Текст книги "Академия Черной птицы. Бойся света"

Автор книги: Стелла Так

сообщить о нарушении

Текущая страница: 20 (всего у книги 29 страниц)

Глава 35. Фалько

Что означает пробуждение? Пробуждение означает связывание и использование – то есть придание призраку видимости/ материализации, чтобы уничтожить его, запечатать или воспользоваться им.

Например: с помощью пробуждения призрак может приобрести форму животного, чтобы потом экзорцисты могли использовать его в своих целях.

Следующий час прошел в мертвой тишине, которую прерывали лишь официанты, которые время от времени подносили новые блюда. Напротив абсолютно каждого в зале стояла тарелка, но вампиры даже не пытались прикоснуться к еде, хотя есть обычную пищу они могли.

Было очевидно, что еда для людей, и Интендант подал всем пример, вонзив вилку в отрезанный кусок стейка и отправив его себе в рот.

Я машинально сглотнул, хоть и не мог сказать, что именно было у меня во рту, пока Врэн отчаянно пыталась завязать разговор. В итоге и она замолчала и хмуро посмотрела на меня. У меня защемило в груди от ее взгляда. Сестра так сильно выросла. Последний раз я видел ее, когда она еще была подростком с конечностями длинными и тонкими, как у оленя. Сейчас я смотрю не на дитя с короткой стрижкой, а на девушку. Не знаю, смогу ли я когда-нибудь простить отца за то, что он своими поступками заставил меня уехать и пропустить взросление Врэн.

То, как он сидел, словно не мог сделать и глотка воды, словно не разрушал мою жизнь всеми возможными способами, а потом оставил меня в покое, просто сводило меня с ума. Я не мог заставить себя нормально что-то выпить. В отличие от Лиф, которая налила себе уже третий бокал. Как раз в тот момент, когда она собиралась поднести его к губам, я перехватил бокал. Наши пальцы соприкоснулись.

– Теперь ты запретишь мне пить? – насмешливо спросила она, и ее холодная интонация заставила меня убрать руку.

Она была неописуемо красива, платье идеально облегало ее мягкие изгибы. С заколотыми волосами она выглядела старше своих двадцати четырех лет. Более элегантно. На ее обнаженную шею жадно смотрел уже не один вампир, и это пробуждало во мне редкое чувство ревности. Я строго посмотрел на девушку:

– Просто советую. Тебе не стоит много пить. Не сегодня.

– Крэйн уже пьян, – возразила она, жестом указывая на другой конец стола, где сидел Интендант со своими сыновьями. Крэйн не стал использовать посредников и пил прямо из бутылки. Зэро сидел рядом с ним и что-то иногда говорил, но эффект был нулевым. По крайней мере, тишина в той части комнаты была еще более ледяной.

– Крэйн может отлично драться и пьяным. Я видел, как он в полном опьянении разрубил четырех вампиров на мелкие кусочки. Если ты можешь так же, то валяй… – я отмахнулся от Лиф, но она все-таки поставила бокал.

Нас прервал кашель. Мой отец взглянул на Лиф.

– Мисс Янг, как я понимаю, мой сын – ваш наставник на время Игр.

– Все верно, мистер Чепеш, – согласилась Лиф, расправляя плечи. Я был почти уверен, что она случайно положила руку на мое предплечье, как бы защищая. – Фалько обучает меня на Блэк-Роке. Он строгий, но хороший учитель и еще лучший друг, хотя обстоятельства совсем не дружеские.

Теплое чувство расплылось в моей груди подобно солнечному свету, разгоняющему тьму ночи.

– Действительно, – согласился отец, внимательно рассматривая нас обоих, в особенности ее ладонь на моей руке. – Фалько всегда был хорошим мальчиком.

– Отец, мне скоро тридцать. Кажется, я уже давно не мальчик, – вмешался я, но отец просто отмахнулся от меня.

– Ты всегда будешь нашим мальчиком. Что бы ни случилось.

Я стиснул зубы, и в дело вступила Врэн.

– А как вы познакомились? До нас доходили только слухи. Вы с самого начала нормально общались?

Плечи Лиф взметнулись вверх, и она фыркнула.

