Текст книги "Степи Евразии в эпоху средневековья"

Автор книги: Светлана Плетнева

Соавторы: Алексей Смирнов,Анатолий Амброз,Владислав Могильников,Игорь Кызласов,Герман Федоров-Давыдов,Леонид Кызласов,Нияз Мажитов,Вера Ковалевская
сообщить о нарушении

Текущая страница: 27 (всего у книги 32 страниц)

В X–XIII вв. искусство достигает большой высоты: высокое мастерство проявляется в изысканном и высокохудожественном оформлении изделий кузнецов и ювелиров и в прекрасной каменной резьбе в Дагестане с изображением плетенки (влияние Грузии) и арабской вязи (влияние мусульманского Востока); в прекрасных образцах монументальной архитектуры и торевтики, а также гончарного производства.

В области хозяйства усиливается роль земледелия при сохранении отгонного скотоводства в горах и предгорьях и кочевого скотоводства в степях. Наиболее распространенным злаком в X–XIII вв. продолжали оставаться просо и пшеница. Анализ зерна с поселения X–XII вв. у Кисловодска, проведенный А.В. Кирьяновым, показал, что это пшеница-двузернянка, овес и многорядный ячмень. Этот же состав зерна вместе с просом оказался в зерновых ямах Верхнего Джулата, а в Верхнем Адиюхе найдена пшеница и двухрядный пленчатый ячмень. Зерна ржи встречены лишь единично, что, по мнению А.В. Кирьянова, говорит в пользу недавнего освоения земель под пахоту. В.А. Кузнецов предполагает, что в Алании X–XIII вв. существовала залежно-переложная система земледелия на равнинах и подсечная и террасная – в предгорьях и горах [Кузнецов В.А., 1971, с. 68], свидетельством чего он считает находки больших древосечных топоров с широкими вислыми лезвиями. В составе стада был мелкий и крупный рогатый скот и, главное, лошади. Все народы Северного Кавказа и особенно аланы славились как искусные всадники и владельцы табунов быстроаллюрных, выносливых и крепких коней.

Ко времени нашествия монголо-татар у алан и ряда дагестанских племен сложились феодальные государства, правда разъедаемые внутренними смутами. Выделявшиеся феодальные семьи претендовали на самостоятельность, и поэтому образовалось, по единодушному мнению путешественников, «сколько там селений, столько князей, из которых никто не считает себя подчиненным другому» [Аннинский С.А., 1940, с. 78]. Несмотря на длительное знакомство северо-кавказского населения с христианством, здесь оставались очень сильными пережитки язычества.

К домонгольскому периоду относится, как мы уже говорили, сложение всех основных народностей, населяющих Кавказ в наши дни. Именно тогда сложился в целом облик материальной культуры с рядом общих северо-кавказских и узколокальных черт. Это касается металлургии и металлообработки, гончарного и ювелирного ремесла, характера ведения хозяйства и домостроительства, кавказского костюма и каменной резьбы. Возникли города как центры ремесла, торговли и культурной жизни, христианство стало официальной религией, начал проникать из Дербента ислам. В это время происходит окончательное оформление нартского эпоса, впитавшего в себя эпическую традицию всех кавказских народов. Монголо-татарское нашествие прервало развитие народов и государств Северного Кавказа, подорвав их экономическую базу и приведя к уничтожению многих десятков тысяч людей.

Глава девятая
Монгольское завоевание и Золотая Орда

В самом начале XIII в. новые орды кочевников обрушились на оседлые цивилизованные страны и прошли, как смерч, все сметая на своем пути. Это событие наложило отпечаток на всю историю Старого Света.

