Текст книги "Академия Черной птицы. Бойся света"

Автор книги: Стелла Так

сообщить о нарушении

Текущая страница: 16 (всего у книги 29 страниц) [доступный отрывок для чтения: 12 страниц]

– Я стал выше.

– Но не умнее, – поддразнил его Зэро.

– На все хорошее нужно время, как говорила моя мама, – ответил Томас.

– Приятно познакомиться с вами, Томас, – сказала я с улыбкой.

– Взаимно, – ответил шофер и открыл нам двери. – Если никто не против, то поедем прямо сейчас. У меня приказ отвезти вас прямиком в Хампстед.

– А там все люди хамы? – поинтересовалась я, когда мы уселись в лимузин.

Я протиснулась к окошку, и, как в самолете, Зэро сел рядом со мной, а Крэйн – напротив.

– Чего? – раздраженно переспросил Крэйн.

– Ну, я про Хампстед.

Экзорцист приподнял солнцезащитные очки и разочарованно посмотрел на меня.

– Никогда не думал, что чувство юмора испаряется при смене часовых поясов, но вот оно, доказательство, прямо передо мной.

– Проехали, – обиженно сказала я.

– В Хампстеде находится здание Академии заклинателей, а также библиотека и общественный центр, – пояснил Томас, усаживаясь на водительское сиденье.

– Только заклинатели? – спросила я, и наш лимузин тронулся вместе с другими автомобилями.

Зэро прочистил горло.

– В Англии направлений гораздо больше, чем у нас в Блэк-Рок. В Европе куда больше студентов, чем во всей Америке. По сравнению с Академией в Лондоне, мы – маленькая школа, поэтому все наши четыре направления умещаются в одном здании. Здесь слишком много студентов, поэтому у каждого свое отдельное здание. В Хампстеде учатся заклинатели, там же находятся крупнейшая библиотека и общие комнаты для обучения в неучебное время, в Клеркенвэлле – синтоисты, в Гринвич – охотники, а в Хайгейте – некроманты, – объяснил мне Зэро, и его щеки вновь порозовели от волнения.

– А арены и подземелья?

– Тоже разбросаны. У каждого направления своя собственная тренировочная арена, подстроенная под нужды студентов.

– Здесь, кстати, подземелья называют склепами, – вмешался Крэйн и от души зевнул.

Зэро кивнул.

– Подземелья расположены в специальных туннелях под Лондоном и считаются одними из самых старых и безопасных в Ордене. Но они пустуют, поскольку здесь почти нет демонов, кроме призраков и вампиров.

– Почему? Ты же мне рассказывал о лей-линиях. Разве Лондон не должен кишеть демонами?

– Никто не знает наверняка. Возможно, даже демонам не нравится британская погода, – пошутил Крэйн.

– Я сначала не была уверена, но, Крэйн, ты здесь вырос. Получается, ты британец?

– Я стараюсь по мере сил и возможностей компенсировать столь прискорбное обстоятельство. Но только мой отец – британец. Моя мать приехала из Нью-Йорка. Она получала образование в Блэк-Роке.

– А, понятно. Ты собираешься увидеться с мамой? – осторожно спросила я.

Лицо Крэйна потемнело.

– Трудно встретиться с тем, кто уже мертв. Максимум – могу пообщаться с ее призраком.

Я остолбенела.

– Крэйн, прости. Я не знала.

– Откуда ты могла знать? Не волнуйся, скоро ты все равно столкнешься со всей моей непутевой семейкой. Дам тебе один совет: не бери ничего, что может предлагать моя мачеха. Она любит травить людей.

Зэро вздохнул.

– Не держи на нее зла, Крэйн. Уверен, с той рыбой был просто несчастный случай.

– Ага, конечно. Почему-то только моя рыба оказалась испорченной. Говорю тебе, она преподнесла мне отраву с ледяной улыбкой на лице.

– Тебе будет полезно снова увидеть Мидаса, – добавил Зэро.

