Текст книги "Стокгольмский синдром"

Автор книги: Стэсс Гор

сообщить о нарушении

Текущая страница: 15 (всего у книги 30 страниц)

12. Стокгольм-Арланда

Утро для них обоих наступило только ближе к закату. Впрочем, засыпая рядом с Саймоном, Майя вполне могла этого ожидать. Как бы там ни было, проснувшись первой, она метнулась в ванную не только для того, чтобы почистить зубы, нет.

Ей было любопытно ценить масштаб полученного ущерба.

Даже не слишком яркого света лампы было достаточно, чтобы отшатнуться от зеркала при виде ее истерзанного горла. Кожа горела, но явных ссадин не было – только глубокие вмятины от ногтей и несколько синяков, которые тоналкой не замазать. Фрекен Нордин мысленно прикидывала количество платьев с высоким воротом в ее гардеробе, когда в дверь протиснулся Хеллстрем, глядя на нее единственным открытым глазом. Второй, видимо, все еще спал.

Взгляд у него был суровый и неуютный, потому она молча пропустила его к раковине. Он так же точно молча взял ее зубную щетку и, повозившись немного с полупустым тюбиком пасты, принялся энергично орудовать ею у себя во рту. Посмотрев на девушку в зеркало – Майя удивилась тому, насколько разным он мог быть в реальной жизни и в отражении, – Саймон наморщил лоб. Сплюнув бледно-розовую жижу, он поинтересовался, не оборачиваясь.

– Который час?

– Да хрен знает, Саймон.

– Я бы его спросил, но он не очень-то разговорчив. Уточни, пожалуйста, пока я закончу.

Выйдя на кухню, Майя бросила рассеянный взгляд на электронное табло. Цифры чуть подрагивали: дело было то ли в неясном пасмурном свете, то ли в обнулившихся за ночь настройках ее восприятия.

15.40

Окей.

Вернувшись, она застала Хеллстрема за тем же занятием, тут же напоровшись на его колюче-вопросительный взгляд.

– Половина четвертого. Вечера, – округлила она.

– Мать твою! – швырнув щетку о дно раковины, Саймон быстро отер рот тыльной стороной ладони. – Детка, тебе ой, как нужно поторопиться…

– Какого черта? Кажется, ты ничего не планировал еще сегодня ночью.

– Кажется… – он резко выдохнул, обдавая ее густо-мятным запахом. – Ты, кажется, в курсе, с кем связалась. Пятниц в моей неделе примерно семь, а иногда даже восемь. Завтракать будем по дороге.

– Куда? – опешив, Майя присела на корзину для белья. – Ты что…

– В Вегас. Жениться будем. Знаешь, такая рок-н-ролльная свадьба… Пластиковые кольца, первый супружеский секс на газоне…

– Ну и юмор у тебя!

– Ебанутый, ага. Согласен, не смешно, я от таких разговоров завожусь. Но ты бы шевелилась, если хочешь успеть.

– Да куда?!

– А не однохуйственно ли тебе? Я зову – ты соглашаешься. Кажется, мы вчера примерно так договорились. Давай, давай… В темпе!

– Да я даже зубы не… – договорить Майя не успела. Все еще горячий после сна, Хеллстрем потянул ее на себя, впиваясь в ее губы своими и проходясь языком по ее зубам. Никогда еще мятная свежесть не была такой сногсшибательной.

– Еще вопросы?

– Скажи хоть, что брать?

С выражением тотального превосходства во все лицо, Хеллстрем промыл ее зубную щетку и протянул ей.

– Еще паспорт. Ну и пару легких шмоток для вечера. Если захочешь быть похожей на шлюху – я не возражаю. Только давай быстрее…

От себя к озвученному списку Майя добавила кредитку, в последний момент запихнув ее за обложку паспорта, чтобы не разыскивать еще и сумочку. В ее голове не было ни единой идеи о том, куда и зачем она вот так вот неожиданно собралась. А Саймон не торопился ее просвещать, подхватив ее подозрительно легкий чемодан, в котором болталось лето.

Здесь, в стокгольмской весне, о лете еще слыхом не слыхивали…

Только когда Хеллстрем полез в «Uber», чтобы вызвать такси, сердце Майи тревожно екнуло, тут же ухнув куда-то вниз. В качестве пункта назначения значился аэропорт Арланда.