Движение зародилось в Центральной Азии, в степях Монголии. Там искони жили многочисленные племена скотоводов-кочевников. Среди враждовавших племен и аристократических родов этих кочевников в конце XIII в. особенно выделился род Темучина, будущего Чингис-хана – повелителя всех монгольских племен и завоевателя огромных территорий, создателя обширной мировой империи [д’Оссон К., 1937]. Есть тенденция, главным образом в буржуазной литературе, рассматривать появление Чингис-хана как своего рода историческое чудо. Идеализация его личности, преувеличение его роли в создании Монгольской империи связаны с представлением о кочевых обществах как о бесструктурных, аморфных или полностью застойных образованиях, неспособных перейти к феодальной формации самостоятельно. В советской литературе вопрос о роли Чингис-хана решается в неразрывной связи с анализом общественного строя кочевников и его развития. Выявлено, что накануне появления Чингис-хана монгольские племена стояли на высшей стадии военной демократии. Возвышение рода Темучина, появление Чингис-хана и завоевательное объединение под властью его дома всех монгольских племен означало создание нового феодального классового строя. Перераспределение пастбищ среди новой аристократии хотя внешне и носило характер племенных членений, на самом деле сломало старую патриархально-племенную структуру и ознаменовало сложение новых феодальных отношений в среде монголов-кочевников.

Создание раннефеодального государства Чингис-хана с его жесткой военной организацией, построенной на улусном принципе перераспределения пастбищ и кочевых уделов, при котором улус оказался чем-то вроде кочевого надела, выделяемого на условиях военной службы представителям династии Чингисидов и его окружению – нукерам, найонам и огланам, обеспечило возможность широких завоевательных походов. Социальные конфликты и напряженность внутри Монголии, недостаток пастбищ и скота направили эти завоевания в сторону соседних богатых стран [Владимирцов Б.Я., 1934; Греков Б.Д., Якубовский А.Ю., 1950, с. 35–56; Татаро-монголы, 1970, с. 22–45].

Сразу же после избрания Темучина – Чингис-хана – на курултае (совете представителей аристократии монгольских племен) повелителем всех монгольских народов он провозгласил политику широкой военной экспансии.

Весь народ сделался участником этой военной политики. Монгольская аристократия шла воевать за земли, скот и рабов и вела за собой свои улусы. Прогрессивные деяния объединителя Монголии Чингисхана переросли в реакционные захватнические войны, нанесшие урон и задержавшие развитие не только в покоренных странах, но и в самой Монголии, консервировавшие там реакционные пережитки патриархальной старины и истощившие материальные и людские ресурсы страны.

До Чингис-хана монголы были на стадии военной демократии с развитой имущественно-социальной дифференциацией. При Чингис-хане у них складывается раннефеодальная империя. После завоевании и включения в состав империи Чингисидов новых крупных оседлых и кочевых территорий монгольская аристократия создала здесь феодальные государства с разной степенью совмещения собственно монгольских кочевых социальных форм и обществ иных форм, заимствованных у покоренных народов.

В некоторых странах, завоеванных монголами, их стали называть «татарами» по имени одного из сильнейших монгольских племен. Поэтому в литературе завоевательные войны Чингис-хана и его потомков носят название «монголо-татарского» завоевания.

В 1207 г. монголы захватили древнехакасское государство. В 1211 г. начался их победоносный поход на Китай. Это государство с древними городами – центрами ремесла, науки, искусства – было ими разгромлено. Тысячи рабов были угнаны в Монголию и там образовали ремесленные рабские поселения, обслуживавшие монгольскую армию и аристократию. В степных районах Монголии и Тувы строятся в это время новые города Чингисидов с использованием пленных ремесленников и огромных награбленных материальных ценностей. Их исследованные городища Межегейское, Элегестское, Ден-Терек, Эртине-Булакские раскопаны Л.Р. Кызласовым в Туве и Забайкалье. В культуре этих городов много черт, принесенных китайскими ремесленниками, но основа этой культуры и домостроительства – местная. На этих памятниках исследованы административные здания и ремесленные комплексы, буддийские культовые места и жилые дома [Кызласов Л.Р., 1969, с. 130 и сл.].

