Текст книги "Стокгольмский синдром"

Автор книги: Стэсс Гор

сообщить о нарушении

Текущая страница: 13 (всего у книги 30 страниц)

Возможно, стоило напомнить Йохану о его давней идее. Помнится, перед новым годом он планировал перевести ее в другое место. Повысить, так сказать. Премировать за трудовое рвение. Тогда идея казалась ей абсолютно неинтересной, а теперь – почему бы и нет? Вполне возможно, смена обстановки позволит ей дотянуть до апреля. Даже с учетом того, что Майя все еще не видела никакого смысла дотягивать.

В ее жизнь пытался вернуться Петер: иногда ласково, иногда слишком настойчиво. Но Майе его не хотелось. В очередную его попытку, – они сидели в кафе, и он все норовил накрыть ее руку своей, пока она не одернула его настолько резко, что на звук ее голоса обернулась фру из-за соседнего столика, – она завернула его притязания чуть ли не матом. Глядя в его удивленные глаза с влажной поволокой глубокой и искренней обиды, Майя буквально чувствовала, как в темных прядях ее волос прорастает неоново-голубой гребень.

Она только что вздрючила его, так же, как тогда Саймон.

Саймон.

Это имя больше не обжигало ее мысли. Но место, куда оно падало, подобно тяжелой монете, отвечало гулкой тишиной боли. Будто он умер, не успев попрощаться с ней.

Естественно, он не позвонил ни завтра, ни послезавтра.

Она не ждала. Но выбросить сим-карту, номер которой ему известен, Майя Нордин тоже не решалась. Желание услышать его чуть хриплый от возбуждения голос жило в ней глубоко и подспудно, а сил на борьбу с ним не было.

Пришла последняя стадия – смирение. И Майя перестала дергаться, чтобы не причинять себе еще большей боли. В какой-то момент ей стало казаться, что теперь уже все равно – и слава Богу.

Богу, который однажды умер, чтобы воскреснуть.

Зябко передернув плечами, девушка потянулась за телефоном, чтобы набрать Йохана. Возможно, чтобы попрощаться с «Сквизером» окончательно и сесть на пособие до следующего рабочего места. Но уже через пару фраз она почувствовала две вещи: шеф немного навеселе и совсем не против избавить ее от дылды-Олафа. Возможно, не без личного интереса, но что ей с того? Швеция – свободная страна. Всегда можно сказать: «Отвали». А если не отвалит – можно и дать, чтобы отстал… Поймав себя на мыслях о сексе под монотонный бубнеж Йохана, Майя усмехнулась, тут же закусывая губу.

Она никогда не отличалась очень уж выраженным темпераментом, но прямо сейчас чувствовала ту самую сосущую пустоту, которая требовала наличия рядом мужчины. Желательно, без лишней одежды.

Не понимая, когда она успела так вляпаться, она тут же представила себе Хеллстрема с членом в руке. Как тогда, когда они впервые провели вместе ночь, а потом день… Образ был живым и ярким, отчего ее рука сама собой скользнула за резинку мягких домашних штанишек. Йохан, активно рекламирующий на другом конце провода свой новый проект под названием Spy Bar, где освободилась вакансия креативного директора, понятия не имел, о чем вздыхает его визави.

О да… Да. Клуб совсем недавно перестал быть любимым местом бизнес-элит с девочками из эскорта, все, как одна, похожими на молодую Агнету Фельтског[9]9
  Агнета Фельтског – светловолосая вокалистка группы «АВВА»


[Закрыть].

Господи, какая тоска, если так.

Да… Биргер Ярлсгатан[10]10
  Биргер Ярлсгатан – улица Биргера Ярла, одна из наиболее протяженных улиц в центре Стокгольма


[Закрыть] – это круто. Это шик. Это двухчасовые очереди на вход и постоянный мозговой штурм на тему, чем же порадовать толпу именно сегодня вечером.

Модные коктейли, завышенные ценники, приватные кабинки для разных срочных дел…

Да… Там есть, куда расти. И будет свой кабинет, а не совместное творчество с очередным Эриком. И да, в качестве хостес там – те самые девушки из эскорта, приглашенные черед модельное агентство. А вместо Майи лямку будет тянуть Стина. Ну, как-нибудь она справится.

Да, да, да… Симме.