– Паршивое мелкое дерьмо, которое делает все лучше меня, – прорычал экзорцист.

– Ты не любишь своего брата?

– Сводного брата, – уточнил Зэро.

– Ненавижу этот маленький кусок говна.

– Он его любит, но скорее утопится, чем признается в этом, – тихо сказал мне Зэро.

– Значит, у нас тут воссоединение семьи. Как мило, – сказала я, и все в машине одновременно скривили лица.

– Это будет хуже ада, – пробурчал Крэйн.

– Я пройду через любой ад, чтобы вновь увидеть своего брата, – тихо сказала я и грустно улыбнулась.

– Мне нужно выпить.

Глава 29. Лиф

Демоны 3-го уровня

Призраки

Призраки человеческого происхождения

Намородо. Этих призраков можно вызвать с помощью некромантии. Основная группа, некогда занимавшаяся некромантией, называлась Мантикер (от греч. mantik – «искусство предвидения»). После серьезного происшествия в Академии Черной птицы в Нью-Йорке, во время которого группа Мантикер вызвала дюжину демонов Намородо, приведшего к многочисленным смертям, некромантия была запрещена. Сегодня в мире осталось совсем немного Намородо.

Пришлось приложить все усилия, чтобы не прижаться носом к тонированным стеклам лимузина, как это делают дети, пока мы ехали по Лондону. Увидеть город в кино – одно дело, а вот в реальной жизни – совершенно другое. Улицы были уже, машин – меньше, дома с прилегающими небольшими зелеными двориками стояли почти вплотную друг к другу. По удивительно чистым тротуарам шли серьезные мужчины с портфелями в руках, женщины с колясками, а еще группка школьников, не старше лет восьми, в миниатюрных формах, которые делали их похожими на униформу Черных птиц.

В целом, я была удивлена зелени в городе. В Нью-Йорке, за редким исключением, бетон украшал другой бетон, а рядом с одним бетоном ставили еще один. А про людей вообще молчу: вечно забитые улицы, по которым протискивается масса людей то в одну, то в другую сторону.

Лондон был не похож ни на что. Магазинчики явно старинные, с узкими входами, вывесками, красочно раскрашенными золотом или серебром. В отличие от нью-йоркских, эти магазины не казались разграбленными и заброшенными. Оконные стекла и рамы были изогнуты и искривлены временем, но на них не было ни пылинки, что свидетельствовало о том, что о магазинчике кто-то заботится. Деревянные двери аккуратненькие, старые металлические крепежи непременно смазаны. Пускай некоторые дома выглядели неровно и криво, но это казалось скорее красивым и очаровательным, нежели неправильным. Видимо, люди здесь стараются сохранить все старое, сберечь историю, а не стирать ее с лица земли и ставить что-то новое.

Возможно, я бы считала такой образ жизни очаровательным, если бы уже не встречалась с подобной ситуацией. Экзорцисты, так стремившиеся сохранить традиции и старый образ мышления. Уверена, они будут не в восторге от присутствия демона в их священных залах.

– Тебе нравится?

С улыбкой до ушей я повернулась к Крэйну, который внимательно следил за моей реакцией.

– Да, очень, – ответила я, жестом указывая на улицу. – Это все такое…

– Британское? – помог мне экзорцист.

– Красивое, – поправила я его, прежде чем вновь прижаться к стеклу. – Биг-Бен! Какой он большой и красивый! Такие… большие часы!

Мои удивленные вздохи и ахи никак не впечатляли Крэйна, и он зевнул.

– Биг-Бен на самом деле не просто часы. Это хорологиум Лондона, – с улыбкой пояснил мне Зэро.

– Биг-Бен – экзорцистские часы? – спросила я.

– Снаружи – нет, а вот внутри они очень похожи на Нью-йоркский хорологиум, – согласился Зэро, и на его лице промелькнула тревога. – Однако я должен предупредить тебя. Хорологиум тут…

– Сейчас пробьет час, – взволнованно перебила я экзорциста и наклонилась вперед. – Томас, откройте, пожалуйста, окно.