Раскопанное С.В. Киселевым городище Хир-Хира в Читинской обл. дает образец ранней истории монгольского города XIII – начала XIV в., представлявшего вначале скопление усадеб монгольской аристократии, переходящей к оседлости. К большой прямоугольной усадьбе – цитадели, где раскопан на вершине платформы дворец правителя с деревянными щитово-каркасными стенами, крытый неглазурованной черепицей, примыкали маленькие усадьбы вассалов [Древнемонгольские города, 1965, с. 23–59] (рис. 95, 2).

Рядом с городищем Хир-Хира были открыты богатые курганы с предметами буддийского культа, принадлежавшие потомкам аристократических монгольских родов Джочи-Касара и Исункэ.

Дворцовая усадьба крупного монгольского феодала, перешедшего к оседлости в XIV в., ставшая потом ядром образующегося города, так называемый дворец, была исследована С.В. Киселевым в Забайкалье [Древнемонгольские города, 1965, с. 325–370]. Здесь был обнаружен большой дворец на искусственной платформе с колоннами и обширный двор перед ним с воротами и парными павильонами.

Наиболее значительным был г. Каракорум в Монголии – столица Чингисидов до того, как великий каан Хубилай не перенес ее в Пекин, в Китай. Этот город изучен С.В. Киселевым совместно с монгольскими археологами [Древнемонгольские города, 1965, с. 123–316] (рис. 95, 2).

Города, подобные Каракоруму, были той базой, на которой зиждились успехи войск монгольских каанов, главным образом металлургической базой Чингис-хана и Угедея. Здесь ковали оружие, отливали огромные чугунные втулки для боевых колесниц, сюда стекалась дань завоеванных провинций, тысячи купцов везли в город награбленное золото и серебро, продовольствие, предметы роскоши.

Были исследованы руины дворца Угедея в Каракоруме. Здесь стоит большая каменная черепаха с пазом в спине, в который вставляли каменные стелы с указами. Дворец был возведен на высокой земляной платформе, облицованной кирпичом. Главный зал имел устланный кирпичными плитками пол. Несколько рядов колонн поддерживали крышу, крытую зеленой, желтой и красной черепицей (красная черепица употреблялась только в императорских постройках). Часть пола была устлана поливными зелеными плитками. Обогревался дворец жаровнями в виде больших чугунных чаш.

Ворота были окованы золоченой медью, фрагменты которой найдены среди развалов. Сотни монет, стрелы, копья, секиры, втулки от колесниц, подковы, мотыги, чугунные лемехи плугов, ножницы, молотки, чугунные котлы на трех ножках находили археологи в развалинах дворца и в ремесленных и торговых кварталах города. Гончарные печи свидетельствуют о развитом керамическом ремесле. Великолепные расписные блюда демонстрируют большую культуру производства и высокую степень развития прикладного искусства. Каменные плитки для растирания туши, костяная печать с иероглифами, весы и гирьки, бронзовые гравированные тонким рисунком сосуды и серебряные ковшики, бронзовые круглые зеркала, отполированные с одной стороны и сложными прихотливыми узорами – с другой, бляхи и пряжки от поясов, серьги и обломки золоченого браслета, ремни, роскошные ткани, от которых сохранились обрывки, стеклянные сосуды, сохранившиеся в мелких фрагментах, игральные кости и бусы, стеклянные палочки для еды и много-много другого было найдено в развалинах этой столицы монгольской империи [Древнемонгольские города, 1965].

Итак, не дикими варварами-кочевниками были воины Чингис-хана. За ними, в их тылу, была мощная городская база, они управлялись сильным аппаратом принуждения и учета, сотни чиновников ведали поступающими богатствами и приводимыми рабами-ремесленниками. Организованное государство, жестокое своей дисциплиной и поставленными перед ним целями, – вот в чем была сила монгольского движения, перед которым все отступало.

Следующей после Китая жертвой монголов оказалось государство хорезмшахов, занимавшее в то время большую территорию от Аральского моря до р. Инда. Его города Ургенч, Ходжент, Отрар, Бухара, Самарканд – центры ремесла, международной торговли и просвещения – были разрушены [Татаро-монголы, 1970, с. 100–141].

