Текст книги "Стокгольмский синдром"

Автор книги: Стэсс Гор

сообщить о нарушении

Текущая страница: 20 (всего у книги 30 страниц)

16. Эпилог?

Еще через три дня они снова были в Арланде. День был солнечный, но холодный: лимонная льдинка солнца светила вполне приветливо, но грела не очень, после Канар. Все то время, что Саймон носился с ней, Майя не решалась озвучить мучивший ее вопрос.

Что дальше?

Пусть, «твой» и «моя» уже прозвучали, она понятия не имела, о чем думает Хеллстрем.

Куда они поедут сейчас?

Оказаться в Седермальме, в то время как он смотается к себе в Сольна, она была решительно не готова. Привычка засыпать рядом с ним появилась пугающе быстро, оттого разрывать эту нить было мучительно больно. Но фрекен Нордин, снова надевшая свое провокационное мини, чтобы порадовать Саймона, предпочитала держать рот на замке.

Нет неудобных вопросов – нет и неприятных ответов.

Нащупывая транспортную карту в кармане куртки, Майя уже представляла себе, как они расстанутся на «Т-Сентрален»: ей ехать до «Слюссен», ему – до «Сольна-сентрум»… Параллельно она высматривала заветный экспресс до метро, потому очень удивилась, когда Саймон поймал такси.

Ее так и подмывало спросить: «Куда едем?», но ранее утро и неспокойная складка между бровей Хеллстрема нивелировали любое любопытство. Оказавшись на заднем сиденье, Майя с удивлением обнаружила, что Саймон уселся рядом с водителем. Расслабилась она только тогда, когда встретилась с ним взглядом. Обернувшись через плечо, он ухмылялся самым коварным образом.

Это не могло означать ничего, кроме приключения.

Сбросив неудобные туфли, для которых в столице Швеции было пока холодновато, Майя свернулась клубочком, надеясь подремать еще чуть-чуть. Через мгновение на ее плечи легла нагретая телом Саймона куртка. Натянув ее до самых бровей, она вдохнула знакомый запах.

Значит, в Сольна.

Прекрасно.

Она еще никогда не думала о том, что можно совершенно бесстыдно спать в такси, используя теплую мягкость заднего сидения в качестве импровизированной колыбели. Сквозь сон Майя слышала, как Саймон попросил водителя немного прикрутить радио.

Пробуждение было резким, оттого малоприятным: она села рывком, едва не соскользнув на пол. В машине никого не было, только приветливо мерцающий счетчик напоминал о том, что это, все же, такси. Наведя резкость, фрекен Нордин увидела сидящего на капоте Саймона. Рядом с ним сидел и их таксист. Оба курили, негромко переговариваясь.

Понимая, что деньги продолжают капать, Майя не могла оторвать взгляд от широкой спины прямо по курсу, параллельно пытаясь отыскать обувь и привести себя в какое-то подобие порядка.

Будто почувствовав взгляд, Хеллстрем обернулся, тут же выстреливая окурком в сторону неприветливо темнеющего после зимней стужи газона. Уже хлопая дверью, Майя подумала было предложить ему свою кредитку, но так и не решилась сказать об этом. Она просто смотрела, как он выгребает мятые кроны и оставляет таксисту свои сигареты, вынимая из початой пачки одну – для себя.

Поежившись, она порадовалась, что набросила на себя его куртку. Недавнее солнце окончательно замылилось в облаках, и теперь немного накрапывало. Такси отъехало, обдавая их жарким выхлопом, оставляя после себя запах бензина и тревожно повисающее молчание. Саймон улыбался, вертя сигарету в пальцах, норовя вот-вот окончательно скрутить фильтр.

– Пойдем. Холодно, – сказала Майя, но с места не тронулась.

– С возвращением домой, детка, – бросив сумку ей под ноги, он аккуратно запустил руки под куртку, притягивая Майю к себе. – Все было круто.

– Звучит как прощание…

Зарывшись лицом в ее волосы, он немного передержал паузу, давая ее нервам повибрировать еще чуть-чуть. Саймон чувствовал, что ее еще слегка лихорадит – после сна и перелета. На этот раз они почти десять часов таскались по Барсе, не зависая в отеле.