Она сделала над собой нешуточное усилие, чтобы не выдохнуть это чертово имя прямо в ухо ни о чем не догадывающемуся, заливающемуся соловьем Йохану.

Кажется, пошла вторая или третья неделя ее работы на новом месте, когда Майе позвонил Алекси. Тот самый бармен, которого поперли из «Сквизера» вскоре после ее бурного знакомства с Грешником в комнате администраторов.

Теперь у нее не было Саймона, зато был собственный кабинет в стиле лофт в историческом центре шведской столицы. И собственное уютное место в чилл-ауте модного клуба. Дело пахло карьерой, и старина Йохан перешел с ней на «ты», периодически опускаясь до откровенных подкатов. Впрочем, когда она его отшивала, он совершенно беззлобно откатывался: говоря о Spy Bar, нужно иметь в виду, что там всегда найдется девочка, которая не откажет.

Сменив обязательный дресс-код на творческий беспорядок, Майя продержалась ровно пять дней. На шестой она почувствовала жгучее желание надеть что-то красивое. Непозволительно дерзкое. Зайдя по пути на работу – а теперь ей приходилось торчать в одном из своих кабинетов куда подольше – в торговый центр, она вынесла оттуда две вещи. Нехитрую жизненную мораль о том, что каблуки – это неудобно, но чертовски привлекательно, и плотный бумажный пакет с новым платьем.

Ей хотелось нравиться, притом, что она совершенно не собиралась строить отношений или распыляться на случайный секс. Возможно, какая-то часть ее сознания готовила Майю Нордин к возможному возвращению ее Темного рыцаря на блещущем хромом коне. Может, именно поэтому под ее платьями всегда были чулки? А может, потому что ей приходилось выглядеть куда серьезнее, чем она была на самом деле.

В эти дни ее синдром самозванца[11]11
  Синдром самозванца – психологическое состояние, когда человек не способен считать, что заслуживает успеха, которого добился, или занимаемого места.


[Закрыть] граничил с вялотекущей паранойей.

И вот Алекси позвонил, чтобы предложить ей встретиться.

Фрекен Нордин минуту или две тупила на проводе, пытаясь понять, есть ли у нее время и желание видеть этого человечка из прошлого. Ей казалось, что у них никогда не было особенно много общих тем, а потом кто-то – Эрик, оставшийся в «Сквизере», или Йохан, с которым они теперь виделись через день на ремень, – сказал ей, что он и вовсе вернулся домой, в Турку, забросив идею остаться в Швеции насовсем.

Что ж, заезжие финны частенько не сразу понимают, что Стокгольм для них – это максимум пристань для воскресного алкопарома, потому и рискуют задерживаться здесь надолго. Почти всегда им хватает пары-тройки обидных щелчков от судьбы, чтобы уплыть восвояси, увозя с собой воспоминания и набитые житейские шишки. Здесь вам, ребятки, не тихий и понятный Хельсинки, с его рекордно низкой преступностью и гуманными ценниками…

Судя по голосу, Алекси Лехтеря был навеселе, как это частенько случалось и раньше. Собственно, финские пьяницы – не самый странный народ. Те же пьяные шведы куда более агрессивны, хотя и им фору дают сыновья суровой Норвегии. Когда отец Майи, герр Нордин, напивался, всем его домашним было проще избегать с ним общения – он становился нудным, чрезмерно разговорчивым и крикливым. Только в последние годы, потеряв молодой задор и обретя спутницу жизни с куда более твердым характером, чем у его первой жены, он стал тихим пропойцей, ударяющимся в сантименты почти так же часто, как и лицом в асфальт. Для Алекси алкоголь был самым простым способом покинуть скорлупу его природной застенчивости. Как и полагается бармену, он никогда не напивался в стельку, но имел неосторожность пить на работе. Этого было более чем достаточно для увольнения.

В принципе, Майя понимала, что Йохан сделал правильно, что этика не позволяет и что нельзя бармену макать клювик в заведении. Но Алекси был милым, и клиенты его любили… Впрочем, с тех пор, как она ушла из «Сквизера», судьбы его клиентов стали для нее чем-то еще более абстрактным, чем были.

Она хотела угостить Саймона его «Ирландским мусорным баком».

Жаль, что так и не довелось.

Хотя, надо признать, коктейли Лехтеря смешивал просто божественно. Это вам не какой-нибудь там самопальный «Хеллстрем» ака «Егерь-бомба» на голодный желудок.