– Господи, нет. Я так ненавидела Фалько, что постоянно хотела надрать его высокомерную задницу.

– Что ты и делала. Причем неоднократно, – напомнил ей я.

Глаза Врэн расширились, а Лиф удивила меня, когда призналась:

– На самом деле, я не встречала твоего брата, пока не очнулась связанной и с кляпом во рту в подземелье Академии Черной птицы, где он пытался меня убить.

– Изгнать! Это моя работа.

– Превращать мою жизнь в ад – твоя работа?

Я приподнял бровь.

– Я просто отправляю тебя на пробежки.

– Ты садист.

Я вздохнул, а Врэн ухмыльнулась так широко, что я невольно напрягся.

– Похоже, в Нью-Йорке тебе весело. Может, мне стоит перевестись?

– Нет! – синхронно сказали мы с отцом. Сестра нахмурилась.

– Только на один семестр?

– Нет! – снова сказали мы одновременно, и мне стало противно от того, насколько похоже мы звучали. Судя по взгляду сестры, она подумала о том же.

– То есть… – я прочистил горло и поправил столовые приборы, которые лежали немного не так, как надо. – Нью-Йорк сейчас опасен. Лорды-демоны в смятении и не пустят никого в город, пока все не уляжется. Ты будешь куда более полезным некромантом в Каире.

Врэн поджала губы, но возражать дальше не стала. По крайней мере, открыто.

– Ну и как тебе учеба в Каире? – вмешалась Лиф, и лицо моей сестры засветилось.

– Просто замечательно! Правда, Академия маловата, всего сто пятьдесят студентов. Приезжай как-нибудь к нам в гости.

– С удовольствием, – сказала она.

– Мы могли бы устроить там свадьбу Фалько и Темпест, а ты могла бы остаться с нами, пока у них будет медовый месяц…

Я пнул сестру под столом, и она вздрогнула. Взгляд Лиф моментально помрачнел.

– Какая замечательная идея.

– Я тоже так считаю. Я был рад, когда Темпест объявила о начале подготовки свадьбы. С тех пор твоя мать ничего не говорила, – вмешался отец.

– Посмотрим, – ответил я, отобрал бокал у Лиф и немного отпил из него.

Помяни черта, он и появится. В тот же миг в столовую вошла Темпест и что-то прошептала на ухо Интенданту.

Тот кивнул и встал. Разговоры экзорцистов прервались, и взгляды их обратились к Интенданту, который откашлялся и кивнул в сторону стола Дофины. Она тоже встала.

– Прошу меня извинить, – сказал отец, выходя из-за стола и отходя на второй план.

– Куда он направился? – поинтересовалась Лиф.

– Договор будет вот-вот подписан. Он следит за личной безопасностью Интенданта на случай, если что-то пойдет не так.

Лиф спокойно взглянула на меня.

– А что может пойти не так?

– Все. Не только вампиры недовольны договором, строгим контролем и тем, что их жизнь зависит от поставок крови, которые навязал им Орден. В Ордене также есть консервативная семья, считающая договор неприемлемым. То и дело на Совете раздаются голоса в пользу уничтожения вампиров, вне зависимости от того, было это темой собрания или нет. Как бы ни относились к себе экзорцисты, на данный момент в Великобритании больше вампиров, чем экзорцистов, и первые прекрасно осведомлены об этом. Так что, договор скорее наша страховка, а не их.

Лиф нахмурилась.

– Очень напряженная ситуация.

Я мрачно кивнул.

– По-моему, единственная причина, по которой здесь до сих пор не началась война, заключается в том, что никто не рискует делать первый шаг. Это как кот Шредингера. Если никто ничего не делает, то можно делать вид, что наступил мир. Но стоит только сделать один неверный шаг, как все погрязнет в хаосе. Мир здесь – искусственный. Сегодняшние Игры – нечто большее, чем просто перепалка. Это политика, и они представляют угрозу для обеих сторон. Сегодня решится, будет ли ящик с котом существовать дальше или кто-то его откроет. Поэтому этот вечер крайне важен.

Лиф кивнула и потянулась за водой, а не за вином.

Очень хорошо.

