу провалиться в ад и остаться там жить. Я заслужила себе билет в беспощадное пекло.
Потому что по телу ещё гуляют отголоски порочного удовольствия. И моя голова идёт кругом от осознания, насколько низко я пала в собственных глазах.
Он… он трогал меня там. Как я могла наслаждаться этим?! Как могла?..
Тычу пальцем в гадкого короля и буквально ору, захлёбываясь от возмущения:
– Ты! Ты! Ты… Что ты наделал?!
Глава 16. Фу!
~ Хитэм ~
Спросонья не понимаю, чего она так орёт. И тычет в меня перстом, будто я совершил ужасное преступление.
Лицо у неё покрывается красными пятнами. Эль задыхается, аж слова от злости проглатывает.
– Ты! Ты! Ты… – обвиняет бездоказательно. – Что ты наделал?!
Ой, всё. Что ей опять не так? Ну до чего же замороченная девица. Я просто спал!
Неужели я даже во сне её раздражаю? Не прополол на заре её адовы грядки? Не убрал со стола рыбные потроха?
спал как зайчик, честно-пречестно
Тут я чувствую, что яйца мне ломит так, будто они лопнут прямо сейчас.
Опускаю глаза. Вижу свои спущенные штаны и торчащий ствол, синюшный от готовности выстрелить. Головка и крайняя плоть блестят от смазки, которая не из воздуха взялась.
И до меня, наконец, доходит…
Это я прямо во сне девицу под себя подмял? Инстинктивно? И почти совершил над ней акт насилия?
Ну уж нет, не припомню такого. С памятью у меня, конечно, сейчас не очень, но во сне девица от удовольствия стонала и сама ко мне прижималась.
Ну не мог я принять её крики боли за наслаждение!
И она точно получила разрядку. Помню это отчётливо, пусть даже и принял всё за сон.
У меня и пальцы блестят от её соков, запах девичьего возбуждения ни с чем не спутать. Не всухую я к ней приставал, она текла!
Подношу пальцы к носу, чтобы убедиться, что прав. Жадно их облизываю и снисходительно ухмыляюсь, глядя в её возмущённые глаза. Сладкая, сочная, мм...
Значит, получать удовольствие ей понравилось, а как ответное доставить – она в кусты?
– Возвращайся в постель, Эль, я с тобой ещё не закончил, – приказываю непрекословно.
Обвиваю ладонью ствол, который уже дымится от перенапряжения. Хочется погрузить его в горячее лоно, хоть вой. Корёжит от возбуждения всё тело.
Эль собирается высказать мне очередную претензию, но я провожу по стволу туда-сюда, и она подвисает.
Смотрит на член и даже вдох сделать не может. Рот приоткрывает и становится настолько пунцовой, будто у неё сейчас случится кровоизлияние.
Но не отворачивается. Словно гипнотизированная, наблюдает, как я всё быстрее рукой наяриваю.
Её взгляд шокированно-невинный мне всю резьбу срывает. Возбуждаюсь так, что искры летят.
Не могу уже остановиться, хоть как нужно напряжение сбросить. Или я за себя не ручаюсь.
А она смотрит, и это еще хлеще заводит. Словно я сейчас в её лоно долблюсь, а не в пустоту. Накрывает меня с головой, в глазах темнеет, в ушах кровь ревёт.
С облегчением выпускаю струю себе на живот и только тогда осознаю, что картина эта не для девственницы точно была.
Только поздно. Я уже это сделал.
Заняло-то всего несколько секунд, ничего страшного не произошло. Но у Эль такое лицо, будто её стоя выключило. Никак в себя не придёт.
И вот эта её реакция потрясения будто в самое моё сердце выстрелом попадает. Прошивает насквозь электрическим разрядом, воспламеняет вены, сбивает дыхание. У меня снова встаёт!
Откидываюсь на подушку, похлопываю довольно по матрасу рядом с собой.
– Видишь, как сильно хочу тебя? – доверительно сообщаю в надежде на сострадание. – Возвращайся обратно, ещё тебя поласкаю.
Отвисает.
Поднимает глаза и глядит на меня так, словно я – монстр, на её глазах сожравший младенчика.
– Фу! – выдаёт.
И так морщится, будто я заставил её грязный носок лизнуть.
– Меня сейчас стошнит.
Так, а вот это вот мне уже не нравится! Что значит – стошнит?!
Я тут перед ней душу обнажил, а она в неё плюнула!