Вернувшись из воспоминаний, Майя все-таки согласилась на встречу, хотя откровенно не понимала, о чем будет разговаривать с симпатичным парнем, которого привыкла видеть через стойку из полированного камня. Алекси предложил забрать ее с работы, но она отказалась.

Майе меньше всего хотелось бы сдать все явки и пароли кому-то из своей прошлой жизни.

Они договорились встретиться у метро «Слюссен», и девушка вздохнула с облегчением. Еще один располовиненный работой одинокий вечер пойдет не по сценарию. А дальше… Дальше будет видно.

Она опоздала ровно на четверть часа, провозившись с бумажками чуть дольше, чем стоило. Всяко, хотелось закончить дела дня сегодняшнего, не перекладывая их на завтра. Алекси стоял чуть поодаль входа в метро, задумчиво изучая край своего фиолетового кашне. Судя по голосу, он был не только слегка пьян, но и немного простужен. Окидывая взглядом его худощавую фигуру в сером пальто, Майя поймала себя на мысли, что он ей даже симпатичен. Встреть она его в годы своего студенчества, таскалась бы с ним в Або[12]12
  Або – шведское название финского города Турку, первой столицы Финляндии.


[Закрыть], не думая. На том самом алкопароме, закупаясь запретным алкоголем в такс-фри, чтобы всю дорогу заниматься сексом в роскошной кровати люкса с видом на нос корабля «Viking Line»[13]13
  Viking Line – финский судоходный концерн, осуществляющий пассажирские и грузовые перевозки на Балтике.


[Закрыть]. Не важно, какого конкретно, но с девчачьим именем. У них у всех – девчачьи имена. Осознав, что она рассуждает почти совсем как Тот, о ком лучше не вспоминать, Майя не смогла не усмехнуться.

Стокгольмский синдром, не иначе.

Наверное, впервые за время их продолжительного знакомства, фрекен Нордин я заметила, что глаза у застенчивого финна зеленые. Вид у него был слегка потрепанный, но в целом – симпатичный, потому она позволила себя обнять, чувствуя, как его холодные губы коротко впечатываются в ее щеку. Шарф Лехтеря пах сигаретным дымом: он всегда дымил, как тот паровоз. Хотя и жаловался на донимающую его астму.

– Как ты, Алекси? – начала Майя первой, не дожидаясь, пока он пересилит себя. Похлопав парня по плечу, просто, чтобы приободрить, она заметила, как он заливается краской, улыбаясь. Финн закурил прежде, чем ответил, зажимая сигарету в углу рта и стараясь не особенно дымить в ее сторону. Прикинув в уме, что их разница возрасте не в ее пользу, фрекен Нордин пожурила себя за то, что безбожно смущает мальчика. Ему и на вид-то не дашь его двадцать пять…

– Н-нормально, – отозвался он, наконец. – Вышел на работу неделю назад.

– Где ты теперь?

– А ты угадай, Майя! – выдохнув дым, он облизал губы совершенно по-детски. – Я сам охренел, если честно.

– Мне сказали, что ты уехал домой… – у нее не было вариантов, кроме «Сквизера», но это было слишком просто и слишком не похоже на Йохана.

– Да черта с два! Я же приехал сюда, чтобы остаться.

– Ну-ну, – резюмировала Майя. – Значит, Эрик соврал.

– С него станется. Что скажешь? – судя по этой вот незамутненной радости во взгляде, Алекси жаждал услышать самое нелепое из возможных предположений.

– Ты вернулся в «Сквизер»? – ткнув пальцем в небо, она попала в яблочко: Лехтеря разулыбался пуще прежнего и закивал.

– Не я вернулся, меня вернули! Мне позвонил этот придурок Олаф и сказал, что Йохан жаждет видеть меня. Ну, я подумал, что мне чего-то недоплатили – а так оно и есть. Пришел. А от них, оказывается, сбежала Улла, и работать ну вообще некому.

– На безрыбье и рак – рыба. Повезло тебе.

– Да какой там… – он махнул рукой, выстреливая окурком в урну, но промахиваясь. – Черт, а… Как выяснилось, от них не только Улла сбежала, но и Майя. Ну, и пить на работе мне нельзя категорически. Теперь.