– Дамы и господа, – прервал нас Интендант. Его громкий голос эхом разнесся по залу, и все замолчали. Его было так много, что оторвать взгляд было невозможно. Даже Дофина не отрываясь вглядывалась в него, пока мужчина блуждал взглядом по залу, словно обращался к каждому из нас.

– Сегодня я стою перед вами как Интендант Ордена Святого Парацельса и хочу выразить благодарность и признательность всем вам и особенно Дофине. Мы с вами собрались в великолепном отеле Лэнгхам, в месте, что во многом олицетворяет историю Лондона и его жителей. Мы здесь сегодня, чтобы сделать новый шаг в нашей истории. Шаг, который может привести нас к эре мира и содружества.

Интендант повернулся к Дофине и склонил голову.

– Я хотел бы высказать личную благодарность нашим союзникам, Синдикату Стригои. Вы оказали нам честь, пригласив к себе. Вы проявили мужество и мудрость, сделав шаг навстречу нам, и за это мы глубоко вам благодарны. Мы все знаем, что страницы нашей истории долго были покрыты кровью и ненавистью. Но сегодня, в день продления Договора Красной воды, мы стоим здесь все вместе не как враги, а как союзники. Мир вокруг нас претерпевает изменения, и нам тоже пора меняться. У нас есть возможность построить новые мосты, мир и будущее, основанное на взаимопонимании и общности. Давайте признаем, что она нам важна. Общего у нас гораздо больше, чем может показаться на первый взгляд: безопасность, тоска по дому и любви объединяет каждого из нас. Настало время воспользоваться этой связью для укрепления мира, в котором для каждого есть свое место и каждый важен. Это особенный день для всех нас. Не только из-за Игр, но и из-за подписания договора. Я благодарю вас, Дофина, за столь теплый прием и гостеприимство.

– Всегда рада, мой дорогой Интендант, – ответила вампир и сделала глубокий реверанс.

Я с любопытством наблюдал за происходящим. Два вампира прошли через весь зал, неся в руках небольшую подставку. Взгляды всех присутствующих следовали за передвижениями вампиров, пока подставка не оказалась между Дофиной и Интендантом. Один из экзорцистов вышел из тени – Примус Юдикас Эверсон Вон. В последний раз я виделся с ним в Дубае, и, казалось, за последние несколько недель он исхудал еще сильнее. Кости выпирали, и это было заметно даже через несколько слоев одежды. В отличие от гостей, он был в униформе Черной птицы. В руках у него был конверт с документами, который он положил на подставку, слегка прищурившись.

Дофина шагнула вперед и вытащила из волос большое белое перо, кончик которого казался слишком острым. Изящным движением руки она воткнула острие в свой палец и подписала договор.

Плечи отца вдалеке расслабились. Это был еле различимый, но заметный для моих глаз жест. Я же, с другой стороны, спокойно себя не чувствовал. Как только начнется испытание, я сделаю все, что поручил Интендант.

Мужчина встал рядом с вампирессой, достал свое перо, проткнул им палец и поставил печать кровью. Далее требовались подписи поручителей – Эверсон Вон и вампир лорд Ферен. Насколько я знаю, он считается правой рукой Дофины и был шведским государственным деятелем, а также любовником живой Марии-Антуанетты, пока она не обратилась и не распугала весь французский двор.

Оба поручителя также поставили печать, капнув капли крови на бумагу и прижав палец. В зале раздались умеренно вежливые аплодисменты, и Дофина что-то прошептала на ухо Интенданту. Тот учтиво кивнул, и подставку вместе с обновленным договором и его копией убрали в сторону.

– Благодарю всех вас. В знак дружбы давайте же официально откроем Игры. Я хотел бы поблагодарить моих экзорцистов, которые собрались представлять свои Академии. Прежде всего мои слова благодарности обращены к директрисе Серафине Хардвуд, Карстену и Роджеру Эшкфорт, а также исполнительному директору Игр Тертиус Габриеле Халь за бесподобную организацию мероприятия.

Снова раздались аплодисменты. По спине пробежали мурашки, когда вместе с аплодисментами по залу пронеслись напряжение и вампирский голод.

Директор прочистил горло.

– Сейчас я назову Академии, из которых прибыли сегодняшние участники. Просьба некромантам и их наставникам выйти вперед, – по рядам экзорцистов прокатилась волна беспокойства. – Итак, поприветствуем некромантов Академии Черной птицы Лондона.