– Эй… – она пихнула Саймона в бок, но он только улыбнулся, не отвлекаясь от своего занятия.

– Потом, ладно? Не поторопимся сейчас – можем и опоздать…

– Если любишь путешествовать по-старинке, грех пренебрегать будильником.

Хеллстрем фыркнул, не отрываясь от смартфона.

– Извини, что не хотел портить сюрприз. Не такой уж я динозавр, регистрироваться на рейс будем онлайн. Но уже в такси. Давай, спроси уже, как я купил тебе билет.

– И как же? – уточнила она, хотя и начинала догадываться.

– Ммм… Много будешь знать – скоро состаришься, фрекен Нордин из Седермальма. Оно тебе надо? – выдал он, прежде чем закрыть ей рот поцелуем во избежание дальнейших расспросов. – Тачка будет через три минуты, не расслабляемся…

Узнав вчера от Лехтеря о запросе ее персональных данных в «Сквизере», такого исхода Майя и предположить не могла. Теперь она почти физически чувствовала, как почти что сходит с ума.

Увы, она ничего не могла с ним поделать.

Уже в здании аэропорта Майя Нордин сдалась окончательно, пропуская Саймона Хеллстрема вперед и послушно плетясь следом. Она понимала, что билеты у него, и он главный, как и всегда. Глядя на чуть оттопыренные задние карманы раздолбайских джинсов Грешника, девушка мысленно прикидывала, не примет ли их наркоконтроль здесь же или уже в пункте прибытия.

О том, куда именно они полетят, она старалась даже не думать, избегая смотреть на табло.

Пусть так и будет сюрприз.

Не все ли равно, если вчера-позавчера она всерьез подумывала о выходе в окно? Как знать, что она решит, когда случится очередной рецидив этих безрадостных мыслей?

Выбор был прост: доверять Саймону или нет. И, кажется, она его сделала еще в ту чертову смену, впуская его между коленок.

Естественно, в дьюти-фри они не успели. В салоне бизнес-класса было малолюдно, и Хеллстрем практически сразу поймал за рукав стюарда.

– Сообрази-ка пару пледов, – посмотрев на рослого блондина поверх темных очков, он машинально поправил пирсинг в губе и усмехнулся. – Пожалуйста. Вот сюда.

Ткнув пальцем в нужную пару кресел, он галантно пропустил свою даму к иллюминатору.

Стюард метнулся выполнять просьбу пассажира, а Майя устроилась поудобнее. В качестве законной панорамы от края до края разливался закат. Небо по краям темнело: в перспективе, ей предстояло увидеть захватывающее зрелище там, над облаками.

Наверное, ради этого стоило пренебречь коробкой с едой. Саймон плюхнулся рядом, тут же поднимая подлокотник и спуская очки на нос.

– Расслабься, детка. Через три с половиной часа мы будем в Барселоне.

Майя едва сдержала нервный смешок.

– Хочешь сводить меня в парк Гауди? На Саграда Фамилия посмотреть?

– Из питьевых фонтанчиков попить, ага… Ты это всерьез спрашиваешь?

– Ну… да. Мне все еще интересно, что в твоей голове, – приложив палец к его лбу, Майя не удержалась от улыбки.

– Лучше тебе не знать, детка. Вообще, у нас есть примерно шестнадцать часов между рейсами, успели бы и к Саграда Фамилия. Но я планировал завалиться в наш номер в ближайшем к аэропорту отеле и уткнуться лицом в твои волосы. Ну, это если честно.

– Между рейсами? Я правильно тебя понимаю?

Саймон выразительно кивнул, растягивая губы в улыбке, но сохраняя настороженно-усталое выражение глаз. Осторожно выдохнув, Майя сперва отвернулась к иллюминатору, а потом посмотрела на него снова.

– Говори, – коротко резюмировал он всю гамму эмоций, промелькнувших на ее лице. И фрекен Нордин в который уж раз поймала себя на мысли, что хочет разобрать губами эту печальную лестницу у него на лбу. – Говори, говори…

– Послезавтра мне нужно вернуться на работу, – озвучила Майя главное из своих опасений. – Но мы же в это время будем…

– …в другом королевстве, – закончил за нее Саймон, откидываясь в кресле и тут же приводя спинку ее собственного в идентичное положение. – Дальше?

– Точно не в Швеции?