– Звучит как: «Спасибо», – отозвался он, наконец. – И еще немного как: «Не желает ли фрекен подняться ко мне?». Я же знаю, что ты устала…

– Сколько я спала? – соблазн обнять его прямо сейчас был слишком силен, и Майя не удержалась. Хеллстрем притянул ее еще ближе, обхватывая руками за талию, прижимая к стене, чтобы спрятать от ветра.

– Да фигня совсем. Покурить толком не успели. Эй… Пойдем, а?

Ей нравились эти уговоры, хотя она никогда не была одной из тех, кому в кайф ломаться. Просто Майе Нордин до сих пор не верилось, что они здесь, в Сольна. Что все не закончилось в Арланде, когда каждый из них запросто мог пойти своей дорогой. Ей так сильно хотелось очутиться здесь еще во время их совместных испанских каникул…

– Да, – только и сказала она, чувствуя, как душа медленно возвращается в тело. От мысли, что сейчас они снова пройдут мимо меланхоличного консьержа и окажутся запертыми в стальной коробке знакомого лифта, ей хотелось взлететь.

Оказавшись в вестибюле, Саймон отвлекся на пару минут, чтобы забрать счета из почтового ящика. Покончив с этим, он отсалютовал седому соглядатаю, равнодушно листающему утреннюю газету в своем стеклянном боксе в дальнем углу. Угловатый жест ощутимо смахивал на зигу, и Майя рассмеялась, утыкаясь лбом в плечо Хеллстрема. Они оба успели заметить во взгляде консьержа привычную печаль узнавания.

Судя по идеальной, почти стерильной чистоте в квартире, неуловимая фрекен Бок со своими обязанностями справлялась отлично. Иногда Майя ловила себя на мысли, что эти метры напоминают ей какой-то гротескный музей. Что жизнь в этих декорациях проистекает как-то по-особенному, не так, как у нормальных людей.

Лично для нее каждое возвращение сюда было равносильно обнажению нервов. Всякий раз, оказываясь дома у Саймона, она продвигалась вглубь на его территорию – и дело было отнюдь не в квартире. Это было сродни взаимопроникновению их таких непохожих друг на друга миров. Его пестрого хаоса и ее надтреснутой гармонии.

Сейчас она чувствовала себя уставшей.

Приятно уставшей, хотя и не выспавшейся из-за долгой прогулки по испанской столице.

Немного измотанной дурацким отитом, солнцем не по сезону и многочасовыми заплывами, вопреки всему.

Приятно, потому что каждая ночь на Канарах была словно последняя. Всякий раз, оказываясь вне дома там, под южными звездами, Майя чувствовала нежное облегание одежды и пылающий взгляд Саймона.

Ее Саймона, нарывавшегося на драки с остервенением психомазохиста. Заливающего алкоголем различной крепости разность, прущую из каких-то первобытно маскулинных глубин его вечно растревоженного «эго». Он мастерски растравливал свои раны, виртуозно провоцировал… А она играла в его игру, интуитивно считывая правила. И от этого магнетизм между ними набирал пугающую силу настоящей гравитации.

Майя понимала, что с этой орбиты не так-то просто сойти.

Но когда ее саму отчетливо заносило на темную сторону, она ощущала мало с чем сравнимый кайф. Будто, осознавая собственную конечность, она могла контролировать ситуацию.

«Вот сейчас я есть, у меня все хорошо. Но едва станет невыносимо – меня уже не будет».

Это был ее собственный фатализм, ее собственная религия – без бога и без будущего. Всякий раз спотыкаясь о непривычное, оттого неудобное «мы», она будто бы ранилась о шершавый край своего внутреннего надлома. Куда проще было слышать: «моя» и шептать в ответ: «мой». Даже если любовь оставалась за кадром – неузнанная, оттого, не имеющая лица и права голоса.

Ее любовь. Их любовь.

К черту.