Раздались громкие овации, и два некроманта встали. Студентов я видел впервые, а вот наставники были мне знакомы.

Братья Агрилл пользовались дурной славой среди некромантов, а я никак не мог забыть нашу первую встречу на какой-то вечеринке в юности. Я посчитал братьев психопатами, которые устраивали незаконную охоту на вампиров забавы ради и считали себя родственниками королевских особ Англии. Я не знал, что у братьев Агрилл есть младшие братья, но сходство было неоспоримым: темные волосы и угловатые черты лица. Краем глаза я заметил, что у Крэйна такое же недовольное лицо, как и у меня.

Агриллы были жестоки.

– Поприветствуем некромантов из Академий Парижа, Мадрида и Берлина.

Раздались аплодисменты потише, когда на сцену поднялись еще восемь молодых экзорцистов. Лично ни с кем я знаком не был, но их фамилии звучали в Ордене. Далее вышли экзорцисты из Оттавы, Мехико, Кейптауна и Каира. Один из молодых экзорцистов, выступавший за Каир, подмигнул Врэн, и та покраснела.

– Почему он подмигнул? Почему ты покраснела? – недоуменно спросил я.

Сестра удивленно уставилась на меня.

– Потому что мы занимаемся сексом, Фалько…

От шока я поперхнулся глотком вина, а Лиф засмеялась.

– Нет-нет, такого быть не может. Тебе…

– …уже двадцать.

– Нет, – просто сказал я. Лиф рассмеялась еще громче, и на нас обратилось несколько взглядов.

– Ты не можешь постоянно говорить «нет» и молчать, Фалько, – поддразнила меня Лиф.

– Нет, – пробубнил я.

– Да ладно тебе, не вешай нос. Мы просто веселимся.

Я уставился на Врэн.

– Это еще хуже!

Сестра сочувственно похлопала меня по плечу.

– Ничего, ты это переживешь.

Лиф долго смотрела на Врэн, а затем поинтересовалась:

– Так ты не обручена, как Фалько?

– Нет, но я знаю, что было время, когда отец обсуждал вопрос о том, чтобы я вышла замуж за кого-нибудь из семьи Интенданта.

Лиф открыла рот:

– Ты должна выйти замуж за Крэйна?

– Нет! – сказал я так грубо, как, наверное, никогда не говорил.

Сестра хихикнула.

– Не волнуйся, из-за слишком веселой и активной жизни Крэйна вопрос быстро сошел на нет. Наш отец был всегда мягче с нами, девочками, чем ты, Фалько. Но я заметила, что Дав и Мидас давно строят друг другу глазки.

Мои брови взлетели вверх, когда я взглянул на светловолосого младшего брата Крэйна. Ему должно быть примерно столько же лет, сколько и Дав. Честно говоря, я видел его совсем ребенком, кем он явно уже не являлся. И все же стоило поговорить с отцом о том, чтобы пресечь отношения между Мидасом и моей младшей сестрой. Брак с семьей Парацельс приносил несчастья.

Но прежде, чем я успел что-то сказать, заговорил Интендант:

– Приветствуем особого гостя из Академии Черной птицы Нью-Йорка. Прошу мисс Янг и моего сына Крэйна Парацельса подняться на сцену со своими наставниками.

По рядам прошел ропот, и я почувствовал крепкую хватку Лиф на своей руке.

Время пришло.

Глава 36. Лиф

Что такое проклятые предметы? Предметы, контактировавшие с демонами 2-го (см. Демоны и синтоисты) или 3-го (см. Призраки и заклинатели) уровней или находившиеся в их владении длительный период времени. Они могут оказывать вредное воздействие на окружающую среду подобно проклятым костям (см. Что такое проклятые кости?). Наиболее распространенной формой проклятого предмета являются орудия убийства, в которых содержится темный Арканум. Однако это могут быть также и предметы призрака из его прошлой жизни (например, куклы, украшения и фотографии).

На извлечение предмета призрак может эмоционально реагировать, поэтому данное действие вправе совершать только заклинатель, чтобы предотвратить негативные последствия. В таких случаях мы рекомендуем использовать призыв, в котором призрака связывают или изгоняют прежде, чем уничтожить проклятый предмет.