Он отрицательно покачал головой, все еще улыбаясь.

– В Испании, детка. Пока что не скажу, где именно – это все еще сюрприз. Ты говоришь на испанском, кстати? Потому что я – нет. Знаю с десяток матерных слов после мексиканских гастролей, но для аборигенов они не очень-то понятны. Я могу крыть их на португальском с таким же успехом. Хотя… Боюсь, мои познания в нем так же заебательски широки. Как полиглот я только ругаюсь.

– No hablo español,[18]18
  No hablo español – «Я не говорю по-испански».


[Закрыть] – выдохнула Майя припомнив первые страницы разговорника. Вот уж действительно, сто фраз на все случаи жизни. – Саймон, я люблю сюрпризы, но…

– Oh, mierda, mierda, mierda![19]19
  Oh, mierda, mierda, mierda! – «Ох, дерьмо, дерьмо, дерьмо!»


[Закрыть] – Хеллстрем тут же заценил свои познания в ответ, ухмыляясь. – Это важно. Это приятно, что любишь. Дай, угадаю… Ты ерзаешь из-за возможного увольнения, потому что никого не предупредила?

– Типа того.

– Хочешь, я подсуечусь, чтобы тебя взяли обратно в «Сквизер»?

– Не хочу, мне нравится новое место.

– Тогда сними побои и оформи больничный. Сфоткаешь в Ватсап, пока будем в Барсе.

– Ты это серьезно?

– Вполне. Если думаешь, что не хватит того, что уже есть – могу засветить тебе в глаз или сломать палец. Во время секса или просто так…

– Ты издеваешься, – констатировала Майя, усмехаясь.

– Я издеваюсь, да… Слушай, ну сними ты трубку, пока мы не в небе. Позвони своему толстожопому начальнику и скажи, что заболела. Потом будем в роуминге, выйдет и дорого, и палево. Напиши в рабочий чат? Не знаю… Соври что хочешь – мне отчего-то кажется, что тебе поверят. Мне не важно, как именно ты отмажешься. Просто сделай так, чтобы эта тема не испортила мой долбаный сюрприз.

– Если меня уволят, мне придется жить на пособие. Тогда я перееду к тебе и буду питаться, чем бог пошлет.

Он рассмеялся, хлопнув себя по коленкам.

– Если ты намекаешь на ежеутренние протеиновые коктейли…

Майя пихнула его локтем, призывая заткнуться, аккурат тогда, когда появился стюард с парой пледов. Спросив о том, сколько всего алкоголя полагается на трехчасовой полет и внимательно выслушав ответ, Хеллстрем попросил принести все и сразу, глумливо добавив: «Можно в одном стакане – и никакого льда». Получив все порции с обязательным добавочным десертом, он тут же поставил перед Майей тарелочку с кремовым пирожным, оставив себе стакан с коньяком и две маленькие бутылочки виски из мини-бара.

– Ох уж эти жлобские флаконы! Знаешь, как-то мы с Марсом, который Микке Полссон, делили номер в гастрольном нашем отеле. Кажется, первый и последний раз, потому что он – ебаный душнила, и потом я старался селиться с басистом или, на худой конец, с барабанщиком. Так вот, после гига мы надрались в стельку и, грешным делом, высосали весь мини-бар. Пойло было сомнительное, да и три цены платить нам не улыбалось. Потому мы аккуратно заполнили пустую тару этого чертова ящика собственной мочой.

– Саймон!

Он расхохотался, запрокидывая голову назад.

– Поверь, выпито было столько, что у меня с конца капал, наверное, односолодовый виски. Ну, почти…

– Герр Хеллстрем, вот это работа так работа! Немного попотеть в студии, изредка репетировать, а потом кататься по странам и городам, напиваясь до чертиков и трахая групиз. Тебе еще и алкоголь приносят до взлета. Как ты это делаешь?

– Ловкость рук и немного волшебства глэм-рока, – отозвался Саймон, напуская на себя пафоса. – Все так и есть, детка. Но иногда вусмерть надоедает даже это.

– Что, и правда трахаешь групиз? – уточнила Майя, хотя догадывалась о том, каким будет ответ.

– Ага. С удовольствием! Ты сама сказала, это часть моей кипучей деятельности в качестве фронтмена, – пригубив свой коньяк, он смотрел на нее, хитро улыбаясь. – Тебя это беспокоит?