Убираю член под одеяло и сердито хмурюсь.
А девица кулачки свои сжимает и так дышит, будто из дома воздух весь выкачали. Пятнами багровыми опять покрывается.
– Ты вообще страх потерял?! – вопит. – Как ты мог это своё… – рукой машет в сторону члена, который теперь не видит, – передо мной вот так… вывалить. И это вот своё… делать!
И рукой так показательно двигает, что я опять чувствую прилив крови к паху. Очень, твою мать, сильный.
– Так ты убежала, – не понимаю её возмущения, – что ещё оставалось?
– Что еще?! – ресницами хлопает оторопело. – Не делать… своего этого!
– Как же не делать, когда сводит всё? – мы как будто на разных языках говорим, друг друга не понимаем совсем. – Ты же не дала! Сама удовольствие получила, а меня на серединке бросила. Могла бы помочь, но нет. Вот и пришлось как-то справляться. Это, между прочим, больно, когда прервано!
Глаза у неё такие круглые от моих слов становятся, что я вообще перестаю что-либо понимать. Каждая моя фраза будто под дых её ударяет.
– Ну хотя бы… – выдыхает она и глаза отводит, рисуя в воздухе неопределённый жест рукой, – не при мне…
– Ты сама смотрела, тебя никто не держал, – напоминаю, и её щёчки опять становятся обольстительно-пунцовыми.
И хочу я её в этот момент просто до невозможности! Чтобы подо мной вот так же заливалась румянцем, чтобы дрожала и постанывала, и просила большего.
– Я не… – запинается, не знает, что сказать. – Я случайно. Это шок был, потому что ты… ты не должен был так меня смущать.
Знаю я. Но не удержался.
– Это некрасиво. Неправильно. Грязно и противно, – продолжает меня отчитывать. – Как теперь забыть?
– Не надо забывать, – усмехаюсь. – Постепенно привыкнешь.
– Привы…что?! – набирает в грудь воздуха и словно давится им.
– Ну, когда-нибудь девственности придётся лишиться, – пожимаю плечами. – Сейчас противно, потом понравится. Ещё добавки просить будешь.
– Да я тебя!..
Бросает фразу на полуслове, разворачивается и идёт решительными шагами к… алхимическому столу.
Напрягаюсь от нехорошего предчувствия. Что эта недотрога задумала?!
У меня член всего один, а она что-то бормочет о лишении меня мужских способностей.
Натягиваю под одеялом штаны, завязываю покрепче кушак и готовлюсь смыться, если со склянкой какой вернётся. Погуляю, пока обиженка моя не остынет.
Что я такого сказал?! Чистую правду же.
И вдруг она так ахает, словно что-то ужасное видит.
Соскакиваю с постели, подхожу посмотреть, чтобы помочь. И чувствую, как у меня волосы встают дыбом и начинают шевелиться на загривке.
Потому что в руке она держит тот камешек из пирамидки, который я случайно расколол.
Где кот, когда он так нужен для защиты? Похоже, я сегодня не только мужского достоинства могу лишиться…
Глава 17. Волки
Смотрю в ужасе на артефакт для предсказаний, который Урухвильда собирала и улучшала в течение нескольких лет. Жизнью своей рисковала ради этого.
Сейчас это просто груда бесполезных голышей, потускневших и утративших магические свойства.
Как так вышло?
Знаю, как! Виновник стоит за моей спиной и нагло дышит в затылок!
– Ты что наделал… – голос мой подрагивает от страха и возмущения. – Хозяйка меня убьёт…
– Не преувеличивай, – заявляет король невозмутимо, но чувствуется, что он тоже слегка напряжён, – я тебе таких в реке гору насобираю.
Медленно набираю в грудь воздуха, закрываю глаза и сжимаю кулаки. Злость душит такая, что я за себя сейчас не ручаюсь.
Даже отвращение и стыд меркнут перед страхом последствий. Урухвильда и меньших оплошностей не прощает, а тут… это!
– Да ты хоть представляешь себе, что это было? – медленно разворачиваюсь, сталкиваясь с тёмным взглядом короля.
Слава Старцам, хоть штаны додумался надеть! Но желание убить его или лишить выступающих частей тела не становится слабее.
– Я уверен, – повторяет он вкрадчиво и даже улыбку выдавливает снисходительную, – что нет незаменимых вещей. Что-нибудь придумаем.
Точно. Ведь в его системе координат нет ничего невыполнимого. Хоть он и не помнит, это на подкорке где-то сидит: стоит ему приказать, и всё само собой решится.