– Конечно, мисс, – согласился шофер.

– Стойте! Нет! – вдруг закричал Крэйн, бросившись ко мне и схватившись за голову, словно пытался закрыть мне уши.

– Что ты делаешь? – спросила я в замешательстве.

– Томас, быстро закрой окно!

Однако прежде чем шофер успел среагировать, часы начали бить. В тот же момент моя голова разболелась так, словно начала кипеть, и я закричала. Казалось, мой мозг начинает просачиваться сквозь ушные отверстия. Гланды опухли, как и слизистая оболочка в носу, глаза буквально выдавливались из глазниц, пока звон колокола разрывал меня изнутри. Генри, который до этого спокойно лежал у меня в ногах, сейчас корчился и дрожал, пока не распался на мелкие частички. Все перед глазами расплывалось, от каждого следующего удара я кричала все громче. Что-то треснуло, и из носа брызнула кровь. Внезапно все затихло, и боль постепенно стала отступать.

– Твою ж… – пробормотала я, пока пыталась перевести дыхание. Во рту стоял металлический привкус от лопнувших капилляров в легких. Сквозь дрожь во всем теле я попыталась оглядеться по сторонам, но было темно. Лишь сейчас я осознала, что на меня накинули плащ. Спутанные волосы наэлектризовались и приклеились к подкладке плаща, кровь из носа бежала и капала на сведенные судорогами пальцы.

– Лиф? – послышался голос, а затем руки обхватили мое лицо. Одна холоднее другой.

Крэйн.

Он накрыл меня и Генри своим кожаным плащом, заглушая посторонние звуки, и выглядел чуть ли не бледнее, чем я, а взгляд его разных глаз буравил меня.

– Что это было? – спросила я. Дым в моих ногах собрался обратно в один клубок и беспокойно начал крутиться вокруг меня.

– Можешь вылезать, ничего больше не звонит, – сказал Крэйн и стянул с меня плащ.

Свежий прохладный воздух погладил по раскрасневшемуся лицу. Я глубоко вдохнула и встретила два обеспокоенных взгляда.

– Платочек дать? – предложил Зэро, когда я защемила окровавленный нос. Ножевые раны у меня заживают быстрее.

– Да, пожалуйста, – пробормотала я. Экзорцист протянул мне тканевый носовой платок, и я прижала его к носу. – Спасибо. Что это было? Я думала, у меня голова взорвется.

– Мы забыли, – признался Крэйн.

– О чем забыли?

– Я надеялся, что на тебя это не подействует, но хорошо, что мы выяснили это сейчас, а не при сотне свидетелей в Академии.

– Так что это было?

Крэйн вытер кровь с моей щеки и наконец ответил:

– Это Хорологиум. Биг-Бен издает так называемый «звон Серафимов» каждый час. Услышать его может только демон. Он оказывает на них отпугивающее действие.

– Отпугивающее? Я чуть не умерла, – возмутилась я.

– Это как дьявольские ножки на Блэк-Рок. Они ведь тоже отпугивают демонов, – пояснил мне Зэро.

Дьявольские ножки…

Сейчас я уже почти не замечаю их запаха, но в самом начале моего пребывания на Блэк-Роке я едва ли могла глубоко вздохнуть без последующей режущей головной боли от проклятого красного растения. Лор не позволял даже на шаг приближаться к ним.

– И это происходит каждый час? А почему Зэро ничего не слышит?

Экзорцист нахмурился и протянул мне прохладную бутылку воды из мини-бара.

– Я слышу, но у меня от этого лишь небольшая мигрень. Я тоже думал, что с тобой будет все в порядке.

– Но он так силен только на улице. В помещении должно быть полегче, – вмешался Крэйн.

Я вздохнула.

– Ну не могу же я каждый час прятаться в помещении. Я же тогда буду… А!

