Текст книги "Стокгольмский синдром"

Автор книги: Стэсс Гор

сообщить о нарушении

Текущая страница: 18 (всего у книги 30 страниц)

Эрих слился почти сразу же после того, как официант принес еще две пинты пива. Недовольство Саймона было таким очевидным, что оставаться с ним за одним столом было просто невыносимо. Как только немца след простыл, Хеллстрем улыбнулся.

– Теперь тебе понятно?

Ей было понятно, но поговорить на тему хотелось, чтобы не остужать его пыл.

– И что бы ты сделал? Пошел бы драться во двор?

– Проломил бы ему череп, не сомневайся.

– Вместо этого ты будешь пить пиво.

– Увы, – пригубив, он тут же отставил бокал подальше. – Подрался бы с большим удовольствием.

– Симме?

– Потому что не хер пялиться… Как он сказал? На мою охуенную девчонку. Она моя.

– Симме…

– Потому что моя, она пришла со мной и уйдет со мной. Это понятно?

Майя кивнула. Саймон вскинул бровь.

– Скажи это вслух.

– Понятно, Симме.

– А теперь пойдем отсюда, королевна моя, – встав, он пропустил девушку вперед, тут же прихватывая ее ладонью чуть пониже спины.

Игра продолжалась, но теперь был ее ход. Уже почти у выхода Майя остановилась, поправляя чулок и спиной чувствуя взгляды всей честной немецкой компании. Саймон тоже смотрел на нее, оперевшись о колонну. Покончив со своей маленькой провокацией, Майя подошла к нему вплотную, притягивая за ремень и упираясь лбом в его грудь.

– Обними меня, пожалуйста, – прошептала она, тут же впиваясь губами в его шею, запуская руки в задние карманы его джинсов и прижимаясь к нему всем телом. Под всеми этими взглядами она чувствовала себя голой, и ей действительно хотелось спрятаться.

Сделать что-то такое, что убедит ее саму в безопасности.

И он обнял, набрасывая свою куртку на ее плечи и шумно выдыхая ей в самое ухо свое очередное: «Охуенно». После стольких повторов Майе казалось, что он говорит это с чувством.

– Хочу тебя, Тот-Самый-Грешник, – выдала она то, что действительно не давало ей покоя, отлепляясь от его горячей, чуть солоноватой на вкус кожи.

– Не здесь, – глухо отозвался он. – Пойдем, на океан посмотрим…

Оказавшись на улице, Саймон выругался.

– Твою мать, а…

– Что? – спросила Майя и тут же прикусила язык, опасаясь реакции, но Хеллстрем будто не заметил. Или просто не счел это дерзостью.

– Я забыл, где я. Забыл, что в этом сраном городе есть только порт. Вонючая лужа с мазутом и тремя калошами на приколе. До ближайшего пляжа нужно ехать на тачке, которая осталась у дома. И я слишком, блядь, пьян, чтобы садиться за руль. Мать твою…

– Ну… Это не Сконе.

– Вот именно, блядь! В Швеции все было бы проще… Вот вода, вот песок. Садись и пялься. Слишком давно здесь не был, походу.

– Не парься этим, ладно? – она коснулась его плеча, но Саймон нервно сбросил ее руку.

– Сегодня все через жопу, Майя.

– И этим тоже не парься. Покажешь мне океан завтра. Сегодня – покажешь мне Саймона.

Притягивая ее близко-близко, он усмехнулся, обдавая ее теплым, пахнущим пивом, дыханием.

– Ты давно не видела его, что ли? Скучаешь по нему?

– Очень…

– Серьезно?

– Да, Симме.

Коротко поцеловав ее в уголок рта, Саймон закусил губу.

– Говоришь мне то, что я хочу слышать, так?

– Неа, – ее ладони снова скользнули в карманы его джинсов, чуть сжимая ягодицы, удерживая его пах в опасной, но приятно близости. – Говорю, что сама хочу говорить.

– Правда? Эта девочка в блядской униформе скучала по мне?

– Так точно…

С видимым наслаждением и легким напором он смазал ее помаду, растягивая левый край ее улыбки до самого уха, прижимаясь губами к ее губам.

Пачкаясь. Улыбаясь и снова пачкаясь.