– Ммм… Волнует, – призналась девушка. – Я же понимаю, чего ради все эти девчонки с призывными взглядами пасутся у сцены и на бэкстейдже. Но это странное ощущение, Симме. Странно быть с тобой, зная, что ты за зверь.

– Ты многому научилась, – констатировал Саймон. – Похвально.

«Учитель у меня что надо», – подумала Майя как раз тогда, когда капитан воздушного судна попросил пристегнуть ремни.

Все время взлета Хеллстрем молчал, изредка морщась, когда закладывало уши от перепадов давления. Когда все закончилось, он снова глотнул коньяку.

– Хорошо, что все эти взлетные спецэффекты легко можно пофиксить. Ты как?

– Нормально… Давно не летала, но нормально.

– Расслабься, – снова попросил он, запуская руку под ее плед и ласково пожимая коленку Майи. – Очень скоро мы будем на море. Уже завтра.

– У меня нет купальника.

– Будем купаться голыми. Пусть все завидуют.

– Чему?

– Тому, какие мы крутые. Разве нет?

– Я взяла с собой мини-юбку, – зачем-то сказала Майя. Отсутствие завтрака заставляло ее хотеть пирожное, но такого вот Саймона хотелось просто нестерпимо. Особенно, когда он будто между прочим водил ладонью по внутренней стороне ее бедра.

– Потрясающе… А красную помаду?

– У тебя надеялась одолжить! Это же ты, умник, предусмотрительно оставил свой заранее собранный багаж в камере хранения, – огрызнулась девушка. Его пальцы на мгновение стали жесткими, оставляя след даже через плотную ткань свободных джинсов. – Взяла, конечно…

– Отлично.

– У тебя фантазия на этот счет?

Он фыркнул, на мгновение отворачиваясь. Но тут же повернулся к ней снова, склоняя голову на бок и чуть прищуриваясь. Майя узнала этот взгляд: Грешник будто бы раздумывал над тем, стоит ли ей рассказать. Разлепив, наконец, усмехающиеся губы, он коротко выдал:

– Перверсия.

– Поделишься?

– Не хочу. Потом.

– Расскажи сейчас. Рассказать – это почти как сделать.

– Я уже проделывал это в своей голове, Майя.

– Со всеми?

– Нет, с тобой. Это твоя личная перверсия, Майя Нордин. Твоя комната в моей бестолковке. Я обставил ее с особым усердием.

– Бархатные занавески с кисточками повесил?

– Неа. Поставил узкую жесткую койку и повесил красный фонарь. Сечешь?

– Улавливаю направление твоих мыслей, Папочка…

– Вряд ли. В моей голове ты выглядишь как вызывающе, хотя даже там я помню, что ты – дочка пастора. А я – твой сутенер, хотя и мое собственное семейство наперегонки бежало бы смотреть Саграда Фамилия в Барсе. Я же бегу трахаться с тобой при каждом удобном случае даже в моем воображении, Майя.

– Ну что за прелесть, Симме… – она понимала, что он затеял игру, которая нравилась обоим уже на старте, потому охотно включилась в процесс, позволяя Саймону не только откровенничать вполголоса, но и расстегнуть ее джинсы, забираясь пальцами, куда не следовало бы.

– Я жадина… Хочу, чтобы все пялились на твои бесконечные ноги, на твои красные губы и жрали глазами твою майку, под которой просвечивает черный лифчик. Да к черту лифчик, если только ты не захочешь сделать из него что-то вроде наручников, как тогда… Но я засвечу в глаз любому, кто подойдет к тебе слишком близко. Я бесконечно продаю твое тело самому себе – и только.

– С тобой я в полной безопасности… Черт, возьми немного левее. Вот так… – она впервые направляла движение его руки так прямо и без обиняков.

– Со мной ты превращаешься в шлюху с единственным клиентом, потому что только у меня есть ключ от твоего замка. Не в какой-нибудь там элитный эскорт, заметь. «Элиты» вроде меня частенько валяются заблеванными в канаве. Обратно мы летим в экономе, чтобы ты знала… Такой вот я дурак.

– Симме, ну что за глупости? – ее почти накрыло, но Майя почти мазохистстким усилием держала себя на подступах к пику. Солнце за окном переливалось в золоте и багрянце.

– Не дерзи, а то я могу и угомониться.