– Тебе и раньше нельзя было, – хмыкнула девушка, переступая с ноги на ногу. Оттепель слизала остатки снега, превращая его в лужи и слякоть. Прямо сейчас левый сапог медленно наполнялся водой. – Может, сходим куда-то?

– Рад, что ты предложила, – он посмотрел на нее искоса, будто надеясь, что она не заметит.

Отлично, теперь это слишком похоже на свидание. Ухватившись за подставленный им локоть, Майя улыбнулась. Ну, что за прелестный ребенок?

Остаток вечера они провели в кафе недалеко от ее дома, смеясь, говоря о совершенно чепуховых вещах, пробуя десерты в тарелках друг друга… С ним было прикольно, легко и весело, но подспудно ее не оставляло тягостное предчувствие, будто он появился не просто так.

Что ты хотел сказать, Алекси?

Что еще должно случиться?

Чтобы не думать об этом, отогнать от себя черных птиц мрачных предзнаменований, Майя заказывала вино – бокал за бокалом, пока поджилки не перестали трястись.

В конечном итоге, они вышли из кафе вместе, и он вызвался проводить ее, хотя в этом не было никакой необходимости. Разве что было немного стремно из-за недостаточной освещенности: накануне фонарь у ее подъезда приказал долго жить, а родной муниципалитет вряд ли подсуетился с заменой лампы в конце рабочей недели. В какой-то момент Лехтеря накрыл ее пальцы своими, а она уже была настолько пьяна, что только глупо хихикнула в ответ.

Ей нравилось. Почему бы и нет?

Кажется, она промурчала что-то вроде приглашения на пару бокалов чая. Естественно, Алекси согласился, хотя и сам был немногим свежее. Почему бы не продолжить в более интимной обстановке? Ему спешить некуда: оба его соседа по съемной квартире уехали на выходные.

– Блин, Алекси… Как же мне везет на неустроенных ебарей!

– У тебя есть кто-то? Ну, с кем ты постоянно?

– Неа, – она хихикнула снова, чувствуя, как заплетается язык, а тело наливается приятной слабостью. И тут же добавила. – Но последний до сих пор живет с дражайшей мамочкой, которой до всего есть дело.

– Херово, Майя. Ты заслуживаешь большего, – сосредоточенно выдал Алекси.

– Большого, – глумливо сострила она. – И толстого… Как у тебя с этим?

Видя, как на его щеках расцветают пионы смущения, фрекен Нордин чувствовала отголоски той самой первой ночи с Саймоном. Это чувство прорастало глубже и глубже, отдавая горечью во рту и вызывая совсем нездоровые фантазии.

Это злило.

– Пока не жаловались, – ответил Лехтеря после драматичной паузы. – Майя, я давно хотел…

– Пффф… Даже не начинай, Алекси. Вы все так говорите. А если ты давно хотел – сегодня тебе повезет. Может быть. Просто, я добрая, и ты мне нравишься. Пока нравишься. Подумать только, я бы в жизни не догадалась, что наш бармен хочет меня трахнуть…

– Да я серьезно! Если бы меня не запрягли готовить клуб к концерту Rush of Terror, который все равно отменился, я набрал бы тебя еще неделю назад и сказал…

Ей показалось, что весенний воздух ночного Стокгольма стал сухим, словно песок. В правом ухе зазвенело так громко, что Майе казалось, будто и Алекси слышит.

– Концерту кого?

– Да, прикинь! Эти лохмачи ломились к нам через каких-то левых оргов чуть ли не анонимно. Перетряхнули всех работников, вплоть до персональных данных, включая твои, кстати… Сам ксерокопии из архива таскал. А потом они же все и отменили. Уроды!

Поддавшись внезапному порыву, Майя остановилась, хотя стояла нетвердо. От услышанного хмель немного выветрился из ее головы, но предательская слабость все равно оставалась. Прихватив Лехтеря за длинную фиолетовую кишку кашне, она буквально повалилась на него, прижимая к стене. От хорошего удара затылком его спасла только толстая вязаная шапка, которую он натянул по самые глаза. Чуть наваливаясь грудью, Майя поцеловала его в губы, не особенно стараясь. Ответить он не успел, то ли от изумления, то ли просто протормозив, по финскому канону.

– Спасибо, Алекси.