– Как насчет потрахаться на свежем воздухе, детка? Здесь, сейчас, ты и я…

Вопрос этот явно не требовал ответа. Это был и не вопрос вовсе – скорее, план действий с четко обозначенным местом и временем. Всего-то стоило сойти со слабо освещенной аллеи.

– Дай мне полчаса и ни о чем не спрашивай, ладно?

Он глухо рассмеялся, расстегивая еще одну пуговицу на ее блузке.

– Окей. Но ты же помнишь, что будет, если мне не понравится? – поинтересовался он, позволяя ей отлепиться от него и уверенно вести его вниз по аллее.

– Тебе понравится, – заверила она, хотя прекрасно помнила его бодрящую угрозу из первого дня их знакомства.

Дорогу к их дому фрекен Нордин помнила смутно, да и останавливаться приходилось каждые две минуты, повисая друг на друге и запуская руки, куда не следует. Уже на подъездной дорожке Саймон остановился, перехватывая ее за талию, властно притягивая к себе.

– Я теряю терпение, – предупредил он, скатывая ладонями вверх эластичный трикотаж ее юбки, превращая ее в широкий пояс и обнажая бедра Майи. Резинки чулок и треугольник ее трусиков казались вызывающе темными на ее светлой коже, и от этого зрелища он распалялся еще больше.

– Брось. Ты же хотел потрахаться на свежем воздухе, – сбросив с плеч его куртку, Майя пристроила ее на капот припаркованного здесь с вечера шеви. – Я хочу обниматься с тобой, а не с деревьями. Давай, Симме…

Часть ее сознания помнила о любопытных соседских взглядах за занавесками. О гулкой акустике небольшого двора, в которой каждый шорох гравия становился достоянием общественности. Но ей хотелось такой вот хулиганской публичности в тусклом свете пары придомовых фонарей.

– Ебануться, – коротко прокомментировал Саймон, шумно выдохнув и одним уверенным движением пристраивая ее зад на капот, застеленный скребущим по голубой краске денимом с заклепками и шипами. – Ты меня удивила, Майя.

– Сделаем это быстро, Симме? – спросила она, чуть отодвигаясь и впуская его между коленок, чтобы расстегнуть зиппер его джинсов.

– Ты слишком одета, но мне это даже по-кайфу, – сказал он.

Чувствуя под пальцами влажный нейлон белья, и почти безжалостно дергая его в сторону.

Понимая, что завелся так, что готов проткнуть ее насквозь, упираясь членом в холодную сталь капота. Зная, что слишком пьян, чтобы кончить быстро, но с удивлением обнаруживая, что эрекция даже сильнее обычного.

Он навалился на нее так, что заставил лечь на спину, выдыхая и тут же впуская его: внизу и вверху одновременно. Втягивая в рот его нижнюю губу, подбитую металлом, Майя в который уж раз вцепилась в плечи Саймона, стараясь не вскрикивать слишком громко, когда он оказывался чересчур глубоко.

Они качались на этих качелях, то взлетая, то падая, но не выходя из горизонтали. Она понимала, что в сложившейся ситуации полная разрядка для него возможна только после тупой долбежки. И эта мысль совершенно неожиданно казалась ей возбуждающей.

– Не надо любить меня, Симме. Просто трахни… – сказала она, в очередной раз прихватывая его зубами за увешанное серьгами ухо. – Трахни, как шлюху. Понял?

Поднявшись над ней на вытянутых руках, но не останавливаясь, Хеллстрем усмехнулся – криво, зло и очень знакомо.

– Майя… Ну что ты творишь?

Он входил и выходил снова, вталкиваясь на максимальную глубину. Он продолжал едва слышно ругаться, то и дело размыкая ей губы поцелуем. Она готовила себя к боли, но ей было только приятно.

Кончив куда-то в пустоту южной ночи, Саймон прижался лбом сперва к приятно холодному металлу капота, а потом – к плечу Майи.

– Детка… Я должен тебе как земля – крестьянам. Чего-нибудь хочешь? – спросил он, не поднимая головы, но она чувствовала легкое прикосновение его губ к своей коже. Вместо точки.

– Хочу.

– Внимательно слушаю.

– Доставить тебе оральное удовольствие.

– Охуеть… Майя, чего ты хочешь?

– Ммм… Отсосать тебе. Хорошо?

– Надеюсь, не на крылечке?

– А ты хотел бы?

– Ну… Блядь, Майя! День рождения у меня только в середине лета!

– Это не ответ.

– Да, хотел бы!