– Хорошо, Папочка. Только не останавливайся, господи…

– Я в курсе, не первый раз этим занимаюсь.

– Как же я хочу тебя…

– Знаю, взаимно. Но трахаться в самолетном туалете пиздецки неудобно. Я верну тебе все сразу же по-прибытии. Слово Грешника даю. И не надо завидовать групиз. Ты всегда получаешь больше.

– Симме… С меня и спрос другой, нет?

Он усмехнулся.

– Тсс… Пора бы заткнуться, детка. Иначе ты кончишь только тогда, когда мы сядем.

И Майя послушно заткнулась, попутно криво улыбаясь проходящему мимо стюарду, пытаясь принять более-менее естественную позу, в то время как Саймон даже не начинал стесняться затеянной им же подпледной возни. Допив коньяк залпом, он склонился к ее уху, сперва запуская в него язык, а потом переходя на громкий щекотный шепот.

– Ты же помнишь, о чем я рассказал тебе, Майя? Вот он смотрит на тебя, прекрасно понимая, зачем мне нужен был плед. Он пытается одновременно увидеть и сохранить приличия. Он, блядь, марку держит, но тебе-то совсем незачем строить из себя добродетель на выезде. Перестань кривляться… Пусть у него уже встанет колом – может, он, наконец, съебнется куда-нибудь для ручной работы. Меня уже тошнит от его мельтешения…

Фрекен Нордин не удивило ни ощущение чужого заинтересованного взгляда, ни предложение Саймона. Ее поразила собственная готовность сделать то, о чем он просит. Как будто Хеллстрему удалось разбудить в ней что-то незнакомое ей самой.

Эта новая, такая настоящая Майя, кажется, нравилась и ей тоже. Поспешно скрывшемуся за занавеской стюарду – тем более.

Когда через три часа их самолет сел в Барселоне, было уже темно.

Барабанящий в стекло гостиничного номера дождь был больше похож на тропический ливень. Плюхнув сумки у входа, Саймон отпал на диван, расслабленно откидываясь и блаженно вытягивая длинные ноги.

– Как тебе?

Оглядевшись, Майя усмехнулась, не спеша садиться рядом с ним. Стандартный двухкомнатный сьют: первая комната имитирует гостиную, где можно поесть, не спускаясь в ресторан, вторая – подобие спальни с большой кроватью. Хотя… Зная пуританские нравы испанцев, можно было запросто ожидать и двух односпальных кроватей.

День сюрпризов.

– Как думаешь, у нас две койки или один траходром? – поинтересовался Саймон, явно думавший о том же.

– Я сейчас посмотрю, – отозвалась она, направляясь ко второй двери.

Спальня была стандартной до зубовного скрежета. Коек было две, и стояли они в разных углах. Обернувшись в дверях, Майя молча показала Саймону два пальца. Он в ответ поманил ее коротким жестом. Подойдя, она встала прямо перед ним, расставив ноги так, чтобы его колени оказались аккурат между ними. Хеллстрем тут же положил ладони на ее бедра, взявшись крепко, будто хотел стянуть джинсы с талии.

– Так, да? Ну, надеюсь, к полу они не прикручены. Можно подумать, если людям захочется перепихнуться, они не придумают, как им это сделать…

– Во сколько у нас самолет? – фрекен Нордин попыталась избавиться от навязчивого томления внизу живота, но постоянные касания Саймона этому никак не способствовали.

– Мне нравится этот твой энтузиазм, детка. Что-то в районе полудня. Успеем все, даже выспаться.

Легко толкнув его в плечи, она склонилась над ним, тут же забираясь на диван коленками, проваливаясь в мягкое и почти натыкаясь на твердое.

– А сколько лететь?

Его пальцы уже раздергивали зиппер ее джинсов, но Саймон притормозил.

– Если это допрос, я хотел бы лампу в лицо. Или чтобы что-то жесткое в запястья впивалось. Как тебе идея?

– Неплохо, герр Хеллстрем…

– Симме.

– О да, Симме…

– Поцелуй меня в шею, Майя. Сначала нежно, а потом больно.

Выполнить эту просьбу было даже слишком легко, но пока она увлеченно терзала губами шею Саймона, он стаскивал ее штаны, напевая какую-то отдаленно знакомую мелодию. Пройдясь кончиками пальцев по его колючим щекам, она отпрянула, глядя в его лицо.