Монгольские войска вторглись в Иран и разрушили такие крупные центры, как Нишапур, Рей, Казвин и Тавриз. Они прошли через Армению, Грузию, Азербайджан и, выйдя в степные пространства нашего юга, вторглись в Крым, захватив крупный торговый центр того времени Судак.

Движение монголов в степи Восточной Европы носило главным образом разведочный характер. В 1223 г. произошла битва на Калке, в которой объединенные войска русских князей и половцев были разбиты (рис. 96).

Через несколько лет, в 1229 г., монгольские отряды появились на р. Яик. Здесь они столкнулись с отрядами волжских болгар, которые задержали наступление монголов и, по-видимому, заставили их уйти. В 1232 г. монгольские войска опять появились на восточной границе государства волжских болгар. Они вновь встретили сопротивление болгар, и их попытки завоевать в тот год Болгарию окончились неудачей. Только по прошествии трех лет, после нового общего решения Чингисидов на курултае, в Европу были отправлены большие силы, которые в 1236 г. разгромили Болгарское государство. Пали крупные города Биляр, Болгар, Сувар и др. В 1237 г. монгольская армия появилась на границах Руси.

В декабре 1237 г. монголы осадили Рязань. После шестидневной осады город пал. Отсюда монголы прошли на Коломну, разбили русские войска, пошли на Москву и сожгли город. В феврале 1238 г. они осадили Владимир и после ожесточенной битвы взяли его. Знаменитый Успенский собор, одно из чудесных произведений мировой архитектуры, был обложен деревом и сожжен. Погибли и остальные города княжества – Суздаль, Ростов, Городец, Переяславль [Татаро-монголы, 1970, с. 179–203].

В марте 1238 г. монголы встретились с войсками владимирского князя Юрия Всеволодовича и разбили их на р. Сити. До Новгорода монгольские войска не дошли из-за весенней распутицы. На обратном пути в степь Бату задержался у г. Козельска. Осада Козельска длилась семь недель, и, только перебив всех защитников, татары овладели городом.

Одновременно с действиями Бату в русских землях его двоюродный брат Менгу усмирил половцев, группа которых под водительством хана Бачмана засела в низовьях Волги.

В 1239 г. татары овладели Черниговым, в 1240 г. осадили и после жестокого штурма взяли Киев. При археологических раскопках В.В. Хвойко и М.К. Каргера в Киеве были обнаружены следы этого штурма и последующего погрома: брошенные и погибшие жилища с костяками детей, спрятавшихся в печах, погибшие со своим имуществом русские люди в Десятинной церкви, где они искали спасение, когда в город уже ворвались монголы, большие братские могилы жертв 1240 г. и т. п.

Трагическую судьбу небольшого южнорусского города Изяславля, лежавшего на пути монгольских войск, раскрыли также археологические раскопки под руководством М.К. Каргера. Под слоем земли среди пожарищ лежали здесь костяки погибших защитников в кольчугах, шлемах, с секирами, мечами и саблями. Были здесь и простые горожане, порубленные татарскими воинами.

После русских земель перед монголами открылся путь в богатейшие земли Западной Европы. Европейские рыцари и правители срочно собирали отряды, сколачивали армии. Монголы были уже в Польше, Чехии, грабили в Венгрии, рвались к Адриатике. Весной 1241 г. они разгромили у Лигницы войска короля Генриха Благочестивого и на берегу р. Сайо – венгерские армии короля Белы IV. Но монгольские войска устали, не могли уже развить ту энергию, которая пробивала любые укрепления, разрушала города и распыляла вражеские войска. Битвы под Козельском и Черниговом, осада Киева, столкновения с половцами дали себя знать. В 1241 г. умер великий монгольский каан Угедей. Создалась реальная угроза тяжелой династической распри из-за верховной власти и междоусобных войн. Тогда войска Бату повернули на восток, уклонившись от решительных сражений с западноевропейскими рыцарями (Татаро-монголы, 1970, с. 204 и сл.).