– Хорошо. Минет на крыльце. Сейчас.

– Глубокий?

– Как скажешь.

Поднявшись, Саймон рывком усадил ее верхом на свои бедра, чувствуя, что она слегка дрожит – от ночной прохлады и возбуждения.

– Ты охуевшая. И… ты охуенная.

Ничего не ответив, Майя лишь улыбалась, касаясь пальцами его губ, красных от остатков ее помады. Несколько метров тропинки от машины и до крыльца обоим казались вечностью.

Темнота пахла ночными фиалками и чем-то неуловимо южным… Из знакомого было только пьяное дыхание Хеллстрема где-то над ухом. Оказавшись ногами на гладкой террасной доске, Майя почти сразу опустилась на колени, звякая пряжкой его так и не застегнутого ремня.

Фрекен Нордин прекрасно знала, что придется пожертвовать чулками. Черт с ними… Странное чувство внутри было похоже на дежавю, словно она перенеслась в тот день и час, когда сходила с ума после их первой встречи.

И первого раза.

Ее не очень-то волновало, будет ли эта шалость кем-то замечена, тем более что со стороны одиноко торчащий на крыльце силуэт Саймона вообще не казался криминальным. Мало ли, зачем можно выйти на крыльцо среди ночи?

Будто отзываясь на эту мысль, он полез в карман за сигаретами. Улыбнувшись, она поймала его руку, прикладывая ладонью к своей щеке, целуя внутреннюю сторону его запястья и едва ли не мурлыча. О высокой тональности своих чувств прямо сейчас она предпочитала не думать.

Чиркнув зажигалкой, Саймон затянулся, запрокидывая голову назад в тот же самый момент, когда Майя, устроившись поудобнее, забралась в его плавки, не давая его плоти успокоиться. Поднять этого бойца сейчас, когда он только что отстрелялся, было не так уж просто. Но она явно не собиралась капитулировать, скользя губами вверх-вниз. Зажмурившись, Хеллстрем выдохнул дым, одной рукой упираясь в покрытые холодной ночной росой перила, а другую запуская в темные волосы Майи.

– Пускай это будет действительно глубоко, детка… – сказал он, почти не разжимая зубов, чтобы не выронить сигарету ей на макушку. – Посмотри на меня.

Когда их взгляды встретились, Хеллстрем понял: его стремительно сносит от желания дать беззвучный залп, видя выражение явного удовольствия в ее взгляде. Ей нравилось играть в его игры. Не потому, что они – его. А потому что она нашла в этом что-то и для себя тоже.

Вместе с тем, он не мог отказать себе в удовольствии придавить так, чтобы на очередном спуске ее нос буквально впечатался в его живот. Чтобы чувствовать там, в глубине, как трепещет ее дыхательное горло в опасной близости от соленого вулкана на грани извержения. Его пальцы на ее затылке были жесткими, почти безжалостными…

– Эй, парниша! – донеслось вдруг с соседнего крыльца. Видимо, Любопытная Занавеска тоже маялась без сна в этот поздний час. – Трахаться на капоте – это ты круто придумал. Мы так-то сюда с детьми приехали.

Хеллстрем взял паузу, чтобы переключить мозг с режима получения удовольствия на стандартный пассивно-агрессивный.

– А я вот с женой приехал. Прикинь?

Затянувшись, он выдохнул вниз, глядя на Майю и посылая ей воздушный поцелуй коротким движением губ.

– Выбирал бы ты место, приятель…

– Выбирал бы ты приятелей в других местах, ага.

На этот раз игра была в том, чтобы не выдать себя: из-за высоких, достаточно плотных деревянных перил видна была только макушка девушки, не оставившей свое увлекательное занятие. Темные волосы спасали в темноте, и даже рука Саймона, лежащая поверх ее затылка, не была достаточно красноречивой. Обеспокоенный аморальностью вновь прибывших, сосед докуривал молча, в то время как Хеллстрем просто запрокинул голову назад, стараясь и дышать-то не особенно шумно.

Слыша, как он едва различимо матерится на выдохе, Майя простила ему совершенно дурацкую шутку.

Приехал с женой.

Ничего более странного она от этого человека еще не слышала.

Вместо того чтобы думать, Майя продолжала нырять и взлетать.