Все уставились на нас, когда мы двинулись вперед. И под словом «все» я имею в виду реально всех.

Фалько шел рядом со мной, элегантно держа руку на моей спине. Только сейчас я осознала, что все, что сегодня происходит, неспроста. Даже его рука на моей спине была не просто жестом. Прикоснувшись ко мне на людях, он сделал заявление. И для вампиров, и для экзорцистов. Тот факт, что Интендант пришел в политически напряженное место, – тоже не простой жест, как и то, что он отправил меня участвовать в Играх. Все эти недели я думала, что это все – эксперимент, но это было чем-то гораздо большим, чем просто экспериментом. Интендант использует меня в политических целях. Если я выиграю, то он сможет преподнести меня как символ мира, а если проиграю, то умоет руки или убьет меня во имя справедливости.

Когда Интендант пощадил меня на суде, он не продлил мне жизнь, а отнял ее. Я пробыла в окружении экзорцистов уже достаточно долго, но тем не менее только сейчас стала осознавать всю сложность и многослойность взаимоотношений между демонами, людьми и экзорцистами. Я же оказалась в самом их эпицентре. Все взгляды были направлены на меня, таращились, вглядывались, и с каждым моим шагом я все глубже погружаюсь в мир, которому не принадлежу, но который меняется от принятых мною решений.

По позвоночнику пробежала дрожь. Взгляды некромантов на сцене прожигали каждый дюйм моего тела. Крэйн встал рядом, а Фалько позади меня. Мы стояли ближе всех к Интенданту, словно тот пытался показать, как мало волнует его, кто я на самом деле, и как он добр по отношению к моей особе. Другим это могло показаться щедрым жестом, но, стоя рядом с ним, когда тень Интенданта поглощала тебя, я чувствовала исходившую от него силу.

Я была маленьким щенком, и он держал меня за поводок с голливудской улыбкой на лице, вглядываясь в лица вампиров. По выражению его лица было ясно, что их ожидает та же судьба. Экзорцисты постоянно надевали намордники на вампиров и ликовали, когда те повиновались. С другой стороны, я не знаю, что произойдет, если вампиры укусят их.

Воздух в зале был так напряжен, что дышать было практически невозможно, и Интендант продолжил свою речь.

– В этом году в Играх принимают участие двадцать восемь некромантов. Вне всякого сомнения, они – лучшие из лучших своих Академий. Игрокам наденут нарукавные повязки, чтобы они могли идентифицировать друг друга.

За моей спиной кто-то зашуршал. Наставники что-то передавали студентам. В руках Фалько была белая повязка, такую же вручил своему сыну сам Интендант. У Крэйна было такое лицо, словно он хотел блевануть на нее, но вместо этого повязал на руку. Фалько обернул повязку вокруг моей руки и крепко затянул. По залу прошлись громкие аплодисменты, а лицо Крэйна заметно напряглось.

Дофина широко улыбнулась и заговорила:

– Великолепно. По всему отелю Лэнгхам расположились двадцать восемь вампиров Синдиката Стригои. Вы можете опознать их по красным повязкам на руках, – женщина щелкнула пальцами, и вперед вышел вампир с темными волосами. На его бицепсе красовалась повязка алого цвета. – Интендант любезно предоставил нам возможность выбрать сегодняшнюю игру – и мы выбрали пятнашки.

Интендант изо всех сил старался сохранять невозмутимое выражение лица, несмотря на слегка раздраженный ропот со стороны экзорцистов. Я тоже была не в восторге. Мы должны играть в пятнашки?

– Правила так же просты, как и звучат. У экзорцистов есть два часа, чтобы поймать всех моих вампиров и надеть на них свои повязки, прежде чем это сделают мои вампиры. Побеждает та команда, у которой по истечении двух часов будет больше повязок.

Я напряженно выдохнула.

Значит, если выиграют все, то и я тоже. По крайней мере, хоть одна хорошая новость за сегодня.

Дофина приподняла руку, чтобы утихомирить ропот, и продолжила:

– Прошу также обратить внимание на то, что убийство товарища приведет к незамедлительной дисквалификации. Однако Интендант заявил, что моим вампирам разрешено пить из экзорцистов, если они не будут слишком быстрыми.