Майе Нордин очень хотелось пить: хотя бы потому, что после недолгого сна ощущения слегка напоминали горячечные, а после недавнего поцелуя во рту оставался вкус губ. Вкус, который она узнала бы из десятков образцов. Который там, на темной изнанке ее сознания, прочно ассоциировался с удовольствием и полным набором острых ощущений. Таких острых, что впору порезаться даже мысленно, срезая здравый смысл любых осознанных действий под корень.

Эта жажда извиняла все и не требовала разрешений: сняв туфли, но оставив куртку Саймона на плечах, Майя протанцевала до кухонного островка. Не утруждая себя поиском стакана, она просто припала губами к узкому соплу крана, извергающего в чашу раковины чуть вспененную струю воды.

Вкус дома. Чистый, как воздух…

– Минералку из холодильника взять не судьба? – поинтересовался Хеллстрем, как-то очень уж внезапно оказываясь у нее за спиной. Впрочем, как и всегда. Но раздражения в его голосе не было.

– Одичала. На острове, – отозвалась Майя, оборачиваясь и вытирая губы тыльной стороной ладони. Крутнувшись на барном стуле, Саймон встал, в два шага преодолевая расстояние между ними, упираясь ладонями в край столешницы у нее за спиной. Улыбка на его лице была настолько знакомой, что ее хотелось коснуться губами немедленно. Переступив с ноги на ногу, девушка шумно сглотнула.

– Я скучал. По Швеции. И по тебе в этой чертовой квартире. Слишком долго тебя здесь не было, не находишь?

– Хорошо, что есть еще немного времени, чтобы побыть здесь с тобой… – фрекен Нордин не договорила, потому что Саймон закрыл ей рот поцелуем. Долгим и таким наглым, будто она одна слетала в Испанию, оставив его ждать здесь ни с чем.

– Завтра мне нужно будет уйти, – выдохнул он, наконец, отрываясь и тут же снова прижимаясь губами, чуть спокойнее. – Я вернусь ближе к ночи… Или придумаю что-то интересное, как только освобожусь. Поиграешь здесь без меня?

– Симме… – поймав его лицо в ладони, она заглянула в его глаза, будто пытаясь понять, что сейчас происходит в его голове. Мысль о том, чтобы провести день в его квартире никакого отторжения у Майи не вызывала, а перспектива какой-то придумки на вечер – бодрила.

– Симме пока еще вокалист в рок-группе средней руки. И это не всегда одни лишь развлечения. Если хочешь знать, детка, я бы с огромным удовольствием смотрел на наше отражение в этом вот веселом потолке. Но ты же хочешь трахаться с рок-старом, а не с электриком?

– Эй…

– Просто скажи: «Да, Симме». Даже если это не так, – подсказал он. И Майя послушно кивнула, хотя прекрасно знала: ей хотелось бы только его, даже если бы он натянул рабочую робу ассенизатора. Прямо сейчас они были слишком близко, чтобы она могла думать о чем-то, кроме приятной перспективы, так или иначе, оказаться в постели.

В его постели, кем бы он ни был.

– Да, Симме. Поэтому я с удовольствием встречу полдень между простыней, пока ты будешь заниматься своими делами.

Фыркнув, он прижался лбом к ее лбу.

– Пока я буду сипеть в студии и, возможно, записывать гитарную партию. Те еще дела. Нам принесут четыре огромных пиццы, бидон светлого пива… И мы засядем со своими блокнотами, матерясь и пинаясь ногами под столом. Чтобы собрать из бумажных клочков и дурацких идей что-то похожее на новый альбом.

– Ты написал что-то?

– Кое-что… Но Микке пока что это самое «кое-что» не одобрил.

– Это важно?

– Честно? Вообще побоку. Но мне нужно от него внятное соло. Не вялый, блядь, набор стандартных ходов. Это он тоже прекрасно умеет. Нужно, чтобы ему прямо в жилу зашло. Тогда в герре Полссоне просыпается виртуоз. И альтруист.