В голове все встало на свои места, и я опустила платок.

– Я же тогда буду взаперти, верно? А если я убегу на свободу, то любой экзорцист найдет меня через час, корчущуюся на полу, как червяк. Никаких проблем со мной не будет. Такой крест я буду нести.

Экзорцисты обменялись взглядами.

– Мы поищем способ ослабить воздействие звона Серафимов на тебя, – пообещал мне Крэйн. – У местной нежити есть куча способов. Я поспрашиваю. Но сегодня нам это не понадобится.

– Это еще почему? – слегка раздраженно спросила я.

– Сегодня мы идем в гости к Синдикату Стригои. Возможно, сама Дофина нам что-нибудь посоветует.

– Кто такая Дофина? И что мы будем делать у них в гостях?

Крэйн покачал головой.

– Не могу рассказать. Я лишь краем уха слышал беседу отца.

Зэро нахмурился, словно собирался вмешаться, как вдруг дверь рядом со мной распахнулась, и Томас прочистил горло.

– Мы прибыли в Хампстед-Хит, – объявил водитель. Мы все уставились на него, словно он привез нас к воротам Ада. Холодный ветерок не спеша пробирался в салон лимузина, и я выдохнула.

– Я вся в крови, – проговорила я, и Крэйн забрал у меня из рук платок, смочил водой из бутылки и принялся вытирать мое лицо и руки.

Небольшие искры его Арканума скакали от него ко мне, словно экзорцист пытался успокоиться сам и успокоить меня.

– Не убегай никуда пока и держи себя в руках. Оставайся лучше рядом со мной или Зэро.

Уголки моего рта дернулись.

– Хочешь сказать, я должна быть послушной собачкой, говорить только тогда, когда меня спросят и не дерзить?

– И это тоже, а если кто-то будет издеваться над тобой – разбей ему нос. Первое впечатление очень важно, поэтому, если они тебя будут бояться, то это может сыграть нам на руку, – Крэйн говорил абсолютно серьезно, но в его глазах все равно плясало озорство.

– Поняла.

– И еще кое-что: там будут с тобой плохо обращаться, говорить о тебе плохо и делать все, чтобы ты чувствовала себя еще хуже. Но не забывай, что ты тут не для того, чтобы завести друзей, а чтобы выжить. Плевать на них всех с высокой колокольни. Гордись собой так, как я горжусь тобой.

Комок застрял в моем горле, когда экзорцист заправил мой локон за ухо и тихо добавил:

– И не забывай, что у тебя есть друзья.

Последние слова я еле разобрала, и у меня перехватило дыхание.

Крэйн первым выскочил из машины, мы с Зэро последовали за ним. Я втянула легкий влажный воздух Англии.

Солнце уже взошло и ярко освещало улицы, а туман еще стелился у самой травы. Мы стояли на широкой подъездной аллее из гравия. Слева и справа от нас простирались бесконечные зеленые просторы парка. Вдоль дороги росли высокие статные каштаны. Перед нами возвышался внушительный особняк викторианской эпохи из темного камня. Густой плющ вился вдоль фасада здания, обойдя лишь несколько камней и высокие окна. Над входной двустворчатой дверью красовался герб Черных птиц. Особняк как будто сошел со страниц романов Эдгара Аллана По, и казалось, в любой момент из двери выйдет какой-нибудь граф.

Но вместо графа из огромных дверей вышла группа экзорцистов. Их форма несколько отличалась от нашей. Почему-то я считала, что униформа Черных птиц везде одинакова, но я оказалась не права: девушка перед нами была не в строгом черном костюме и плаще, а в приталенном твидовом блейзере светло-коричневого цвета, белой блузке с высоким воротником, нарядным бантом на шее и облегающей юбке. На мое удивление, передвигалась она в ней довольно шустро, несмотря на то что ткань обтягивала ее стройные бедра, а шпильки туфель приятно похрустывали о гравийную дорожку.