Буквально ввалившись в дом еще через четверть часа, оба не знали, что делать, просто подпирая друг друга в темноте неосвещенной гостиной, расчерченной световыми полосами от уличного фонаря. Запустив руки под майку Саймона, Майя гладила его горячую, чуть влажную спину – нежно и осторожно, – будто он уже спал.

Будто боясь его разбудить…

Саймон шумно дышал ей в ухо, то и дело касаясь губами ее волос и виска, не двигаясь с места. В какой-то момент он настолько сильно прижал ее к себе, что Майя почти не могла вдохнуть.

– Что с тобой происходит, м? Расскажешь?

– Не возьму в толк, о чем ты, Симме, – тут же отозвалась она, чувствуя, как он подхватывает ее, не обращая внимания на упавшие туфли, едва не споткнувшись о них, в попытке отойти от двери и действительно быть дома. Выругавшись, он кое-как добрался до дивана.

– Посидишь со мной? – зачем-то спросил Хеллстрем, усаживая ее к себе на колени и тут же роняя спиной вниз на мягкие подушки, нависая сверху и почти заглядывая в глаза, насколько это было возможно в слабо освещенной комнате. – Ну, или полежишь… Майя?

Она закрыла глаза, чтобы спрятаться от его пронзительного, хотя и сглаженного полумраком взгляда.

– Да, Симме.

Она хотела бы успокоиться, но ее пальцы будто сами собой запутались в его чуть влажных волосах, пахнущих улицей и сигаретным дымом. Остриженный под ноль висок был приятно щекотным, а ощущение пульсирующей под кожей жилки слегка привело ее в чувство.

– Какого черта с тобой происходит, детка? – повторил Хеллстрем волнующий его вопрос.

– Что не так? – подобный ответ был против неписанных правил, но сегодня явно был какой-то особый случай. Приложив палец к ее губам, Саймон оттянул нижнюю.

– Моя девочка… – глухо проговорил он. И тут же повторил с мрачным удовлетворением в голосе. – Моя. Все так. Слишком так. Так, да не так… Не знаю. Прости, я доебываюсь, наверное. Просто… Блядь, ну не бывает все настолько идеально!

В этом своем искренне-протестном удивлении он казался ей почти трезвым.

– Думаешь, я совсем не знаю, что тебе нравится, а что нет?

Фыркнув, Саймон мягко, почти по-братски, поцеловал ее в губы, тут же отпрянув.

– Знаешь, конечно. Я ж простой, как вода в кране.

– Тогда в чем дело? – ее пальцы наугад повторяли контур набитой на его виске звезды, шершаво заштрихованной татуировщиком. – Расслабься.

– Хуй там я расслаблюсь… Не умею. Не хочу. Завтра же, когда проснусь, вмажу чего-то бодрящего.

– Эй…

– Ну, что? – вскинулся он. – Я же тебе говорю: ты задрючишься играть по моим правилам. Этого никто не выдерживает…

Его щеки были колючими, как и манера держаться.

– Я никуда не исчезну, Симме, – выдохнула она в его напряженное лицо, прежде чем прижаться к его колючей щеке. – Ни-ку-да.

«Именно потому, что я – твоя девочка», – тут же подумалось ей.

– Хочешь завтра на пляж?

– Вот так, запросто?

Он рассмеялся, прижимаясь лбом к ее шее. Теплое дыхание Саймона щекотно касалось кожи Майи, и она не смогла не улыбнуться. Такой родной…

– Детка, пляжный сезон для большинства местных тюленей начнется через месяц. Так что все побережье – к твоим услугам. Включая бухту с нудистами. Хочешь?

– Есть, из чего выбрать…

– О да. Есть идеи, чем заняться прямо сейчас?

– Ммм… Уложить спать Симме Хеллстрема?

Прикосновение его губ к не успевающему подживать засосу на ее шее заставило Майю вздрогнуть.

– Думаешь, его так легко уложить теперь? У него в голове такие заебатые картинки…

– Поделишься?

– Неа… Если начну рассказывать сейчас – до рассвета с тебя не слезу. Заебись будет? Вот только мне нужно поддать чего-нибудь чтобы градус неадеквата не падал.

– Ты разве не наигрался?

– Ты была чудовишно убедительна. Вспоминаю – завожусь снова, – дотянувшись до ее уха, он прихватил губами мочку, прежде чем выдохнуть громким шепотом: «Так сильно, что даже больно».

– Симме…

– Ага… Помолчи немного, ладно?