Она чувствовала его дыхание на своем лице, и от этого теплого ветра хотелось блаженно жмуриться. Прикрыв глаза, Майя просто слушала голос Саймона, который говорил что-то о тонкостях их взаимодействия с Микаэлем Марсом Полссоном внутри тандема «гитарист-вокалист». Слушала, но не вслушивалась, оставляя себе только будоражащее ощущение от этого знакомого тембра. Из всего речевого потока она почти усилием заставила себя распознать последнюю фразу, уловив вопросительную интонацию.

Она знала, насколько легко рушится хорошее настроение Хеллстрема. Он спрашивал, хочет ли она есть. Наверняка в его холодильнике не было ничего, кроме консервов и мяса в нарезке, и проще было бы сказать: «Нет». Но есть действительно хотелось. Мысль о еде мгновенно оживила в ее памяти их ночные загулы – со стейками только что с гриля, нежным мясом лобстеров, маслянистой мякотью авокадо, приправленной черным перцем…

– Я хочу семлу[24]24
  Семла – традиционная сладкая булка с кардамоном, которая готовится в Скандинавии, Финляндии и Прибалтике. Срезанный верх служит импровизированной крышкой, а сама булочка наполняется смесью миндальной пасты с молоком, после чего украшается взбитыми сливками.


[Закрыть]. Пожалуй, даже две, – сказала Майя, глядя Саймону прямо в глаза.

– Я куплю четыре, на всякий случай, – ответил он, подмигивая.

– Эй… Не уходи! – она обхватила его за пояс, удерживая, но он не спешил вырываться.

– Я быстро. Заодно, байк проветрю.

– Может, я с тобой?

– Не гони, я справлюсь. Смотаюсь в Willys[25]25
  Willys – ведущая шведская сеть продуктовых магазинов-дискаунтеров.


[Закрыть], например.

– Это же у черта на рогах, Саймон. И дождь начинается…

– И что? – он усмехнулся, чуть отклоняясь назад, просто, чтобы почувствовать, что она все еще тянет его обратно. И тут же обнял Майю, сминая, прижимая так тесно, что на мгновение ей стало трудно дышать. – Я, бляха, ни разу не сахарный…

По всему было видно, что ему не очень-то хочется уходить, а ей – совершенно не хочется его отпускать. Уткнувшись лицом в грудь Хеллстрема, она улыбалась, то и дело прихватывая сухими губами чуть солоноватую ткань его несвежей футболки, остро пахнущей им самим и долгим перелетом.

– Саймон… – прошептала она, в сущности, чтобы просто в очередной раз осознать его имя. Имя ее любимого тестостеронового монстра в пылающей коже, с вызывающе-голубым гребнем волос и неуютным взглядом. Но Саймон услышал.

– Ммм? – ей пришлось отлепиться, чтобы нырнуть в мятную прохладу его светлых глаз, в которых вопрос изрядно уже мешался с ответом. Он все знал о ней. И его растаскивало и от этого тоже. – Что, к хорошему быстро привыкаешь?

– Чудовищно…

– Знаю. Но один я вернусь быстрее. Хочешь еще чего-то? Шоколада? Выпить?

– Просто возьми то, что нужно – и вали домой, ладно?

Хеллстрем внимательно посмотрел на нее, медленно переводя взгляд с глаз на губы, а затем опуская его еще ниже – так, что сердце Майи ухнуло, замирая и заходясь снова, почти пускаясь галопом.

– Поцелуй меня, – попросил Саймон, притягивая ее к себе снова, подхватывая под ягодицы и усаживая на блестящий чистотой край мойки. Даже понимая, что подобное прощание может затянуться, фрекен Нордин вступила в предложенную игру.

Она сжала его футболку в тугой узел между лопаток.

Она играла с его языком, то жадно втягивая его в свой рот, то выталкивая вон.

Она сходила с ума всякий раз, когда казалось, что уже совсем не осталось дыхания.

И всякий раз Саймон давал ей вдохнуть – чтобы продолжить.

Когда она целовалась вот так? В школе? Пожалуй, что никогда. Кажется, до их совершенно невменяемой встречи в «Сквизере» у нее вообще не было жизни. Никакой Майи Нордин не было. И быть не могло.

Теперь она точно об этом знала.