Светло-каштановые волосы были затянуты в тугой хвост на затылке. У девушки было светлое лицо, взгляд направлен прямо на нас, а на губах играла вежливая улыбка.

Ее сопровождали двое мужчин, в одежде той же цветовой гаммы: темные приталенные твидовые пиджаки, накрахмаленные белые рубашки, коричневые брюки и синие галстуки. Волосы были зачесаны назад примерно одинаково, а черты лица явно выдавали в них братьев, хотя тот, что слева, был в очках и вел себя достаточно сдержанно, а тот, что справа, единственный из троицы искренне улыбался.

Когда они подошли к нам, я заметила золотую вышивку на рукавах и воротниках их пиджаков, что добавляло элегантности их образам. На груди у каждого висела блестящая брошь, но символы отличались. У девушки был изображен открытый глаз на фоне алмаза, направленного острием вверх. У мужчин же был тоже выгравирован глаз, но вместо алмаза – ладонь.

Заметив мой взгляд, Зэро тихо пояснил мне:

– Это директор Серафина Хардвуд и братья Карстен и Роджер Эшкрофт, – он кивнул сначала мужчине в очках, затем другому. – Они управляют Академией заклинателей. Хардвуд – первая женщина и самый молодой директор, который когда-либо управлял Академией заклинателей. Братья же отвечают за подготовку обычных заклинателей.

Прежде чем я успела отреагировать, треугольник заклинателей остановился перед нами, и Серафина шагнула к нам.

Когда она заговорила, британский акцент звучал настолько ярко, что я почему-то испугалась.

– Добро пожаловать в Хампстед-Холл. Рада снова видеть вас всех. Много лет прошло.

– О Серафина, ты все так же очаровательна, как и во время нашей последней встречи, – радостно проговорил Крэйн и сделал шаг вперед, но один из братьев – тот, что в очках, Карстен – тоже сделал шаг вперед и нахмурился.

Зэро прошептал мне:

– Крэйн и Серафина росли вместе, и у них был роман, пока она не познакомилась с Карстеном и Роджером. С тех пор это создает… напряжение.

– Ясно, – сухо сказала я.

Рядом со мной шевельнулась тень, и Генри потерся о мои ноги, чувствуя мое волнение.

– Вижу, ты совсем не изменился. Это объясняет перепады настроения твоего отца после визита в Нью-Йорк, – сказала Серафина, и Крэйн рассмеялся, заключая девушку в короткие, но крепкие объятия.

Выражение лица Карстена помрачнело еще сильнее. Его брат Роджер с улыбкой поприветствовал нас.

– Мистер Файв, добро пожаловать, – тепло сказал он, прежде чем его взгляд перешел ко мне. – А вы, должно быть, мисс Янг. Добро пожаловать в Великобританию.

Никто не предлагал мне пожать руку, поэтому я не стала позориться и отрывисто кивнула.

– Я рада быть здесь. Можете звать меня просто Лиф.

– Посмотрим, насколько мы будем рады, – грубовато сказал Карстен, заслужив тем самым резкий взгляд Серафины.

Я скривила губы в неловкой улыбке, в надежде, что она не похожа на гримасу. Роджер решил вступить в разговор, прежде чем ситуация не стала еще более неловкой.

– Гостей пришлось немного разделить. Вы будете жить здесь, в гостевом корпусе. Просим отнестись с пониманием к решению руководства поселить в одной комнате экзорцистов, не являющихся парой или семьей. Учитывая вышесказанное, Зэро, Крэйн и… Лиф… – он бросил на меня нерешительный взгляд. Я кивнула, и он улыбнулся. – …Будут жить в одной комнате. Дайте нам знать, если мы можем сделать ваше пребывание здесь более комфортным.

– Простите за прямоту, но вы не знаете, прибыл ли синтоист Чепеш? – не удержалась я от вопроса.

Экзорцисты по очереди изумленно уставились на меня, пока Роджер первым не вернул себе дар речи.