– Что это?

– То самое, что я обещал тебе еще в самолете, нет?

– Нет… Что ты поешь?

– А… Пока не знаю. Возможно, новую песню.

– Я хочу, чтобы ты был сверху, – попросила она, стаскивая через голову свитер вместе с майкой. – Пожалуйста…

Хеллстрем прошелся по ее синякам и ссадинам оценивающим взглядом художника, а потом мягко перехватил запястья Майи, не давая ей возможности касаться его лица.

– Ты правда хочешь? – сильно сжав пальцы, он всадил короткие твердые ногти в тонкую кожу ее рук, заставляя вздрагивать всем телом.

– Очень.

– Детка…

Отставив жесткие игры, Саймон нежно обнял ее, притягивая к своей груди, на мгновение лишая дыхания от эмоций и пряного запаха его кожи, проводя пальцами вниз, от лопаток до нижнего края ребер, замыкая руки у нее над поясницей. Зарывшись лицом в ее спутанные, пахнущие дождем темные волосы, он шумно вздохнул.

– Какой кайф, что ты здесь, Майя. Я действительно неебически скучал по тебе.

– Я хочу пина колады и чтобы ты трахнул меня прямо сейчас, Симме, – отозвалась Майя, понимая, что провоцирует его. Уже через пару мгновений он захватил оба ее запястья одной левой, заводя их далеко за ее голову, вытягивая до боли. Свободная правая хозяйничала внизу, давая дорогу его стремительно твердеющему члену.

Чувствуя, как его горячая головка упирается во внутреннюю сторону ее отведенного в сторону бедра, Майя закрыла глаза.

К черту все. К черту работу и Йохана. Она придумает, что соврать ему, чтобы казаться правдоподобной. Мир сузился до их гудящих от напряжения тел, и штепсель уже вот-вот войдет в розетку.

Почти. Уже почти. Сейчас…

Симме. Симме. Симме.

А потом они бродили по ночному городу, то и дело поскальзываясь на мокрых мостовых и прячась под козырьками подъездов от непрекращающегося ливня. В воздухе уже вовсю пахло весной, и ничто не напоминало об оставшейся позади суровой родине. Впереди же была неизвестность: свои сомнения Майя заливала неприлично дешевым красным вином, от которого драло горло и щипало язык.

Никакой тебе пина колады, детка.

От привычной напускной мрачности Саймона не осталось и следа. Или, может, это вино делало мир сговорчивей? Отдав ей свою куртку, он щеголял в худи, подставляя шею ветру, в то время как девушка тщетно пыталась хотя бы немного прикрыть поднятым воротом цветные разводы на собственной коже. Его косуха казалась неподъемной, но это была такая же приятная ноша, как и привычная уже тяжесть его неугомонного тела. Прогулка заняла от силы пару часов, но показалась Майе практически бесконечной. Зато она исхитрилась урвать пару моментов, чтобы написать Йохану в Ватсап пространное сообщение о том, что ей нужна неделя за свой счет, а лучше сразу полторы – чтобы уж за глаза хватило. Не объясняя причин, она взывала к его совести, их старой дружбе и около того, прекрасно понимая, что сработает, скорее, его к ней мужское расположение. Он ответил, когда они уже поднимались на лифте в номер.

«Это неожиданно, но я найду, кем тебя заменить. Будешь должна, Нордин»

Лаконично, как всегда.

Но меньше всего Майя хотела бы долгих пространных бесед, в которых она максимально завралась бы. Или звонков в роуминге. А еще она старалась не думать об этом внезапном начальственном: «Будешь должна». Хотя бы потому, что с легкостью могла предположить, во что могут вылиться такие вот одолжения Йохана.

Она успокоила себя тем, что никакой сверхсрочной работы у нее не осталось. А еще – тем, что в любой момент может уволиться. В очередной раз ей подумалось и о том, что в качестве последней альтернативы всегда можно использовать тотальное кровопускание.

Мысль о контроле над ситуацией успокаивала, в то время как совершенно бесконтрольное присутствие Саймона, наоборот, возбуждало до звона. Под его курткой на Майе был только плотный тонкий свитер, то и дело потирающий в самых интересных местах – и это давало дополнительное напряжение, хотя ее тело и так практически гудело от электричества самого высокого вольтажа.