Скрестив лодыжки у него на поясе, она была готова продолжить – да она была готова уже на что угодно. Но Саймон подался назад, растягивая ставшие пунцовыми губы в улыбке, поправляя кольцо пирсинга и шумно выдыхая. Всем своим видом показывая одновременно и желание, и невозможность угомониться. Уловив это настроение, она послушно отпрянула, тут же проходясь ладонями по его горячим щекам, укладывая его пестрые волосы за уши…

– Ладно, – согласился он, будто взамен на этот долгий поцелуй, больше похожий на сеанс петтинга. – Ладно, ладно, ладно…

– Иди уже, – прошептала Майя одними губами, нехотя выпуская его из рук.

Смотреть, как он собирается, шаря по квартире каким-то несытым взглядом, стараясь не смотреть на нее, было почти мучительно. Спустившись со своего насеста, девушка проследовала за ним до двери, с удивлением осознавая, что чувствует себя здесь как дома.

Дома.

От этого слова, даже сказанного мысленно, все внутри сладко ныло.

Поискав по карманам и, наконец, обнаружив ключи от квартиры, Саймон вздохнул.

– У тебя есть время. Используй его с толком, детка, – сказал он уже на пороге, натягивая куртку. – Душ после дороги. Здоровый сон… Что хочешь, – сняв с полки шляпу, он опустил ее на самые глаза, почти полностью спрятав лицо в тени. Но Майя увидела, как он облизнул губы. – Потому что потом у тебя на это времени не будет. Я обещаю.

Выйдя, он грохнул дверью так, будто возвращаться не планировал вовсе. Фрекен Нордин почувствовала: время пошло. Мысль о семлах и том, что все будет так же точно, как бывало не раз и не два, делала ее непозволительно счастливой.

Уже через пятнадцать минут она слушала журчание воды в душе, напевая себе под нос и вспенивая на волосах мужской ментоловый шампунь. Прикидывая расстояния, она понимала, что успеет даже поспать, до того момента, пока герр Хеллстрем вернется с пакетом из крупного сетевого супермаркета и пылью на чопперах.

Мысль о свежей постели, пахнущей стиральным порошком, была приятна до легкой ломоты в теле, хотя часть ее усталости ушла вместе с мыльной водой. Пройдясь жгучим спиртом «Бодлера» по ключицам, Майя почувствовала легкое возбуждение.

Запах. Знакомый, будто он всегда был где-то на задворках ее сознания.

Сдернув бледно-голубое атласное покрывало с круглой кровати Хеллстрема, девушка на мгновение залюбовалась сияющей белизной простыней, а потом – панорамой города под свинцово-серыми, медленно наползающими тучами. Подумав, она положила свой смартфон между подушек, прежде чем нырнуть в прохладную белую пену постели.

Кажется, она отключилась еще до того, как устроилась поудобнее.

Океан все еще плескался где-то внутри ее памяти, не отпуская, напоминая о себе и отзываясь легким шумом в ушах.

Майю разбудила отчетливая возня. Лязганье металла о металл, плеск воды, стук стекла о камень… Сперва эти звуки вклинились в ее сон, материализуясь в виде огромной водяной мельницы, внезапно появившейся на берегу океана. Она делала ткань сна все тоньше и тоньше, пока та, наконец, не прорвалась, впуская колкие лучи послеполуденного солнца под чуть воспаленные веки.

Хорошо, что светлая штора была кем-то милосердно задернута.

Кем-то. О, черт!

Сев, Майя открыла глаза, чувствуя, как накатывает волна удушливого, нервного жара. Сидящий за барной стойкой со стаканом в руке Саймон кивнул ей, изображая приветствие.

– Не хотел будить тебя. Правда. Ты прикольная, когда спишь, – приложившись к выпивке, он добавил. – Смешная. И милая.

– Прости. Я не думала, что усну надолго.

Он поморщился, собирая лоб в гармошку и отводя взгляд.

– Не начинай даже… Пакет разбери, как раздуплишься. Окей?

Майя представила, как будет шуршать целлофаном под его пристальным взглядом и почти проглотила вопрос, почему он не сделал этого сам. Видимо, были причины. Во всяком случае, продукты герр Хеллстрем благополучно выгрузил, судя по ветчине на его тарелке. Впрочем, она, скорее, заветривалась ради антуража: привычки чем-то закусывать у Саймона не было никогда.