По толпе пронеслась очередная волна ропота, и теперь я поняла, почему вампиры не притронулись к еде. Из-за нас. Мы должны были стать их ужином.

– В вашем распоряжении весь отель Лэнгхам. Любые нарушения в ближайшие два часа будут зафиксированы камерами, – закончил мысль Интендант, и, как по команде, с потолка спустился большой экран.

Сначала он был полностью черным, а потом стали появляться квадратики изображения, потом еще и еще. Десятки маленьких окошек отображали комнаты, залы, лестницы, туалеты и даже кладовки отеля, прямо как в кабинете охранника. На некоторых камерах были видны вампиры с красными повязками на руках. Зрители будут наблюдать за спектаклем в прямом эфире.

Великолепное зрелище.

Само собой.

Посередине экрана можно было увидеть счет. Один красный и один белый. Оба показывали двадцать восемь – двадцать восемь.

– Мы готовы? – спросила Дофина, обратившись к Интенданту и возбужденно хлопнув в ладоши.

– Думаю, да, – ответил он.

Дофина откашлялась.

– Итак, у вас одна минута, чтобы рассредоточиться по отелю. Наставники дадут вам сигнал начала игры и ее окончания. Пусть победит сильнейший! На старт, внимание, марш!

Экзорцисты моментально разбежались. В столовой раздались первые крики, и я почувствовала крепкую хватку Крэйна на своем запястье.

– Ты со мной? – спросил он. Я кивнула, и мы побежали вместе.

Моментально я пожалела о высоких каблуках и подумала, сколько должно быть ступенек в таком огромном особняке. Оглянувшись по сторонам, я не обнаружила Фалько, тот словно растворился в воздухе.

– У нас есть план? – спросила я.

– Я надеялся, что он есть у тебя.

– Тогда, может, перестанем нестись как угорелые? – предложила я.

– Мы сейчас в холле, где нас могут окружить с разных сторон. Надо уйти туда, где нас не настигнет группа вампиров.

– Значит, будем хватать по одному?

– В идеале да.

– Ты знаешь карту этого места? – поинтересовалась я.

– К сожалению, нет.

Мы выбежали из холла и подошли к широкой спиральной лестнице, ведущей наверх. Я резко остановилась и чуть не сломала каблуки своих туфель. Темпест стояла перед нами, словно материализовалась из воздуха. Подол ее платья как будто стекал по ступенькам черной чернильной лужей.

– Начинается. Удачи, – сообщила она, развернулась и исчезла в главном зале.

Я посмотрела девушке вслед и спросила у Крэйна:

– А разве не Фалько нам должен был сообщить?

В ту же секунду сверху раздались крики. Мы подняли головы и увидели, как по лестнице скатилось тело, оставляя за собой на каждой ступеньке широкий кровавый след. В двух шагах от нас он замер. Спутанные светлые волосы прилипли к лицу, которое я узнала – это был один из немецких экзорцистов. Его шея была в крови. Послышался смешок, и на верхнем лестничном пролете мы заметили вампира, который довольно вытирал окровавленный рот белой повязкой.

– Один есть, – сказал он, подмигнул и убежал.

– Черт, выглядит ужасно, – пробормотал Крэйн, когда я присела на корточки рядом с молодым экзорцистом. Но прежде чем я успела дотронуться до него, строгий голос с резким акцентом сказал:

– Оставьте его. Я наставник Вольфганга и сам о нем позабочусь, – по лестнице спустился экзорцист с широкими плечами и короткими волосами.

– Я просто хотела помочь.

Экзорцист, видимо по имени Вольфганг, тем временем пытался оставаться в сознании.

– Нам не нужна помощь демона, – грубо сказал мужчина, вставая на колени и перекидывая бедного парня через плечо, как мешок с картошкой. В следующее мгновение они покинули комнату.

– Ну, по крайней мере, теперь понятно, зачем тут наставники.

– Чтобы забрать наши тела? – спросила я в ужасе.

– Пока мы не истекли кровью до смерти. Мой отец – мой наставник, так что сегодня я умру.