– Эй… – он не обиделся, но расстроился, хотя и был пьян настолько, что оставался бы полумягким даже в постели с Викторией Сильвстедт[14]14
  Виктория Сильвстедт – шведская фотомодель, актриса, певица, телеведущая. Мисс Швеция 1993, модель PlayBoy (playmate 1997).


[Закрыть]. Отчасти, Майя понимала и это. – Зря я об этом сказал, да?

– Давай не сегодня, – отмахнулась она, изящно ковыляя на каблуках в спасительную темноту подворотни, за которой начинался ее собственный двор. – Созвонимся, Алекси…

Он остался стоять там, в желтом круге фонарного света, с глупой улыбкой в половину лица, подсвеченной ярким следом ее помады. Хороший, милый мальчик, спать с которым было бы почти преступлением. Представив, каким было бы завтрашнее утро, фрекен Нордин рассмеялась, позволяя ветру задувать за воротник пальто, рассыпая звуки ее смеха поверх полуночной тишины. Может, стоило позволить ему нырнуть пару раз в так волнующую его глубину? Просто, чтобы он понял – как все они понимают, в один прекрасно ужасный момент – что у женщин там все одинаковое. Разное – только в душе, до которой большинству мужчин нет дела.

Наверное, после столь благородного поступка и бутылки белого она должна была уснуть, подобно младенцу, обнимая одну подушку рукой, а вторую зажав между коленками. Как всегда. Но сегодня был явно не ее день.

– Привет, детка… – и ее пальцы, почти набравшие дверной код, замерли в воздухе, повинуясь черной магии этого голоса.

Из почти полной темноты ей навстречу шагнул Грешник.

11. Чистое сумасшествие

Ничего не говоря и не спрашивая, она обняла его за жесткую шею, прижимаясь губами к горячей коже между воротником и спадающими на плечи волосами. Он пах своим «Бодлером», сигаретами, дождем… И еще чем-то, – неопознанным, но сводящим ее с ума четко, раз за разом.

– Я совсем что-то тебя потерял, – глухо сказал он, зарываясь лицом в ее волосы.

Майя и без того самоощущалась истеричкой. А теперь, когда он появился вот так, на грани плохого предчувствия, возможно, затаренный чем-то еще плотнее, чем она сама – алкоголем, она не хотела терять отведенные ей минуты.

Пока ветер не переменится…

Саймон. Симме Хеллстрем.

Ее Симме.

– Ты останешься?

– Ммм… А ты хочешь?

– Не сомневайся…

– Тогда бери меня с собой.

Она перестала чувствовать весь огромный мир за спиной, просто потому, что была сильно пьяна. И потому, что слишком отчетливо ощущала его руки у себя на талии. Эти ледяные, – без перчаток, как обычно, – пальцы, забравшиеся под полы ее пальто и сминающие ткань платья, отчего подол полз все выше и выше…

Майя уже не знала, отчего штормит больше – от внезапного возвращения Грешника, от сильного ветра или от вина. Но ей было хорошо. Слишком хорошо, чтобы надолго. Выпутавшись из объятий Саймона, она осилила-таки разрешительный код двери, оказываясь в темном гроте подъезда на минуту раньше, чем язык Хеллстрема оказался у нее во рту.

Это было круче любой конфеты.

Призрак чужого поцелуя с Алекси медленно таял на ее губах и в сознании. К черту!

Ничего не было, и быть не могло.

Все это время Саймон был здесь. Ждал. И при мысли об этом все у нее внутри заходилось от беспокойной радости.

– Симме… – выдохнула девушка, едва он дал ей такую возможность. Но он тут же перехватил ее рот рукой. На линялых голубых прядях блестели дождевые капли. Захват был неплотным, потому он прекрасно почувствовал, что она поцеловала его в соленую, чуть влажную ладонь.

Саймон улыбнулся – неподражаемо криво, – заставляя Майю хотеть большего, чем разговоры на полутемной площадке у входа.

– Я замерз, как шлюха на трассе. И да, я тоже соскучился по тебе. Очень.

Кажется, она никогда не взлетала по лестнице так быстро. Ее руки дрожали, невпопад пихая ключ в замочную скважину, но она справилась, уже через пару минут стаскивая мокрые сапоги в кромешной темноте собственной квартиры. Даже стоя спиной к Саймону, она переживала его присутствие так остро, будто к ее позвоночнику подключили ток, от которого все ее существо вставало дыбом. Сев на низкий пуфик, девушка зажмурилась.