– Может…

– Заткнись, а? Майя…

Когда пуговицы ее блузки брызнули в разные стороны, она будто вспомнила, что он не любит оставаться в долгу. Запустив пальцы в его волосы, фрекен Нордин чувствовала, как Саймон медленно спускается ниже и ниже, явно намереваясь поработать языком.

Будто извиняясь за что-то.

Будто врываясь в очередную свою фантазию, рецепт которой он предпочел оставить в секрете.

Ощущая целующие прикосновения его губ на внутренней стороне бедра, Майя закрыла глаза. Она хотела бы чувствовать усталость и стыд, а вместо этого задыхалась от нежности. Неуместной. Несвоевременной. Невостребованной. И такой привычной для нее самой, несмотря на какие угодно «не».

Саймон оторвался от своего увлекательного занятия только для того, чтобы снова поцеловать ее в губы. И стянуть с нее трусики, ставшие уже совершенно бесполезными. Впуская одновременно его настойчивый язык и твердые пальцы, Майя была готова на что угодно, только бы он не прекращал этот раунд. Чувствуя, как напрягается его шея под ее ладонью, она понимала: останавливаться он и так не намерен.

– Давай еще по разику – и спать, – сообщил он, забрасывая ее ноги себе на плечи и примеряясь, чтобы войти.

Даже если у нее и был выбор, выбирать не хотелось. Вместо ответа, она легонько потянула его за пирсинг в соске.

Давай, Симме…

Давай.

15. Черный песок

О том, чтобы просыпаться в обнимку с Саймоном, Майя могла только мечтать. Просто лежать в постели, обнимая его расписной торс, то проваливаясь в легкую дремоту, то снова всплывая на поверхность осознанности, чтобы свериться с тиканьем настенных часов. Казалось бы, именно здесь, на Острове вечной весны, можно было бы бесконечно купаться в пене простыней, предаваясь накатывающим приступам сурковости и отдыхая от вечного гона в формате двадцать четыре часа семь дней в неделю.

Саймон.

Он выглядел уставшим еще там, в Стокгольме, хотя ему вряд ли доводилось убивать остатки молодости в какой-нибудь из многочисленных столичных контор. Мысль об этом голодной синицей стучалась в сознание Майи даже теперь, когда ее веки были слишком тяжелыми для того, чтобы их разлепить. Вместо этого она примерно раз в час пыталась осознать, рядом он или нет.

Вспомнить, где она.

Ощутить, рядом ли он.

Всякий раз, чувствуя его ладони на своей коже, девушка засыпала снова, чтобы вынырнуть на поверхность реальности примерно через час. Уже почти рассвело, когда, проснувшись в очередной раз, она услышала хриплый голос Хеллстрема где-то у себя над ухом.

– Детка, – он зевнул, наполняя паузу сонным гулом собственных легких. – Спи спокойно. Я здесь. И рань еще неебическая…

Он лежал рядом с ней – абсолютно голый, пахнущий каким-то незнакомым, слишком легким для него запахом. Уткнувшись лбом в грудь Саймона, Майя обхватила его за пояс. На всякий случай.

Она не могла этого видеть, но она знала, что он улыбается, не открывая глаз.

Она знала, что они могут проспать до самого вечера, но отлепиться от своей мечты просто чувствовать его рядом вот так – не могла.

Всплывая в очередной раз, она почувствовала прикосновение его губ.

– Хочешь кофе? – поинтересовался Саймон, снова зевая. – Я знаю, какой ты любишь…

– Хочу спать… – отозвалась фрекен Нордин, чувствуя, как он выскальзывает из ее рук. Понимание этого прошило горячей волной тревоги от горла до пальцев ног. – Симме!

– Ну, спи, значит.

С трудом разлепив глаза, она успела увидеть очертания дракона на его спине, мелькнувшей в дверном проеме. Кажется, Майя Нордин даже успела обидеться на него, засыпая снова, увязая в каком-то тревожном сновидении без начала и конца, насквозь пропитанном мыслью о том, что надо бы проснуться, спуститься…

Он разбудил ее сам минут через сорок, хотя что-то – какое-то внутреннее чутье, – подсказывало Майе, что Саймон сделал это не сразу. Разбудил, забираясь под одеяло, обнимая, прижимаясь, зарываясь лицом в ее волосы.