– Фалько и его невеста прибыли в Лондон на прошлой неделе. По просьбе Темпест они проживают в преподавательском корпусе, – пояснил экзорцист.

Мои плечи напряглись, когда я услышала ее имя.

– Спасибо, – отрывисто ответила я, и экзорцисты кивнули мне.

– Не волнуйся, разберемся, – тихо пообещал мне Зэро, и я нерешительно улыбнулась.

– У меня только один вопрос: почему они называют тебя мистером Файв, а не некромантом? – так же тихо спросила я.

Зэро поджал губы.

– Ну, скажем так: то, что меня у нас называют некромантом, – это способ выразить мне уважение. В Академиях с более классическим уклоном так ко мне обращаться не будут. Я же гомункул, у меня нет официального титула.

В груди вспыхнула резкая боль, которую можно описать только как подавленную агрессию. Я была так озабочена обработкой этой информации, что лишь в малой степени следила, о чем нам говорила Серафина.

– Ваш багаж уже доставлен в комнату. Вы прибыли последними и пропустили завтрак. Обед у нас начинается с двенадцати часов. Советую вам отдохнуть и привести себя в порядок. Сегодня вечером вся Академия соберется вместе. Томас заберет вас в двадцать часов.

Продолжая говорить, директриса развернулась и не спеша пошла в сторону входа в Академию. Мы последовали за ней, и я старалась выглядеть как можно менее демонически. Было забавно наблюдать, как британские экзорцисты двигались. Хотя их шаги были такими же легкими, они как будто думали об одном и том же, именно поэтому шагали в ногу, в то время как в Нью-Йорке экзорцисты двигались так, будто были готовы в любой момент остановить наступление демонов.

Здесь было так тихо и зелено. Трудно было поверить, что мы находимся в центре Лондона.

У входа стояли две каменные статуи. Они изображали двух огромных птиц с открытыми клювами и хвостами льва, которые причудливо закрутились по каменным колоннам. К этому времени я прочитала достаточно книг, чтобы определить их как гримов, хоть никогда их и не видела. Предположительно их замуровали при основании Академии, чтобы их дух защищал всех студентов и работников. Это была жестокая церемония, которую запретили примерно в XIX веке.

Снаружи уже было видно убранство Академии: пол из черно-белой мраморной плитки, на стенах из темного дерева висели полотна, что перекликались друг с другом. Повсюду виднелся тот же символ, что и на броши директрисы Хардвуд. Волосы на моем затылке встали дыбом, и я тут же остановилась, ожидая, что дальше меня не пропустят. Татуировка экзорцистов зашипела у меня на груди, и в следующее мгновение каменные статуи пришли в движение.

Первую секунду все были слишком ошеломлены, чтобы отреагировать, пока гримы расправляли крылья, целились в мою сторону и, наконец, бросились на меня.

Я выругалась и подняла руки над головой, но вдруг кто-то из толпы подбежал ко мне.

– Лиф, осторожно! – я услышала знакомый низкий голос, прежде чем на меня обрушился мощный удар, от которого я упала на пол. Один из гримов протаранил не меня, а высокую фигуру с темными волосами.

Фалько!

Сердце бешено заколотилось при виде его, будто мы не виделись не четыре недели, а целую жизнь. Голова закружилась, когда Фалько встал передо мной, перекрывая проход каменной статуе, и напрягся. Экзорцист оглянулся через плечо, чтобы убедиться, что со мной все в порядке. Его протез засветился, и меткий удар Арканума пробил грудь грима, разбросав камень и пыль во все стороны. Крик статуи пронесся по всему коридору, и уже через несколько секунд послышались шаги: экзорцисты спешили к нам на звук сигнала тревоги. Фалько сделал оборот вокруг своей оси и повалил ногой одного из гримов на землю, и его крыло разбилось. Каменные осколки вновь посыпались в нашу сторону, руна на земле засияла ярче. Осколки стали магическим образом собираться в единое целое, пока две птицы вновь не поднялись и не закричали.