Она была открытой и беззащитной, хотя и полностью одетой. И Саймон об этом не просто догадывался, потому абсолютно не торопился. Майя слышала, как вжикнула молния его куртки, как застучали о пол тяжелые подошвы снятых ботинок. Она не оборачивалась, хотя и предчувствовала прикосновение.

Его холодные пальцы прошлись вдоль выреза ее платья, обрисовывая не слишком узкую «лодочку», замирая поверх ключиц, заставляя терять дыхание и чуть откинуться назад.

– Где ты шляешься до полуночи, Майя? – судя по интонации, вопрос был риторическим. Но вино играло не только с ее организмом, но и с сознанием.

– Я была на свидании, – отозвалась она тревожным, почти что извиняющимся шепотом.

– Вот как… Может, я не вовремя? Впрочем, мне настолько насрать – ты не представляешь.

– На меня? – поинтересовалась она, чувствуя, что ответ может ей не понравиться.

– На твое свидание, королевна. Кто бы он ни был, ему досталось только свидание. А трахаться ты все равно будешь со мной.

– Почему ты не позвонил? – попытавшись спрыгнуть с темы, Майя почувствовала, как касания пальцев планомерно сменяются широкими прикосновениями ладоней, будто он всерьез вознамерился погреть руки у нее за пазухой.

– Я предпочитаю реальный секс – телефонному. О чем мне с тобой разговаривать?

– Ты прав. Не о чем совершенно… – теперь, когда он медленно забирался под бюстгальтер, она была согласна на что угодно. Даже если он назовет ее дурой, ей не перехочется. Он здесь только ради секса? Ну, так и ей от него нужны никак не дети. И даже не почетная обязанность стирать его грязные носки.

Склонившись, Хеллстрем прихватил Майю зубами за шею – прямо у основания.

– Прости, это было грубо, детка. Больше так не буду… – в его голосе было столько неприкрытого маскулинного эротизма, что ей было не разобрать: то ли он извинился за будущий синяк на шее, то ли за словесный выпад.

– Хочешь чего-нибудь?

– Ты всерьез спрашиваешь?

– Ага… Хочу это услышать.

– Для начала – хочу в горячую ванну. А потом – отодрать тебя на подоконнике. Как тебе меню на остаток ночи?

– Утром ты явно никуда не торопишься…

– Не тороплюсь, – подтвердил Саймон. – Потому на завтрак у тебя будет минет, как ты умеешь. А у меня – кофе и теплая булочка с маслом и джемом.

Он был неподражаем, как и всегда. И ей нравилось представлять себе все, что он так щедро обещал ей. В деталях.

До чертиков нравилось…

– Обними меня, Симме. Для начала, – сказала она, ни на что конкретное не надеясь, понимая, что голова ее все еще кружится.

Знала бы – не пыталась бы залить бесплотный огонь собственного волнения. Знала бы, сидела бы дома…

– Да без проблем, королевна, – отозвался он, опуская руки чуть ниже, оставляя в покое ее грудь и притягивая Майю спиной к своей. Она слышала, как он встает на колени, чтобы сделать так, как она просит. – Без проблем…

Накрыв его медленно теплеющие ладони своими, она сделала это объятие еще крепче.

– Ты же останешься, правда? – спросила она зачем-то, снова чувствуя почти обжигающее прикосновение его колючей щеки. Он шевельнул губами, улыбаясь.

– Можешь не сомневаться. Правда. Останусь.

Ей хотелось крепкого кофе, чтобы проснуться. Как знать, может, она уснула там, в знакомо-незнакомом кафе, и Алекси просто не хочет ее будить? Может, он сбежал, не расплатившись по счету, или точно так же прикорнул рядом, поверх узорчатой скатерти?

Кофе!

Кофе, чтобы прийти в себя, чтобы мир вокруг перестал кружиться, заваливаясь справа-налево… Немного кофе, чтобы осознать себя. Чтобы понять, что все происходит с ней.

Наяву.

– Сваришь мне кофе? – сказала вслух Майя, пытаясь прикинуть его реакцию. Сейчас ей это удавалось куда медленнее, чем обычно.

– Как всегда, детка. Как всегда… Сварю кофе, наберу ванну. Все, как я и обещал.

– Саймон…

– Ммм?

– Нет, ничего.