– Доброе утро, Симме, – проговорила она, чувствуя, как эйфорическая радость разливается где-то глубоко под кожей. Устроившись щекой на его груди, она растворялась в этом ощущении его присутствия. – Мой хороший…

– Когда сплю зубами к стенке, – беззлобно отозвался он. – Хороший… Вообще-то я принес тебе завтрак. Кофе, булка с маслом… А овсянку ты не ешь.

– Откуда… – удивилась было Майя.

– Оттуда, – отозвался он. – Оттуда, блядь. Даже не спрашивай.

Уточнять, откуда он в курсе подробностей, расхотелось. Приняв из его рук чашку с кофе, облокотившись на услужливо подставленное Саймоном плечо, Майя чувствовала себя абсолютно счастливой. Хотя и не без червячка паранойи.

Что-то очень похожее на предчувствие, стучало прямо в висок. От почти что братского поцелуя в лоб, благословившего эту трапезу, оно стало только сильнее.

От желания затащить его в душ и просто прижаться к его груди под струями прохладной воды кусок застревал в горле, но она продолжала жевать и проглатывать, обжигаясь кофе и стараясь не ронять крошки в постель.

А он просто сидел рядом, хотя в этом не было никакой явной необходимости. Такой бодрый, пахнущий ментоловой свежестью утра, в то время как ей самой все еще хотелось спать в половине десятого.

Как так?

Ответа она не знала, хотя и догадывалась. Горечь этой догадки оседала где-то на тыльной стороне гортани, в то время как ее губы кривила улыбка.

Русские горки. То вверх, то вниз. Разве ей хотелось, чтобы было иначе?

– Хочешь на пляж? – спросил Саймон, выводя ее из не слишком глубоких раздумий. Отставив чашку, она уткнулась лицом в его подмышку. – Ну, хочешь же…

– Ты же помнишь, что у меня нет купальника.

– Детка, это Тенерифе. Просто забей.

Она вздохнула, впуская в себя его запах и понимая, что в душе он уже побывал. Без нее.

– Ты такой бодрый…

– Я взбодренный. Как и обещал. Натяни, что посчитаешь нужным – и погнали.

– Поведешь?

– Поведу. Автобусом – час езды по серпантину, меня раскумарит только.

– Так далеко?

Он фыркнул, и Майя представила выражение его лица.

– Есть ближе один, но я его не люблю. Там всегда полно народу, даже зимой. И волнорез… Зато, блядь, Голубой флаг[23]23
  Голубой флаг – с 1987 года является международной наградой некоммерческой неправительственной организации Фонд экологического образования, ежегодно вручаемой пляжам, вода которых отвечает всем стандартам качества и подходит для безопасного купания.


[Закрыть]. Дети орут так, что океана не слышно!

– Почему так спать хочется?

Прижавшись губами к ее виску, Саймон выдохнул ей в волосы.

– Потому что кто-то перебрал накануне… Вернемся домой – запру тебя в квартире, будешь спать сутки, не меньше.

– Ты только обещаешь, Симме. Мне нужно на работу. И тебе – тоже.

– Твоя ебаная работа никуда от тебя не денется, Майя. От работы кони дохнут…

– А твоя?

– Чего?

– Твоя работа.

– Она меня не парит. Эй! Хорош трепаться, а? – взяв ее за подбородок, Саймон чуть сжал пальцы, чтобы стереть улыбку с ее лица. – Кто-то заговаривает мне зубы, или мне показалось?

Протянув руку, она убрала за ухо упавшие на его лицо бледно-голубые пряди, чувствуя, как ослабевает его хватка. Симме позволил ей отрицательно покачать головой, в очередной раз признавая его правоту. Послав ему неосязаемый воздушный поцелуй, Майя тут же получила ответный – вполне реальный.

– Ты умеешь уговаривать, Саймон.

– Я даже не начинал, – отшутился он, нехотя поднимаясь с постели. – Жду тебя внизу, детка.

Она почти не копалась, почти ничего не брала. Под ее хлопчатобумажным платьем было гладкое черное белье, отдаленно напоминающее купальник, а в сумке – бутылка воды и пара нарезанных на скорую руку бутербродов. Этот киборг успел сгонять в бакалею с самого утра…

Подумав, Майя положила в кармашек еще и кредитку. На всякий случай.

Пляж был черным, как зрачки Саймона. Даже в солнечный почти что полдень, они были пугающе широки.