Ради всего святого!

В следующую секунду Фалько был рядом со мной, быстро подняв меня на ноги за плечи. От его горячего дыхания у уха я вздрогнула. Темный дым материализовался у моих ног, и Генри стал истерически лаять на гримов.

– Достаточно! – раздался мощный голос. Директриса Хардвуд вместе со своими людьми подошла к нам сквозь осколки камня. От нее исходила волна силы, которая заставила гримов замереть на месте.

Напряженно я огляделась по сторонам и заметила по меньшей мере два десятка напуганных экзорцистов. Некоторые в британской униформе, а некоторые в неизвестных мне одеяниях. Все они смотрели на нас.

– Достаточно. Прошу прощения. Я должна была учесть, что гримы не будут в восторге от нашего особого гостя. Такое больше не повторится, – заверила меня директриса, но мне показалось, что слова ее были обращены не ко мне.

Одним щелчком пальцев она заставила гримов отступить на свои места. Они вернулись на свои пьедесталы, но их головы все еще были повернуты в мою сторону. Затем они застыли. Руны на полу тоже почти погасли.

Генри продолжал на всех рычать, и вперед вышел Карстен Эшкрофт с серпом в руках и направил его на демона передо мной.

– Отгоните эту тварь, мисс Янг.

Я быстро потянулась к Генри. От стресса и гнева он так увеличился в размерах, что мне пришлось встать на цыпочки, чтобы дотянуться до его головы.

– Генри, хватит, – прошептала я демону, но тот не желал отступать, и тени сомкнулись вокруг нас, словно он пытался спрятать меня. Холодный пот струйками стекал по моему позвоночнику, а темный густой Арканум мешал дышать. Впервые я увидела перед собой дикого духа, демона, который хотел перегрызть глотки всем, кто находился в этой комнате.

Этого не произошло. После нескольких напряженных секунд демон сжался до размера добермана. Из его шерсти поднялся темный дым, но рассеиваться не желал. Пожалуй, это лучшее, что я могла сделать.

Я обернулась в сторону экзорцистов. Директриса серьезно смотрела на меня.

– Мисс Янг, боюсь, демоны, подобно вашему спутнику, не допускаются в это учреждение. Я вынуждена вежливо попросить вас передать демона до окончания Игр синтоистам.

Я инстинктивно напряглась, и Генри зарычал, пока в разговор не вступил Фалько:

– Директор Хардвуд. Это не демон, а Спиритус мисс Янг.

Мой взгляд застрял на нем. Солнечный свет сиял на его бронзовой коже, подчеркивал иссиня-черные волосы. Я искала раны, травмы, какие-то изменения в экзорцисте, но он был таким же прекрасным и безупречным, как и в день, когда ушел. Его Арканум откликнулся на мое внимание и словно погладил мою щеку.

Нельзя распускать слюни. Не здесь. Не сейчас.

– Мистер Чепеш, при всем моем уважении, я могу понять разницу между демоном и Спиритусом. Я не могу допустить, чтобы еще один демон создавал проблемы в моей Академии. Демон будет запечатан в драгоценности и возвращен мисс Янг позже.

Фалько, похоже, хотел возразить, но я схватила его за локоть и помотала головой.

– Все в порядке. Я не хочу доставлять неприятности. Генри уйдет.

Темноволосый экзорцист кивнул, но не посмотрел в мою сторону, будто избегал моего взгляда.

Директриса удовлетворенно кивнула.

– Хорошо. Думаю, синтоист Чепеш займется этим. А теперь пройдемте в вашу комнату.

Она прошла мимо нас, громко цокая шпильками по полу. Любопытные экзорцисты рассматривали меня, но ни одно лицо не выражало ни капли радости от моего присутствия. Несмотря на страх, пробивавший меня до мозга костей, я выпрямила спину, подавила свои опасения, стыд, мерзкое чувство отверженности и последовала за директрисой в глубь Академии Черной птицы.