В середине XIII в. образовалось одно из монгольских государств – улус Джучи. Оно включало в себя степные пространства Восточной Европы до Дуная, а также большую часть степной Западной Сибири и Казахстана. Эти области назывались Дешт-и-Кипчак. Кроме того, в состав улуса Джучи вошел ряд оседлых областей со старыми центрами ремесла и культуры: Северный Кавказ, Крым, Молдавия, Волжская Болгария, мордовские земли, левобережный Хорезм. Все эти области составили правое крыло улуса (позднее Ак-Орда), где правили потомки сына Джучи хана Бату – завоевателя Восточной Европы. Низовья Сырдарьи вошли во владения другого сына Джучи – Орды и составили левое крыло улуса Джучи (Кок-Орда или Синяя Орда русских источников).

В зависимом от Орды положении оказалась Русь. Позднее государство улус Джучи стало называться Золотой Ордой.

Золотая Орда объединяла два совершенно различных культурных и хозяйственных мира: степных кочевников-скотоводов и оседлые сельскохозяйственные земли с городами – центрами ремесла и торговли. Эти два мира резко отличались друг от друга. Они были мало связаны хозяйственно и объединялись в рамках одного государства главным образом деспотической властью золотоордынских ханов. Первоначально монгольская аристократия вела кочевой образ жизни, заменив в половецкой степи вытесненную и уничтоженную ею половецкую племенную аристократию. Джучидская династия во второй половине XIII в. приобрела все права суверенитета, полностью собирала в свою пользу налог и обратилась к управлению городскими и сельскохозяйственными землями, а также к строительству новых городов. Расцвета государство Золотая Орда достигло в первой половине XIV в. при ханах Узбеке и Джанибеке, когда максимально развивается городская жизнь, торговля, денежное обращение. В это время наблюдается определенное единство в политической жизни государства.

Основным населением Золотой Орды и главным образом ее степной части оставались прежние кипчакские (половецкие) племена. Исследовано большое количество курганов в степях, относящихся к XIII – началу XV в. Установлено, что обряды и наборы вещей, характерные для половцев XII – начала XIII в., существовали и в золотоордынский период. Пришлые монголы оставили некоторые погребения и группы курганов, но не внесли существенных изменений в этнический состав населения степей. С пришлым с монголами из Сибири этносом можно, видимо, связывать погребения с северной ориентировкой, подбойные могилы (рис. 97, 5), встречающиеся иногда в могилах вырезанные из листовой бронзы идольчики и головные уборы типа описанной Карпини шапки-бокки (рис. 98, 6). Но эти черты пришлого восточного этноса не образуют устойчивого комплекса и растворены среди половецких погребений. Отмечено, что монгольское завоевание вызвало перераспределение кочевого населения в Дешт-и-Кипча. Так, например, массы Черных Клобуков переселились из районов Роси на Волгу. Значительно увеличилось кочевническое население степного Нижнего Поволжья в связи с переносом сюда основных центров Золотой Орды. Но вместе с тем ряд локальных признаков в половецкой степи, сложившихся до монгольского завоевания, сохраняется и развивается в XIII–XIV вв. [Федоров-Давыдов, 1966а]. Возникшее в домонгольский период основное этническое членение восточноевропейской и казахстанской степей (областей западных половецких и восточных кипчаков) и гузов в Приаралье повторилось в основном членении улуса Джучи на улус Бату (Восточная Европа), улус Шибана (Сибирь и Казахстан) и улус Орды (Приаралье).

Археологические материалы кочевников XIV в. достаточно полно изучены в настоящее время. К числу характерных для XIV в. вещей в кочевнических погребениях следует отнести серьги в виде знака вопроса, костяные накладки на колчаны с резным, иногда ажурным и раскрашенным в разные цвета орнаментом [Малиновская Н.В., 1974] (рис. 99), круглые металлические зеркала с репликами китайских или среднеазиатско-иранских узоров на обратной стороне, стремена с арочной дужкой и широкой подножкой и т. п.