Закусив губу, она проглотила свое: «я люблю тебя», надеясь, что послевкусие от него не будет слишком горьким. Пока он варил кофе, она просто обнимала его спину, напевая что-то из прилипчивых хитов последней недели. Ей было сонно, и на языке так и вертелся вопрос, какого черта Rush of Terror хотели от «Сквизера». Но Майя Нордин не собиралась спрашивать. Сейчас она слушала только гулкий мерный стук его сердца. Наверное, именно так младенец в утробе слышит собственную мать, отмеряя по глухому рокоту ее пульса собственное, зависимое время. Теперь и она сама буквально прирастала щекой к футболке Саймона, нагретой теплом его кожи. В желтом нимбе приглушенного кухонного света он казался действительно уставшим и подозрительно трезвым…

– Надеюсь, ты скучала по мне, – заметил он вскользь, добавляя корицу. Майя шумно вздохнула, изображая утвердительный ответ. Конечно, она скучала. Хотя изо всех сил запрещала себе даже думать об этом.

Она понимала правильность того, что они врозь. И вот теперь они снова вместе – и нет никаких аргументов. Но развивать тему не хотелось. Хотелось кофе – горячего, ароматного и бодрящего. Все, чего ей хотелось – взбодриться. И не дай бог, не начать икать…

Усадив ее за стол, словно ребенка, Хеллстрем поставил перед Майей чашку с кофе. Помедлив немного, потянулся к холодильнику и вынул из его недр какую-то мясную нарезку.

– Ешь. Пей. Люби меня.

Может, напрасно она ему не сказала? Даже если бы он не поверил – да Майя и сама не верила, что любовь, эта хрупкая и возвышенная субстанция, может возникнуть из такой вот смеси спермы, крови и запрещенных препаратов, – ему все равно было бы приятно услышать. Устроившись на корточках, полночный гость смотрел на нее снизу вверх, сморщив лоб в гармошку. Пронзительная нежность отрезвляла лучше холода и кофеина. Вместо того чтобы приняться уже за кофе, девушка потянулась к Саймону, взяв его лицо в свои ладони.

– Спасибо. Ты очень милый сегодня.

– Сегодня… – вполголоса повторил Хеллстрем, стараясь не передразнивать. Почти получилось. – И сегодня уже почти закончилось. Моя карета уже почти превратилась в гребаный кабачок или что там было?

– Тыква…

– Однохуйственно. Я воды наберу, пока ты раздупляешься?

– Симме…

– Бля, да я просто кран открою и пробку воткну!

– Не уходи. Пожалуйста.

Он мог и психануть, и Майя понимала это также отчетливо, как и то, что обварила кончик языка. Но Саймон только фыркнул, растягивая губы в улыбке. Встав, он взял стул и поставил его рядом с ее креслом, куда она тут же забралась с ногами, завладевая чашкой, обжигаясь и смешно прихлебывая, словно ребенок. Хеллстрем устроился прямо напротив, – так близко, как только ему позволяли его же собственные широко расставленные колени. Скрестив руки на спинке стула, он пристроил сверху небритый подбородок, наблюдая за Майей. Его взгляд не был привычно колючим. Скорее, усталым.

– Неделя не задалась? – спросил он, неожиданно хитро подмигивая.

– Новая работа, новые проблемы, – уклончиво ответила Майя, тут же понимая, что спалилась. Ляпнула лишнего. Саймон приподнял бровь, но ничего не сказал. – Ты сам-то как?

– Заебался. Если честно. Но это нормально.

– Как Трине? – ей так хотелось увести его от темы ее отсутствия в «Сквизере», что Майя не придумала ничего лучше, чем спросить его о сестре.

– Ты серьезно или прикалываешься?

– Она вернулась из отпуска?

– Да без понятия. Думаю, да. Ни один ее хахаль не зарабатывает столько, чтобы она тусила по морям месяцами.

– Ты ни разу не позвонил ей?

– У меня нет привычки искать на свою жопу неприятностей таким образом. Не лечи меня, ладно?

– Симме, ты прелесть…

– Да, если так можно назвать человека, который стакан воды ближнему не подаст. Я – мудак. Но, кажется, именно на это ты и запала.

– А на что запал ты?

На мгновение повернувшись к ней в профиль, Хеллстрем закусил нижнюю губу, будто бы подбирая слова.