Слуги побегут выполнять, и очень быстро Хитэм получит всё, чего хотел. Каким бы абсурдным его пожелание ни было.
Даже истинная должна ему покориться и смиренно принять свою незавидную участь.
Ломать ведь – не строить. Чужой труд ценить он не привык, уважать – тем более.
Ему не понять, как тяжело живётся бедным людям. Каких усилий стоит просто найти что-то на ужин. И уж тем более – создать настолько сложный магический механизм.
– Это конец… – у меня вдруг кончаются силы спорить с судьбой.
Оседаю на табурет, мысли уносятся в будущее, где я вынуждена собрать узелок и покинуть уютную обитель Урухвильды. Где она машет мне вслед кулаком и проклинает на муки вечные.
Она не плохая. Не злая ведьма, как принято судить.
Она меня приютила. Обучала зельеварению и простым заклинаниям. Показала, как отличать травы и лечить недуги.
Да, она строгая старуха, ворчливая и вечно недовольная тем, как я справляюсь. Но когда я вышла к её домику грязная, голодная и не знавшая, как мне выжить одной в лесу, именно она предоставила мне кров и защиту.
И теперь я обвожу усталым взором хаос, который Хитэм тут устроил всего за пару дней, и понимаю, что больше снисхождения мне не будет.
Дверь выломана, щепы валяются повсюду. Рыбья слизь, которую я вчера так и не смогла полностью оттереть со столешницы, распространяет вонь. Над ней вьются мухи.
Теперь стол только выкинуть. А новый мне не купить. Да и вопросы будут.
И ещё вдобавок ёж с недовольным фырканьем начинает выгребать из-под кровати мусор и пыль. В таком количестве, в котором точно не могло там накопиться.
Задираю бровь, и Хитэм переводит взгляд на ежа. Тут же ругается себе под нос совсем не по-королевски. Но мне и без того ясно, чьих рук это дело. Не рук, точнее, а неумения и лени.
Перевоспитать избалованного короля невозможно, даже если на время он превратился в «чистый лист», зависимый и беспомощный. На что я рассчитывала?!
Напрасно решила поиграть в бога, за что и получаю ответку. Весело было поначалу, да, Лориэль? Ну, а теперь весело?
Только отчитывать его у меня больше сил нет. Перед глазами всё плывет, в горле ком. По щекам бегут холодные слёзы.
– Эй, ты чего, – Хитэм бледнеет и меняется в лице, смотрит испуганно.
Присаживается передо мной на корточки, но я снова и снова убираю от себя его руки. Не хочу с ним говорить. Не хочу, чтобы он меня трогал.
Особенно сейчас, после того как трогал кое-что ещё, от образа чего мне вовек теперь не отмыться. Так и стоит перед глазами порочная картина, от которой стыдно.
– Эль?.. – вглядывается Хитэм в мои глаза так, будто готов что угодно сделать, лишь бы я прекратила истерику.
Держит меня за руки, выглядит растерянным. Будто вправду не ожидал, что я так расстроюсь.
– Это было что-то важное, да? – доходит до него, наконец, и я рыдаю сильнее. – Ну, скажи, где замену искать. Обещаю, что всё починю.
– Левитирующие лунные камни можно найти только на пике горы, – говорю сквозь всхлипы, покачивая головой без всякой надежды. – Гарпии стоят из них свои гнёзда. Но…
Запинаюсь, когда на лице мужчины вдруг расплывается широкая улыбка.
– Гарпии, говоришь? – мстительным азартом загораются его глаза.
Король разводит суету.
Хватает большой тряпичный мешок. Собирает в него всё, что под руку попадается: хлеб, воду, котелок с печи, несколько ножей, огниво и два теплых пледа.
Он как будто точно знает, что в походе может понадобиться. Действует уверенно, будто тысячу раз ходил.
А я думала, что на троне только сидел и указы подписывал. Получается, я не знаю его совсем.
– Чего расселась? – обращается ко мне нетерпеливо. – Вместе пойдём, дорогу покажешь. Камень твой найду, заодно расквитаюсь с этими крылатыми тварями!
Все мужчины – одинаковы, им бы только повоевать. Муж хозяйки тоже бравировал своей маскулинностью: рассказывал о прежних подвигах, при этом почёсывая толстое брюшко и впалую грудь.
Впрочем, выбирать мне не приходится. Хитэм хочет всё исправить? Да ради бога!