Вторым компонентом археологии Золотой Орды являются древности, связанные с золотоордынскими городами. В Золотой Орде были такие старые культурные центры городской жизни, как Ургенч, Болгары, разрушенные монголами, но быстро восстановленные и ставшие в первый период золотоордынской истории, вплоть до конца XIII в., главными торгово-ремесленными центрами улуса Джучи. Их культура претерпела значительные изменения в золотоордынский период, но все же сохраняла основные традиции предшествовавшего времени, являя собой единую линию развития.

Другую картину представляют построенные ханами во второй половине XIII в. и ставшие основными центрами экономики и политики государства в XIV в. степные, собственно золотоордынские города в низовьях Волги и Урала. Они возникли в течение недолгого периода в результате строительной активности ханской власти и на новых местах (на золотоордынских городищах не обнаружено подстилающего домонгольского слоя). Центральная власть видела в них, с одной стороны, центр управления вновь созданным государством, с другой стороны, пункты, где огромные людские и материальные ресурсы, захваченные в результате походов и завоеваний, могли быть реализованы в строительстве, ремесле и торговле.

Особенностью золотоордынских городов было строительство их силами пригнанных пленных ремесленников и рабов. Это обеспечило быстрое возведение больших новых городов, а также определило своеобразие пути их развития. По археологическим данным золотоордынских городищ на нижней Волге, можно предположительно выделить два периода их развития: 1) период возведения дворцов правителей-ханов и их ближайшего аристократического окружения и создание больших поселений рабов-ремесленников и строителей рядом с ними; 2) период превращения усадеб в ячейки городской застройки аристократических кварталов с развитием внутри них усадебного ремесла и превращения поселений рабов-строителей и ремесленников в кварталы полусвободного городского плебса – мелких торговцев и ремесленников – с уличной планировкой.

Элемент рабовладения, который усилился в связи с завоевательными войнами, отразился не только в коротких сроках строительства золотоордынских городов, не только в смешанности их культуры, в которой сплавились традиции культур многих завоеванных народов, не только в социальной топографии города, но и в организации ремесел. В частности, в золотоордынских городах, так же как и в Иране эпохи монгольского владычества, были крупные рабские ремесленные мануфактуры с участием большого количества рабов, принадлежавшие ханам, аристократии или богатым купцам.

Характерной особенностью золотоордынских, так же как и центральноазиатских монгольских городов, было отсутствие, неразвитость или позднее возведение крепостных стен и других линий фортификации. Для столичных городов это объясняется силой центральной власти в период расцвета этих городов, которая делала ненужными укрепления, обеспечивала внутренний мир в государстве, а для периферийных городов – политикой ханов, боявшихся стремления к автономии и к сепарации городов и их округи.

Пока была сильна центральная власть, города процветали. Но стоило этой власти пошатнуться и ослабнуть – они сразу пришли в запустение. Их неспособность пережить ослабление политической власти была следствием того, что они строились на пустом месте, на привозных материальных и людских ресурсах, не были связаны с окружающими их кочевыми степями, искусственно поддерживались правительством. Золотордынские города, пышно расцветшие в XIV в., оказались историческим «пустоцветом» и в XV в. не оставили после себя ничего, кроме величественных руин и воспоминаний. В оседлых районах, в Крыму, Волжской Болгарии, культура золотоордынских городов оказалась более устойчивой, пережила Золотую Орду и составила важный компонент более поздних культур Казанского и Крымского ханств [Федоров-Давыдов Г.А., 1964, 1974; Егоров В.Л., 1969].