– Нет, не умрешь. Мы справимся. Надо только подумать, где лучше стоять, – решила я и поднялась на ноги. Подол моего платья уже был в крови, как и пальцы. – Пока я бы предпочла спрятаться в комнате и ждать истечения время. Но тогда есть риск, что вампиры победят, а для нас это не вариант, к сожалению. Поэтому нам нужно место, где мы не поднесем себя вампирам на блюдечке, но в то же время чтобы у нас была возможность достать до их слабых сторон, – подытожила я свои мысли, пока мы поднимались по лестнице.

– Боюсь, вампиры устроят засаду либо попытаются затаиться. Именно в этом случае у них больше шансов на победу, поэтому нам придется стать собаками-ищейками и не попасть при этом в засаду, – подключился Крэйн, оглядываясь по сторонам. С лестницы вела площадка в коридор с десятками дверей, но было тихо. Спиральная лестница поднималась и дальше, до какой-то головокружительной высоты.

– Сколько всего этажей в отеле Лэнгхам? – поинтересовалась я.

– Пять, насколько мне известно.

Я разочарованно вздохнула.

– Все было бы гораздо проще, если бы некроманты работали вместе.

– Думаю, они работают, просто не с нами.

– То есть… из-за меня?

Взгляд Крэйна смягчился, и он взял меня за руку.

– Эй, все будет хорошо, – попытался убедить меня экзорцист, но я стряхнула его руку.

– Хочешь сказать, что сейчас некроманты разрабатывают какую-то стратегию, а нас оставили одних? Потому что я демон?

– Думаю, да.

– Понятно… тогда нам придется разделиться.

– Хорошая попытка, милашка, но я никуда не уйду.

– Хвала твоему героизму, но как иначе мы узнаем об их планах? Ты можешь сказать, что бросил меня и…

– Они не идиоты, Лиф. Они не пустят меня, что бы я ни сказал, – ответил Крэйн.

Я скрипнула зубами.

– Значит, мы сами по себе?

– Да.

– Ясно, – сказала я, уставившись в коридор, в котором ничего не происходило. Меня не покидало тревожное чувство, что скоро все изменится, если мы продолжим так стоять.

На нас смотрела камера, и я подавила сильное желание выставить оба средних пальца в объектив. Вместо этого мое внимание привлекло что-то другое. Маленькое, кругленькое, белое и мигающее – дымовая сигнализация.

Я повернулась к Крэйну и обхватила его руками.

– Ты умеешь делать святую воду?

Брови его взлетели вверх.

– Теоретически или практически?

– И то, и другое.

– Теоретически – да. Практически – святой водой занимается Примус, потому что процесс довольно сложный.

– Ты можешь сделать святую воду?

– Эээ… – потянул Крэйн и оглянулся. – Я не знаю… А сколько надо?

– Нам нужно сделать резервуар.

Экзорцист рассмеялся и поинтересовался:

– В смысле?

Я указала на сигнализации и пробормотала:

– Мы можем превратить резервуары воды для спринклерной системы в святую воду, а затем включить сигнализацию.

Крэйн замер и уставился на меня.

– Это…

– Умоляю, скажи, что возможно.

– Трудно. Сначала нужно проверить, в состоянии ли я еще делать святую воду. Прошло много времени.

– Так давай попробуем. Что тебе для этого нужно?

– Вода.

– Это мы найдем.

Слегка приободренная, я потащила Крэйна в соседнюю комнату. Ручка двери легко поддалась, и мы быстро вошли в большое помещение, но, к сожалению, оказались там не одни. Вампир, который ранее жестоко расправился с немецким экзорцистом, спокойно сидел на кровати, вытирая руки тряпкой. Увидев нас, он удивленно поднял обе брови.

– Я надеялся, что вы уйдете, и я нападу со спины, – признался он, выпрямляясь. – Не судьба.

И бросился к нам с такой скоростью, что я не успела среагировать. Он ударил Крэйна в солнечное сплетение с такой силой, что тот перелетел через всю комнату и врезался в покрытый тонкой резьбой шкаф. Дерево разломалось на мелкие щепки, и я испуганно вскрикнула. К тому времени вампир уже схватил меня за шиворот, обнажил зубы и собрался укусить

– Лиф! – зарычал Крэйн, когда выбирался из-под деревяшек.