Возможно, еще пару месяцев назад ее первой мыслью было бы набросить на себя что-нибудь. Но прямо сейчас фрекен Нордин даже не подумала об этом. Может, легкий румянец, вспыхнувший вдоль границы щек, был последним напоминанием о той, прежней Майе. Хотя даже ей не было свойственно чего-то стесняться. Скорее, она тонко чувствовала грани приличий, предпочитая балансировать, не заступая.

Сейчас ее шаткая после сна походка больше напоминала танец. Но это не помешало ей подойти к Саймону сзади, обнимая его за плечи, утыкаясь лицом в его затылок. Его жесткие волосы пахли ветром, машинным маслом и немножечко «Бодлером» – и этот коктейль знакомо-незнакомых запахов будоражил ее, словно данное обещание. Прижавшись сухими губами к его макушке, Майя притянула его спину, обтянутую светлой футболкой, плотнее к своей груди.

– И давно ты дома? – поинтересовалась она скомканным после сна голосом.

– С полчаса. Я отобедал в Макдаке, если тебя это волнует.

– Потому что я не прошла твой тест на готовку, да?

Он фыркнул, отставляя стакан, чтобы повернуться к ней лицом. Оказавшись в кольце его рук, Майя улыбнулась, разбирая пальцами упрямую гармошку на его лбу.

– Угомонись, ладно? Я не хотел ставить тебя к мартену с порога. Было бы очень заебато, если бы ты перестала включать мамочку. Даже для экзотики мне этого не надо. Мне плевать, насколько круто ты печешь, жаришь, варишь, паришь… Однохуйственно. Это вообще не главное. Не для меня.

– Серьезно? – улыбка на ее лице могла подлить огонь в пламя его дремлющей ярости, а могла и разбавить этот жгучий концентрат. Но Майя улыбалась безо всякой задней мысли. Просто потому, что ей нравилось тепло его рук. Это время и это место.

Саймон закатил глаза, притягивая ее к себе и на мгновение прижимаясь лбом к ее груди.

– Иногда мне очень хочется выбить из тебя дурь. Снять ремень и отходить тебя как следует по твоему круглому заду. Сделать то, что вряд ли решился сделать твой папашка за всю свою долгую жизнь. Ты меня слышишь? Ты молодчуля, Майя. У тебя очень недурственно выходит вся эта прикладная кулинария. Но мы здесь не в «Просто шведскую кухню»[26]26
  «Просто шведская кухня» – «Regular Ordinary Swedish Meal Time» шведская Youtube-пародия на Youtube-сериал «Epic Meal Time», серия кулинарных роликов о традициях шведской кухни. Шведская еда готовится в «простом» шведском стиле – грубо, задорно, экстремально.


[Закрыть] играем. Выдыхай…

– Хорошо, – коротко согласилась она, запуская пальцы в его спутанные ветром волосы, чувствуя на коже прохладные прикосновения его явно пахнущих коньяком губ. – Хорошо, Симме…

– И Симме тоже с тобой хорошо, детка. Не бери в голову всякие глупости.

Его ладони скользнули пониже ее талии, тут же возвращаясь на прежнее место. Майя почти что возмущенно выдохнула Саймону в ухо, но он только рассмеялся, откидываясь назад, оглядывая ее с неприкрытым энтузиазмом и одними губами напоминая: «Пакет разбери».

В том самом пакете обнаружилась мужская пижама из прохладного плотного сатина, пахнущая невинной свежестью фабричного трикотажа.

– Мой размер, ты не против? – Хеллстрем пристроился сзади, обнимая и тут же возвращая ей недавний поцелуй в макушку. – Ну это почти так же круто, как носить мою рубашку на твое голое тело. Я не умею одевать женщину, я заточен только раздевать, потому купил тебе это. И персональную зубную щетку. Ничего, что розовую?

На дне болтались мохнатые голубые тапочки из IKEA.

Майя почти забыла, что умеет дышать.