Округлые валуны вперемешку с крупнозернистым черным вулканическим песком, жадно впитывающим воду, огромное небо и шумно дышащий океан – вот что увидела Майя, выйдя из машины. Чтобы приехать сюда, они покинули столицу острова и примерно час ехали по не самой простой дороге. Теперь предстояло бросить шеви здесь, наверху, и спуститься вниз по явно старой, хотя и прочной с виду, белой деревянной лестнице. Местами этот спуск вдоль отвесной стены казался почти опасным, но сейчас для нее в этом был какой-то особенный драйв.

Солнце припекало, и хотелось спуститься к воде. Ехать в такую даль на пару часов смысла не было, и они планировали пробыть здесь до самого вечера.

Они. Планировали.

Сказав это про себя, Майя Нордин прикусила язык. Больно.

Хлопнув дверцей машины, Саймон хмуро посмотрел на нее поверх солнцезащитных очков: в каждом из окуляров отражалось по Майе в красном платье, грубая ткань которого в прогретом воздухе уже казалась ей мешковиной.

– Что, Симме? – поинтересовалась она.

– Забей, – отозвался он, подхватывая пляжную сумку и направляясь к выходу с парковки. К лестнице, ведущей вниз. Туда, где они планировали провести день.

Они. Планировали.

Господи, да это он так решил!

Чувствуя, как пружинит под мягкими шлепанцами сухое, прогретое солнцем и выдубленное ветром дерево, Майя ощутила легкий страх высоты. Будто что-то зазвенело внутри ее головы, точно между ушами. Чтобы не запаниковать, она вперилась взглядом в широкую спину Саймона, обтянутую белой футболкой.

Не дай мне упасть, Симме. Не дай мне упасть…

Ступив на черный песок пляжа, она чувствовала себя уставшей и немного вспотевшей. Обернувшись, Хеллстрем будто проверил, стоит ли она у него за спиной. Обнаружив Майю там, где и ожидалось, он смерил ее долгим, пронзительным взглядом сверху-вниз. Облизнув сухие от соленого ветра губы, Майя привстала на цыпочки, почти сравнявшись с ним, и целуя его в чуть дернувшийся уголок рта.

Желание обнять его за плечи было таким сильным, что отказать себе она не смогла.

– Куда теперь? – выдохнула она ему в губы, целуя и принимая ответный поцелуй. Подхватив ее под пятую точку, Саймон позволил ей продолжить путь верхом, обозревая живописные окрестности поверх его плеча. – Эй…

– Туда, – в его голосе читался все тот же темный драйв, который то пугал Майю, то бесил, но все равно нравился ей. – Едешь? Едь молча, ладно?

Его волосы щекотали ее лицо, – и она улыбалась, то и дело хватая бледно-голубые пряди губами и надеясь, что он этого не заметит. Фрекен Нордин было решительно все равно, где она окажется – хоть спиной на этом странном черном песке, только бы и дальше держать Саймона между коленками.

Вот он – дзэн.

Вот о чем говорила Люкке.

Вот чего никогда не поймет Бригитта.

Хеллстрем планомерно двигался из одного конца этого странного и почти дикого пляжа в другой, оставляя белую змейку из пары сотен ступенек далеко позади. Майя была готова к тому, что народу окажется мало, но она с удивлением понимала, что нет совсем никого. Ни души. Только там, наверху – владелец кафе, лениво потягивающий свой явно алкогольный мохито и несколько его посетителей, топавших в сторону автобусной остановки уже тогда, когда Саймон парковался, матерясь сквозь зубы.

Плохое настроение как расплата за бодрость. Все как всегда…

– Приехали, – скомандовал Хеллстрем, но отпускать ее не спешил. – Давай… Осторожно, я не был здесь очень давно, мало ли, что там внутри творится.

Очутившись на песке, Майя осмотрелась, увидев что-то вроде небольшого грота, вход в который то ли прикрывал, то ли декорировал шалаш из побелевших от времени и ветра веток.

– Это… что?

– Блядь, ну и вопрос! Обычно я оставляю здесь шорты, когда иду плавать. Хочешь – можешь попытать счастья на песочке. Но снимать твое платье с пальмы я не полезу, окей?

– Симме…

– Если там битое стекло или баяны валяются – сваливаем отсюда. Как-то раз я потратил полдня, чтобы там не страшно было жопу посадить, но больше не хочу. Просто смотри под ноги, детка. Это не рай, это всего лишь сраная испанская колония.