У моих ног закружился дым, и, прежде чем вампир успел укусить меня, Генри вцепился в него. Он укусил нежить в пах, вампир пронзительно заорал и отпустил меня, а Генри зарычал и дико затряс головой. Несмотря на все попытки сбросить с себя пса, вампир не мог даже дотронуться до Генри и касался воздуха.

Я попятилась назад, и в ту же секунду Крэйн уже прыгнул на вампира, схватил его за голову и рывком свернул ему шею. Крик вампира стих, и он рухнул на землю. Генри возбужденно залаял.

– Я думала, убивать запрещено.

– Чтобы убить вампира, свернутой шеи недостаточно, – ответил Крэйн, и в подтверждение его словам тело моментально захрустело, вправляя позвонки. Генри прыгнул вперед и перекусил вампиру горло. Кровь брызнула во все стороны. Это было просто отвратительно, но я еще ни разу так не гордилась своим малышом.

– Умница, – похвалила я пса, снимая красную повязку с руки вампира и передавая Крэйну, который сунул ее в нагрудный карман, как носовой платок. – Как мы от него избавимся?

Не успела я договорить, как Крэйн уже схватил вампира за ноги, открыл большое окно рядом с кроватью и бесцеремонно вышвырнул наружу.

– Ему понадобится время, чтобы прийти в себя, – удовлетворенно сказал экзорцист, вытирая руки.

– Ладно, с этим разобрались, – произнесла я, последний раз почесав Генри за ухом, а затем побежала в ванную, откинула сиденье унитаза и указала на него: – Такая вода годится? На наполнение ванны времени нет, согласен?

– Абсолютно.

– Что тебе нужно?

– Освятить бачок.

– Так освяти бачок!

– На нас все смотрят. Каждый Примус лично свернет мне шею за такое.

– Есть другие идеи?

Крэйн вздохнул и пробурчал:

– Ладно-ладно, только следи, чтобы никто не проник внутрь. Если процесс будет прерван, вода окажется непригодной. И найди какую-нибудь бутылку или кувшин, чтобы наполнить его этой жижей.

– Будет сделано.

Он опустился на колени перед унитазом, сложил руки, склонил голову и начал зачитывать латинский текст:

– Deus, qui ad salutem humanitatis in hac substantia tua maxima mysteria aedificasti, aquam tuam, benignus exaudi preces nostras, et in hoc elementum, quod multis purgationibus paratum est, potentiam benedictionis tuae infunde.

Я рванула обратно в комнату и обнаружила мини-бар. Распахнув дверцу, я увидела две бутылки сока и уже собиралась вернуться к экзорцисту, но Генри навострил уши и зарычал.

Дверь комнаты распахнулась, и в проеме появился вампир, которого мы минутой ранее выбросили в окно. На этот раз он привел двух друзей.

– Ууу… – протянула я.

– Sit hoc, creatura tua, divinae gratiae instrumentum in mysteriis tuis fiat, – бормотал Крэйн в ванной.

– Грр, – прорычал Генри.

– Тайм-аут? – предложила я, поднимая руки с апельсиновым соком.

– Ты труп, – прошипел вампир.

– Этого я и боялась.

Начался хаос.

Генри прыгнул прямо на горло ближайшему вампиру, пока другой схватил меня и швырнул через всю комнату. Воздух вырвался из моих легких, когда я спиной влетела в кровать, которая сразу развалилась подо мной.

Не успела боль утихнуть, как следующий вампир залез на меня сверху и стал кусать. В мгновение ока ему прилетела в лицо бутылка сока так, что его зубы отпечатались на пластике. Сладкий сок брызнул на меня, и даже когда я оттолкнула одну нежить, другая схватила меня за щиколотку и потянула к себе. Я дико материлась.

Генри отвлекся от вампира в проходе на того, который тащил меня за ногу. Секунда, и он отпустил меня, не забыв при этом швырнуть со всей силы в сторону, а Генри перекусил ему горло. Послышалось бульканье и глухой удар тела о пол. Я вскочила на ноги, но в мгновение ока вампир, который повредил бутылку с соком, схватил меня за воротник и дернул назад с такой силой, что я закашлялась.