От недавней разрядки не осталось даже послевкусия. Разве что, избыточная влажность внизу, о которой фрекен Нордин тщетно пыталась не думать. Засунув айфон в карман, она привалилась к стальной стене лифта, позволяя машине мерно поднимать ее выше и выше и глядя на стоявшего напротив Саймона из-под полуопущенных ресниц. Ее взгляд, словно стрелка иррационального компаса, падал на юг, скользя вдоль его изящно потертых по линии гульфика джинсов. Губы Майи были искусаны, обветрены, испачканы поцелуйного цвета вином… Будто забыв об этом, она в очередной раз прошлась по нижней резцами, снимая не успевшую поджить корочку, чувствуя слабый укол боли и солоноватую сукровицу.

Заметив направление ее взгляда, Хеллстрем фыкрнул, тут же запрокидывая голову назад и чуть расставляя ноги. Большие пальцы его рук медленно скользнули за ремень. Он хотел бы посмеяться над ее явной одержимостью его мускулом и мускусом, но язык выдавал с головой и его самого. Майя Нордин была готова нажать кнопку «стоп» и пуститься во все тяжкие прямо здесь, в отполированной до стального блеска кабине – и это было очевидно для них обоих. Но едва открылась дверь, он первым шагнул в проем.

Это смахивало на издевательство, и она в очередной раз убедилась в том, что они оба знают толк в причинении боли.

В номере было темно и нечеловечески тихо: даже бесконечный дождь перестал греметь по подоконнику. Закрыв глаза, Майя слышала только свое дыхание на гулкой подложке сердцебиения. А еще ей казалось, что пересохшее горло буквально скрипит всякий раз, когда она пытается сглотнуть.

Судорожно и вязко.

Такая сухая сверху и совсем мокрая внизу. Черт!

Сбросив тяжелую куртку, она включила бра и оперлась локтями о туалетный столик у зеркала, вглядываясь в свое мутное отражение.

Чирк зажигалки. Томный вдох человека, истосковавшегося по сигаретной горечи. На единственный в этом номере детектор дыма Саймон навертел кондом почти сразу после вселения, в очередной раз помянув свой нетривиальный гастрольный опыт.

– Постой вот так еще минутку, детка. Я в восторге…

Повинуясь звукам его хриплого сейчас голоса, Майя немного прогнулась в спине, оттопыривая зад, чуть покачивая бедрами в попытке удержать равновесие.

Она могла видеть его отражение в зеркале: Саймон медленно подходил сзади. Его силуэт проступал на фоне светлеющего квадрата большого окна в комнате-гостиной. Оказавшись прямо за ней, он какое-то время молча курил, втягивая щеки. Она чувствовала на себе его взгляд и почти предчувствовала прикосновение. Добив окурок, Грешник аккуратно пристроил его внутрь плафона бра. Положил ладони на ее талию, он сперва просто удерживал ее, а потом притянул ближе, тут же подаваясь навстречу. Зеркало перед лицом девушки тут же покрылось влажной патиной от дыхания.

– А теперь продолжай свой танец, Майя…

И она продолжила, потираясь задом о его джинсы и позволяя ему чуть навалиться сверху, прихватывая верх ее уха горячими после сигареты губами. Спешить им было некуда, и фрекен Нордин чувствовала, как ее мозг испаряется к чертовой матери.

Предположительно, в ближайшие несколько дней нужды в нем все равно не будет.

Эта прелюдия казалась ей слишком нежной даже тогда, когда его твердые пальцы тянули за ворот свитера, заставляя его впиваться в ее истерзанную шею, одновременно перехватывая дыхание. Даже тогда, когда Саймон все скомкал, чтобы не кончить сейчас же, отступая на шаг и ругаясь сквозь зубы. Уронив голову на руки, Майя пыталась отдышаться. Он буквально рывком поднял ее, заставляя выпрямиться, вставая между ним и пыльным светом одинокого бра.

– Иди отдыхай, Майя. Раздевайся и ложись. Вот как есть…

Грешник хотел было выключить свет, но она отвела его руку, перехватывая запястье.

– А ты?

Усмехнувшись, он поправил сережку, – и она заметила, как дрожат его губы. Глядя ей прямо в глаза, Саймон прошелся ладонями сверху-вниз и снова вверх, сминая ее и без того слишком чувствительную грудь. Будто пытался заполнить ладони…

– А я… Я, пожалуй, вздрочну.