Первой столицей Золотой Орды был г. Сарай, иногда называвшийся, судя по выпускавшимся им монетам, Сарай ал-Махруса (Сарай Богохранимый) С этим городом связывают огромное городище у с. Селитренного на левом берегу Ахтубы в Астраханской обл. Городище исследовалось ранее небольшими эпизодическими раскопками, в частности Ф.В. Баллода в 1922 г. [Баллод Ф.В., 1923б], а систематически – только Поволжской археологической экспедицией под руководством Г.А. Федорова-Давыдова.

На Селитренном городище был раскопан ремесленный комплекс XIV в. – часть целого района, занятого керамическими мастерскими. Комплекс представлял собой большую ремесленную мастерскую типа «кархана», занимавшую целый квартал, отгороженный арыками и дренажными сооружениями в виде деревянных труб, врытых в землю. На месте мастерской были обнаружены горны разных типов – от простых двухъярусных, известных на Руси и в Волжской Болгарии, до сложных инженерных конструкций с каналами внутри стенок обжигательных камер и сложными приспособлениями для регулировки температурного режима. Все виды поливной и неполивной посуды и архитектурной керамики обжигались в одной этой большой мастерской. Здесь были обнаружены землянки – возможно, жилища ремесленников, отделенные от производственных сооружений капитальной кирпичной стеной. На месте одной из землянок стояло большое кирпичное сооружение, видимо помещение для работы ремесленников-керамистов. В его подвале были обнаружены ниши в стенах, где, вероятно, раскладывали полуфабрикаты и хранили орудия производства, краски, фритта и т. п. На полу этого подпольного этажа были найдены кучи сырья для изготовления кашина и алебастровых форм, в которых оттискивались чаши и изразцы. Было обнаружено множество обломков форм для изготовления белоглиняной штампованной керамики, мельничные жернова для перетирания бракованной кашинной керамики (для изготовления кашина из вторичного сырья), ямы, заполненные глиной и отбросами производства, сосудики с краской, формы для изготовления сосудов и тандыров [Булатов Н.М., 1971, 1974].

На Селитренном городище был исследован также комплекс стеклоделательной мастерской, которая производила бусы, браслеты и медальоны [Бусятская Н.Н., 1972, 1973]. Обнаружены следы мастерской косторезов и ювелиров, мастерских по обработке полудрагоценных камней (сердолика, бирюзы и т. п.).

Кроме ремесленных мастерских, изучалась большая богатая усадьба. Открыт полностью центральный дом этой усадьбы, сложенный из сырцового кирпича, размером более 600 м². С юга в центре фасада находился зал для парадных приемов. Перед ним располагалась большая комната, выстланная кирпичом, с бассейном в центре. Вода поступала в бассейн и отводилась из него при помощи тщательно сделанных подпольных каналов, присоединенных к внешней водопроводной системе. За бассейном высилась платформа с кирпичным настилом для сидения самого хозяина дома. Над этим местом был возведен шатер или балдахин, четыре деревянных столба от которого обнаружены при раскопках. Двери справа и слева вели во внутренние покои дома. Большие комнаты, также вымощенные кирпичом, отапливаемые жаровнями, служили общими помещениями для семьи и домочадцев. Меньшие комнаты имели печи и лежанки с канами для их обогрева. В жилых помещениях, кроме того, были умывальники (рис. 100, 1).

Прослежено три периода перестройки дома, с закладкой и вторичным открытием старых проходов и прорубкой новых проходов. Перестройки связаны с социальными изменениями внутри этой богатой усадьбы. В последний период своего существования дом был в запустении. После полной гибели усадьбы на ее месте возникло кладбище, к которому относится раскопанный здесь мавзолей – однокамерная квадратная в плане усыпальница с порталом-пештаком, украшенным мозаикой. В мавзолее было несколько погребений, в одном из которых найдена сердоликовая перстневая печать. Вокруг мавзолея располагалось мусульманское кладбище с захоронениями в грунтовых ямах или кирпичных склепах, иногда с кирпичными выкладками-надгробиями. Дом усадьбы относится к середине XIV в., кладбище и мавзолей – к концу этого столетия.