– Не знаю. Не помню уже…

Судя по выражению его лица, он прекрасно знал и помнил, но делиться этим с ней не планировал.

– То есть, не в красном платье было дело?

– Определенно, – ехидно ответил он. – Только бык кидается на красную тряпку. Ну, и вышибала в твоей шарашке. Хотя, как я понял, она уже не твоя.

– Ну…

– Не придуривайся, ладно? Я понял это не тогда, когда ты пропизделась. Я не нашел тебя там, когда очень надо было. Неприятное было открытие.

– Опять хотел пройти в клуб с кастетом? – попробовала она отшутиться, но осеклась, увидев выражение его глаз.

Все та же усталость пополам с нежностью.

– Сама шучу, сама смеюсь? Мне казалось, я надежно пристроил свой кастет – другого у меня нет, ты не поверишь. Хотел повидаться с одной знакомой шлюшкой, но мне сказали, что она больше там не работает.

– Очень расстроился?

– Не представляешь себе, насколько. Она была очень способная. Как вспомню – дух захватывает. Наверное, устроилась по призванию. Иначе, зачем бы оставила такое хлебное место. День, ночь, отсыпной, выходной…

– И для этого понадобилось придумывать концерт твоей группы? Вы вообще выступаете сейчас? – не выдержала Майя. Припомнив другие подробности из рассказа бармена, она выдохнула, понимая, что не стоит особо беспокоиться из-за возможной утечки персональных данных.

Саймону ее паспорт без надобности. Разве что, адрес в памяти освежить.

– Выступаем, когда настроение есть, – протянув руку, он легонько коснулся ее щеки. – Rush of Terror мне понадобились для того, чтобы узнать, куда ты подевалась. Моя детка, моя шлюшка… Фрекен Нордин из Седермальма.

– Ты не мог просто позвонить, Саймон?

– Мог. Но я сам себе дал слово, что я этого не сделаю.

– Почему?

– Угадай.

– Ниже твоего достоинства звонить мне, Папочка?

– Не называй меня так. Не сейчас… – он поморщился, как от зубной боли.

– Я не знаю, Симме. Привязываться – это непозволительная роскошь для таких, как ты?

– Бинго, – подтвердил он, роняя голову на руки и тут же снова упираясь взглядом в ее лицо. – А какой я?

– Ты и без меня знаешь…

– А я хочу, чтобы ты еще раз сказала.

Отставив пустую чашку, Майя подалась вперед, прижимаясь лбом к его лбу и чувствуя тепло его дыхания у себя на губах.

– Ты дикий. Прекрасный, но совершенно дикий.

– И это написано на моем покоцанном лбу, – закончил он, плавно переходя от слов к поцелую, от спокойно-скованной позы – к объятию, впиваясь пальцами между ее ребер, притягивая так близко, что спинка его стула почти лишала Майю возможности дышать. Ее губы были сладкими после кофе, а его – все еще горькими после сигарет. Интересно, сколько он выкурил, пока дождался?

– А еще ты уставший…

– Заебавшийся. Истосковавшийся. Какой угодно, только дай мне уже…

– Симме…

Отпрянув, он криво усмехнулся, коротко касаясь кольца в губе кончиком языка.

– Ага, Симме. Симме пойдет откроет воду и заткнет-таки пробку. Симме очень хочет лечь и расслабиться. И целоваться с тобой дальше. Сколько там тебе влезет…

Отпустить его было сложно, хотя Майя и знала, что дел у него в ванной – ровно на пять минут. Вцепившись в его запястье, она потащилась следом.

Ей просто не хотелось терять ощущение его присутствия.

Вывернув кран на максимальную мощность и почти максимальную температуру, Хеллстрем потянул вверх край собственной футболки. Майя успела увидеть отражение обнимающего его спину дракона в зеркале на двери до того, как оно полностью запотело. Девушка присела на край ванны, увлекая Саймона за собой так, чтобы он оказался аккурат между ее коленок.

Теперь ее очередь… Привычно нащупав пальцами кольцо, продетое в его темный плоский сосок, она запрокинула голову, глядя в лицо Саймона и, попутно, переводя дух.

– Не боишься, что меня развезет окончательно?

– Неа.

– У меня где-то тут есть масло для ванны…

Взяв ее за подбородок, Хеллстрем вынудил Майю замолчать. Пройдясь большим пальцем по ее губам, он усмехнулся.