– Симме! – увидев ее неподдельное возмущение, Хеллстрем осклабился еще шире.

– Ага. Не бузи, королевна. Я знаю, что делаю. Иди, ладно?

– Пожалуйста… – почти выдохнула она, утыкаясь лицом в его шею, чувствуя, как ноющая тяжесть в самом низу живота наливается новой силой, завязываясь в шероховатый узел.

– Я тоже тебя хочу, – издевательски отозвался Саймон, обнимая ее до хруста. – Но если сейчас, то я кончу быстрее, чем досчитаю до трех. И мне придется трахнуть тебя пальцем. Или двумя. Как думаешь?

– Двумя…

– Ты ебу дала совершенно, Майя. Но мне нравится. Правда. Жди меня в спальне, ладно? Я, чего доброго, сдохну от удовольствия, если ты будешь еще и смотреть…

Раздеваясь, она продрогла и не могла согреться даже тогда, когда натянула одеяло до самого подбородка. Предчувствуя что-то вроде простуды к утру, фрекен Нордин провалилась в какое-то подобие сна, замешанного на нервах и ознобе, из которого ее вывело только появление Саймона. Совершенно голый, он нырнул в тесную постель, прижимаясь к Майе горячей грудью, зарываясь лицом в ее волосы, опускаясь ниже и ниже, проходясь носом вдоль ключиц…

– Твой запах… Люблю, – произнес он едва слышно, прежде чем обхватить губами ее левый сосок. Вздрогнув, она закрыла глаза, запуская пальцы в его жесткую, чуть влажную шевелюру.

Да, Симме. Это именно то, что нужно.

Естественно, они проспали все самое раннее утро, когда Барса похожа на умытую после пробуждения женщину: на лице еще просматриваются следы бурной ночи и остатки косметики, но сияние ее сонной улыбки извиняет и это. Плотные шторы, пасмурный день… Майе казалось, что ее голова взорвалась звоном, но это был всего лишь будильник, до этого мирно стоявший на прикроватном столике. Почти инстинктивно потянувшись в его направлении, она натолкнулась на мягкое сопротивление Саймона: он накрыл дребезжащий звонок первым, тут же прижимая Майю к себе свободной рукой.

– Нихрена не доброе утро, детка… – проговорил он, не открывая глаз. – У нас есть пара часов. Потом нужно собираться и валить отсюда.

– Симме… – уткнувшись лицом в его подмышку, она улыбнулась. Он не пах розами, но запах его пота ей нравился. Хеллстрем рассмеялся: то ли от щекотки, то ли в очередном приступе своего нездорового скепсиса.

Ему понадобилась всего пара мгновений, чтобы подмять ее под себя, оказываясь сверху, заглядывая в глаза.

– Мы лежим, а время идет, между прочим.

– Боишься на завтрак опоздать?

– Типа того…

В голову девушке стучалась давно беспокоившая ее мысль, и она рискнула спросить, пользуясь явно хорошим расположением духа герра Хеллстрема.

– Кстати… Ты затарен?

Пришла его очередь гнуть брови. Но улыбка продолжала кривить его губы.

– О чем ты, детка?

– Ты отправился в отпуск без химии? – спросила она чуть менее витиевато.

– С каких пор ты этим интересуешься? – ответил он вопросом на вопрос. Впрочем, совершенно беззлобно, будто и впрямь позволил ей подобный интерес. – А, понимаю. Тебе очково попасть в историю?

– Не без того, – призналась Майя.

Приподнявшись на руках, он посмотрел на нее снисходительно, но нежно.

– Вот дурочка…

Она почти поверила в то, что ошиблась. Но какой-то сумеречной зоной сознания она понимала, что это просто невозможно. Да, он мог быть чист в этот момент. Мог обходиться без стимуляторов какое-то время. Но бросить вот так – с ничего, на ровном месте? Перейти на алкоголь? Черта с два.

– Прости, Симме. Это был неуместный вопрос.

– Брось, это логично, – склонив голову на бок, он чуть наклонился, касаясь кончиками волос ее лица. – Не бойся, Майя. Если у меня есть риталин или забористое обезболивающее, то есть и рецепт на него.

– Папочка, ты прекрасен, – констатировала она, притягивая его ближе. – Со всеми своими стремными загонами, железками, колесами… Что бы я без тебя делала?