Кроме этого мавзолея, на городище обнаружено несколько других подземных однокамерных мавзолеев с купольным перекрытием [Мухамадиев А.Г., Федоров-Давыдов Г.А., 1972].

В Сарае, как и в других золотоордынских городах, функционировали водопроводы.

Наиболее полно изучена вторая столица Золотой Орды – г. Новый Сарай (Сарай ал-Джедид), который вслед за источниками в литературе иногда называют Сарай-Берке в отличие от Сарая, который называют Сарай-Вату (рис. 95, 3). Новая столица была построена Узбеком, но центром государства стала в 1340-х годах при Джанибеке, когда в городе началась чеканка своей монеты. Этот город отождествляется с Царевским городищем, расположенным выше Селитренного городища на левом берегу Ахтубы в южной части Волгоградской обл. После нескольких сенсационных случайных находок, в частности золотого венца, получившего название «короны Джанибека», сделанных на этом памятнике в начале XIX в., здесь были организованы археологические раскопки А.В. Терещенко в 1840-1850-х годах, которые длились 9 лет [Терещенко А.В., 1850, 1854; Григорьев В.В., 1845, 1847]. Затем в 1920-х годах небольшие раскопки на Царевском городище провел Ф.В. Баллод [Баллод Ф.В., 1923б] и, наконец, крупные систематические раскопки здесь в 1959–1973 гг. проводились Поволжской археологической экспедицией [Жиромский Б.Б., 1959; Федоров-Давыдов Г.А., 1964, 1974; Гусева Т.В., 1975].

Были исследованы усадьбы знати – окруженные четырехугольной земляной оградой дворы с обязательным бассейном, с богатыми домами в центре. Часто в усадьбах имелось по два симметрично поставленных дома. Дома воздвигали или сплошь из сырцового кирпича, или с кирпичными цоколями, на которые ставили деревянные панельные стены (рис. 100, 2–6). Внутри домов всегда имелась П-образная лежанка – суфа – вдоль трех стен, печь с горизонтальными дымоходами-канами, вделанными в суфу для ее обогрева. Полы, земляные или кирпичные, имели иногда в центре отверстие для умывальника-тошны, сделанного в виде резервуара, куда стекала вода. На внутренних обмазках печей иногда делались насечки для печения лепешек.

Во дворе одной богатой усадьбы с многокомнатным домом были обнаружены землянки для рабов без систем отопления, а во дворе – следы от юрт в виде кругов из обломков кирпичей, которыми выкладывались юрты – реминисценция кочевого быта у перешедшей к оседлости монгольской знати (рис. 100, 10, 11).

В восточном пригороде Нового Сарая раскопаны три усадьбы, по которым можно проследить постепенное развитие застройки улицы. Сначала была построена усадьба с двумя симметричными домами для хозяев, обнесенная стеной. Затем вдоль стены появились дома, в которых, по нашему предположению, жили рабы или вольноотпущенники-клиенты, все те, кто обслуживал усадьбу. Эти дома были значительно беднее хозяйских, с деревянными стенами и внутренними кирпичными конструкциями суф и канов. К усадьбе была пристроена вторая усадьба с богатым господским домом и домами зависимых людей, построенных одновременно, по единому плану. В первой усадьбе работал ремесленник-косторез, во второй – косторез и ювелир (найдены обломки тиглей с каплями золота, обрезки золотых пластин и проволоки, заготовки, бронзовые матрицы, инструменты, готовые изделия из золота, разрушенный горн ювелира). Наконец, возникает третья усадьба (вторая же пришла в запустение). По-видимому, золотых дел мастер перешел работать в эту усадьбу. Жил он сначала в землянке, потом в большом деревянном доме. Затем его деятельность, должно быть, прекратилась. На месте его мастерской возникла гончарная, от которой сохранились два прямоугольных двухъярусных горна для обжига поливной красноглиняной посуды и белоглиняной штампованной керамики [Гусева Т.В., 1974].