Переодеваюсь в дорожное платье и высокие болотные сапоги. Собираю женские штучки для долгого путешествия в поясную сумочку.
Заодно и в топи заглянем: пополнить запасы болотника, чтобы ещё зелья забвения наварить.
Признаваться в своём обмане теперь уже поздно. Да и боязно. Мне придётся и дальше короля в неведении держать.
– Я готова! – выхожу из дома, на ходу заплетая толстую косу. Чтобы не цепляться волосами за ветки и бурелом.
Хитэм полностью экипирован в хозяйский охотничий костюм. Кожаные штаны и плотная, матерчатая рубашка, удобные ремни со всякого рода держателями и сапоги со сломанными шпорами.
В отделения он уже приладил ножи, заткнул за пояс топор. Выглядит отлично, даже очень внушительно.
Я немного успокаиваюсь, начинаю надеяться, что всё получится. Не придётся перед хозяйкой краснеть, до её приезда всё исправить успеем.
Беру сколотый камень и три других, которые были под ним.
Особенность этих камней в том, что они вступают друг с другом во взаимодействие, как магниты, и в воздухе повисают. Поэтому выстраивать артефакт нужно не снизу вверх, а сверху вниз.
Возьми Хитэм голыш снизу, артефакт бы не развалился, а лишь немного просел. Повреждение было незначительным и исправить его было бы легче.
Но Хитэм сломал верхний… Этот камень был самым сильным, самым важным магнитом, без него вся конструкция посыпалась. И найти замену будет гораздо сложнее.
Нужно идеальное совпадение магических полей, в меру притягивающее и отталкивающее. Иначе всё снова развалится.
Не представляю, сколько гнёзд придётся ради этого разграбить. И как, чёрт возьми, Хитэм до них дотянется. Как без своего дракона с гарпиями справится, имея только топор.
Идти нам далеко, только к утру до вершины доберёмся. Значит, ночевать где-то у подножия придётся.
И это очень тревожит. Заклинаний защитных я творить не умею. У меня образование магическое очень посредственное, нет собственного таланта.
Мы доходим до топей к обеду, где я объявляю временную остановку.
Объясняю Хитэму, что иду за болотником для «лекарства памяти». Закатываю платье выше колен под его пристальным взглядом.
Хитэм обещает к моему возвращению разогреть завтрак. Мы же умчались, не поев даже.
В желудке только вода плещется. Если даже я голодная, представляю, каково мужчине. Дракону!
Мне везёт: нахожу болотник почти сразу же. Он сейчас цветёт, это наилучшее время для сбора. Корень полон сока.
Закатываю рукава, достаю нож. Погружаю руки в болотную жижу выше локтей, нащупываю длинный, мясистый корень. Тяну.
Иногда получается выдернуть целиком, тогда я обрезаю ботву и твёрдый, тоненький хвостик. Если чувствую, что вот-вот оборвется, срезаю на половине корня ножом.
Набираю на радостях так много, что даже хозяйке останется. Она будет мной очень довольна, ведь болотник во многих рецептах используется.
Разгибаю уставшую поясницу, которая ноет оттого, что я кверху задницей слишком долго стою. Слышу странный звук недалеко и вздрагиваю невольно.
Я не сразу понимаю, что это такое. Голова немного кружится от ядовитых болотных паров, в глазах мушки кружатся.
Но внутри тревога разгоняется до настоящего ужаса за считанные секунды.
Потому что это звук рычания. Да не одного.
Потому что я вижу в нескольких метрах перед собой крупного волка. Наклонив голову и вздыбив шерсть, он рычит, сверкая на меня жёлтыми глазищами.
Потому что этот волк не один. Их, как минимум, пятеро, и они меня уже окружили. Голодные, злые, напасть настроены решительно.
Бежать некуда, сражаться ножиком с целой стаей – невозможно.
Сколько раз ходила я на болото, ни разу их не видела.
Может, это потому, что я ходила на ближнее? Там хозяйка по краю своей земли специальные флажки развесила, защитные ловушки соорудила.
За её периметр даже люди со злыми намерениями не суются, опасные животные стороной обходят.
Мы с Хитэмом зашли далеко, лес здесь густой и безлюдный. Диких зверей расплодилось много.
И теперь мне уже не спастись.
Самый крупный волк взбирается на кочку и прыгает в мою сторону.
А я что? Зажмуриваюсь и кричу, больше ничего сделать не могу. Сопротивляться бессмысленно.