После яркого света снаружи привыкнуть к густому полумраку внутри было не так уж легко, но даже теперь на каменном полу не обнаружилось ничего криминального. В углу лежала ветошь, при ближайшем рассмотрении оказавшаяся большим ворохом засохшей морской травы.

– Ну и? – поинтересовался Саймон, становясь в импровизированном дверном проеме так, что почти перекрыл дневной свет. Майя просто села на шурщащие, но мягкие водоросли.

– Все окей, выдыхай.

Оставив сумку при входе, он через мгновение опустился рядом, притягивая девушку к своей груди и говоря почти в самое ее ухо.

– Если принести сюда сангрию, она не нагреется. За целый день. Даже летом. Прикинь?

– Если взять с собой сумку-холодильник…

– … то можно просто включить в зомбоящике канал «Дискавери» и пить на родном продавленном диване. Детка, ну что за…

– Не романтично?

– Да как пиздец, просто! Я – дикий человек на диком пляже. Вот тебе моя бунтарская романтика. Хочешь – ешь, хочешь – смотри.

Майе подумалось, что рядом с ним ей не очень-то хочется есть, чаще – смотреть. Но суть предложения она вполне уловила.

– Я не знаю, чего хочу, но я… хочу.

Саймон рассмеялся, поднимаясь, увлекая ее за собой и тут же прижимая к прохладному камню стены, остро пахнущему морем. Его пальцы шустро метнулись по крупным пуговицам ее платья, аккуратно вынимая их из петелек, попутно касаясь кожи Майи, заставляя девушку вдохнуть – и не дышать.

– Отличный ответ, хуле. Пойдем плавать, не томи…

Она позволила платью упасть вниз, сбрасывая лодочки на низком ходу и осторожно переступая босыми ступнями.

– Тогда пропусти меня, Симме, – глядя в его лицо снизу вверх, Майя улыбалась в ответ на его медленно расцветающую улыбку. – И сними уже эти дурацкие шорты…

Только выйдя на яркий свет, Майя увидела, что под этими его джинсовыми огрызками ничего-то и не было. Впрочем, Саймона не парило и это.

Его нагота была ослепительно-белой на черно-тропическом фоне вулканического песка, а бледно-голубые волосы отчетливо отдавали сюрреализмом.

Она смотрела на него во все глаза, в то время как сам он просто направился навстречу прибою, оставляя на сухом, а потом и на мокром песке широкие следы своих почти что медвежьих стоп.

Теперь Майя чувствовала себя слишком одетой.

Она плелась следом, даже не пытаясь его догнать. Чувствуя, как пересыхает во рту – от соленого бриза и вида внушительных бедер Хеллстрема. Прямо перед ней шел прирожденный гребец, единственным веслом в жизни которого была гитара. Эта маленькая несостыковка никак не умаляла восторга Майи.

«Хочешь – ешь, хочешь – смотри», – припомнилось ей.

На Саймона хотелось смотреть, потому что в его не самой грациозной походке читалась порода. Сквозила темная, почти первобытная сила, укрощавшая нездешние, куда более суровые берега.

Прибойная волна была не просто шумной. Она была мощной: обхватывала за щиколотки, словно упругий хлыст, норовя сбить с ног, уволакивая в пронизанную солнцем, оттого непривычно лазурную бездну. Глядя, как кружево пены медленно сползает с босой ступни Саймона и тут же снова лижет ее, Майя замерла позади. Несмотря на солнечный день и ощутимо припекающую жару, вода была почти что холодной.

Градусов двадцать.

Он стоял молча, но Майе казалось, что она слышит его мысли. Ей казалось, что они оба думают о Швеции. Обхватив его за пояс, девушка прижалась щекой к дракону поверх его лопаток.

– Спасибо тебе, Симме, – сказала она одними губами, даже не пытаясь перекричать рокот прибоя. Саймон не слышал, но накрыл ее ладони своими, будто почувствовав ее собственный страх перед океаном, игривую мощь которого ничто не останавливало. До самого размытого солнцем горизонта не было никакой глади – только барашки, буруны и грозные гребни, норовящие шумно сорваться вниз или разбиться в брызги, достигнув берега.

– Не бойся, – сказал он так же почти беззвучно. – Я с тобой.